\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пункта 7 части 3 статьи 82\r\n Федерального закона \"О службе в органах внутренних дел\r\n Российской Федерации и внесении изменений в отдельные\r\n законодательные акты Российской Федерации\" в связи с жалобами\r\n граждан Д.А.Васина и И.С.Кравченко\r\n\r\n город Санкт-Петербург 11 ноября 2014 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан Д.А.Васина\r\nи И.С.Кравченко. Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемое заявителями\r\nзаконоположение.\r\n Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика В.Г.Ярославцева,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно пункту 7 части 3 статьи 82 Федерального закона от\r\n30 ноября 2011 года N 342-ФЗ \"О службе в органах внутренних дел\r\nРоссийской Федерации и внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", вступившего в силу с\r\n1 января 2012 года, контракт о прохождении службы в органах\r\nвнутренних дел подлежит расторжению, а сотрудник органов внутренних\r\nдел - увольнению со службы в органах внутренних дел в связи с\r\nосуждением сотрудника за преступление, а также в связи с\r\nпрекращением в отношении сотрудника уголовного преследования за\r\nистечением срока давности, в связи с примирением сторон, вследствие\r\nакта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием.\r\n 1.1. Приказом Управления Министерства внутренних дел\r\nРоссийской Федерации по Калужской области от 15 апреля 2013 года\r\nгражданин Д.А.Васин, проходивший службу в органах внутренних дел,\r\nбыл уволен со службы на том основании, что в августе 2002 года в\r\nотношении него было прекращено в связи с примирением сторон\r\nуголовное дело публичного обвинения, возбужденное по части первой\r\nстатьи 264 \"Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации\r\nтранспортных средств\" УК Российской Федерации. Решением Калужского\r\nрайонного суда Калужской области от 4 июня 2013 года, оставленным\r\nбез изменения апелляционным определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Калужского областного суда от 23 сентября\r\n2013 года, в удовлетворении требований о признании приказа об\r\nувольнении незаконным и восстановлении в должности отказано. В\r\nпередаче кассационных жалоб Д.А.Васина на решение Калужского\r\nрайонного суда Калужской области от 4 июня 2013 года и определение\r\nсудебной коллегии по гражданским делам Калужского областного суда\r\nот 23 сентября 2013 года для рассмотрения суда кассационной\r\nинстанции ему также было отказано (определение председателя\r\nКалужского областного суда от 19 декабря 2013 года и определение\r\nсудьи Верховного Суда Российской Федерации от 19 февраля\r\n2014 года).\r\n Гражданка И.С.Кравченко, проходившая службу в органах\r\nвнутренних дел, приказом Главного управления Министерства\r\nвнутренних дел Российской Федерации по Новосибирской области от\r\n19 июня 2012 года была уволена со службы на том основании, что в\r\nотношении нее в 2000 году было прекращено в связи с деятельным\r\nраскаянием уголовное дело публичного обвинения, возбужденное по\r\nчасти второй статьи 200 \"Обман потребителей\" УК Российской\r\nФедерации. Решением Центрального районного суда города Новосибирска\r\nот 24 сентября 2012 года ее исковые требования о признании приказа\r\nоб увольнении незаконным и восстановлении на службе были\r\nудовлетворены. Данное решение апелляционным определением судебной\r\nколлегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от\r\n13 декабря 2012 года отменено, в удовлетворении исковых требований\r\nИ.С.Кравченко отказано. В передаче ее кассационных жалоб на это\r\nапелляционное определение для рассмотрения суда кассационной\r\nинстанции также отказано (определение судьи Новосибирского\r\nобластного суда от 6 февраля 2013 года и определение судьи\r\nВерховного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2013 года).\r\n Оставляя исковые требования заявителей без удовлетворения,\r\nсуды исходили из того, что дальнейшее прохождение ими службы в\r\nорганах внутренних дел невозможно в силу пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\", поскольку возбужденные в отношении них\r\nуголовные дела были прекращены по таким нереабилитирующим\r\nоснованиям, как примирение сторон и деятельное раскаяние. При этом\r\nаргументы заявителей о том, что к моменту их увольнения Федеральным\r\nзаконом от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ \"О внесении изменений и\r\nдополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации\" из части первой\r\nстатьи 264 УК Российской Федерации признак причинения вреда\r\nздоровью средней тяжести исключен, а статья 200 УК Российской\r\nФедерации признана утратившей силу, что означало декриминализацию\r\nсоответствующих деяний, судами были отвергнуты с указанием на то,\r\nчто сам факт привлечения сотрудника органов внутренних дел к\r\nуголовной ответственности является безусловным препятствием для\r\nдальнейшего прохождения им службы.