\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положения абзаца второго\r\n части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса\r\n Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.Х.Гумеровой\r\n и Ю.А.Шикунова\r\n\r\n город Санкт-Петербург 14 мая 2012 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева,\r\nМ.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданки Ф.Х.Гумеровой и ее представителя -\r\nадвоката К.Н.Винокурова, представителя Совета Федерации - доктора\r\nюридических наук А.С.Саломаткина, полномочного представителя\r\nПрезидента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положения абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nФ.Х.Гумеровой и Ю.А.Шикунова. Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое\r\nзаявителями законоположение.\r\n Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.С.Бондаря, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Министерства юстиции Российской Федерации -\r\nЕ.А.Борисенко, от Генерального прокурора Российской Федерации -\r\nТ.А.Васильевой, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Абзац второй части первой статьи 446 ГПК Российской\r\nФедерации, определяющей виды имущества, принадлежащего\r\nгражданину-должнику на праве собственности, на которое не может\r\nбыть обращено взыскание по исполнительным документам, относит к\r\nтакому имуществу жилое помещение (его части), если для\r\nгражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в\r\nпринадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для\r\nпостоянного проживания помещением, за исключением указанного в\r\nданном абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на\r\nнего в соответствии с законодательством об ипотеке может быть\r\nобращено взыскание.\r\n 1.1. Кировский районный суд города Уфы определением от\r\n26 октября 2010 года удовлетворил заявление гражданки Ф.Х.Гумеровой\r\nоб изменении способа и порядка исполнения решения Калининского\r\nрайонного суда города Уфы от 1 апреля 2008 года о взыскании по\r\nдоговору займа от 6 марта 2002 года денежных средств, в том числе\r\nосновного долга, процентов по договору и расходов на оплату услуг\r\nпредставителя, в общей сумме более 3 млн руб. Обращая взыскание на\r\nдолю в размере 1/3 в праве собственности должника на жилой дом\r\nпутем реализации данной доли с публичных торгов, суд исходил из\r\nтого, что за время проведения исполнительного производства должник\r\nне внес в счет погашения долга каких-либо денежных средств, а все\r\nпредпринятые судебными приставами меры (наложение ареста на\r\nимущество на сумму 6280 руб. и обращение взыскания на пенсию) не\r\nдали эффективного результата. Учитывая эти обстоятельства, суд\r\nпришел к выводу, что баланс интересов участников исполнительного\r\nпроизводства может быть достигнут путем распространения взыскания\r\nна часть принадлежащего должнику на праве собственности жилого\r\nпомещения и что такое решение не приведет к нарушению его\r\nсоциальных прав, поскольку за ним будет сохранено право\r\nсобственности на долю в размере 2/3 в праве собственности на жилой\r\nдом площадью 332,5 кв. м.\r\n Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного\r\nСуда Республики Башкортостан от 23 июня 2011 года определение\r\nКировского районного суда города Уфы от 26 октября 2010 года было\r\nотменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд,\r\nкоторый определением от 22 сентября 2011 года оставил заявление\r\nФ.Х.Гумеровой без удовлетворения, указав, что находящийся в\r\nсобственности должника жилой дом является для него единственным\r\nпригодным для постоянного проживания жилым помещением, в котором он\r\nзарегистрирован, а потому на это имущество в силу статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации взыскание обращено быть не может.\r\n Со ссылкой на ту же статью Гражданского процессуального\r\nкодекса Российской Федерации Дорогомиловский районный суд города\r\nМосквы решением от 13 мая 2008 года, оставленным без изменения\r\nопределением судебной коллегии по гражданским делам Московского\r\nгородского суда от 11 сентября 2008 года, отказал гражданину\r\nЮ.А.Шикунову в удовлетворении искового заявления об обращении\r\nвзыскания и признании права собственности на принадлежащую\r\nответчице долю в размере 1/4 в праве собственности на жилое\r\nпомещение - квартиру общей площадью 81 кв. м. Отказывая в\r\nудовлетворении заявленных требований, обусловленных тем, что ранее\r\nвступившее в силу решение того же суда от 17 июня 2004 года о\r\nвзыскании в пользу истца суммы причитающихся ему денежных средств\r\nпо договору займа исполнено лишь частично, ответчица в добровольном\r\nпорядке долг не выплачивает, а погашение сохраняющейся\r\nзадолженности в размере более 1 млн руб. путем обращения взыскания\r\nна иное принадлежащее ей имущество невозможно ввиду отсутствия\r\nтакового, суд исходил из того, что для ответчицы указанное жилое\r\nпомещение является единственным пригодным для постоянного\r\nпроживания и что ее доля составляет 20,25 кв. м, т. е. превышает\r\nсоциальную норму лишь на 2,25 кв. м.\r\n Определением судьи Московского городского суда от 23 января\r\n2009 года и определением судьи Верховного Суда Российской Федерации\r\nот 13 августа 2009 года в передаче надзорных жалоб Ю.А.Шикунова для\r\nрассмотрения в судебном заседании суда надзорной инстанции\r\nотказано.\r\n 1.2. В силу статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\"\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, проверяя по жалобам\r\nграждан конституционность законоположений, примененных в конкретном\r\nделе, рассмотрение которого завершено в суде, и затрагивающих\r\nконституционные права и свободы, на нарушение которых ссылается\r\nзаявитель, принимает постановление только по предмету, указанному в\r\nжалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность\r\nкоторой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл\r\nрассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм, не\r\nбудучи связанным при принятии решения основаниями и доводами,\r\nизложенными в жалобе.\r\n Нарушение абзацем вторым части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации своих прав, гарантированных статьями 15 (части\r\n1 и 4), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 3), 45, 46\r\n(часть 1), 55 (части 2 и 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, заявители усматривают в том, что он не обеспечивает\r\nнадлежащее и неукоснительное исполнение вступившего в законную силу\r\nрешения суда о взыскании долга в ситуации, когда у\r\nгражданина-должника отсутствует какое-либо иное, помимо\r\nпринадлежащего ему на праве собственности жилого помещения,\r\nимущество, за счет которого можно удовлетворить требования\r\nкредитора, поскольку не позволяет обращать взыскание по\r\nисполнительным документам на такое жилое помещение (его части),\r\nесли оно является для должника и лиц, находящихся на его иждивении,\r\nединственным пригодным для постоянного проживания, независимо от\r\nобщих количественных и качественных характеристик конкретного\r\nжилого помещения, его фактического использования и безотносительно\r\nк тому, что та его часть, которая после удовлетворения требований\r\nкредитора могла бы остаться в собственности должника, будет по\r\nплощади не ниже санитарных норм и позволит сохранить за ним и\r\nлицами, находящимися на его иждивении, необходимый уровень\r\nсуществования.\r\n Соответственно, абзац второй части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации является предметом рассмотрения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той\r\nчасти, в какой им устанавливается в качестве общего правила запрет\r\nобращения взыскания по исполнительным документам на принадлежащее\r\nгражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его\r\nчасти), если это жилое помещение является для гражданина-должника и\r\nчленов его семьи, совместно проживающих в данном жилом помещении,\r\nединственным пригодным для постоянного проживания.\r\n 2. Конституция Российской Федерации, провозглашая признание,\r\nсоблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина\r\nобязанностью государства (статья 2), гарантирует каждому свободу\r\nэкономической деятельности, право иметь имущество в собственности,\r\nвладеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и\r\nсовместно с другими лицами, защиту указанных прав и свобод, в том\r\nчисле судебную защиту, реализуемую на основе равенства всех перед\r\nзаконом и судом (статья 8; статья 19, части 1 и 2; статья 35, части\r\n1 и 2; статья 45, часть 1; статья 46, часть 1).\r\n 2.1. Обращаясь к вопросу о реализации государством в лице\r\nфедерального законодателя при регулировании отношений собственности\r\nосновополагающей обязанности, закрепленной в статье 2 Конституции\r\nРоссийской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпришел к следующим выводам.\r\n По смыслу статей 8 (часть 2), 35 (часть 1), 45 (часть 1), 71\r\n(пункты \"в\", \"д\", \"о\") и 76 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, право собственности, включая основания и порядок его\r\nприобретения, перехода и утраты, а также объем и границы правомочий\r\nпо владению, пользованию и распоряжению имуществом, регулируется\r\nфедеральным законом. Содержание данного регулирования, как следует\r\nиз статей 1, 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 18, 19, 34 (часть\r\n1) и 35 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, не может\r\nопределяться федеральным законодателем произвольно: отношения\r\nсобственности в Российской Федерации должны регламентироваться в\r\nсоответствии с принципами правового государства, на основе\r\nюридического равенства и справедливости и исходя из того, что право\r\nсобственности, равно как и все другие права и свободы человека и\r\nгражданина, признается и гарантируется в Российской Федерации\r\nсогласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в\r\nсоответствии с Конституцией Российской Федерации.\r\n Право собственности и иные имущественные права - в силу статей\r\n7, 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 46 и 55 (части 1 и\r\n3) Конституции Российской Федерации и исходя из общеправового\r\nпринципа справедливости - подлежат защите на основе соразмерности и\r\nпропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и\r\nзаконных интересов всех участников гражданского оборота -\r\nсобственников, кредиторов, должников; возможные ограничения\r\nфедеральным законом прав владения, пользования и распоряжения\r\nимуществом, свободы предпринимательской деятельности и свободы\r\nдоговоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть\r\nадекватными, пропорциональными, соразмерными, носить общий и\r\nабстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать\r\nсущество данных конституционных прав, т. е. не ограничивать пределы\r\nи применение соответствующих конституционных норм; сама же\r\nвозможность ограничений и их характер должны обусловливаться\r\nнеобходимостью защиты конституционно значимых ценностей, включая\r\nдостойную жизнь и свободное развитие человека, обеспечение которых\r\nсоставляет обязанность государства, а также право каждого на жилище\r\n(статья 7; статья 40; статья 56, часть 3, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Выраженные в Конституции Российской Федерации общепризнанные\r\nпринципы неприкосновенности собственности и свободы договора,\r\nпредполагающие равенство, автономию воли и имущественную\r\nсамостоятельность участников гражданско-правовых отношений,\r\nнедопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные\r\nдела, обусловливают свободу владения, пользования и распоряжения\r\nимуществом, включая возможность отчуждать свое имущество в\r\nсобственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником,\r\nправа владения, пользования и распоряжения имуществом, и вместе с\r\nтем - необходимость соотнесения принадлежащего лицу права\r\nсобственности с правами и свободами других лиц. Это означает, в\r\nчастности, что собственник вправе по своему усмотрению совершать в\r\nотношении принадлежащего ему имущества любые действия, если они не\r\nпротиворечат закону и иным правовым актам и не нарушают права и\r\nзаконные интересы других лиц; соответственно, предполагается и\r\nвозможность исполнения собственником своих гражданско-правовых\r\nобязательств за счет принадлежащего ему имущества, в том числе\r\nотносящегося к объектам недвижимости.