\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности части 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\n о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\n Федерации\" в связи с жалобой некоммерческого партнерства\r\n \"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\"\r\n\r\nгород Санкт-Петербург 30 марта 2018 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности части 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и\r\nо сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба некоммерческого\r\nпартнерства \"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\".\r\nОснованием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.Д.Князева, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно части 3 статьи 43 Федерального закона от 24 июля\r\n2009 года № 209-ФЗ \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" проведение мероприятий по защите охотничьих ресурсов от\r\nболезней в закрепленных охотничьих угодьях обеспечивается\r\nюридическими лицами и индивидуальными предпринимателями,\r\nзаключившими охотхозяйственные соглашения.\r\n 1.1. Постановлением Губернатора Тверской области от 25 марта\r\n2014 года в связи с выявлением бешенства среди диких животных был\r\nвведен карантин с установлением поголовной вакцинации всех\r\nвосприимчивых к бешенству животных. По результатам внеплановой\r\nвыездной проверки соблюдения законодательства в области ветеринарии\r\nпри проведении противоэпизоотических мероприятий, направленных на\r\nликвидацию бешенства среди животных, главное управление\r\n\"Государственная инспекция по ветеринарии\" Тверской области 9 июля\r\n2014 года вынесло в отношении некоммерческого партнерства\r\n\"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\" предписание об\r\nустранении нарушений ветеринарно-санитарных правил и требований\r\nзаконодательства о ветеринарии, выразившихся в уклонении от\r\nисполнения обязанности по вакцинации диких животных в закрепленных\r\nза данной некоммерческой организацией охотничьих угодьях,\r\nрасположенных на территории Тверской области, а постановлением от\r\n8 августа 2014 года признало ее виновной в совершении\r\nадминистративного правонарушения, предусмотренного частью 8-1\r\nстатьи 19.5 КоАП Российской Федерации (невыполнение в установленный\r\nсрок законных требований об устранении нарушений\r\nветеринарно-санитарных требований и ветеринарных правил в период\r\nкарантина), и назначило ей административное наказание в виде\r\nадминистративного штрафа в размере семисот тысяч рублей.\r\n Законность привлечения некоммерческого партнерства\r\n\"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\" к административной\r\nответственности подтверждена решением Арбитражного суда Тверской\r\nобласти от 25 июня 2015 года, оставленным без изменения\r\nарбитражными судами вышестоящих инстанций (постановления\r\nЧетырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 8 октября\r\n2015 года, Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20 февраля\r\n2016 года и судьи Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня\r\n2016 года). В обоснование вывода о наличии у него обязанности\r\nпроводить вакцинацию диких животных против бешенства в закрепленных\r\nохотничьих угодьях арбитражные суды сослались, помимо прочего, на\r\nто, что в соответствии с частью 3 статьи 43 Федерального закона\r\n\"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений\r\nв отдельные законодательные акты Российской Федерации\" такая\r\nобязанность без каких-либо изъятий возлагается на лиц, заключивших\r\nохотхозяйственные соглашения; ipso jure ими были отклонены доводы\r\nзаявителя о том, что приобретение вакцины для проведения\r\nпротивоэпизоотических мероприятий должно осуществляться за счет\r\nсредств федерального бюджета. Вместе с тем Арбитражный суд Тверской\r\nобласти - исходя из того, что на момент вынесения постановления\r\nглавного управления \"Государственная инспекция по ветеринарии\"\r\nТверской области от 8 августа 2014 года некоммерческое партнерство\r\n\"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\" обеспечило проведение\r\nвакцинации в закрепленных за ним охотничьих угодьях с помощью\r\nветеринарных препаратов, приобретенных за счет собственных денежных\r\nсредств, - посчитал возможным снизить назначенный ему\r\nадминистративный штраф до трехсот пятидесяти тысяч рублей, с чем\r\nсогласились вышестоящие судебные инстанции.\r\n 1.2. В силу статей 36, 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", конкретизирующих статью 125 (часть 4) Конституции\r\nРоссийской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает к рассмотрению жалобу объединения граждан на нарушение\r\nконституционных прав и свобод законом, примененным в конкретном\r\nделе, рассмотрение которого завершено в суде, если придет к выводу,\r\nчто оспариваемые законоположения затрагивают конституционные права\r\nи свободы, на нарушение которых ссылается заявитель, и что имеется\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти\r\nзаконоположения Конституции Российской Федерации; Конституционный\r\nСуд Российской Федерации принимает постановление только по\r\nпредмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта,\r\nконституционность которой подвергается сомнению, оценивая как\r\nбуквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл,\r\nпридаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм; при принятии решения Конституционный Суд Российской\r\nФедерации не связан основаниями и доводами, изложенными в жалобе.