\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности статьи 107\r\n Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с\r\n жалобой гражданина Эстонской Республики А.Т.Федина\r\n\r\n город Санкт-Петербург 6 декабря 2011 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о\r\nпроверке конституционности статьи 107 УПК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nЭстонской Республики А.Т.Федина. Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые\r\nзаявителем законоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.Д.Рудкина, изучив\r\nпредставленные документы и иные материалы, в том числе объяснения\r\nполномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации А.И.Александрова и полномочного представителя\r\nПрезидента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации М.В.Кротова, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В соответствии со статьей 107 УПК Российской Федерации\r\nмера пресечения в виде домашнего ареста заключается в\r\nограничениях, связанных со свободой передвижения подозреваемого,\r\nобвиняемого, а также в запрете общаться с определенными лицами,\r\nполучать и отправлять корреспонденцию и вести переговоры с\r\nиспользованием любых средств связи (часть первая); эта мера\r\nизбирается по решению суда при наличии оснований и в порядке,\r\nкоторые установлены статьей 108 \"Заключение под стражу\" данного\r\nКодекса, с учетом возраста подозреваемого, обвиняемого, его\r\nсостояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств\r\n(часть вторая); в постановлении или определении суда об избрании\r\nдомашнего ареста в качестве меры пресечения указываются конкретные\r\nограничения, которым подвергается подозреваемый, обвиняемый, а\r\nтакже указываются орган или должностное лицо, на которые\r\nвозлагается осуществление надзора за соблюдением установленных\r\nограничений (часть третья). Статья 109 УПК Российской Федерации\r\nрегулирует сроки содержания под стражей и порядок их продления.\r\n 1.1. Конституционность приведенных законоположений\r\nоспаривается гражданином Эстонской Республики А.Т.Фединым. Как\r\nследует из представленных им материалов, постановлением судьи\r\nСмольнинского районного суда города Санкт-Петербурга от 16 июля\r\n2010 года А.Т.Федину, обвиняемому в совершении преступлений,\r\nпредусмотренных частями второй и третьей статьи 210 (участие в\r\nпреступном сообществе, совершенное с использованием своего\r\nслужебного положения) и частью четвертой статьи 159 (мошенничество,\r\nсовершенное в составе организованной группы, в особо крупном\r\nразмере) УК Российской Федерации, мера пресечения в виде заключения\r\nпод стражу в связи с истечением предельного срока содержания под\r\nстражей (18 месяцев) была изменена на меру пресечения в виде\r\nдомашнего ареста, а местом домашнего ареста определена\r\nоднокомнатная квартира в городе Санкт-Петербурге, принадлежащая его\r\nматери.\r\n Надзорные жалобы защитника А.Т.Федина на это постановление\r\nбыли оставлены без удовлетворения. Постановлением следователя от\r\n22 декабря 2010 года также отказано в удовлетворении ходатайства\r\nзащитника заявителя об отмене меры пресечения в виде домашнего\r\nареста, а Смольнинский районный суд города Санкт-Петербурга\r\nпостановлением от 11 февраля 2011 года отказал в принятии к\r\nрассмотрению жалобы на данное решение следователя, поданной в\r\nпорядке статьи 125 УПК Российской Федерации.\r\n В жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Т.Федин\r\nутверждает, что на момент обращения в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации общее время ограничения его свободы -\r\nпребывания под стражей и под домашним арестом - составило более 24\r\nмесяцев, в течение которых он лишен возможности трудоустройства и\r\nполучения какого-либо легального дохода. По его мнению,\r\nоспариваемые им статьи 107 и 109 УПК Российской Федерации, как\r\nдопускающие существенное превышение установленного законом\r\nпредельного срока содержания под стражей, несоразмерно\r\nограничивают его право на свободу и личную неприкосновенность и\r\nтем самым противоречат статьям 22 (часть 1) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 1.2. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе\r\nгражданина на нарушение его конституционных прав законом проверяет\r\nконституционность законоположений, примененных в конкретном деле\r\nзаявителя, рассмотрение которого завершено в суде, принимает\r\nпостановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в\r\nотношении той части акта, конституционность которой подвергается\r\nсомнению, оценивая при этом как буквальный смысл рассматриваемых\r\nзаконоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным\r\nтолкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также\r\nисходя из их места в системе правовых актов.\r\n А.