\r\n Нарушение пунктом 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\"\r\nсвоих конституционных прав, закрепленных статьями 15 (части 1 и 2),\r\n19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 3), 45, 46 (части 1 и 2), 49, 54 и\r\n55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, заявители\r\nусматривают в том, что его положения служат основанием для\r\nувольнения со службы в органах внутренних дел лиц, в отношении\r\nкоторых уголовные дела публичного обвинения были прекращены в связи\r\nс примирением сторон или деятельным раскаянием до вступления\r\nназванного Федерального закона в силу, в тех случаях, когда\r\nинкриминировавшиеся этим лицам деяния к моменту их увольнения со\r\nслужбы новым уголовным законом были декриминализованы.\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе\r\nгражданина на нарушение его конституционных прав и свобод проверяет\r\nконституционность законоположений, примененных в конкретном деле,\r\nрассмотрение которого завершено в суде, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в жалобе, оценивая как буквальный\r\nсмысл этих законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным\r\nтолкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также\r\nисходя из их места в системе правовых норм.\r\n Таким образом, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\"\r\nявляется предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации по настоящему делу в той мере, в какой на его основании\r\nрешается вопрос о расторжении контракта о прохождении службы в\r\nорганах внутренних дел и увольнении со службы сотрудника органов\r\nвнутренних дел, в отношении которого уголовное преследование по\r\nделу публичного обвинения прекращено в связи с примирением сторон\r\nили деятельным раскаянием до вступления названного Федерального\r\nзакона в силу, в тех случаях, когда инкриминировавшееся ему деяние\r\nк моменту увольнения со службы было декриминализовано.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен;\r\nкаждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к\r\nтруду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1);\r\nграждане Российской Федерации имеют равный доступ к государственной\r\nслужбе (статья 32, часть 4).\r\n В силу приведенных конституционных положений во взаимосвязи с\r\nконкретизирующими их положениями федерального законодательства о\r\nгосударственной службе в Российской Федерации служба в органах\r\nвнутренних дел, в том числе в полиции, заключая контракт о\r\nпрохождении которой гражданин реализует право на свободное\r\nраспоряжение своими способностями к труду и на выбор рода\r\nдеятельности, представляет собой вид правоохранительной службы -\r\nпрофессиональную служебную деятельность граждан на должностях\r\nправоохранительной службы в государственных органах, службах и\r\nучреждениях, осуществляющих функции по обеспечению безопасности,\r\nзаконности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите\r\nправ и свобод человека и гражданина. Такая деятельность\r\nосуществляется в публичных интересах, а лица, которые проходят\r\nслужбу в органах внутренних дел, выполняют конституционно значимые\r\nфункции, чем обусловливается их специальный правовой статус\r\n(совокупность прав и свобод, гарантируемых государством, а также\r\nобязанностей и ответственности), содержание и характер обязанностей\r\nгосударства по отношению к ним и их обязанности по отношению к\r\nгосударству.\r\n Осуществляя в соответствии со статьей 71 (пункты \"г\", \"м\",\r\n\"т\") Конституции Российской Федерации правовое регулирование\r\nотношений, связанных с поступлением на службу в органы внутренних\r\nдел, ее прохождением и прекращением, в том числе устанавливая\r\nтребования к сотрудникам, проходящим службу в органах внутренних\r\nдел, обусловленные возложением на них обязанностей\r\nправоохранительной деятельности, и последствия невыполнения этих\r\nтребований, федеральный законодатель обязан обеспечивать баланс\r\nмежду конституционно защищаемыми ценностями, публичными и частными\r\nинтересами, соблюдая вытекающие из Конституции Российской Федерации\r\nпринципы справедливости, равенства и соразмерности, а вводимые им\r\nнормы должны отвечать критериям определенности, ясности,\r\nнедвусмысленности и согласованности с системой действующего\r\nправового регулирования; при этом ограничения прав и свобод во\r\nвсяком случае не должны посягать на само существо права и приводить\r\nк утрате его основного содержания.