\r\n Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, изложенные в его решениях (постановления от 20 июля 1999\r\nгода N 12-П, от 6 июня 2000 года N 9-П, от 22 ноября 2000 года\r\nN 14-П, от 12 июля 2007 года N 10-П, от 20 декабря 2010 года\r\nN 22-П, от 22 апреля 2011 года N 5-П; определения от 4 декабря 2003\r\nгода N 456-О, от 17 января 2012 года N 10-О-О и др.), в полной мере\r\nраспространяются на отношения, которые связывают кредитора и\r\nгражданина-должника, не исполнившего свое гражданско-правовое\r\nобязательство и в силу этого отвечающего принадлежащим ему\r\nимуществом перед кредитором, включая возможность обращения\r\nвзыскания в предусмотренных законом случаях на имущество,\r\nотносящееся к объектам недвижимости, в рамках исполнительного\r\nпроизводства.\r\n 2.2. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, исполнение судебного решения, в том числе вынесенного в\r\nпользу кредитора в случае нарушения должником гражданско-правового\r\nобязательства, по смыслу статьи 46 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод,\r\nследует рассматривать как элемент судебной защиты; соответственно,\r\nзащита нарушенных прав не может быть признана действенной, если\r\nсудебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не\r\nисполняется, что обязывает федерального законодателя при выборе в\r\nпределах своей конституционной дискреции того или иного механизма\r\nисполнительного производства осуществлять непротиворечивое\r\nрегулирование отношений в этой сфере, создавать для них стабильную\r\nправовую основу и не ставить под сомнение конституционный принцип\r\nисполнимости судебного решения (постановления от 30 июля 2001 года\r\nN 13-П, от 15 января 2002 года N 1-П, от 14 мая 2003 года N 8-П, от\r\n14 июля 2005 года N 8-П, от 12 июля 2007 года N 10-П и от\r\n26 февраля 2010 года N 4-П).\r\n Эти требования согласуются со статьей 2 Международного пакта о\r\nгражданских и политических правах, обязывающей государства\r\nобеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены,\r\nэффективные средства правовой защиты, а также с пунктом 1 статьи 6\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод в его\r\nинтерпретации Европейским Судом по правам человека, полагающим, что\r\nисполнение решения, вынесенного любым судом, должно рассматриваться\r\nкак неотъемлемая часть \"суда\" в смысле данной статьи и что право\r\nкаждого на судебную защиту стало бы иллюзорным, если бы правовая\r\nсистема государства допускала, чтобы окончательное, обязательное\r\nсудебное решение оставалось недействующим к ущербу одной из сторон\r\n(постановления от 19 марта 1997 года по делу \"Хорнсби (Hornsby)\r\nпротив Греции\", от 7 мая 2002 года по делу \"Бурдов против России\",\r\nот 27 мая 2004 года по делу \"Метаксас (Metaxas) против Греции\", от\r\n29 марта 2006 года по делу \"Мостаччуоло (Mostacciuolo) против\r\nИталии (N 2)\", от 15 февраля 2007 года по делу \"Райлян против\r\nРоссии\" и др.)\r\n Поскольку в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации осуществление прав и свобод человека и гражданина имеет в\r\nкачестве своего объективного предела воспрепятствование реализации\r\nправ и свобод других лиц, причинение вреда их конституционно\r\nгарантированным интересам, федеральный законодатель, создавая\r\nусловия, обеспечивающие равную судебную защиту прав кредитора\r\n(взыскателя) и должника (ответчика), должен исходить из того, что\r\nвозникающие коллизии их законных интересов во всяком случае не\r\nмогут преодолеваться путем предоставления защиты одним правам в\r\nнарушение других, равноценных по своему конституционному значению.\r\n В таких случаях права и законные интересы участников\r\nгражданского оборота должны получать соразмерную (пропорциональную)\r\nзащиту на основе баланса конституционных ценностей. Применительно к\r\nнормативно-правовому регулированию разрешения судом коллизий\r\nинтересов кредиторов и должников это означает, что установленные\r\nфедеральным законодателем пределы возможного взыскания по\r\nисполнительным документам должны отвечать интересам защиты\r\nконституционных прав гражданина-кредитора, однако они не могут\r\nзатрагивать основное содержание конституционных прав\r\nгражданина-должника, существо которых ни при каких обстоятельствах\r\nне должно быть утрачено.\r\n 2.2. Собственность, будучи материальной основой и\r\nэкономическим выражением свободы общества и личности, не только\r\nявляется необходимым условием свободного осуществления\r\nпредпринимательской и иной не запрещенной законом экономической\r\nдеятельности, но и гарантирует как реализацию иных прав и свобод\r\nчеловека и гражданина, так и исполнение обусловленных ею\r\nобязанностей, а право частной собственности как элемент\r\nконституционного статуса личности определяет, наряду с другими\r\nнепосредственно действующими правами и свободами человека и\r\nгражданина, смысл, содержание и применение законов, деятельность\r\nзаконодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и\r\nобеспечивается правосудием (статья 18 Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Соответственно, федеральный законодатель призван обеспечивать\r\nправовую определенность, стабильность и предсказуемость в сфере\r\nгражданского оборота, поддерживая как можно более высокий уровень\r\nвзаимного доверия между субъектами экономической деятельности и\r\nсоздавая все необходимые условия для эффективной защиты права\r\nсобственности и иных имущественных прав. Вместе с тем он должен\r\nисходить из конституционной обязанности Российской Федерации как\r\nсоциального государства заботиться о благополучии своих граждан,\r\nсохраняя им условия для нормального существования, а также из\r\nконституционных основ правового статуса личности, в частности\r\nтребования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации,\r\nсогласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина\r\nне должно нарушать права и свободы других лиц, в данном случае -\r\nправа лица обязанного (должника), когда в рамках исполнительного\r\nпроизводства возникает необходимость обращения взыскания на\r\nпринадлежащее гражданину-должнику на праве собственности имущество,\r\nс тем чтобы не умалялось достоинство личности и не нарушались\r\nсоциально-экономические права граждан (статья 7, часть 1; статья\r\n21, часть 1, Конституции Российской Федерации; статья 25 Всеобщей\r\nдекларации прав человека).\r\n Указанные конституционные начала взаимоотношений личности,\r\nобщества и государства распространяются и на отношения, связанные с\r\nреализацией гарантированного каждому статьей 40 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации права на жилище, которое получило\r\nмеждународно-правовое признание в качестве одного из необходимых\r\nусловий обеспечения права на достойный жизненный уровень (статья 25\r\nВсеобщей декларации прав человека, статья 11 Международного пакта\r\nоб экономических, социальных и культурных правах).\r\n Право каждого на жилище, как оно закреплено Конституцией\r\nРоссийской Федерации и предусмотрено нормами международного права,\r\nопирается на выраженный в предписаниях статей 2, 17-19 и 21\r\nКонституции Российской Федерации принцип, в силу которого человек\r\nявляется высшей ценностью и ничто не может служить основанием для\r\nумаления его достоинства как субъекта гражданского общества, чьи\r\nправа и свободы во всей их полноте находятся под защитой\r\nКонституции Российской Федерации, а следовательно, исключается\r\nотношение к нему лишь как к объекту внешнего воздействия.\r\n Европейский Суд по правам человека в своей прецедентной\r\nпрактике исходит из того, что, хотя в Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод отсутствует определение права на\r\nобеспечение жилищем, тем не менее несомненно желательно, чтобы\r\nкаждый имел место, где он мог бы проживать с достоинством и которое\r\nон мог бы назвать домом (постановления от 18 января 2001 года по\r\nделам \"Ли (Lee) против Соединенного Королевства\", \"Берд (Beard)\r\nпротив Соединенного Королевства\", \"Костер (Coster) против\r\nСоединенного Королевства\" и \"Джейн Смит (Jane Smith) против\r\nСоединенного Королевства\").\r\n Таким образом, право собственности на жилое помещение,\r\nявляющееся для гражданина и членов его семьи единственным пригодным\r\nдля постоянного проживания, не может рассматриваться как\r\nисключительно экономическое право, поскольку выполняет социально\r\nзначимую функцию и обеспечивает гражданину реализацию ряда основных\r\nправ и свобод, гарантированных Конституцией Российской Федерации.\r\n 3. Конституция Российской Федерации, определяя в качестве\r\nодной из целей социальной политики Российской Федерации заботу\r\nгосударства о социальной защищенности своих граждан, закрепляя\r\nправо каждого на жилище и предполагая, прежде всего, ответственное\r\nотношение самих граждан к его осуществлению, одновременно возлагает\r\nна органы публичной власти обязанность создавать для этого\r\nнеобходимые условия, в том числе путем принятия федеральным\r\nзаконодателем в пределах предоставленных ему полномочий специальных\r\nактов, которые определяют порядок обеспечения жилыми помещениями и\r\nна основании которых должны разрешаться конкретные дела; при\r\nрегулировании прав на жилое помещение, в том числе при переходе\r\nправа собственности на жилое помещение, необходимо соблюдение\r\nбаланса прав и охраняемых законом интересов всех участников этих\r\nотношений, включая членов семьи собственника жилого помещения,\r\nгарантии прав которых должны рассматриваться как получающие защиту\r\nнаряду с конституционным правом собственности, а также обеспечения\r\nвозможности дифференцированного подхода к оценке возникающих\r\nжизненных ситуаций, с тем чтобы избежать необоснованного\r\nограничения конституционных прав и свобод (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2003 года\r\nN 6-П, от 8 июня 2010 года N 13-П и от 27 февраля 2012 года N 3-П,\r\nопределения Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n17 октября 2006 года N 485-О, от 3 ноября 2006 года N 455-О и от\r\n5 марта 2009 года N 376-О-П).\r\n Осуществляя соответствующее правовое регулирование с учетом\r\nконкретно-исторических условий функционирования российской правовой\r\nсистемы, федеральный законодатель обладает определенной дискрецией\r\nв выборе тех или иных мер, направленных на обеспечение\r\nдобросовестного исполнения гражданами своих гражданско-правовых\r\nобязательств и их ответственности, в том числе всем своим\r\nимуществом, перед кредиторами. Однако эти меры в рамках реализации\r\nсудебной защиты имущественных интересов лиц, связанных отношениями\r\n\"должник - кредитор\", не должны нарушать справедливый баланс между\r\nценностями, выраженными в признании и гарантировании права частной\r\nсобственности и в общеправовом принципе добросовестного исполнения\r\nобязательств, с одной стороны, и правом на жилище - с другой.\r\n Соответственно, при установлении механизма исполнительного\r\nпроизводства федеральный законодатель - следуя принципам правового\r\nсоциального государства, призванного создавать условия,\r\nобеспечивающие достойную жизнь и свободное развитие человека, -\r\nправомочен определить пределы обращения взыскания по исполнительным\r\nдокументам на жилые помещения, находящиеся в собственности\r\nграждан-должников, с тем чтобы обеспечить их права в жилищной сфере\r\nна уровне, позволяющем реализовать естественную потребность в\r\nжилище как необходимом средстве жизнеобеспечения. При этом он\r\nсвязан требованием гарантирования гражданину-должнику права на\r\nжилище, как оно закреплено статьей 40 Конституции Российской\r\nФедерации, а следовательно, обеспечивая удовлетворение\r\nимущественных интересов кредитора (взыскателя), должен сохранять\r\nсамо существо данного конституционного права.\r\n 3.1. Согласно статье 24 ГК Российской Федерации гражданин\r\nотвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом,\r\nза исключением имущества, на которое не может быть обращено\r\nвзыскание и перечень которого устанавливается гражданским\r\nпроцессуальным законодательством. В системной связи с названной\r\nнормой находятся часть 4 статьи 69 и часть 1 статьи 79 Федерального\r\nзакона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ \"Об исполнительном\r\nпроизводстве\", предусматривающие в рамках общего порядка обращения\r\nвзыскания на имущество должника правило, согласно которому при\r\nотсутствии или недостаточности у гражданина-должника денежных\r\nсредств взыскание обращается на иное принадлежащее ему имущество,\r\nза исключением имущества, на которое взыскание не может быть\r\nобращено и перечень которого установлен Гражданским процессуальным\r\nкодексом Российской Федерации, а именно его статьей 446.