\r\n По мнению некоммерческого партнерства \"Спортивно-охотничий\r\nклуб \"Румелко-Спортинг\", оспариваемое им законоположение\r\nпротиворечит статьям 8, 19 (часть 1), 35 (часть 3) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации в той мере, в какой оно в системе\r\nдействующего правового регулирования по смыслу, придаваемому\r\nправоприменительной практикой, позволяет возлагать обязанность по\r\nприобретению лекарственных средств ветеринарного назначения\r\n(вакцины) для проведения противоэпизоотических мероприятий по\r\nзащите охотничьих ресурсов от болезней в закрепленных охотничьих\r\nугодьях на частных лиц, заключивших охотхозяйственные соглашения,\r\nбезосновательно освобождая государство (его органы) от бремени\r\nфинансирования соответствующих публично значимых функций.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу часть 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" является постольку, поскольку на ее основании в системе\r\nдействующего правового регулирования решается вопрос о субъекте,\r\nобязанном приобретать лекарственные средства ветеринарного\r\nназначения для проведения противоэпизоотических мероприятий по\r\nзащите охотничьих ресурсов от болезней в закрепленных за\r\nюридическими лицами и индивидуальными предпринимателями охотничьих\r\nугодьях.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации, ее статьям 9, 36\r\n(часть 1), 42, 58 и 72 (пункты \"в\", \"д\" части 1), в России земля и\r\nдругие природные ресурсы, которые могут находиться в частной,\r\nгосударственной, муниципальной и иных формах собственности,\r\nиспользуются и охраняются как основа жизни и деятельности народов,\r\nпроживающих на соответствующей территории; владение, пользование и\r\nраспоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются\r\nих собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей\r\nсреде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц; каждый\r\nимеет право на благоприятную окружающую среду и наряду с этим\r\nобязан сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к\r\nприродным богатствам; вопросы владения, пользования и распоряжения\r\nземлей, недрами, водными и другими природными ресурсами, а также\r\nохрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности\r\nнаходятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.\r\n Приведенные положения Конституции Российской Федерации в\r\nнормативном единстве с провозглашенными в ее преамбуле стремлением\r\nобеспечить благополучие многонационального народа России,\r\nсоединенного общей судьбой на своей земле, и ответственностью перед\r\nнынешним и будущими поколениями выражают, как последовательно\r\nотмечал в своих решениях Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nодин из основных принципов государственной политики и правового\r\nрегулирования в сфере охраны окружающей среды и поддержания\r\nэкологической безопасности - принцип приоритета публичных интересов\r\n(постановления от 14 мая 2009 года № 8-П, от 5 марта 2013 года\r\n№ 5-П, от 2 июня 2015 года № 12-П и от 25 июня 2015 года № 17-П).\r\n Конституционно предопределенная обязанность заботы о\r\nсохранении окружающей среды и экологической безопасности не\r\nпрепятствует рациональному использованию природных ресурсов в\r\nрамках предпринимательской и иной не запрещенной законом\r\nэкономической деятельности, что требует такого законодательного\r\nурегулирования порядка и условий ее осуществления, которое - исходя\r\nиз конституционных принципов юридического равенства, запрета\r\nзлоупотребления правами в ущерб интересам других лиц и\r\nнедопустимости необоснованных и несоразмерных ограничений\r\nконституционных прав и свобод граждан и их объединений -\r\nгарантировало бы во исполнение статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и\r\n2), 34, 55 (часть 3), 72 (пункты \"в\", \"д\", \"к\" части 1) и 76 (часть\r\n2) Конституции Российской Федерации эффективную защиту природных\r\nресурсов и окружающей среды от негативного воздействия,\r\nоказываемого на них различными видами предпринимательской\r\nдеятельности, в том числе в сфере охотничьего хозяйства.\r\n На ответственность государств за осознание непреходящей\r\nценности биологического разнообразия, устойчивое использование\r\nсвоих биологических ресурсов, сохранение in-situ экосистем и\r\nестественных мест обитания, поддержание и восстановление\r\nжизнеспособных популяций видов в их естественных условиях\r\nобращается особое внимание и в являющейся в силу статьи 15 (часть\r\n4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой\r\nсистемы России Конвенции о биологическом разнообразии\r\n(Рио-де-Жанейро, 5 июня 1992 года), специально оговаривающей, что\r\nсправедливое использование компонентов биологического разнообразия\r\nдля удовлетворения продовольственных, медицинских, рекреационных,\r\nэстетических и иных потребностей растущего населения Земли должно\r\nпротекать таким образом и такими темпами, которые не приводят в\r\nдолгосрочной перспективе к истощению биологического разнообразия,\r\nсохраняя тем самым его способность удовлетворять потребности\r\nнынешнего и будущих поколений и отвечать их чаяниям (преамбула,\r\nстатьи 1 и 2).