Т.Федин, как следует из его жалобы, связывает нарушение\r\nсвоих прав с продолжительностью домашнего ареста. Между тем статья\r\n109 УПК Российской Федерации регулирует сроки содержания под\r\nстражей и порядок их продления. При этом, по смыслу пункта 2 части\r\nдесятой и части двенадцатой данной статьи, в срок содержания под\r\nстражей - как при первоначальном, так и при повторном избрании\r\nзаключения под стражу в качестве меры пресечения - засчитывается\r\nвремя домашнего ареста. Тем самым положения данной статьи, будучи\r\nгарантией обеспечения конституционного права граждан на свободу и\r\nличную неприкосновенность при применении меры пресечения в виде\r\nзаключения под стражу, не могут рассматриваться как нарушающие в\r\nконкретном деле заявителя его конституционные права в указанном им\r\nаспекте.\r\n Соответственно, производство по данной жалобе в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статьи 109 УПК Российской\r\nФедерации, подлежит прекращению в силу пункта 2 части первой\r\nстатьи 43 и статьи 68 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\".\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются положения статьи\r\n107 УПК Российской Федерации, регламентирующие применение в\r\nотношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде\r\nдомашнего ареста.\r\n 2. По смыслу Конституции Российской Федерации, ее статей 17\r\n(часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1), принадлежащее каждому от\r\nрождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся\r\nк числу основных прав человека и признаваемое Всеобщей декларацией\r\nправ человека (статья 1), воплощает наиболее значимое социальное\r\nблаго, которое, исходя из признания государством достоинства\r\nличности, предопределяет недопустимость произвольного\r\nвмешательства в сферу ее автономии и создает условия как для\r\nдемократического устройства общества, так и для всестороннего\r\nразвития человека. Именно поэтому Конституция Российской Федерации\r\nдопускает возможность его ограничения лишь в той мере, в какой это\r\nнеобходимо в определенных ею целях, в установленном законом\r\nпорядке, с соблюдением общеправовых принципов и на основе\r\nконституционных критериев необходимости, разумности и\r\nсоразмерности, с тем чтобы не оказалось затронутым само существо\r\nданного права. Как указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в ряде своих решений, публичные интересы, перечисленные\r\nв статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут\r\nоправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие\r\nограничения отвечают требованиям справедливости, являются\r\nадекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для\r\nзащиты конституционно значимых ценностей (постановления от\r\n27 апреля 2001 года N 7-П, от 30 октября 2003 года N 15-П, от\r\n22 марта 2005 года N 4-П, от 14 июля 2005 года N 9-П и от 16 июня\r\n2009 года N 9-П).\r\n Европейский Суд по правам человека также считает, что\r\nправовая защита лица от произвольного вмешательства со стороны\r\nгосударства в его право на свободу, гарантированное Конвенцией о\r\nзащите прав человека и основных свобод (статья 5), предполагает\r\nсоразмерность ограничения этого права, означающую обеспечение\r\nбаланса между общественными интересами, которые могут потребовать\r\nпредварительного заключения лица под стражу, и важностью права на\r\nсвободу личности - с учетом презумпции невиновности; при\r\nустановлении такого баланса важным фактором является\r\nпродолжительность содержания под стражей, которая не должна\r\nпревышать разумных пределов (постановления от 26 июня 1991 года по\r\nделу \"Летеллье (Letellier) против Франции\", от 6 апреля 2000 года\r\nпо делу \"Лабита (Labita) против Италии\" и от 29 января 2008 года\r\nпо делу \"Саади (Saadi) против Соединенного Королевства\");\r\nпрактика, которая складывается в связи с законодательным пробелом\r\nи в соответствии с которой лицо заключается под стражу на\r\nнеопределенный срок, противоречит одному из фундаментальных\r\nпринципов правового государства - принципу правовой обеспеченности\r\n(постановление от 28 марта 2000 года по делу \"Барановски\r\n(Baranowski) против Польши\").\r\n Выявляя конституционно-правовой смысл понятия \"лишение\r\nсвободы\", Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении\r\nот 16 июня 2009 года N 9-П установил, что это понятие имеет\r\nавтономное значение, заключающееся в том, что любые вводимые в\r\nотраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут\r\nлишение свободы, должны отвечать критериям правомерности именно в\r\nконтексте статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод, составляющих\r\nнормативную основу регулирования ареста, задержания, заключения\r\nпод стражу и содержания под стражей в сфере преследования за\r\nсовершение уголовных и административных правонарушений в качестве\r\nмер допустимого лишения свободы; арест, задержание, заключение под\r\nстражу и содержание под стражей, несмотря на их процессуальные\r\nразличия, по сути есть лишение свободы. Никто не может быть\r\nпоставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный или\r\nслишком продолжительный срок, а законодатель обязан установить\r\nчеткие и разумные временные рамки допускаемых ограничений прав и\r\nсвобод (постановления от 24 июня 2009 года N 11-П и от 20 июля\r\n2011 года N 20-П, Определение от 14 июля 1998 года N 86-О).