\r\n Такое правовое регулирование, запрещая обращать взыскание по\r\nисполнительным документам на определенные виды имущества в силу его\r\nцелевого назначения, свойств и признаков, характеризующих субъекта,\r\nв чьей собственности оно находится, обусловлено стремлением\r\nфедерального законодателя путем предоставления гражданину-должнику\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета сохранить ему и лицам,\r\nнаходящимся на его иждивении, условия, необходимые для достойного\r\nсуществования.\r\n 3.2. Вопрос о пределах действия имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета при обращении взыскания по\r\nисполнительным документам на принадлежащие гражданину-должнику на\r\nправе собственности объекты недвижимости, включая жилые помещения,\r\nуже затрагивался Конституционным Судом Российской Федерации.\r\n В Определении от 4 декабря 2003 года N 456-О Конституционный\r\nСуд Российской Федерации пришел к выводу, что положения части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации, запрещающие обращать\r\nвзыскание не на любое принадлежащее гражданину-должнику жилое\r\nпомещение, а лишь на то, которое является для него единственным\r\nпригодным для постоянного проживания, направлены на защиту\r\nконституционного права на жилище не только самого должника, но и\r\nчленов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении\r\nнесовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение\r\nохраны государством достоинства личности, как того требует статья\r\n21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, условий нормального\r\nсуществования и гарантий социально-экономических прав в\r\nсоответствии со статьей 25 Всеобщей декларации прав человека;\r\nпредусмотрев пределы обращения взыскания по исполнительным\r\nдокументам на принадлежащее гражданину-должнику на праве\r\nсобственности жилое помещение и ограничив тем самым право кредитора\r\nна надлежащее исполнение вынесенного в его пользу судебного\r\nрешения, федеральный законодатель не вышел за рамки допустимых\r\nограничений конституционного права на судебную защиту,\r\nустановленных статьей 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, что, однако, не исключает возможности конкретизировать\r\nданное регулирование в части, касающейся размеров такого жилого\r\nпомещения.\r\n Аналогичные выводы содержатся в определениях Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 20 октября 2005 года N 382-О, от\r\n24 ноября 2005 года N 492-О, от 19 апреля 2007 года N 241-О-О, от\r\n20 ноября 2008 года N 956-О-О, от 1 декабря 2009 года N 1490-О-О и\r\nот 22 марта 2011 года N 313-О-О. Именно изложенные в этих\r\nопределениях правовые позиции, по сути, легли в основу толкования\r\nабзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации,\r\nданного судами в решениях по делу гражданки Ф.Х.Гумеровой.\r\n В развитие приведенных правовых позиций Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в Определении от 17 января 2012 года N 10-О-О\r\nотметил, что положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации, устанавливающее запрет обращения взыскания на\r\nжилое помещение, если для гражданина-должника и членов его семьи\r\nоно является единственным пригодным для постоянного проживания, во\r\nвзаимосвязи со статьей 24 ГК Российской Федерации предоставляет\r\nгражданину-должнику имущественный (исполнительский) иммунитет, с\r\nтем чтобы - исходя из общего предназначения данного правового\r\nинститута - гарантировать указанным лицам условия, необходимые для\r\nих нормального существования; такое регулирование выступает\r\nпроцессуальной гарантией социально-экономических прав этих лиц в\r\nсфере жилищных правоотношений, оно осуществлено федеральным\r\nзаконодателем в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий\r\nи само по себе не может рассматриваться как чрезмерное,\r\nпротиворечащее требованиям статьи 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации ограничение прав кредитора.\r\n Проверяя конституционность положения абзаца третьего части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации, устанавливающего запрет\r\nобращения взыскания по исполнительным документам на принадлежащие\r\nгражданину-должнику на праве собственности земельные участки,\r\nиспользование которых не связано с осуществлением им\r\nпредпринимательской деятельности, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в Постановлении от 12 июля 2007 года N 10-П еще раз\r\nподтвердил, что имущественный (исполнительский) иммунитет выступает\r\nпроцессуальной гарантией реализации социально-экономических прав\r\nгражданина-должника и лиц, находящихся на его иждивении, и призван\r\nобеспечивать им условия, необходимые для нормального существования\r\nи деятельности, в том числе профессиональной. Вместе с тем\r\nКонституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что при\r\nопределении пределов действия имущественного (исполнительского)\r\nиммунитета применительно к земельным участкам, не используемым в\r\nпредпринимательских целях, федеральный законодатель - с учетом\r\nвытекающего из статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nтребования соблюдения баланса интересов должника и кредитора\r\n(взыскателя) - должен принимать во внимание не только само по себе\r\nотсутствие у лица (должника) статуса индивидуального\r\nпредпринимателя, но и общие количественные и качественные\r\nхарактеристики, целевое назначение и фактическое использование\r\nземельных участков, на которые может быть распространен особый\r\nправовой режим, предполагающий освобождение от взыскания;\r\nсоответственно, поскольку ограничение прав должника связано прежде\r\nвсего с обеспечением принудительной защиты нарушенных им\r\nимущественных прав взыскателя, федеральный законодатель должен\r\nстремиться к тому, чтобы в таких случаях гражданину-должнику и\r\nлицам, находящимся на его иждивении, сохранялся необходимый уровень\r\nсуществования.\r\n Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпризнал положение абзаца третьего части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации - в той части, в какой им устанавливается\r\nзапрет обращения взыскания по исполнительным документам на\r\nпринадлежащие гражданину-должнику на праве собственности земельные\r\nучастки, использование которых не связано с осуществлением им\r\nпредпринимательской деятельности и которые не являются основным\r\nисточником существования гражданина-должника и лиц, находящихся на\r\nего иждивении, обеспечивающим указанным лицам необходимый уровень\r\nсуществования, - чрезмерным, не пропорциональным конституционно\r\nзначимым целям произвольным ограничением как имущественных прав\r\nкредитора, так и возможности гарантированной Конституцией\r\nРоссийской Федерации их надлежащей судебной защиты, а потому не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 17\r\n(часть 3), 35 (часть 1), 45, 46 (часть 1) и 55 (часть 3).\r\n Обращаясь к взаимосвязанным положениям абзаца второго части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации и Федерального закона от\r\n16 июля 1998 года N 102-ФЗ \"Об ипотеке (залоге недвижимости)\",\r\nпредусматривающим изъятия из имущественного (исполнительского)\r\nиммунитета в отношении имущества, являющегося предметом ипотеки,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что эти\r\nположения в системе действующего правового регулирования не\r\nсодержат неопределенности, направлены на обеспечение баланса прав и\r\nзаконных интересов взыскателей и должников и как таковые служат\r\nреализации предписаний статей 17 (часть 3), 35 и 46 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации (определения от 16 декабря 2010\r\nгода N 1589-О-О, от 17 января 2012 года N 12-О-О и N 13-О-О). При\r\nэтом Конституционный Суд Российской Федерации сослался на\r\nсформулированную им в Постановлении от 12 июля 2007 года N 10-П\r\nправовую позицию, согласно которой законодательная регламентация\r\nобращения взыскания по исполнительным документам должна\r\nосуществляться на стабильной правовой основе сбалансированного\r\nрегулирования прав и законных интересов всех участников\r\nисполнительного производства с законодательным установлением\r\nпределов возможного взыскания, не затрагивающих основное содержание\r\nправ должника и одновременно отвечающих интересам защиты прав\r\nкредитора (охватывающих его право требования), с целью\r\nпредотвращения либо уменьшения размера негативных последствий\r\nнеисполнения обязательства должником.\r\n 3.3. Решения Конституционного Суда Российской Федерации, в\r\nкоторых изложены приведенные правовые позиции, сохраняют свою силу.\r\nУчитывая их в настоящем деле при оценке конституционности абзаца\r\nвторого части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации в части,\r\nустанавливающей в качестве общего правила запрет обращения\r\nвзыскания по исполнительным документам на жилое помещение (его\r\nчасти), принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности и\r\nявляющееся для него и совместно проживающих с ним членов его семьи\r\nединственным пригодным для постоянного проживания, Конституционный\r\nСуд Российской Федерации исходит из следующего.\r\n Правовая позиция, которая легла в основу признания\r\nКонституционным Судом Российской Федерации не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации абзаца третьего части первой\r\nстатьи 446 ГПК Российской Федерации, сформулирована в Постановлении\r\nот 12 июля 2007 года N 10-П исключительно применительно к\r\nотношениям по обращению взыскания на принадлежащие\r\nгражданину-должнику на праве собственности земельные участки,\r\nиспользование которых не связано с осуществлением\r\nпредпринимательской деятельности, и не может быть распространена на\r\nрегулируемые положением абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации отношения по обращению взыскания на такой\r\nспецифический имущественный объект, каковым является единственное\r\nпринадлежащее гражданину-должнику на праве собственности пригодное\r\nдля постоянного проживания жилое помещение, а значит, не может\r\nслужить основой для признания этого положения не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Правовые позиции о целевом предназначении имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета и о необходимости соблюдения принципа\r\nсоразмерности при обеспечении защиты прав и законных интересов\r\nучастников исполнительного производства позволили Конституционному\r\nСуду Российской Федерации прийти к выводу о том, что для\r\nфедерального законодателя не исключается возможность конкретизации\r\nположения абзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской\r\nФедерации в части, касающейся размеров жилого помещения, на которое\r\nможет быть обращено взыскание по исполнительным документам, т. е.\r\nданное законоположение нуждается в корректировке, поскольку в\r\nправоприменительной практике, исходящей из его буквального\r\nтолкования, не во всех жизненных ситуациях может быть обеспечен\r\nнадлежащий баланс законных интересов кредитора (взыскателя) и\r\nгражданина-должника.\r\n Таким образом, положение абзаца второго части первой статьи\r\n446 ГПК Российской Федерации, устанавливающее имущественный\r\n(исполнительский) иммунитет в отношении принадлежащего\r\nгражданину-должнику на праве собственности жилого помещения (его\r\nчастей), которое является для гражданина-должника и членов его\r\nсемьи, совместно проживающих в данном жилом помещении, единственным\r\nпригодным для постоянного проживания, - поскольку оно направлено на\r\nзащиту конституционного права на жилище не только самого\r\nгражданина-должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся\r\nна его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а\r\nтакже на обеспечение указанным лицам нормальных условий\r\nсуществования и гарантий их социально-экономических прав и в\r\nконечном счете на реализацию обязанности государства охранять\r\nдостоинство личности - имеет конституционные основания и само по\r\nсебе не может рассматриваться как посягающее на конституционные\r\nценности, при том что соответствующий имущественный\r\n(исполнительский) иммунитет в целях обеспечения конституционного\r\nпринципа соразмерности в сфере защиты прав и законных интересов\r\nкредитора (взыскателя) и гражданина-должника как участников\r\nисполнительного производства должен распространяться на жилое\r\nпомещение, которое по своим объективным характеристикам\r\n(параметрам) является разумно достаточным для удовлетворения\r\nконституционно значимых потребностей в жилище как необходимом\r\nсредстве жизнеобеспечения.