\r\n Такой подход, вытекающий из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, согласуется с общепризнанными\r\nпринципами и нормами международного права, в частности со\r\nстатьей 29 Всеобщей декларации прав человека, провозглашающей, что\r\nкаждый человек при осуществлении своих прав и свобод должен\r\nподвергаться только тем ограничениям, которые установлены законом\r\nисключительно с целью обеспечения должного признания и уважения\r\nправ и свобод других и удовлетворения справедливых требований\r\nморали, общественного порядка и общего благосостояния в\r\nдемократическом обществе.\r\n Федеральный законодатель, определяя правовой статус\r\nсотрудников, проходящих службу в органах внутренних дел, вправе\r\nустанавливать для этой категории граждан особые требования, в том\r\nчисле к их личным и деловым качествам, и особые обязанности,\r\nобусловленные задачами, принципами организации и функционирования\r\nорганов внутренних дел, а также специфическим характером\r\nдеятельности указанных лиц. В свою очередь, граждане, добровольно\r\nизбирая такого рода деятельность, соглашаются с ограничениями,\r\nкоторые обусловливаются приобретаемым ими правовым статусом, а\r\nпотому установление особых правил прохождения государственной\r\nслужбы, включая правоохранительную службу, и требований к избравшим\r\nее лицам само по себе не может рассматриваться как нарушение\r\nзакрепленных статьями 32 (часть 4) и 37 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации права на равный доступ к государственной\r\nслужбе и права свободно распоряжаться своими способностями к труду,\r\nвыбирать род деятельности и профессию, что полностью соответствует\r\nпредписаниям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации,\r\nдопускающей в установленных ею целях ограничения прав граждан\r\nфедеральным законом, и не противоречит пункту 2 статьи 1 Конвенции\r\nМОТ N 111 1958 года относительно дискриминации в области труда и\r\nзанятий, согласно которому различия, исключения или предпочтения в\r\nобласти труда и занятий, основанные на специфических\r\n(квалификационных) требованиях, связанных с определенной работой,\r\nне считаются дискриминацией.\r\n Приведенные правовые позиции изложены Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в сохраняющих свою силу решениях\r\n(постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 26 декабря 2002 года\r\nN 17-П, от 27 мая 2003 года N 9-П, от 18 марта 2004 года N 6-П, от\r\n14 июля 2005 года N 9-П, от 27 мая 2008 года N 8-П, от 15 июля\r\n2009 года N 13-П, от 30 июня 2011 года N 14-П, от 27 июня 2012 года\r\nN 15-П, от 21 марта 2013 года N 6-П, от 21 марта 2014 года N 7-П и\r\nдр.; определения от 21 декабря 2004 года N 460-О, от 3 июля\r\n2008 года N 612-О-П, от 16 апреля 2009 года N 566-O-O и от\r\n25 ноября 2010 года N 1547-О-О).\r\n 3. В соответствии с пунктом 7 части 3 статьи 82 Федерального\r\nзакона \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" прекращение уголовного преследования в отношении\r\nсотрудника органов внутренних дел в связи с примирением сторон или\r\nв связи с деятельным раскаянием является основанием расторжения с\r\nним контракта о прохождении службы в органах внутренних дел и\r\nувольнения со службы. Данное правило применительно к службе в\r\nполиции закреплено в пункте 3 части 1 статьи 29 Федерального закона\r\nот 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ \"О полиции\", согласно которому\r\nсотрудник полиции не может находиться на службе в полиции в случае\r\nпрекращения в отношении него уголовного преследования в связи с\r\nпримирением сторон или в связи с деятельным раскаянием.\r\n По смыслу названных законоположений во взаимосвязи с\r\nпредписаниями части 5 статьи 17 Федерального закона \"О службе в\r\nорганах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в\r\nотдельные законодательные акты Российской Федерации\" и части 3\r\nстатьи 35 Федерального закона \"О полиции\", согласно которым не\r\nмогут быть приняты на службу в органы внутренних дел, в том числе в\r\nполицию, граждане, если уголовное преследование в отношении них\r\nпрекращено по нереабилитирующим основаниям (в том числе в связи с\r\nпримирением сторон или в связи с деятельным раскаянием),\r\nрасторжение контракта с сотрудником органов внутренних дел и\r\nувольнение его со службы по указанным нереабилитирующим основаниям\r\nосуществляются независимо от времени прекращения уголовного\r\nпреследования в отношении этого лица.