\r\n Аналогичной позиции придерживается и Европейский Суд по\r\nправам человека. При толковании статьи 5 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод (пункт 4 которой гарантирует каждому,\r\nкто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу,\r\nправо на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его\r\nзаключения и на освобождение, если заключение под стражу признано\r\nсудом незаконным) он отмечал, что лишение физической свободы\r\nфактически может приобретать разнообразные формы, не всегда\r\nадекватные классическому тюремному заключению, и предлагал\r\nоценивать их не по формальным, а по сущностным признакам, таким\r\nкак принудительное пребывание в ограниченном пространстве,\r\nизоляция человека от общества, семьи, прекращение выполнения\r\nслужебных обязанностей, невозможность свободного передвижения и\r\nобщения с неопределенным кругом лиц. По мнению Европейского Суда\r\nпо правам человека, ограничение свободы и лишение свободы\r\nотличаются друг от друга лишь степенью или интенсивностью, а не\r\nприродой или сущностью (пункт 14 постановления от 1 июля 1961 года\r\nпо делу \"Лоулесс (Lawless) против Ирландии\" (N 3), пункты 92 и 102\r\nпостановления от 6 ноября 1980 года по делу \"Гуццарди (Guzzardi)\r\nпротив Италии\", пункты 55 и 68 постановления от 28 октября 1994\r\nгода по делу \"Мюррей (Murray) против Соединенного Королевства\",\r\nпункт 42 постановления от 24 ноября 1994 года по делу \"Кеммаш\r\n(Kemmache) против Франции\" (N 3) и пункт 42 постановления от\r\n25 июня 1996 года по делу \"Амюур (Amuur) против Франции\").\r\n Следовательно, всякое ограничение или лишение права на\r\nсвободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью\r\nизоляции лица от общества, применяемой в виде меры пресечения в\r\nпроцессе судопроизводства либо в виде уголовного или\r\nадминистративного наказания, должно обеспечиваться судебным\r\nконтролем и другими правовыми гарантиями его справедливости и\r\nсоразмерности, исходя из его законодательно установленных\r\nпределов.\r\n Приведенные требования Конституции Российской Федерации и\r\nмеждународно-правовых актов и основанные на них правовые позиции\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, распространяющиеся на\r\nправовое регулирование применения такой непосредственно\r\nсопряженной с ограничением права на свободу и личную\r\nнеприкосновенность меры пресечения, как домашний арест, при\r\nкотором лицо находится в изоляции и не может свободно реализовать\r\nсвои права, предполагают обязанность законодателя определить в\r\nзаконе время пребывания лица под домашним арестом в соответствии с\r\nпринципами справедливости и равенства, с тем чтобы исключить\r\nвозможность произвольного и несоразмерного ограничения права на\r\nсвободу и личную неприкосновенность.\r\n 3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации среди\r\nмер процессуального принуждения предусматривает в главе 13 меры\r\nпресечения - средства ограничения личной свободы обвиняемого, а в\r\nисключительных случаях подозреваемого, применяемые, как следует из\r\nего статьи 97, в целях предупреждения попыток скрыться от органов\r\nдознания, предварительного следствия или суда, продолжить\r\nпреступную деятельность, угрожать свидетелю, иным участникам\r\nуголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иных\r\nпопыток воспрепятствовать производству по уголовному делу, а также\r\nдля обеспечения исполнения приговора или возможной выдачи лица в\r\nпорядке, предусмотренном статьей 466 данного Кодекса.\r\n Наиболее строгими из мер пресечения, перечисленных в статье\r\n98 УПК Российской Федерации, являются домашний арест (статья 107\r\nУПК Российской Федерации) и заключение под стражу (статья 108 УПК\r\nРоссийской Федерации). Поскольку суть данных принудительных мер -\r\nнепосредственное ограничение находящегося под защитой статьи 22\r\nКонституции Российской Федерации права на свободу и личную\r\nнеприкосновенность, законодатель допускает применение таких мер в\r\nотношении подозреваемых и обвиняемых в совершении лишь тех\r\nпреступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание\r\nв виде лишения свободы, как правило, на срок свыше двух лет, и при\r\nневозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения\r\n(часть первая статьи 108 УПК Российской Федерации).