\r\n 4. Положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации не может толковаться и применяться без учета\r\nконституционно-правовой природы имущественного (исполнительского)\r\nиммунитета в отношении жилых помещений, предназначенного не для\r\nтого, чтобы в любом случае сохранить за гражданином-должником\r\nпринадлежащее ему на праве собственности жилое помещение, а для\r\nтого, чтобы, не допуская нарушения самого существа конституционного\r\nправа на жилище и умаления человеческого достоинства, гарантировать\r\nгражданину-должнику и членам его семьи уровень обеспеченности\r\nжильем, необходимый для нормального существования.\r\n Соответственно, запрет обращения взыскания на единственное\r\nпригодное для постоянного проживания указанных лиц жилое помещение\r\n(его части) - исходя из понимания такого жилого помещения как\r\nдостаточного для удовлетворения разумной потребности человека в\r\nжилище, право на которое должно быть гарантировано\r\nгражданину-должнику и членам его семьи в любом случае (даже в ущерб\r\nконституционно значимой цели исполнения судебных решений), -\r\nконституционно оправдан постольку, поскольку он направлен на\r\nсохранение для этих лиц жилищных условий, которые признаются\r\nприемлемыми в конкретной социально-экономической ситуации на том\r\nили ином этапе развития общества и государства.\r\n Между тем положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации не содержит ориентиров для определения уровня\r\nобеспеченности жильем как разумно достаточного, что в настоящее\r\nвремя, в условиях развивающегося рынка жилья и изменения структуры\r\nжилищного фонда, может приводить к несоразмерному и не\r\nподкрепленному никакой конституционно значимой целью ограничению\r\nправ кредиторов в их имущественных отношениях с\r\nгражданами-должниками, а следовательно, нарушать баланс\r\nконституционно защищаемых интересов.\r\n Отсутствие соответствующих ориентиров, а следовательно,\r\nвозможности дифференцированного подхода при применении\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета в отношении жилого\r\nпомещения, принадлежащего на праве собственности\r\nгражданину-должнику и являющегося для него и членов его семьи\r\nединственным пригодным для постоянного проживания, не позволяет\r\nобратить взыскание по исполнительным документам на такие жилые\r\nпомещения, размеры которых могут значительно превышать средние\r\nпоказатели, а стоимость может быть достаточной для удовлетворения\r\nимущественных притязаний взыскателя без ущерба для существа\r\nконституционного права на жилище гражданина-должника и членов его\r\nсемьи.\r\n Распространение на подобные жилые помещения безусловного\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета означало бы не столько\r\nстремление защитить конституционное право гражданина-должника и\r\nчленов его семьи на жилище, сколько соблюдение исключительно\r\nимущественных интересов должника в ущерб интересам взыскателя, а\r\nследовательно, - вопреки требованиям, вытекающим из статей 8 (часть\r\n1), 34 (часть 1), 35 (часть 1) и 40 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17 (часть 3), 19\r\n(части 1 и 2), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), - нарушение баланса\r\nинтересов должника и кредитора (взыскателя) как участников\r\nисполнительного производства.\r\n Поскольку в основе законодательного целеполагания, которым\r\nпредопределяется регулирование института имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета в отношении жилых помещений, лежит\r\nименно гарантирование гражданам уровня обеспеченности жильем,\r\nнеобходимого для нормального существования, положение абзаца\r\nвторого части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации не может\r\nрассматриваться как не допускающее ухудшения жилищных условий\r\nгражданина-должника и членов его семьи на том лишь основании, что\r\nпринадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое\r\nпомещение - независимо от его количественных и качественных\r\nхарактеристик, включая стоимостные, - является для указанных лиц\r\nединственным пригодным для постоянного проживания.\r\n Следовательно, приоритет имущественных интересов\r\nгражданина-должника, в собственности которого находится жилое\r\nпомещение, по своим характеристикам позволяющее удовлетворить\r\nтребования кредитора (взыскателя), связанные с надлежащим\r\nисполнением вступившего в законную силу судебного решения, без\r\nущерба для нормального существования самого гражданина-должника и\r\nчленов его семьи и для реализации ими социально-экономических прав,\r\nпредставлял бы собой необоснованное и несоразмерное ограничение\r\nправ кредитора (взыскателя). В связи с этим Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации неоднократно обращал внимание федерального\r\nзаконодателя на возможность конкретизации положения абзаца второго\r\nчасти первой статьи 446 ГПК Российской Федерации в части,\r\nкасающейся размеров жилого помещения, на которое может быть\r\nобращено взыскание по исполнительным документам, с тем чтобы в\r\nисполнительном производстве в полной мере соблюдался баланс\r\nинтересов взыскателя и гражданина-должника (определения от\r\n4 декабря 2003 года N 456-О, от 19 апреля 2007 года N 241-О-О, от\r\n20 ноября 2008 года N 956-О-О и др.), однако до настоящего времени\r\nсоответствующие изменения в гражданское процессуальное\r\nзаконодательство не внесены.\r\n В настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nобязанный при осуществлении возложенных на него полномочий исходить\r\nв том числе из недопустимости осуществления прав и свобод человека\r\nи гражданина в нарушение прав и свобод других лиц, с одной стороны,\r\nи стабильности правоотношений в интересах их участников - с другой,\r\nне может не принимать во внимание, что в условиях, когда вопрос о\r\nтом, какой размер жилого помещения на данном этапе развития\r\nобщества может считаться удовлетворяющим требованию обеспечения\r\nразумной потребности человека в жилище и, соответственно, на какое\r\nжилое помещение, являющееся единственным пригодным для постоянного\r\nпроживания гражданина-должника и членов его семьи, может быть\r\nобращено взыскание по исполнительным документам, федеральным\r\nзаконодателем не решен, признание абзаца второго части первой\r\nстатьи 446 ГПК Российской Федерации не соответствующим Конституции\r\nРоссийской Федерации повлекло бы риск неоднозначного и,\r\nследовательно, произвольного выбора соответствующих критериев\r\nправоприменителем, причем в отношениях, характеризующихся высокой\r\nстепенью социальной уязвимости людей, и при том что существующие в\r\nжилищной сфере нормативы имеют иное целевое назначение и\r\nиспользованы быть не могут.\r\n Исходя из принципа разумной сдержанности и руководствуясь\r\nпунктом 12 части первой статьи 75, частью первой статьи 87 и\r\nстатьей 100 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\", Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в настоящем деле считает возможным воздержаться от\r\nпризнания положения абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации не соответствующим Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Этим с федерального законодателя не снимается обязанность -\r\nисходя из Конституции Российской Федерации и с учетом правовых\r\nпозиций, изложенных в настоящем Постановлении, - в целях\r\nобеспечения конституционного баланса интересов кредитора\r\n(взыскателя) и гражданина-должника в исполнительном производстве\r\nвнести необходимые изменения в гражданское процессуальное\r\nзаконодательство, регулирующее пределы действия имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета применительно к жилому помещению (его\r\nчастям), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно\r\nпроживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным\r\nпригодным для постоянного проживания, с тем чтобы обеспечить\r\nвозможность удовлетворения имущественных интересов кредитора\r\n(взыскателя) в случае, когда соответствующий объект недвижимости по\r\nсвоим характеристикам явно превышает уровень, достаточный для\r\nобеспечения разумной потребности гражданина-должника и членов его\r\nсемьи в жилище, а также предусмотреть для таких лиц гарантии\r\nсохранения жилищных условий, необходимых для нормального\r\nсуществования.\r\n Помимо критериев, которые позволяли бы определить жилое\r\nпомещение как явно превышающее по своим характеристикам указанный\r\nуровень (площадь помещения - общая и жилая, его конструктивные\r\nособенности, рыночная стоимость и т. д.), федеральный законодатель\r\nдолжен предусмотреть порядок обращения взыскания на него, требующий\r\nвыявления того, является ли данное помещение единственно пригодным\r\nдля проживания собственника и членов его семьи, и гарантирующий им\r\nвозможность удовлетворения разумной потребности в жилище, а также\r\nуточнить для целей данного регулирования перечень лиц, подпадающих\r\nпод понятие \"совместно проживающие с гражданином-должником члены\r\nего семьи\".\r\n При этом обращение взыскания на такое жилое помещение, если\r\nоно является для указанных лиц единственным пригодным для\r\nпостоянного проживания, должно осуществляться на основании\r\nсудебного решения и лишь в том случае, если судом будет установлено\r\nне только одно лишь формальное соответствие жилого помещения\r\nкритериям, позволяющим преодолеть в отношении него имущественный\r\n(исполнительский) иммунитет, но и несоразмерность доходов\r\nгражданина-должника его обязательствам перед кредитором\r\n(взыскателем) и отсутствие у него иного имущества, на которое может\r\nбыть обращено взыскание. Иное, особенно в случаях незначительного\r\nпревышения предусмотренных законом нормативов, влечет риск\r\nнарушения прав гражданина-должника и членов его семьи и тем самым -\r\nнарушения баланса конституционно значимых ценностей, на защиту\r\nкоторого направлен данный правовой институт.\r\n 5. Согласно статье 6 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" решения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей\r\nтерритории Российской Федерации для всех представительных,\r\nисполнительных и судебных органов государственной власти, органов\r\nместного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций,\r\nдолжностных лиц, граждан и их объединений.\r\n Свойством общеобязательности, по смыслу названного\r\nФедерального конституционного закона, обладают все решения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, которые в силу части\r\nвторой его статьи 79 действуют непосредственно и не требуют\r\nподтверждения другими органами и должностными лицами. При этом, как\r\nследует из части четвертой той же статьи, в случае, если решением\r\nКонституционного Суда Российской Федерации нормативный акт признан\r\nне соответствующим Конституции Российской Федерации полностью или\r\nчастично либо из решения Конституционного Суда Российской Федерации\r\nвытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании,\r\nгосударственный орган или должностное лицо, принявшие этот\r\nнормативный акт, рассматривают вопрос о принятии нового\r\nнормативного акта, который должен, в частности, содержать положения\r\nоб отмене нормативного акта, признанного не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации полностью, либо о внесении\r\nнеобходимых изменений и (или) дополнений в нормативный акт,\r\nпризнанный неконституционным в отдельной его части.\r\n Приведенные предписания Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" в их взаимосвязи\r\nраспространяются и на те случаи, когда, оценивая конституционность\r\nнормативного акта, Конституционный Суд Российской Федерации хотя и\r\nвыявил в нем некоторые дефекты конституционно-правового характера,\r\nмогущие в определенных ситуациях послужить предпосылкой для\r\nнарушения конституционно значимых ценностей, включая права и\r\nсвободы человека и гражданина, но тем не менее, руководствуясь\r\nпринципом разумной сдержанности, не признал их достаточным\r\nоснованием для вывода о несоответствии рассматриваемого\r\nнормативного акта Конституции Российской Федерации и счел\r\nнеобходимым обратиться к законодателю с поручением устранить\r\nуказанные недостатки.