\r\n Соответственно, принимая во внимание значение сбережения\r\nприроды и окружающей среды в качестве одной из основ\r\nконституционного строя Российской Федерации и одновременно\r\nглобальной задачи человечества, получившей официальное\r\nмеждународное признание, законодательное регулирование отношений в\r\nобласти охоты и ведения охотничьего хозяйства должно быть\r\nнаправлено - через реализацию природоохранной функции, имеющей\r\nвсеобщий характер, - на соблюдение баланса интересов субъектов\r\nохотхозяйственной деятельности, как связанной с воздействием на\r\nживотный мир и другие природные ресурсы, и интересов человека и\r\nобщества в целом в обеспечении экологического благополучия.\r\n 3. Федеральный законодатель, реализуя возложенные на него\r\nКонституцией Российской Федерации полномочия, закрепил в статье 2\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" основные принципы правового регулирования в области\r\nохоты и сохранения охотничьих ресурсов, которое согласно его статье\r\n3 осуществляется данным Федеральным законом, другими федеральными\r\nзаконами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации,\r\nа также принимаемыми в соответствии с ними законами и иными\r\nнормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации.\r\nОтнесение к числу этих принципов, прежде всего, обеспечения\r\nустойчивого существования и устойчивого использования охотничьих\r\nресурсов, сохранения их биологического разнообразия (пункт 1 статьи\r\n2) в полной мере согласуется с основными принципами\r\nгосударственного управления в области охраны и использования\r\nживотного мира, сохранения и восстановления среды его обитания, в\r\nпервую очередь - с принципами обеспечения устойчивого существования\r\nи устойчивого использования животного мира, поддержки деятельности,\r\nнаправленной на охрану животного мира и среды его обитания,\r\nосуществления пользования животным миром способами, не допускающими\r\nжестокого обращения с животными, в соответствии с общими принципами\r\nгуманности (статья 12 Федерального закона от 24 апреля 1995 года\r\n№ 52-ФЗ \"О животном мире\").\r\n В соответствии с указанными принципами, развивающими и\r\nуточняющими всеобщую конституционную обязанность сохранять\r\nокружающую природную среду, Федеральный закон \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" относит к участникам\r\nотношений в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов\r\nРоссийскую Федерацию, субъекты Российской Федерации, муниципальные\r\nобразования, физических лиц и юридических лиц (статья 5) и\r\nустанавливает, что проведение мероприятий по сохранению охотничьих\r\nресурсов и среды их обитания и создание охотничьей инфраструктуры\r\nдолжно обеспечиваться органами государственной власти в пределах их\r\nполномочий, определенных статьями 32 - 34 данного Федерального\r\nзакона, а в предусмотренных им случаях - юридическими лицами и\r\nиндивидуальными предпринимателями (часть 1 статьи 6).\r\n При определении субъектов охотхозяйственных отношений,\r\nответственных за проведение конкретных мероприятий по сохранению\r\nохотничьих ресурсов, заключающемуся согласно Федеральному закону\r\n\"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений\r\nв отдельные законодательные акты Российской Федерации\" в\r\nподдержании объектов животного мира, которые в соответствии с\r\nдействующим законодательством используются или могут быть\r\nиспользованы в целях охоты, в состоянии, позволяющем обеспечить\r\nвидовое разнообразие и сохранить их численность в пределах,\r\nнеобходимых для расширенного воспроизводства (пункты 1 и 3 статьи\r\n1), надлежит иметь в виду, что осуществление деятельности в сфере\r\nохотничьего хозяйства разрешено только в границах охотничьих\r\nугодий, подразделяемых на закрепленные, т.е. используемые\r\nюридическими лицами и индивидуальными предпринимателями на\r\nоснованиях, предусмотренных названным Федеральным законом, и\r\nобщедоступные, т.е. открытые для свободного пребывания физических\r\nлиц в целях охоты (части 1 и 2 статьи 7).\r\n Как следует из статьи 27 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", юридические лица и\r\nиндивидуальные предприниматели вправе на условиях платности\r\nпользования охотничьими ресурсами осуществлять охотхозяйственную\r\nдеятельность в закрепленных за ними охотничьих угодьях при наличии\r\nохотхозяйственных соглашений, которые могут быть заключены с ними\r\nкомпетентными органами исполнительной власти субъекта Российской\r\nФедерации в целях привлечения инвестиций в охотничье хозяйство на\r\nсрок от двадцати до сорока девяти лет (часть 1); по такому\r\nсоглашению одна сторона (юридическое лицо или индивидуальный\r\nпредприниматель) обязуется обеспечить проведение мероприятий по\r\nсохранению охотничьих ресурсов и среды их обитания и создание\r\nохотничьей инфраструктуры, а другая сторона (орган исполнительной\r\nвласти субъекта Российской Федерации) принимает на себя\r\nобязательство предоставить в аренду на срок, равный сроку действия\r\nохотхозяйственного соглашения, земельные участки и лесные участки и\r\nправо на добычу охотничьих ресурсов в границах охотничьих угодий\r\n(часть 2).