\r\n Между тем, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, уголовный закон, устраняющий преступность\r\nдеяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение\r\nлица, совершившего преступление, согласно статье 54 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации и конкретизирующей ее статье 10 УК\r\nРоссийской Федерации, имеет обратную силу, т. е. распространяется\r\nна лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого\r\nзакона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или\r\nотбывших наказание, но имеющих судимость (часть первая); если новый\r\nуголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается\r\nлицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах,\r\nпредусмотренных новым уголовным законом (часть вторая).\r\n Тем самым предполагается, что федеральный законодатель,\r\nпринимая закон, устраняющий или смягчающий уголовную\r\nответственность и, следовательно, являющийся актом, который\r\nпо-новому определяет характер и степень общественной опасности тех\r\nили иных преступлений и правовой статус лиц, их совершивших, не\r\nможет не предусмотреть - исходя из конституционно обусловленной\r\nобязательности распространения действия такого рода законов на\r\nранее совершенные деяния - механизм придания ему обратной силы, а\r\nправоприменительные органы, в том числе суды, управомоченные на\r\nпринятие во исполнение этого закона юрисдикционных решений об\r\nосвобождении конкретных лиц от уголовной ответственности и\r\nнаказания или о смягчении ответственности и наказания, оформляющих\r\nизменение статуса данных лиц, не вправе уклоняться от его\r\nприменения (постановления Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 20 апреля 2006 года N 4-П и от 18 июля\r\n2013 года N 19-П).\r\n 3.1. Вопрос о конституционности пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\" в той мере, в какой он служил основанием\r\nрасторжения контракта с сотрудником органов внутренних дел о\r\nпрохождении службы в органах внутренних дел и увольнения его со\r\nслужбы в случаях, если в отношении него уголовное преследование по\r\nделу частного обвинения было прекращено в связи с примирением\r\nсторон до вступления данного Федерального закона в силу, в том\r\nчисле когда инкриминируемое сотруднику органов внутренних дел\r\nдеяние к моменту увольнения декриминализовано, рассматривался\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от\r\n21 марта 2014 года N 7-П.\r\n Опираясь на правовую позицию, выраженную в Постановлении от\r\n18 июля 2013 года N 19-П, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nуказал, что при применении пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального\r\nзакона \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\", регулирующего служебные отношения, необходимо учитывать\r\nволю федерального законодателя, который устранил преступность и\r\nнаказуемость того или иного деяния, тогда как в правоприменительной\r\nпрактике названное законоположение во взаимосвязи с частью первой\r\nстатьи 10 УК Российской Федерации рассматривались как не\r\nдопускающие распространение действия нового уголовного закона,\r\nкоторым соответствующие деяния более не признаются преступлениями,\r\nна граждан, увольняемых со службы в органах внутренних дел.\r\n Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпришел к выводу, что правовое регулирование, предполагающее\r\nобязательное и безусловное расторжение контракта о прохождении\r\nслужбы с сотрудником органов внутренних дел и увольнение со службы\r\nсотрудника, в отношении которого уголовное преследование по делу\r\nчастного обвинения в связи с примирением сторон прекращено до\r\nвступления Федерального закона \"О службе в органах внутренних дел\r\nРоссийской Федерации и внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" в силу, - притом что\r\nдеяние, в связи с совершением которого он привлекался к уголовной\r\nответственности, впоследствии декриминализовано - ставит его в\r\nнеравное положение с сотрудниками органов внутренних дел,\r\nсовершившими аналогичные деяния после их декриминализации, и в силу\r\nэтого не соответствует конституционному принципу равенства всех\r\nперед законом и судом и нарушает конституционные права увольняемого\r\nлица.