\r\n Поскольку возможность формулировать в своих решениях поручения\r\nподобного рода предопределена конституционно-правовым статусом\r\nКонституционного Суда Российской Федерации как судебного органа\r\nконституционного контроля, призванного обеспечивать в рамках\r\nпредоставленных ему полномочий эффективное и сбалансированное\r\nфункционирование и развитие правовой системы Российской Федерации в\r\nсоответствии с Конституцией Российской Федерации, законодатель не\r\nвправе оставлять без внимания решения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, в которых содержатся обращенные к нему\r\nпоручения.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положение абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации, устанавливающее имущественный\r\n(исполнительский) иммунитет в отношении принадлежащего\r\nгражданину-должнику на праве собственности жилого помещения (его\r\nчастей), которое является для гражданина-должника и членов его\r\nсемьи, совместно проживающих в данном жилом помещении, единственным\r\nпригодным для постоянного проживания, не противоречащим Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку данное законоположение направлено\r\nна защиту конституционного права на жилище не только самого\r\nгражданина-должника, но и членов его семьи, а также на обеспечение\r\nуказанным лицам нормальных условий существования и гарантий их\r\nсоциально-экономических прав и в конечном счете - на реализацию\r\nобязанности государства охранять достоинство личности.\r\n 2. Установленный положением абзаца второго части первой статьи\r\n446 ГПК Российской Федерации имущественный (исполнительский)\r\nиммунитет в отношении принадлежащего гражданину-должнику на праве\r\nсобственности жилого помещения (его частей) - в целях реализации\r\nконституционного принципа соразмерности при обеспечении защиты прав\r\nи законных интересов кредитора (взыскателя) и гражданина-должника\r\nкак участников исполнительного производства - должен\r\nраспространяться на жилое помещение, которое по своим объективным\r\nхарактеристикам (параметрам) является разумно достаточным для\r\nудовлетворения конституционно значимой потребности в жилище как\r\nнеобходимом средстве жизнеобеспечения.\r\n Исходя из указанных целей федеральному законодателю надлежит -\r\nв соответствии с требованиями Конституции Российской Федерации и с\r\nучетом правовых позиций, выраженных в настоящем Постановлении, -\r\nвнести необходимые изменения в гражданское процессуальное\r\nзаконодательство, регулирующее пределы действия имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета применительно к жилому помещению (его\r\nчастям), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно\r\nпроживающих в данном жилом помещении, оно является единственным\r\nпригодным для постоянного проживания, с тем чтобы обеспечить\r\nвозможность удовлетворения имущественных интересов кредитора\r\n(взыскателя) в случае, когда по своим характеристикам\r\nсоответствующий объект недвижимости явно превышает уровень,\r\nдостаточный для удовлетворения разумной потребности\r\nгражданина-должника и членов его семьи в жилище, а также\r\nпредусмотреть для таких лиц гарантии сохранения жилищных условий,\r\nнеобходимых для нормального существования.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 11-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Н.С.Бондаря\r\n\r\n В рамках заявленного в соответствии с частью первой статьи 76\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" особого мнения представляется важным обратить\r\nвнимание на следующие его мотивы и аргументы.\r\n 1. Особенность и, в известном смысле, неординарность\r\nрассмотренного Конституционным Судом Российской Федерации дела\r\nзаключается в том, что вопросы, связанные с его предметом\r\n(положения части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации), ранее\r\nнеоднократно затрагивались - напрямую или косвенно - в рамках\r\nконституционного судопроизводства (например, определения от\r\n4 декабря 2003 года N 456-О, от 20 октября 2005 года N 382-О, от\r\n24 ноября 2005 года N 492-О, от 19 апреля 2007 года N 241-О-О, от\r\n20 ноября 2008 года N 956-О-О, от 1 декабря 2009 года N 1490-О-О,\r\nот 22 марта 2011 года N 313-О-О). Это потребовало прежде всего\r\nрешения Конституционным Судом вопроса о допустимости жалоб\r\nзаявителей.\r\n Сам факт принятия к производству жалоб граждан Ф.X.Гумеровой и\r\nЮ.А.Шикунова свидетельствует о том, что Конституционный Суд не\r\nвыявил предусмотренных статьей 43 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\" оснований для\r\nотказа в принятии данных обращений к рассмотрению. Очевидно, что в\r\nэтом случае Суд исходил из того, что решение поставленной в\r\nобращениях заявителей проблемы с помощью определения\r\nКонституционного Суда - \"отказного\" либо с так называемым\r\n\"позитивным\" содержанием - невозможно и необходимо рассмотрение\r\nпроблемы по существу с использованием всех необходимых для данной\r\nпроцедуры форм конституционно-судебного реагирования. Принятие\r\nжалоб к рассмотрению в данном случае означало, в конечном счете,\r\nчто Конституционный Суд усмотрел наличие неопределенности с точки\r\nзрения соответствия оспариваемых законоположений Конституции\r\nРоссийской Федерации (часть вторая статьи 36 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\"). Таким образом, уже этот факт является свидетельством\r\nпризнания Судом невозможности устранения имеющейся неопределенности\r\nна основе прежних его правовых позиций.\r\n Вместе с тем при разрешении данного дела Конституционный Суд\r\nизбрал, в конечном счете, подход, основанный на подтверждении ранее\r\nвысказанных позиций и признании положения абзаца второго части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации не противоречащим\r\nКонституции Российской Федерации; был сделан вывод, что \"оно\r\nнаправлено на защиту конституционного права на жилище не только\r\nсамого гражданина-должника, но и членов его семьи, в том числе\r\nнаходящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых,\r\nинвалидов, а также на обеспечение указанным лицам нормальных\r\nусловий существования и гарантий их социально-экономических прав и\r\nв конечном счете на реализацию обязанности государства охранять\r\nдостоинство личности\" (абзац четвертый пункта 3.3 мотивировочной\r\nчасти, пункт 1 резолютивной части).\r\n В то же время Суд определенно указал на имеющиеся дефекты в\r\nправовом регулировании соответствующих отношений\r\nконституционно-правового характера, но, руководствуясь принципом\r\nразумной сдержанности, воздержался от признания оспариваемого\r\nзаконоположения противоречащим Конституции Российской Федерации и\r\nодновременно обратился к федеральному законодателю с требованием\r\nвнести в него необходимые изменения и дополнения в целях устранения\r\nвыявленных недостатков. В частности, как это установлено\r\nКонституционным Судом, положение абзаца второго части первой статьи\r\n446 ГПК Российской Федерации не содержит ориентиров для определения\r\nминимума, необходимого и достаточного для удовлетворения разумной\r\nпотребности человека в жилище (абзацы второй и третий пункта 4\r\nмотивировочной части); следовательно, отсутствуют \"возможности\r\nдифференцированного подхода при применении имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета в отношении жилого помещения,\r\nпринадлежащего на праве собственности гражданину-должнику и\r\nявляющегося для него и членов его семьи единственным пригодным для\r\nпостоянного проживания\" (абзац четвертый пункта 4 мотивировочной\r\nчасти). Соответственно, это \"не позволяет обратить взыскание по\r\nисполнительным документам на такие жилые помещения, размеры которых\r\nмогут значительно превышать средние показатели, а стоимость может\r\nбыть достаточной для удовлетворения имущественных притязаний\r\nвзыскателя без ущерба для существа конституционного права на жилище\r\nгражданина-должника и членов его семьи\" (там же).\r\n Но если действующее правовое регулирование имеет столь\r\nсущественные дефекты, \"что может приводить к несоразмерному и не\r\nподкрепленному никакой конституционно значимой целью ограничению\r\nправ кредиторов в их имущественных отношениях с\r\nгражданами-должниками\" (абзац третий пункта 4 мотивировочной\r\nчасти), то представляется вполне правомерным вопрос: можно ли\r\nсчитать оспариваемое законоположение соответствующим Конституции\r\nРоссийской Федерации?\r\n Принимая решение воздержаться от признания нормы абзаца\r\nвторого части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации\r\nнеконституционной, Конституционный Суд мотивировал свою позицию\r\nтем, что иное - в условиях отсутствия специального законодательного\r\nрегулирования того, какой размер жилого помещения на данном этапе\r\nразвития общества может считаться удовлетворяющим требованию\r\nобеспечения разумной потребности человека в жилище, - повлекло бы\r\nриск неоднозначного и, следовательно, произвольного выбора\r\nсоответствующих критериев правоприменителем, причем в отношениях,\r\nхарактеризующихся высокой степенью социальной уязвимости людей, и\r\nпри том что существующие в жилищной сфере нормативы имеют иное\r\nцелевое назначение и использованы быть не могут (абзац восьмой\r\nпункта 4 мотивировочной части).\r\n Однако, во-первых, у Конституционного Суда имеются и иные, в\r\nтом числе специальные, способы конституционно-правового\r\nреагирования на такие ситуации, прежде всего установление\r\nособенностей исполнения принятого решения (пункт 12 части первой\r\nстатьи 75 ФКЗ \"О Конституционном Суде Российской Федерации\").\r\nВо-вторых, при наличии сходных условий, например в Постановлении от\r\n12 июля 2007 года N 10-П по делу о проверке конституционности\r\nположения абзаца третьего части первой статьи 446 ГПК Российской\r\nФедерации в связи с жалобами граждан В.В.Безменова и Н.В.Калабуна,\r\nКонституционный Суд, признав оспариваемое законоположение\r\nнеконституционным, указал, что впредь до установления федеральным\r\nзаконодателем нового регулирования судам и другим\r\nправоприменительным органам надлежит \"непосредственно применять\r\nКонституцию Российской Федерации, а также руководствоваться\r\nнастоящим Постановлением, с тем чтобы не допустить несоразмерных\r\nограничений имущественных прав граждан-должников и кредиторов,\r\nвключая заявителей по настоящему делу, как субъектов гражданского\r\nоборота земельных участков\" (абзац второй пункта 1 резолютивной\r\nчасти).\r\n В этом плане само по себе использование Конституционным Судом\r\nв конкретном деле метода воздержания от признания оспариваемых\r\nзаконоположений неконституционными не представляется бесспорным.\r\nВпервые - и, пожалуй, вполне оправданно - этот метод\r\nконституционно-судебного контроля был применен в Постановлении\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года\r\nN 2-П по делу о проверке конституционности положений статей 16, 20,\r\n112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 ГПК\r\nРоссийской Федерации. Установив наличие системных нарушений\r\nтребований принципа правовой определенности при урегулировании\r\nинститута судебного надзора, Конституционный Суд не стал признавать\r\nнормы ГПК Российской Федерации противоречащими Конституции\r\nРоссийской Федерации, объяснив свою позицию тем, что иное решение -\r\nбез одновременного создания системы своевременного предупреждения и\r\nисправления судебных ошибок - привело бы к процессуально-правовому\r\nвакууму, дезорганизации не только деятельности судов надзорной\r\nинстанции, но и в целом гражданского судопроизводства. Но уже в\r\nсилу уникальности данного дела вряд ли есть основания полагать, что\r\nпримененная при его разрешении методология конституционно-судебного\r\nконтроля может рассматриваться как ординарная. Представляется, что\r\nее использование возможно и необходимо лишь в исключительных\r\nслучаях, при наличии, как правило, системных дефектов в правовом\r\nрегулировании, которые объективно исключают (затрудняют)\r\nвозможность их конституционно-судебного исправления путем признания\r\nпроверяемых норм неконституционными.