\r\n В соответствии с названным Федеральным законом заключившие\r\nохотхозяйственные соглашения юридические лица и индивидуальные\r\nпредприниматели выдают охотникам разрешения на добычу охотничьих\r\nресурсов в закрепленных охотничьих угодьях (статья 31), за счет\r\nсобственных средств организуют внутрихозяйственное охотустройство в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях (статья 39), осуществляют\r\nпроизводственный охотничий контроль, направленный на\r\nпредупреждение, выявление и пресечение нарушений требований в\r\nобласти охоты и сохранения охотничьих ресурсов, в границах\r\nохотничьих угодий, указанных в охотхозяйственных соглашениях\r\n(статья 41), обеспечивают проведение в соответствии с\r\nзаконодательством об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nветеринарным законодательством мероприятий по защите охотничьих\r\nресурсов от болезней (статья 43), биотехнических мероприятий по\r\nподдержанию и увеличению их численности (статья 47) и мероприятий\r\nпо регулированию численности охотничьих ресурсов способами,\r\nисключающими нанесение ущерба другим объектам животного мира\r\n(статья 48), занимаются - при наличии специальных разрешений -\r\nсодержанием и разведением охотничьих ресурсов в полувольных\r\nусловиях и искусственно созданной среде обитания (статья 49),\r\nобеспечивают содержание охотничьей инфраструктуры в закрепленных\r\nохотничьих угодьях (статья 54).\r\n По смыслу приведенных законоположений, наделение юридических\r\nлиц и индивидуальных предпринимателей, заключивших\r\nохотхозяйственные соглашения, широкими возможностями по\r\nсамостоятельному осуществлению избранного ими вида\r\nпредпринимательской деятельности сопряжено с обращенными к ним\r\nимперативными требованиями бережного отношения к охотничьим\r\nресурсам и сохранения их биологического разнообразия, обеспечения\r\nпутем проведения в границах закрепленных за ними охотничьих угодий\r\nмероприятий по сохранению охотничьих ресурсов устойчивого\r\nсуществования и разумного использования животного мира,\r\nвосстановления и развития естественной среды его обитания. В то же\r\nвремя это не означает возложение на юридические лица и\r\nиндивидуальных предпринимателей, заключивших охотхозяйственные\r\nсоглашения, всей ответственности за проведение соответствующих\r\nмероприятий на территории закрепленных охотничьих угодий и не\r\nосвобождает от участия в них органы государственной власти.\r\n Данный вывод находит свое подтверждение в действующем правовом\r\nрегулировании. Так, согласно Федеральному закону \"О животном мире\"\r\nв пределах территории Российской Федерации животный мир\r\n(совокупность живых организмов всех видов диких животных, постоянно\r\nили временно населяющих территорию Российской Федерации и\r\nнаходящихся в условиях естественной свободы, а также относящихся к\r\nприродным ресурсам континентального шельфа и исключительной\r\nэкономической зоны Российской Федерации) является государственной\r\nсобственностью, а вопросы владения, пользования и распоряжения им\r\nна территории Российской Федерации находятся в совместном ведении\r\nРоссийской Федерации и ее субъектов (абзац второй статьи 1, части\r\nпервая и четвертая статьи 4). Федеральный закон \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", предметно закрепляя\r\nполномочия государственных органов власти в области охоты и\r\nсохранения охотничьих ресурсов, относит организацию и осуществление\r\nсохранения и использования охотничьих ресурсов и среды их обитания\r\nк компетенции органов государственной власти субъектов Российской\r\nФедерации, за исключением охотничьих ресурсов, локализованных на\r\nособо охраняемых природных территориях федерального значения, на\r\nкоторых соответствующие полномочия реализуются органами\r\nгосударственной власти Российской Федерации (пункт 2 статьи 32 и\r\nпункт 1 части 1 статьи 33). Аналогичный подход к урегулированию\r\nвопросов охраны и использования объектов животного мира получил\r\nотражение в Федеральном законе \"О животном мире\", также возлагающем\r\nна федеральные органы государственной власти и органы\r\nгосударственной власти субъектов Российской Федерации организацию и\r\nосуществление охраны и воспроизводства объектов животного мира\r\n(статьи 5 и 6).\r\n Таким образом, при определении порядка и условий осуществления\r\nмероприятий по сохранению охотничьих ресурсов федеральный\r\nзаконодатель, опираясь на конституционный принцип приоритета\r\nпубличных экологических интересов, исходит из того, что на\r\nфедеральных органах государственной власти и органах\r\nгосударственной власти субъектов Российской Федерации лежит\r\nгенеральная ответственность за организацию и проведение\r\nсоответствующих мероприятий на всей территории Российской\r\nФедерации, а на юридических лицах и индивидуальных\r\nпредпринимателях, заключивших охотхозяйственные соглашения, -\r\nотдельная обязанность по обеспечению проведения мероприятий по\r\nсохранению охотничьих ресурсов и среды их обитания в границах\r\nзакрепленных за ними охотничьих угодий.