\r\n 3.2. Поскольку правовое значение декриминализации носит общий\r\nхарактер и не меняется в зависимости от того, по какому основанию\r\nбыло прекращено уголовное преследование лица, привлекавшегося к\r\nответственности за декриминализованное впоследствии деяние, а также\r\nот того, какое действие или бездействие (относящееся к делам\r\nчастного либо публичного обвинения) новым уголовным законом не\r\nпризнается более общественно опасным, обязательное и безусловное\r\nрасторжение контракта о прохождении службы с сотрудником органов\r\nвнутренних дел, уголовное преследование в отношении которого по\r\nделу публичного обвинения прекращено в связи с примирением сторон\r\nлибо в связи с деятельным раскаянием, и увольнение его со службы в\r\nслучае, если деяние, в связи с совершением которого он привлекался\r\nк уголовной ответственности, впоследствии было декриминализовано,\r\nне может рассматриваться как согласующееся с природой Российской\r\nФедерации как правового государства, высшей ценностью которого\r\nявляются права и свободы человека и гражданина, подлежащие защите\r\nна основе конституционного принципа равенства.\r\n Соблюдение данного конституционного принципа, как неоднократно\r\nотмечал Конституционный Суд Российской Федерации, означает, помимо\r\nпрочего, запрет вводить ограничения в правах лиц, принадлежащих к\r\nодной категории, которые не имеют объективного и разумного\r\nоправдания (запрет различного обращения с лицами, находящимися в\r\nодинаковой или сходной ситуации, а именно - привлекавшимися к\r\nуголовной ответственности за совершение деяний, которые затем были\r\nдекриминализованы); любая дифференциация, приводящая к различиям в\r\nправах граждан в той или иной сфере правового регулирования, должна\r\nотвечать требованиям Конституции Российской Федерации, в том числе\r\nвытекающим из закрепленного ею принципа равенства, в соответствии с\r\nкоторыми такие различия допустимы, если они объективно оправданны,\r\nобоснованы и преследуют конституционно значимые цели, а\r\nиспользуемые для достижения этих целей правовые средства соразмерны\r\nим.\r\n Таким образом, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\" не\r\nсоответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 19\r\n(части 1 и 2), 32 (часть 4), 37 (часть 1), 54 (часть 2) и 55\r\n(часть 3), в той мере, в какой он допускает увольнение со службы в\r\nорганах внутренних дел сотрудников, в отношении которых до\r\nвступления названного Федерального закона в силу уголовное\r\nпреследование по делам публичного обвинения прекращено в связи с\r\nпримирением сторон или в связи с деятельным раскаянием, если\r\nсовершенные ими деяния на момент решения вопроса о расторжении с\r\nними контракта о прохождении службы и увольнения со службы не\r\nпризнаются преступлениями.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 47-1, 71, 72,\r\n74, 75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\" не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 19\r\n(части 1 и 2), 32 (часть 4), 37 (часть 1), 54 (часть 2) и 55\r\n(часть 3), в той мере, в какой он допускает увольнение со службы в\r\nорганах внутренних дел сотрудников, в отношении которых до\r\nвступления названного Федерального закона в силу уголовное\r\nпреследование по делам публичного обвинения прекращено в связи с\r\nпримирением сторон или в связи с деятельным раскаянием, если\r\nсовершенные ими деяния на момент решения вопроса о расторжении с\r\nними контракта о прохождении службы и увольнения со службы не\r\nпризнаются преступлениями.\r\n 2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом основанных на этих\r\nтребованиях правовых позиций Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженных в настоящем Постановлении, - внести в\r\nдействующее правовое регулирование необходимые изменения,\r\nвытекающие из настоящего Постановления.\r\n 3. Правоприменительные решения по делам граждан Васина Дмитрия\r\nАлександровича и Кравченко Ирины Сергеевны, основанные на пункте 7\r\nчасти 3 статьи 82 Федерального закона \"О службе в органах\r\nвнутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в\r\nотдельные законодательные акты Российской Федерации\" в той мере, в\r\nкакой он признан настоящим Постановлением не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в\r\nустановленном порядке, если для этого нет иных препятствий.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 29-П\r\n
", "rdk": 0, "docid": "1000000000102361691", "tounitid": null }