\r\n В рамках же анализируемого Постановления при таком подходе,\r\nсвязанном с воздержанием от признания неконституционности, кроме\r\nвсего прочего, остается неясным, какое правовое значение имеют\r\nсделанные Конституционным Судом в рамках конкретного нормоконтроля\r\nитоговые выводы, в том числе констатирующие наличие дефектов\r\nпроверяемых положений конституционно-правового характера,\r\nнепосредственно для заявителей и прежде всего для гражданки\r\nФ.X.Гумеровой, которая пыталась добиться через суд исполнения\r\nобязательства гражданином-должником, которому принадлежит жилое\r\nпомещение общей площадью более 300 кв. м. Отсутствие в резолютивной\r\nчасти Постановления специального пункта о возможности пересмотра\r\nдела Ф.X.Гумеровой (если бы для этого не было иных препятствий)\r\nсвидетельствует о том, что возможное нарушение баланса интересов\r\nдолжника и кредитора (взыскателя) по-прежнему, в том числе после\r\nпринятия настоящего Постановления, не может быть преодолено\r\nсудебными и иными правоприменительными органами.\r\n А между тем поиск путей и способов восстановления нарушенного\r\nбаланса интересов должника - собственника единственного для него и\r\nчленов его семьи жилого помещения и кредитора (взыскателя) как\r\nучастников исполнительного производства - конституционно-правовая\r\nквинтэссенция настоящего Постановления. Но этот ключевой вопрос - о\r\nзащите прав кредиторов (взыскателей), претендующих на получение\r\nсуммы долга за счет принадлежащих гражданам-должникам жилых\r\nпомещений, которые по своим характеристикам значительно превышают\r\nминимально необходимые для удовлетворения потребностей в жилище\r\nразмеры, - откладывается на неопределенный срок, вплоть до внесения\r\nсоответствующих изменений в гражданское процессуальное\r\nзаконодательство.\r\n 2. Отдавая должное тому обстоятельству, что Постановление\r\nдостаточно последовательно отражает линию на поиск компромисса в\r\nразрешении данной проблемы между различными, не совпадающими\r\nподходами, нельзя не признать, что судебные решения, основанные на\r\nпримирении несовпадающих позиций, не всегда достигают поставленных\r\nцелей; порой неизбежными оказываются элементы внутренней\r\nпротиворечивости в аргументации, связанной, например, с признанием\r\nконституционности проверяемого положения, с одной стороны, и\r\nобоснованием его конституционно-правовой дефектности, с другой.\r\n Главным в методологическом плане вопросом, стоявшим перед\r\nКонституционным Судом в настоящем деле, был вопрос об определении\r\nконституционных оснований и пределов вторжения в права должника в\r\nрамках исполнительного производства. Не случайно, что именно его\r\nрешению в Постановлении уделяется основное внимание. При этом\r\nКонституционный Суд исходит из того, что, поскольку права и\r\nзаконные интересы участников гражданского оборота должны получать\r\nсоразмерную (пропорциональную) защиту на основе баланса\r\nконституционных ценностей, постольку применительно к\r\nнормативно-правовому регулированию разрешения судом коллизий\r\nинтересов кредиторов и должников это означает, что пределы\r\nвозможного взыскания по исполнительным документам, имея целью\r\nпредотвращение негативных последствий неисполнения\r\nгражданско-правового обязательства, должны отвечать интересам\r\nзащиты конституционных прав гражданина-кредитора, однако они не\r\nмогут затрагивать основное содержание конституционных прав\r\nгражданина-должника (абзац пятый пункта 2.2 мотивировочной части).\r\n Тем самым получается, что сохранение основного содержания\r\nконституционных прав гражданина-должника является абсолютным\r\nпределом и, своего рода, критерием осуществления прав кредитора\r\n(взыскателя). Соответственно, фактически предполагается наличие\r\nмежду участниками исполнительного производства связей, аналогичных\r\nтем, что существуют между государством и индивидом при решении\r\nвопроса об ограничительном регулировании прав последнего, и\r\nфактическое распространение на эти отношения требований статьи 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающей только\r\nсоразмерное ограничение законом прав и свобод человека и гражданина\r\nи только до той степени, при которой не будет утрачено их ядро, то\r\nсамое основное содержание.\r\n Между тем указанная конституционная норма (часть 3 статьи 55)\r\nпо своему смыслу и назначению в системе конституционного\r\nрегулирования не может быть автоматически распространена на\r\nотношения, возникающие между равноправными участниками гражданского\r\nоборота, и не может служить основанием для неисполнения ими в\r\nполном объеме тех обязательств, которые они на себя приняли в\r\nдобровольно-договорном (диспозитивном) порядке. Обязанность\r\nсубъектов гражданско-правовых отношений добросовестно выполнять\r\nсвои договорные обязанности основывается на общеправовом принципе\r\npacta sunt servanda, а также на гарантировании неприкосновенности\r\nсобственности, свободы экономической деятельности и свободы\r\nдоговора, судебной защиты нарушенных прав (статья 8, часть 1;\r\nстатья 17, часть 3; статьи 34, 35 и 46 Конституции Российской\r\nФедерации), она предполагает в целях восстановления нарушенных прав\r\nкредиторов возможность взыскания по долгам за счет имущества\r\nдолжников (абзац четвертый пункта 2.1 мотивировочной части).\r\nСледовательно, соответствующая обязанность имеет, по существу,\r\nконституционно обусловленный характер, а ее законодательное\r\nурегулирование представляет собой не ограничение конституционных\r\nправ и свобод человека и гражданина в смысле статьи 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, а законодательное оформление\r\nобъективных пределов конституционно-должного поведения.\r\n Иной подход не столько ведет к обоснованию изъятий в перечне\r\nимущества должника, на которое может быть обращено взыскание по\r\nисполнительным документам, сколько ставит под сомнение саму\r\nвозможность исполнения обязанности и осуществления взыскания,\r\nпоскольку оно предполагает лишение должника его имущества, т. е. не\r\nограничение, а прекращение его имущественных прав, включая, между\r\nпрочим, и жилое помещение - если это связано с ипотечными\r\nотношениями. Гражданин, вступая осознанно и добровольно в\r\nгражданско-правовые отношения, приобретает не только определенные\r\nправа, но и обязанности перед контрагентами, их объем и содержание\r\nимеют договорный характер. Следовательно, государство в рамках\r\nурегулирования отношений в области исполнительного производства\r\nвправе и обязано установить лишь тот минимальный объем исключений\r\nиз прав кредитора (взыскателя), реализация которых могла бы\r\nпривести к умалению человеческого достоинства должника, поскольку\r\nподдержание этого принципа является основополагающим и для самого\r\nгражданского оборота.\r\n В этом плане рассмотренная Конституционным Судом проблема\r\nимеет не столько социальное, сколько юридическое,\r\nнормативно-правовое содержание. Поэтому при поиске начал\r\nсоразмерности и пропорциональности в защите права собственности и\r\nиных имущественных прав кредитора, с одной стороны, и права на\r\nжилище гражданина-должника, с другой, вряд ли есть основание\r\nвыводить конституционные начала защиты прав должника в том числе из\r\nпринципа социальной государственности (статья 7 Конституции\r\nРоссийской Федерации). Соответствующие отношения в рамках\r\nисполнительного производства сводятся не к тому, чтобы объявить\r\n\"войну дворцам\" и \"богатого должника сделать бедным\", а чтобы\r\nобеспечить безусловное исполнение долгового обязательства при\r\nгарантировании должнику и проживающей с ним семье минимально\r\nнеобходимых условий проживания, в том числе жилищных. Кстати, и\r\nФедеральный закон \"Об исполнительном производстве\" относит к\r\nпринципам исполнительного производства неприкосновенность минимума\r\nимущества, необходимого для существования должника-гражданина и\r\nчленов его семьи. Реализованный же в Постановлении концептуальный\r\nподход может быть воспринят, в том числе законодателем, как\r\nориентирующий на преимущественную защиту в рамках исполнительного\r\nпроизводства прав и законных интересов гражданина-должника перед\r\nкредитором (взыскателем). Это вызывает сомнение как с точки зрения\r\nновых социально-экономических условий развития рынка жилья, так и\r\nюридической природы данного типа правоотношений как формы\r\nобеспечения принудительной реализации обязательств, вытекающих из\r\nгражданско-правового договора, включая природу института\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета.\r\n 3. Известно, что конфликт конституционных ценностей,\r\nзатрагивающих право частной собственности и его судебную защиту, с\r\nодной стороны, и право на жилище, отвечающее нормальным условиям\r\nсуществования, с другой, во многом решается именно путем\r\nустановления имущественного (исполнительского) иммунитета на\r\nпринадлежащее гражданину-должнику на праве собственности\r\nединственное пригодное для постоянного проживания жилое помещение\r\n(его часть). Нет ничего удивительного в том, что названный институт\r\nимеет в этой его части богатое и разнообразное регулирование в\r\nправовых системах зарубежных государств, каждая из которых\r\nстремится к тому, чтобы обеспечить адекватный\r\nконкретно-историческим условиям ее развития справедливый баланс\r\nмежду соответствующими ценностями.\r\n Анализ зарубежного опыта дает возможность выделить, по крайней\r\nмере, четыре модели правового регулирования в данной области,\r\nначиная с: а) отсутствия законодательного регулирования обращения\r\nвзыскания на единственное жилое помещение должника (например,\r\nАрмения, Испания, Италия, Казахстан, Киргизия, Латвия, Люксембург,\r\nМолдова, Соединенное Королевство, Таджикистан, Украина, Франция,\r\nШвейцария, Эстония); продолжая б) установлением запретов обращения\r\nвзыскания на единственное жилое помещение должника (Белоруссия,\r\nБразилия, Туркменистан, Узбекистан, Швеция), которые, тем не менее,\r\nимеют определенные, а порой и существенные, исключения; и\r\nв) установлением возможности обращения взыскания на единственное\r\nжилое помещение должника с предоставлением взамен иного жилого\r\nпомещения или сохранением за должником права пользования жилым\r\nпомещением (Австрия, Бельгия, Германия, Лихтенштейн, Португалия,\r\nСловакия); а также г) обращением взыскания на часть единственного\r\nжилого помещения должника - при условии, что она может быть\r\nвыделена в натуре (Болгария, Португалия, Узбекистан) или в\r\nстоимостном выражении<1>.\r\n Уже этот беглый обзор демонстрирует, что имущественный\r\n(исполнительский) иммунитет в части его распространения на\r\nпринадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое\r\nпомещение не является абсолютным; критериями отнесения жилого\r\nпомещения к сфере действия названного запрета служат его\r\nобъективные характеристики, связанные с удовлетворением минимальных\r\nпотребностей человека в жилище, а не формальные условия, связанные\r\nс отсутствием у гражданина-должника и членов его семьи других жилых\r\nпомещений; баланс интересов кредиторов (взыскателей) и\r\nграждан-должников может обеспечиваться не только путем физического\r\nраздела жилого помещения, но и иными способами, связанными со\r\nсвоего рода расщеплением прав собственности на соответствующий\r\nобъект недвижимости, когда за гражданином-должником сохраняется\r\nправо пользования жилым помещением, а распорядительные правомочия\r\nпереходят к кредитору (взыскателю).\r\n С точки зрения этих выработанных и апробированных в мировой\r\nпрактике подходов действующее российское законодательство в части\r\nрегулирования отношений по обращению взыскания на принадлежащее\r\nгражданину-должнику на праве собственности жилое помещение может\r\nрассматриваться как весьма несовершенное; оно не отвечает\r\nсовременным представлениям об институте имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета, не содержит инструментария\r\n\"взвешивания\" конкурирующих конституционных ценностей и не\r\nобеспечивает их приведение к должному балансу.