\r\n 4. Согласно статье 43 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" защита охотничьих\r\nресурсов от болезней осуществляется в соответствии с данным\r\nФедеральным законом и законодательством Российской Федерации о\r\nветеринарии (часть 1); к ветеринарно-профилактическим и\r\nпротивоэпизоотическим мероприятиям относятся проведение учета и\r\nизъятие особей диких животных, инфицированных заразными болезнями,\r\nиспользование ветеринарных препаратов, в том числе посредством их\r\nдобавления в корм диким животным, а также другие мероприятия,\r\nперечень которых утверждается уполномоченным федеральным органом\r\nгосударственной власти (часть 2); проведение мероприятий по защите\r\nохотничьих ресурсов от болезней в закрепленных охотничьих угодьях\r\nобеспечивается юридическими лицами и индивидуальными\r\nпредпринимателями, заключившими охотхозяйственные соглашения (часть\r\n3).\r\n Системный анализ перечисленных нормативных положений,\r\nопределяющих правовой режим участия юридических лиц и\r\nиндивидуальных предпринимателей, заключивших охотхозяйственные\r\nсоглашения, в защите охотничьих ресурсов, показывает, что они несут\r\nперсональную ответственность за обеспечение проведения на\r\nтерритории закрепленных за ними охотничьих угодий всех видов\r\nветеринарно-профилактических и противоэпизоотических мероприятий,\r\nнаправленных на защиту охотничьих ресурсов от болезней, включая\r\nприменение в случае необходимости ветеринарных препаратов, в том\r\nчисле посредством их добавления в корм диким животным. Такое\r\nправовое регулирование воспринимается как органами государственной\r\nвласти, так и в предпринимательском сообществе, по сути, без\r\nкаких-либо возражений, за исключением вопроса о том, на ком лежит\r\nнепосредственная обязанность приобретения ветеринарных препаратов,\r\nнеобходимых для проведения противоэпизоотических мероприятий в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях, - на органах государственной\r\nвласти либо на юридических лицах и индивидуальных предпринимателях,\r\nзаключивших охотхозяйственные соглашения, тем более что в\r\nправоприменительной, в том числе судебной, практике он не получил\r\nоднозначного разрешения.\r\n Интерпретация порядка проведения противоэпизоотических\r\nмероприятий по защите охотничьих ресурсов от болезней в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях как предполагающего приобретение\r\nветеринарных препаратов компетентными органами государственной\r\nвласти основывается - в силу прямого указания части 1 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" - на взаимосвязанных положениях законодательства об\r\nохоте и о сохранении охотничьих ресурсов и законодательства о\r\nветеринарии. Соответственно, поскольку статья 3 Закона Российской\r\nФедерации от 14 мая 1993 года № 4979-I \"О ветеринарии\" относит\r\nобеспечение проведения противоэпизоотических мероприятий против\r\nзаразных и иных болезней животных лекарственными средствами к\r\nполномочиям Российской Федерации, не устанавливая при этом\r\nкаких-либо исключений, предполагается, что и в случае организации и\r\nосуществления таких мероприятий в закрепленных охотничьих угодьях\r\nприобретение необходимых ветеринарных препаратов (лекарственных\r\nсредств) должно согласно пункту 4 статьи 5 названного Закона\r\nРоссийской Федерации обеспечиваться за счет средств федерального\r\nбюджета.\r\n Именно таким образом механизм финансового обеспечения\r\nприобретения ветеринарных препаратов, необходимых для эффективного\r\nосуществления противоэпизоотических мероприятий, понимается\r\nПравительством Российской Федерации, о чем свидетельствует\r\nпоступившее в Конституционный Суд Российской Федерации в рамках\r\nрассмотрения настоящего дела письмо полномочного представителя\r\nПравительства Российской Федерации в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации, в котором со ссылкой на Порядок организации\r\nпроведения противоэпизоотических мероприятий (утвержден\r\nраспоряжением Министерства сельского хозяйства Российской Федерации\r\nот 6 июня 2013 года № 43-р) отмечается, что закупка и организация\r\nдоставки лекарственных средств, необходимых для проведения\r\nпротивоэпизоотических мероприятий, осуществляется Минсельхозом\r\nРоссии в соответствии с доведенными лимитами бюджетных\r\nассигнований; приемка, хранение и надлежащее использование\r\nуказанных средств при проведении противоэпизоотических мероприятий\r\nвозлагается на органы исполнительной власти субъектов Российской\r\nФедерации; юридические лица и индивидуальные предприниматели,\r\nзаключившие охотхозяйственные соглашения, при проведении\r\nпротивоэпизоотических мероприятий в закрепленных за ними охотничьих\r\nугодьях не должны нести расходов по приобретению ветеринарных\r\nпрепаратов - они лишь обязаны обеспечить их своевременное\r\nприменение, в том числе посредством добавления в корм диким\r\nживотным.\r\n Аналогичной логики придерживаются и некоторые судебные органы,\r\nнапример Кашинский городской суд Тверской области, который - в\r\nотличие от арбитражных судов, подтвердивших правомерность\r\nпривлечения некоммерческого партнерства \"Спортивно-охотничий клуб\r\n\"Румелко-Спортинг\" как юридического лица к административной\r\nответственности по части 8-1 статьи 19.5 КоАП Российской\r\nФедерации, - в связи с той же ситуацией решением от 9 октября\r\n2014 года удовлетворил жалобу директора этой некоммерческой\r\nорганизации и отменил постановление о его привлечении к\r\nадминистративной ответственности по части 2 статьи 10.6 \"Нарушение\r\nправил карантина животных или других ветеринарно-санитарных правил\"\r\nКоАП Российской Федерации. При этом суд общей юрисдикции исходил из\r\nтого, что в силу статей 3 и 5 Закона Российской Федерации\r\n\"О ветеринарии\" лекарственные средства для вакцинации диких\r\nживотных в закрепленных охотничьих угодьях должны предоставляться\r\nюридическим лицам и индивидуальным предпринимателям, заключившим\r\nохотхозяйственные соглашения, исполнительными органами\r\nгосударственной власти субъектов Российской Федерации.