\r\n Обжалуемое положение абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации не предполагает учета судами при\r\nрассмотрении конкретных дел каких-либо иных, кроме прямо указанных\r\nв законе, характеристик принадлежащего гражданину-должнику жилого\r\nпомещения, включая его размер, качественные показатели и стоимость,\r\nв том числе соотношение последней с размером указанной в\r\nисполнительном документе задолженности. Тем самым оспариваемые\r\nзаконоположения исходят, по существу, из того, что при любых\r\nобстоятельствах (не связанных с ипотекой) невозможно ухудшение\r\nжилищных условий гражданина-должника в сравнении с достигнутым\r\nуровнем по тому лишь признаку, что жилое помещение является для\r\nнего единственным пригодным для постоянного проживания. Такой\r\nподход в современной ситуации развития рыночной экономики и\r\nзначительного расслоения населения по жилищным условиям не является\r\nоправданным ни с юридической, ни с социальной точек зрения.\r\n Сегодня проблема неформального, дифференцированного применения\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета приобретает особое\r\nзначение с точки зрения требований социальной справедливости, с\r\nодной стороны, и исполнения судебных решений по искам к должникам в\r\nрамках имущественных отношений гражданско-правового характера - с\r\nдругой. Если на начальном этапе перехода к рынку наличие в\r\nзаконодательстве подобного рода запретов можно было объяснить\r\nнеобходимостью повышенной защиты граждан как экономически более\r\nслабой стороны рыночных отношений, имея в виду, что они не успели\r\nадаптироваться к новым условиям хозяйствования и новым принципам\r\nправового регулирования гражданского оборота, то сегодня, с\r\nизменением социально-экономических отношений (рост уровня\r\nблагосостояния граждан, изменение структуры жилищного фонда,\r\nусложнение гражданского оборота, повышение правовой грамотности\r\nнаселения), оно не может более оставаться терпимым. В конечном\r\nсчете, это ведет к приоритетному учету интересов\r\nгражданина-должника и одновременно - к ущемлению интересов\r\nкредиторов (взыскателей), не только противоречит требованиям\r\nсоциальной справедливости, но и нарушает принцип равенства перед\r\nзаконом, включая равенство юридической ответственности (в данном\r\nслучае - гражданско-правовой), что, в конечном счете, ведет и к\r\nусилению социального неравенства.\r\n Действующее правовое регулирование не исключает также\r\nвозможности злоупотреблений со стороны недобросовестных должников,\r\nкоторые могут воспользоваться имущественным (исполнительским)\r\nиммунитетом в целях неисполнения, ненадлежащего исполнения своих\r\nгражданско-правовых обязательств перед кредиторами, в частности\r\nвложить денежные средства, в том числе неосновательно накопленные,\r\nв дорогостоящее жилое помещение, на которое, как на единственное\r\nдля них жилье, нельзя обратить взыскание - несмотря на его размер,\r\nкачество и стоимость.\r\n 4. Использованный законодателем при установлении\r\nимущественного (исполнительского) иммунитета в соответствующей его\r\nчасти формальный критерий, выраженный в признаке \"единственности\"\r\nжилого помещения, пригодного для постоянного проживания, у\r\nгражданина-должника, лишает судебные органы, рассматривающие\r\nсоответствующую категорию дел, их дискреционных полномочий,\r\nнеобходимых для достижения целей правосудия и установления\r\nсправедливости по конкретному делу. При решении вопросов,\r\nкасающихся обращения взыскания на принадлежащее гражданину-должнику\r\nна праве собственности жилое помещение, суды, по существу,\r\nвынуждены отказывать в удовлетворении заявленных требований\r\nкредитора (взыскателя) на основании установления лишь того факта,\r\nчто у гражданина-должника и совместно проживающих членов его семьи\r\nнет других жилых помещений, пригодных для постоянного проживания.\r\nСоответственно, судебные органы не имеют возможности исследовать\r\nвесь комплекс юридически значимых обстоятельств каждого конкретного\r\nдела, в том числе оценить количественные, качественные и иные\r\nстоимостные характеристики данного жилого помещения. Между тем\r\nправо на судебную защиту, как неоднократно указывал Конституционный\r\nСуд, оказывается существенно ущемленным, если суды при рассмотрении\r\nдела не исследуют его фактические обстоятельства по существу,\r\nограничиваясь установлением формальных условий применения нормы\r\n(постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 13 июня 1996 года\r\nN 14-П, от 28 октября 1999 года N 14-П, от 22 ноября 2000 года\r\nN 14-П, от 14 июля 2003 года N 12-П, от 12 июля 2007 года N 10-П).\r\n Анализ судебной практики, включая решения, принятые в рамках\r\nконкретных дел граждан-заявителей Конституционным Судом,\r\nсвидетельствует о том, что формальный подход к применению положений\r\nабзацев первого и второго части первой статьи 446 ГПК Российской\r\nФедерации являлся до последнего времени преобладающим, тогда как\r\nиные, отличающиеся от него по своему характеру решения не получали\r\nподдержки со стороны вышестоящих инстанций (например, определение\r\nКировского районного суда города Уфы от 26 октября 2010 года,\r\nкоторым было удовлетворено заявление гражданки Ф.X.Гумеровой,\r\nвпоследствии было отменено определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан).\r\n Несовершенство действующего правового регулирования обращения\r\nвзыскания на принадлежащее гражданину-должнику жилое помещение было\r\nпризнано, по существу, всеми участниками конституционного\r\nсудопроизводства, включая представителей стороны, принявшей и\r\nподписавшей оспариваемый нормативный правовой акт. В процессе\r\nзаседания указывалось на необходимость дополнительной правовой\r\nрегламентации данных отношений, которая должна осуществляться на\r\nоснове сбалансированного учета прав и законных интересов всех\r\nучастников исполнительного производства, способствовать более\r\nэффективной защите интересов кредиторов и реальному приведению в\r\nисполнение вступивших в законную силу судебных решений, а также не\r\nдолжна стимулировать злоупотребление своими правами со стороны\r\nдолжников.\r\n Таким образом, недостатки действующего правового регулирования\r\nобращения взыскания на принадлежащее гражданину-должнику на праве\r\nсобственности жилое помещение (его части) являются вполне\r\nочевидными, а субъекты законодательной власти в принципиальном\r\nплане не оспаривают того, что нормы абзацев первого и второго части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации в их существующем виде\r\nмогут приводить (и приводят) на практике к деформациям в балансе\r\nмежду интересами кредиторов (взыскателей) и граждан-должников в\r\nсторону последних.\r\n 5. Резюмируя изложенное, прихожу к следующим выводам.\r\n Во-первых, положение абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации в системе действующего правового\r\nрегулирования не позволяет достичь оптимального баланса интересов\r\nкредиторов (взыскателей) и должников, а отсутствие\r\nдифференцированных критериев применения имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета в отношении принадлежащего\r\nгражданину-должнику на праве собственности жилого помещения (его\r\nчасти), как и нормативно-правового механизма реализации обращения\r\nвзыскания, свидетельствует о наличии такого пробела в\r\nзаконодательстве, который влечет нарушение конституционных прав и\r\nсвобод граждан.\r\n Во-вторых, судебная практика применения названного\r\nзаконоположения в целом следует формальному подходу, при котором\r\nсуды для применения имущественного (исполнительского) иммунитета в\r\nотношении жилого помещения ограничиваются лишь установлением того,\r\nчто оно является единственным пригодным для постоянного проживания\r\nгражданина-должника и совместно проживающих членов его семьи, а\r\nпопытки подойти к решению этого вопроса неформально - в отсутствие\r\nчетких нормативных правовых критериев - ведут к нарушению\r\nконституционного принципа равенства всех перед законом и судом.\r\n В-третьих, имеет место длительное бездействие законодателя по\r\nрешению проблемы, на которую впервые было указано еще в Определении\r\nКонституционного Суда от 4 декабря 2003 года N 456-О. Что же\r\nкасается содержащихся в настоящем Постановлении поручений\r\nзаконодателю о внесении в действующее законодательство изменений и\r\nдополнений, необходимых для устранения выявленных в нем\r\nКонституционным Судом недостатков, то отсутствие вывода о\r\nнеконституционности проверяемого законоположения заметно снижает\r\nимперативный потенциал такого предписания: не случайно Федеральный\r\nконституционный закон \"О Конституционном Суде Российской Федерации\"\r\n(часть четвертая статьи 79) связывает данное полномочие Суда с\r\nситуациями, когда \"нормативный акт признан не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации полностью или частично либо из\r\nрешения Конституционного Суда Российской Федерации вытекает\r\nнеобходимость устранения пробела в правовом регулировании\".\r\n Полагаю, что приведенные, как и некоторые другие, аргументы\r\nмогли бы лечь в основу признания положения абзаца второго части\r\nпервой статьи 446 ГПК Российской Федерации не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n ____________\r\n <1> См.: Обращение взыскания по исполнительным документам на\r\nединственное жилое помещение в современном международном и\r\nзарубежном праве и судебной практике конституционного контроля //\r\nЗарубежная практика конституционного контроля. Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации. 2012. Вып. 189. С. 7-9.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение судьи\r\n Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Г.А.Жилина\r\n\r\n В соответствии со статьей 76 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\" заявляю о\r\nнесогласии с Постановлением Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 14 мая 2012 года N 11-П по делу о проверке\r\nконституционности положения абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.X.Гумеровой и\r\nЮ.А.Шикунова по следующим основаниям.\r\n 1. Правовой институт имущественного (исполнительского)\r\nиммунитета в отношении находящегося в собственности гражданина\r\nжилого помещения, которое является единственным пригодным для\r\nпроживания, как направленный на защиту конституционного права на\r\nжилище гражданина-должника и членов его семьи и предполагающий\r\nсоблюдение баланса прав и законных интересов обеих сторон в\r\nисполнительном производстве, сам по себе не противоречит\r\nКонституции Российской Федерации. Такая правовая позиция была\r\nсформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в\r\nОпределении от 4 декабря 2003 года N 456-О, затем неоднократно\r\nподтверждалась в ряде его решений и по существу продублирована со\r\nссылкой на них в Постановлении по настоящему делу. Соответственно,\r\nв таком абстрактном значении она не вызывает возражения.\r\n Вместе с тем в Постановлении по настоящему делу\r\nКонституционный Суд не должен был ограничиваться выводом о\r\nконституционности оспоренного законоположения лишь постольку,\r\nпоскольку оно направлено на обеспечение должнику и членам его семьи\r\nнормальных условий существования и гарантий их\r\nсоциально-экономических прав. В данном случае дело рассматривалось\r\nне по абстрактному запросу о проверке конституционности указанного\r\nправового института как такового, а по жалобам граждан-кредиторов\r\nна нарушение их конституционных прав. Причем заявители и не\r\nоспаривали конституционность абзаца второго части первой статьи 446\r\nГПК Российской Федерации в том аспекте, как это сформулировано в\r\nпункте 1 резолютивной части настоящего Постановления, усматривая\r\nнарушение своих конституционных прав лишь в том, что он не\r\nобеспечивает соблюдение баланса прав и законных интересов кредитора\r\nи должника.\r\n Так, Ф.X.Гумерова с учетом конкретной правоприменительной\r\nситуации по ее делу просила признать данное законоположение не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации в той части, в\r\nкакой оно не позволяет обращать взыскание на долю в праве\r\nсобственности на жилое помещение без учета его количественных и\r\nкачественных характеристик, фактического использования и сохранения\r\nза должником и членами его семьи необходимого уровня существования.\r\nПо существу, к этому же сводились и доводы Ю.А.Шикунова,\r\nполагавшего с учетом обстоятельств его дела, что обращение в его\r\nпользу взыскания на часть жилого помещения, пропорциональную по\r\nстоимости сумме долга, сохраняет в данной конкретной\r\nправоприменительной ситуации за должником и членами его семьи\r\nминимальный уровень обеспеченности жильем (не ниже санитарных\r\nнорм).\r\n Следовательно, соглашаясь с тем, что содержащийся в оспоренном\r\nзаконоположении запрет обращения взыскания на единственное\r\nпригодное для проживания жилое помещение сам по себе, как\r\nнаправленный на обеспечение жилищных прав должника и членов его\r\nсемьи, не противоречит Конституции Российской Федерации, заявители\r\nоспорили его конституционность лишь в той мере, в какой оно\r\nпрепятствует исполнению судебного решения и в тех случаях, когда\r\nприменение соответствующих мер принудительного исполнения сохраняет\r\nнормальные условия существования для собственника жилого помещения\r\nи его семьи. Именно таким образом сформулирован заявителями предмет\r\nобращения в Конституционный Суд и изложены аргументы в обоснование\r\nутверждения о нарушении их конституционных прав применением\r\nоспоренного законоположения судом общей юрисдикции.\r\n 2. В механизме судебной защиты, представляющем собой\r\nсовокупность правовых средств, направленных на обеспечение\r\nправосудием прав и свобод человека и гражданина (статья 18\r\nКонституции Российской Федерации), установленная законом\r\nневозможность обращения взыскания на имущество должника играет\r\nспецифическую роль. Являясь исключением из общего правила об\r\nответственности гражданина по своим обязательствам всем своим\r\nимуществом, она создает очевидные препятствия для исполнения\r\nсудебного решения, ограничивая имущественные права кредитора\r\n(взыскателя), а также его право на судебную защиту, что отмечено\r\nКонституционным Судом и в Постановлении по настоящему делу.\r\n Предусматривая возможность ограничения федеральным законом\r\nправ и свобод человека и гражданина, статья 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации допускает такое ограничение только\r\nв той мере, в какой оно необходимо в целях защиты конституционно\r\nзначимых ценностей, к числу которых относится нравственность,\r\nздоровье, права и законные интересы других лиц. При этом, как верно\r\nуказал Конституционный Суд в мотивировочной части Постановления по\r\nнастоящему делу, осуществление прав и свобод человека и гражданина\r\nв силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации имеет в\r\nкачестве своего объективного предела воспрепятствование реализации\r\nправ и свобод других лиц, причинение вреда их конституционно\r\nгарантированным интересам, поэтому для обеспечения равной судебной\r\nзащиты прав кредитора (взыскателя) и должника федеральный\r\nзаконодатель должен исходить из того, что возникающие коллизии их\r\nзаконных интересов во всяком случае не могут преодолеваться путем\r\nпредоставления защиты одним правам в нарушение других, равноценных\r\nпо своему конституционному значению.\r\n Устанавливая в отношении не обремененных ипотекой жилых\r\nпомещений в качестве основания для освобождения от взыскания лишь\r\nобщее для всех случаев условие единственности пригодного для\r\nпроживания помещения, абзац второй части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации абстрагируется от любых возможных вариантов\r\nисполнения обязательства за счет такого имущества - вне зависимости\r\nот характеристики соответствующего объекта недвижимости. Это\r\nвступает в явное противоречие с конституционно-правовыми критериями\r\nдопустимых пределов ограничения конституционных прав кредитора\r\n(взыскателя); не согласуется такое законодательное регулирование и\r\nс основными положениями исполнительного производства, включающими\r\nпринцип неприкосновенности лишь минимума имущества, необходимого\r\nдля существования должника-гражданина и членов его семьи (пункт 4\r\nстатьи 4 Федерального закона \"Об исполнительном судопроизводстве\").\r\n На рынке жилья стоимость жилых помещений, находящихся в\r\nсобственности граждан, существенно различается в зависимости от их\r\nколичественных и качественных параметров. Соответственно, критерий\r\nединственности пригодного для проживания помещения не должен быть\r\nуниверсальным основанием для освобождения данного имущества от\r\nобращения на него взыскания. Является очевидным, что в некоторых\r\nправоприменительных ситуациях использование обычных для\r\nгражданского оборота средств (раздел имущества, продажа с торгов и\r\nт. п.) позволит обеспечить реализацию прав кредитора (взыскателя),\r\nне создавая препятствий для соблюдения необходимого минимума\r\nжилищных условий для гражданина-должника и членов его семьи.\r\n Так, из материалов дела Ф.X.Гумеровой следует, что при долге\r\nпо исполнительному листу от 14 апреля 2008 года в сумме 3 075 328\r\nрублей должник имеет в собственности жилой дом общей площадью 332,5\r\nкв. м, стоимость которого составляет 9 781 000 рублей. При этом\r\nдолжник, проживающий, по утверждению заявителя, в доме один,\r\nкаких-либо действий по исполнению своего обязательства,\r\nподтвержденного решением суда, не предпринимает. Из приложенных к\r\nжалобе копий судебных постановлений следует, что в результате\r\nпринятия мер принудительного исполнения удалось наложить арест на\r\nдвижимое имущество стоимостью лишь 6280 рублей и обратить взыскание\r\nна пенсию, размер которой составляет около 2000 рублей в месяц.\r\n 3. На несовершенство оспоренного законоположения, создающего\r\nвозможность несоразмерного ограничения прав кредитора (взыскателя),\r\nуказывается и в Постановлении Конституционного Суда Российской\r\nФедерации по настоящему делу. Конституционно-правовая аргументация,\r\nприведенная в обоснование этого вывода, возражений не вызывает, но\r\nс учетом того, что заявители обратились с жалобой на нарушение\r\nконституционных прав законоположением, примененным судом в их\r\nконкретных делах, нельзя не сопоставить соответствующие аргументы с\r\nобстоятельствами этих дел.\r\n В частности, в пункте 4 мотивировочной части Постановления\r\nуказывается, что распространение безусловного имущественного\r\n(исполнительского) иммунитета на жилые помещения, размеры которых\r\nзначительно превышают средние показатели, а стоимость достаточна\r\nдля удовлетворения имущественных притязаний взыскателя без ущерба\r\nдля существа конституционного права на жилище гражданина-должника и\r\nчленов его семьи, означало бы не столько стремление защитить данное\r\nправо, сколько соблюдение исключительно имущественных интересов\r\nдолжника в ущерб интересам взыскателя, а следовательно, вопреки\r\nтребованиям, вытекающим из статей 8 (часть 1), 34 (часть 1), 35\r\n(часть 1) и 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 46 (часть\r\n1) и 55 (часть 3), - нарушение баланса интересов должника и\r\nкредитора (взыскателя) как участников исполнительного производства.\r\nОбстоятельства дела Ф.X.Гумеровой с очевидностью указывают, что\r\nименно в такой ситуации она и оказалась в связи с применением\r\nсудами оспоренного законоположения в исполнительном производстве по\r\nвзысканию долга в ее пользу, однако соответствующего решения по ее\r\nжалобе Конституционный Суд в резолютивной части не принял.\r\n Следует отметить и еще один существенный негативный аспект\r\nтакого нормативного регулирования, поскольку вопреки необходимости\r\nсоблюдения баланса конституционно защищаемых прав, свобод и\r\nзаконных интересов обеих сторон в исполнительном производстве оно\r\nне только не стимулирует должника к исполнению обязательства при\r\nналичии к тому возможностей, но и создает условия для\r\nзлоупотребления им своими правами в ущерб правам кредитора\r\n(взыскателя).\r\n Например, как следует из жалобы Ю.А.Шикунова и приложенных к\r\nней документов, другая сторона в исполнительном производстве по\r\nвзысканию в его пользу долга уклоняется от исполнения решения суда.\r\nВ целях укрытия от взыскания имущества, на которое был наложен\r\nарест, должником были сняты деньги с банковских счетов, вывезено\r\nценное имущество из квартиры, проданы автомобили и гаражи.\r\n 4. В отличие от регулирования, предусмотренного оспоренным\r\nзаконоположением, законодательство некоторых других государств, где\r\nтакже предусмотрен запрет обращения взыскания по исполнительным\r\nдокументам на жилые помещения, исходит из необходимости сохранения\r\nразумного баланса социально значимых интересов взыскателя и\r\nдолжника.\r\n Так, в Болгарии при превышении норм минимального обеспечения\r\nжильем должника и членов его семьи, определенных постановлением\r\nСовета Министров, часть жилого помещения, превышающего указанные\r\nнормы, при возможности его раздела подлежит продаже (статья 444\r\nГражданского процессуального кодекса).\r\n В провинции Онтарио Канады законодательство запрещает\r\nобращение взыскания на жилое помещение, единственное для должника,\r\nесли только его стоимость не превышает определенный размер (статья\r\n2 Акта об исполнении).\r\n В штате Нью-Йорк запрещается обращение взыскания на\r\nединственное жилое помещение должника, если его стоимость не\r\nпревышает определенный размер; при его превышении взыскание\r\nобращается на сумму, составляющую превышение (§ 5206\r\nКонсолидированных законов).\r\n В Узбекистане обращение взыскания на единственный жилой дом\r\n(квартиру) должника допускается, если суд сочтет возможным раздел\r\nжилого дома (квартиры), в том числе прилегающей к нему территории,\r\nна части - достаточные для нормальной жизнеобеспеченности должника\r\nи его семьи (статья 52 Закона \"Об исполнении судебных актов и актов\r\nиных органов\").\r\n В Германии допускается взыскание на любое недвижимое имущество\r\nдолжника, однако суд может предоставить должнику разумный срок для\r\nосвобождения помещения, который в целом не должен превышать\r\nодного года; суд также может полностью или в части отменить,\r\nзапретить или приостановить меры принудительного исполнения, если\r\nони, даже исходя из потребности кредиторов, в силу особых\r\nобстоятельств означают затруднение, несовместимое с добрыми нравами\r\n(§ 721 и 765а Гражданского процессуального уложения).\r\n 5. Конституционный Суд Российской Федерации, проверяя по\r\nжалобам граждан конституционность законоположений, примененных\r\nсудом в конкретном деле и затрагивающих конституционные права и\r\nсвободы, на нарушение которых ссылается заявитель, не связан\r\nоснованиями и доводами жалобы, однако принимает постановление по\r\nпредмету, указанному в ней; в случае признания оспоренного\r\nзаконоположения не соответствующим Конституции Российской Федерации\r\nконкретное дело заявителя во всяком случае подлежит пересмотру, ему\r\nза счет федерального бюджета возмещаются судебные расходы (статьи\r\n74, 96, 97 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\"). Именно эти\r\nпоследствия, обусловленные правовой природой механизма защиты прав\r\nпосредством конституционного судопроизводства, согласно статьям 18,\r\n46 (части 1 и 2), 118 (части 1 и 2), 125 (часть 4) Конституции\r\nРоссийской Федерации и статьям 3, 96-100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" призваны обеспечить восстановление конституционных прав\r\nграждан, нарушенных применением неконституционного законоположения.\r\n В мотивировочной части Постановления по настоящему делу\r\nКонституционный Суд с учетом указанного заявителями предмета по\r\nсуществу признал их правоту о неконституционности абзаца второго\r\nчасти первой статьи 446 ГПК Российской Федерации в оспоренном ими\r\nаспекте, однако в резолютивной части соответствующего решения по\r\nнему не принял, хотя и обязал законодателя (пункт 2) внести\r\nизменения в законодательство, согласующиеся по своей направленности\r\nс доводами, изложенными заявителями в жалобах. Воздержавшись при\r\nэтом от признания оспоренного законоположения в соответствующей\r\nчасти неконституционным, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nне обеспечил восстановление нарушенных прав заявителей.\r\n 6. Таким образом, оспоренное гражданами Ф.X.Гумеровой и\r\nЮ.А.Шикуновым положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК\r\nРоссийской Федерации следовало признать не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 8 (часть 1), 17 (часть\r\n3), 18, 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 46 (часть 1)\r\nи 55 (часть 3), в той части, в какой оно содержит запрет обращения\r\nвзыскания по исполнительным документам на единственное пригодное\r\nдля постоянного проживания гражданина-должника и членов его семьи\r\nжилое помещение (его часть) в случаях, когда количественные и\r\nкачественные характеристики помещения позволяют осуществить такое\r\nвзыскание при сохранении нормального (минимально необходимого)\r\nуровня жилищных условий для указанных лиц.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n
" }