\r\n Однако подобный взгляд на истолкование части 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" разделяется далеко не всеми правоприменителями.\r\nСторонники возложения бремени приобретения ветеринарных препаратов\r\n(лекарственных средств), необходимых для проведения\r\nпротивоэпизоотических мероприятий в закрепленных охотничьих\r\nугодьях, на юридические лица и индивидуальных предпринимателей,\r\nзаключивших охотхозяйственные соглашения, как правило, основываются\r\nна том, что наличие у этих субъектов охотхозяйственной деятельности\r\nобязанности по обеспечению проведения в закрепленных охотничьих\r\nугодьях мероприятий по защите охотничьих ресурсов от болезней с\r\nнеизбежностью подразумевает и всю полноту их ответственности за\r\nвакцинацию диких животных, включая самостоятельное приобретение\r\nтребующихся для этого ветеринарных препаратов. Отвергая возможность\r\nприменения данной нормы в нормативном единстве со статьями 3 и 5\r\nЗакона Российской Федерации \"О ветеринарии\", они ссылаются на то,\r\nчто она устанавливает в отношении закрепленных охотничьих угодий\r\nспециальные правила проведения мероприятий, в том числе\r\nпротивоэпизоотических, по защите охотничьих ресурсов (диких\r\nживотных), вследствие чего лекарственное обеспечение проведения\r\nсоответствующих мероприятий оказывается за пределами полномочий\r\nорганов государственной власти.\r\n В качестве аргумента в пользу возложения обязанности\r\nприобретать ветеринарные препараты (лекарственные средства),\r\nнеобходимые для проведения противоэпизоотических мероприятий в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях, на юридические лица и\r\nиндивидуальных предпринимателей, заключивших охотхозяйственные\r\nсоглашения, приводятся также положения Федерального закона\r\n\"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений\r\nв отдельные законодательные акты Российской Федерации\",\r\nустанавливающие платность пользования охотничьими ресурсами и\r\nзакрепляющие в качестве целей заключения охотхозяйственных\r\nсоглашений привлечение инвестиций в охотничье хозяйство (пункт 8\r\nстатьи 2, часть 1 статьи 27 и статья 42), а также статья 18 Закона\r\nРоссийской Федерации \"О ветеринарии\", возлагающая ответственность\r\nза здоровье, содержание и использование животных, включая\r\nосуществление ветеринарных мероприятий, обеспечивающих\r\nпредупреждение болезней животных, на их владельцев (предприятия,\r\nучреждения, организации или граждан).\r\n Двойственный подход к интерпретации части 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" в правоприменительной практике дополнительно\r\nосложняется, как следует из полученного в рамках рассмотрения\r\nнастоящего дела письма заместителя Председателя Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации, отсутствием устоявшегося понимания ее\r\nнормативного содержания у Верховного Суда Российской Федерации,\r\nявляющегося согласно статье 126 Конституции Российской Федерации\r\nвысшим судебным органом по гражданским делам, разрешению\r\nэкономических споров, уголовным, административным и иным делам,\r\nнаделенным правом дачи разъяснений по вопросам судебной практики,\r\nчто делает поддержание непротиворечивого правового режима\r\nлекарственного обеспечения проведения противоэпизоотических\r\nмероприятий по защите охотничьих ресурсов в закрепленных охотничьих\r\nугодьях еще более затруднительным.\r\n Единство мнений относительно действительного юридического\r\nзначения части 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" отсутствует, как\r\nпоказывает ознакомление с позициями, представленными в рамках\r\nрассмотрения настоящего дела представителями Государственной Думы,\r\nСовета Федерации и Президента Российской Федерации, и у органов\r\nгосударственной власти, наделенных в соответствии со статьями 84\r\n(пункт \"д\"), 105 и 107 Конституции Российской Федерации\r\nполномочиями по принятию, одобрению, подписанию и обнародованию\r\nфедеральных законов. Так, если полномочные представители палат\r\nФедерального Собрания убеждены в необходимости приобретения\r\nветеринарных препаратов для проведения противоэпизоотических\r\nмероприятий по защите охотничьих ресурсов в закрепленных охотничьих\r\nугодьях государственными органами за счет средств бюджета,\r\nпоскольку это прямо включено законом в их компетенцию, то\r\nполномочный представитель Президента Российской Федерации,\r\nнапротив, полагает, что приобретать необходимые ветеринарные\r\nпрепараты обязаны юридические лица и индивидуальные\r\nпредприниматели, заключившие охотхозяйственные соглашения,\r\nпоскольку иное не соответствовало бы приоритету публичных интересов\r\nв сфере охраны окружающей среды и не отвечало бы повышенной\r\nэкологической ответственности субъектов охотхозяйственной\r\nдеятельности.\r\n 5. По смыслу правовой позиции, выраженной Конституционным\r\nСудом Российской Федерации в постановлениях от 23 декабря 2013 года\r\n№ 29-П и от 25 июня 2015 года № 17-П, в случаях, когда толкование\r\nнормы права официальными актами государственных, в том числе\r\nсудебных, органов не устраняет - вследствие фактической легализации\r\nправоприменительной практикой различных вариантов ее\r\nинтерпретации - неясность правового регулирования, при решении\r\nвопроса о том, какой из этих вариантов предпочтителен для\r\nопределения прав и обязанностей участников соответствующих\r\nправоотношений, необходимо руководствоваться конституционными\r\nпринципами равенства и справедливости, а также требованиями\r\nформальной определенности правовых норм, с тем чтобы избежать\r\nотступления от универсальных начал законодательного регулирования и\r\nправоприменения, вытекающих из статей 1 (часть 1), 18, 19 (части 1\r\nи 2), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Но если взаимоисключающие варианты толкования одной и той же\r\nнормы (продиктованные, помимо прочего, различиями в ее понимании\r\nпри сопоставлении с другими нормами) оказываются не лишенными\r\nразумного юридического обоснования, укладывающегося в\r\nконституционные рамки законодательного усмотрения, а единая\r\nсудебная практика применения такой нормы не сформирована, уяснить\r\nее подлинное содержание даже с помощью обращения к конституционным\r\nцелям и принципам удается не всегда. В подобной ситуации наиболее\r\nкорректным, если не единственно возможным способом выявления\r\nреального содержания и значения установленного законодателем\r\nправового регулирования является - во исполнение принципа\r\nразделения властей (статья 10 Конституции Российской Федерации) -\r\nзаконодательное уточнение нормативных положений, неясность\r\n(неоднозначность) которых, не преодолимая средствами юридического\r\nтолкования, создает серьезные препятствия для полноценного\r\nобеспечения равенства перед законом и судом в процессе их\r\nприменения.\r\n Это в полной мере относится к правовому регулированию в сфере\r\nохотничьего хозяйства и сохранения охотничьих ресурсов\r\nприменительно к вопросу о том, кем должны приобретаться\r\nветеринарные препараты (лекарственные средства), необходимые для\r\nобеспечения проведения юридическими лицами и индивидуальными\r\nпредпринимателями, заключившими охотхозяйственные соглашения,\r\nпротивоэпизоотических мероприятий в закрепленных охотничьих\r\nугодьях, поскольку ни одна из взаимоисключающих его интерпретаций,\r\nимеющих место в юридической практике, сама по себе не расходится с\r\nКонституцией Российской Федерации. Соответственно, до устранения\r\nуказанных недостатков (дефектов), препятствующих как однозначному\r\nуяснению части 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", так и установлению ее\r\nдействительного соотношения с иными нормами права, закрепленными\r\nкак в данном Федеральном законе, так и в других законодательных и\r\nподзаконных актах, содержащаяся в ней норма не может оцениваться\r\nкак согласующаяся с общеправовым критерием определенности, ясности\r\nи недвусмысленности правовой нормы, без чего недостижимо ее\r\nединообразное понимание и применение.\r\n Между тем, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, неоднозначность, неясность и противоречивость\r\nправового регулирования неминуемо препятствуют адекватному уяснению\r\nего содержания и предназначения, допускают возможность\r\nнеограниченного усмотрения публичной власти в процессе\r\nправоприменения, создают предпосылки для административного\r\nпроизвола и избирательного правосудия, чем ослабляют гарантии\r\nзащиты конституционных прав и свобод; поэтому самого по себе\r\nнарушения требования определенности правовой нормы вполне может\r\nбыть достаточно для признания такой нормы не соответствующей\r\nКонституции Российской Федерации (постановления от 20 декабря\r\n2011 года № 29-П, от 2 июня 2015 года № 12-П, от 19 июля 2017 года\r\n№ 22-П и др.).\r\n Отсутствие в действующем законодательстве определенности в\r\nотношении субъекта, обязанного приобретать ветеринарные препараты\r\n(лекарственные средства) для противоэпизоотических мероприятий по\r\nзащите диких животных от болезней в закрепленных охотничьих\r\nугодьях, обеспечение проведения которых согласно части 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" возложено на юридические лица и индивидуальных\r\nпредпринимателей, заключивших охотхозяйственные соглашения, влечет\r\nза собой - вопреки фундаментальной правовой аксиоме lex uno ore\r\nomnes alloquitur (закон говорит со всеми одинаково) - серьезные\r\nиздержки в правоприменении, не поддающиеся исправлению посредством\r\nконституционно-правового истолкования, что не отвечает принципам\r\nправового государства, верховенства права и равенства перед\r\nзаконом, закрепленным в статьях 1 (часть 1), 4 (часть 2), 15 (части\r\n1 и 2) и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.\r\n 6. Таким образом, часть 3 статьи 43 Федерального закона\r\n\"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений\r\nв отдельные законодательные акты Российской Федерации\" не\r\nсоответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 9 (часть\r\n1), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 42 и 58, в той мере, в какой в\r\nсистеме действующего правового регулирования неопределенность ее\r\nнормативного содержания порождает возможность неоднозначного\r\nрешения вопроса о субъекте, обязанном приобретать лекарственные\r\nсредства ветеринарного назначения для проведения\r\nпротивоэпизоотических мероприятий по защите охотничьих ресурсов от\r\nболезней в закрепленных охотничьих угодьях, и тем самым допускает\r\nпроизвольное возложение данной обязанности на различных участников\r\nотношений в сфере охотничьего хозяйства и сохранения охотничьих\r\nресурсов.\r\n Имея в виду возможность наступления негативных экологических\r\nпоследствий, которые могут быть вызваны утратой силы и прекращением\r\nдействия части 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" в связи с признанием ее\r\nне соответствующей Конституции Российской Федерации, а также в\r\nцелях обеспечения определенности прав и обязанностей участников\r\nправоотношений в области охотхозяйственной деятельности\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь пунктом 12\r\nчасти первой статьи 75 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", считает\r\nцелесообразным установить следующий порядок исполнения настоящего\r\nПостановления:\r\n федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем\r\nПостановлении, - незамедлительно принять меры по устранению\r\nнеопределенности нормативного содержания части 3 статьи 43\r\nФедерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и\r\nо внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" в вопросе о том, на ком из участников отношений в сфере\r\nохотничьего хозяйства и сохранения охотничьих ресурсов лежит\r\nобязанность приобретения лекарственных средств ветеринарного\r\nназначения для проведения противоэпизоотических мероприятий по\r\nзащите охотничьих ресурсов от болезней в закрепленных охотничьих\r\nугодьях;\r\n впредь до внесения в законодательство об охоте и о сохранении\r\nохотничьих ресурсов необходимых изменений, вытекающих из настоящего\r\nПостановления, приобретение лекарственных средств ветеринарного\r\nназначения для проведения противоэпизоотических мероприятий по\r\nзащите охотничьих ресурсов от болезней в закрепленных охотничьих\r\nугодьях - принимая во внимание, что в правовом государстве, высшей\r\nценностью которого являются человек, его права и свободы (статья 2\r\nКонституции Российской Федерации), неустранимые сомнения в правовом\r\nрегулировании публичных (административных) отношений, к тому же\r\nсопряженном с возможностью привлечения к ответственности за его\r\nнарушение частных лиц, не могут быть, по общему правилу, обращены\r\nпротив этих лиц как заведомо более слабой стороны таких\r\nправоотношений, - должно осуществляться в соответствии со статьями\r\n3 и 5 Закона Российской Федерации \"О ветеринарии\" органами\r\nгосударственной власти за счет бюджетных средств.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 47-1, 71, 72,\r\n74, 75, 78, 79, 100 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать часть 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и\r\nо сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" не соответствующей\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 9 (часть 1), 19 (части\r\n1 и 2), 34 (часть 1), 42 и 58, в той мере, в какой в системе\r\nдействующего правового регулирования неопределенность ее\r\nнормативного содержания порождает возможность неоднозначного\r\nрешения вопроса о субъекте, обязанном приобретать лекарственные\r\nсредства ветеринарного назначения для проведения\r\nпротивоэпизоотических мероприятий по защите охотничьих ресурсов от\r\nболезней в закрепленных охотничьих угодьях, и тем самым допускает\r\nпроизвольное возложение данной обязанности на различных участников\r\nотношений в сфере охотничьего хозяйства и сохранения охотничьих\r\nресурсов.\r\n 2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом основанных на них\r\nправовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nвыраженных в настоящем Постановлении, - незамедлительно принять\r\nмеры по устранению неопределенности нормативного содержания части 3\r\nстатьи 43 Федерального закона \"Об охоте и о сохранении охотничьих\r\nресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\" в вопросе о том, на ком из участников\r\nотношений в сфере охотничьего хозяйства и сохранения охотничьих\r\nресурсов лежит обязанность приобретения лекарственных средств\r\nветеринарного назначения для проведения противоэпизоотических\r\nмероприятий по защите охотничьих ресурсов от болезней в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях.\r\n 3. Впредь до внесения в законодательство об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов необходимых изменений, вытекающих из\r\nнастоящего Постановления, приобретение лекарственных средств\r\nветеринарного назначения для проведения противоэпизоотических\r\nмероприятий по защите охотничьих ресурсов от болезней в\r\nзакрепленных охотничьих угодьях должно осуществляться в\r\nсоответствии со статьями 3 и 5 Закона Российской Федерации\r\n\"О ветеринарии\" органами государственной власти за счет бюджетных\r\nсредств.\r\n 4. Правоприменительные решения по делу некоммерческого\r\nпартнерства \"Спортивно-охотничий клуб \"Румелко-Спортинг\",\r\nоснованные на части 3 статьи 43 Федерального закона \"Об охоте и о\r\nсохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", подлежат пересмотру в\r\nустановленном порядке.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 14-П\r\n
", "baseid": "c000000000", "tounitid": null, "toparaid": "", "docid": "1000000000102466523" }