\r\n Согласно статье 107 УПК Российской Федерации домашний арест в\r\nкачестве меры пресечения избирается в отношении подозреваемого или\r\nобвиняемого по решению суда при наличии оснований и в порядке,\r\nкоторые установлены статьей 108 данного Кодекса, с учетом его\r\nвозраста, состояния здоровья, семейного положения и других\r\nобстоятельств (часть вторая); в постановлении или определении суда\r\nоб избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения\r\nуказываются конкретные ограничения, которым подвергается\r\nподозреваемый или обвиняемый и которые связаны со свободой его\r\nпередвижения либо состоят в запрете общаться с определенными\r\nлицами, получать и отправлять корреспонденцию, вести переговоры с\r\nиспользованием любых средств связи (части первая и третья).\r\n Из статей 97, 98, 107 и 108 УПК Российской Федерации в их\r\nнормативном единстве следует, что и домашний арест, и заключение\r\nпод стражу в действующей системе правового регулирования связаны с\r\nпринудительным пребыванием подозреваемого, обвиняемого в\r\nограниченном пространстве, с изоляцией от общества, прекращением\r\nвыполнения служебных или иных трудовых обязанностей,\r\nневозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным\r\nкругом лиц, т. е. с непосредственным ограничением самого права на\r\nфизическую свободу и личную неприкосновенность, а не только\r\nусловий его осуществления. В силу этого применение таких мер\r\nпресечения должно осуществляться с соблюдением предусмотренных\r\nКонституцией Российской Федерации гарантий обеспечения данного\r\nправа, схожих между собою по своим сущностным характеристикам, в\r\nтом числе определяющих сроки пребывания лица в условиях изоляции в\r\nсоответствии с принципами юридического равенства и формальной\r\nопределенности правовых норм, справедливости и соразмерности\r\nустанавливаемых судом ограничений.\r\n 4. Вытекающим из статей 1 (часть 1), 6 (часть 2), 17 (часть\r\n3) и 19 Конституции Российской Федерации принципом юридического\r\nравенства обусловливается необходимость формальной определенности,\r\nточности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их\r\nсогласованности в системе действующего правового регулирования,\r\nпоскольку юридическое равенство может быть обеспечено лишь при\r\nусловии единообразного понимания и толкования правовой нормы.\r\nЗаконоположения, не отвечающие указанным критериям, порождают\r\nпротиворечивую правоприменительную практику, создают возможность\r\nих неоднозначного истолкования и произвольного применения и тем\r\nсамым нарушают, кроме того, и конституционные гарантии\r\nгосударственной, в том числе судебной, защиты прав, свобод и\r\nзаконных интересов граждан, включая реализуемые в процедурах\r\nуголовного преследования за совершение преступления (статья 45;\r\nстатья 46, части 1 и 2; статья 49, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Срок домашнего ареста, порядок его установления, продления, а\r\nтакже его предельная продолжительность в Уголовно-процессуальном\r\nкодексе Российской Федерации, в том числе в его статье 107, не\r\nуказаны, как не предусмотрено в нем и распространение на домашний\r\nарест ограничений, закрепленных законом для содержания под\r\nстражей. Домашний арест, который в силу закона применяется лишь\r\nпри наличии оснований и в порядке, установленных для заключения\r\nпод стражу, никак не регламентируется статьей 109 УПК Российской\r\nФедерации об исчислении и продлении сроков содержания под стражей.\r\nВ части десятой данной статьи лишь указано, что в срок содержания\r\nпод стражей засчитывается и время домашнего ареста (а часть третья\r\nстатьи 72 УК Российской Федерации предусматривает, что время\r\nсодержания под стражей включается, в свою очередь, в срок\r\nуголовного наказания - лишения свободы, содержания в\r\nдисциплинарной воинской части или ареста - из расчета один день за\r\nодин день).\r\n По смыслу, придаваемому положениям статьи 107 УПК Российской\r\nФедерации сложившейся правоприменительной практикой, срок\r\nприменения домашнего ареста не ограничивается: согласно\r\nпостановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от\r\n29 октября 2009 года N 22 \"О практике применения судами мер\r\nпресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего\r\nареста\" избранная на стадии предварительного расследования мера\r\nпресечения в виде домашнего ареста продолжает действовать на всем\r\nпротяжении предварительного расследования и нахождения уголовного\r\nдела у прокурора с обвинительным заключением, а также в суде при\r\nрассмотрении дела (абзац четвертый пункта 26).\r\n Некоторые суды общей юрисдикции применяют положения статьи\r\n107 УПК Российской Федерации, устанавливая и продляя срок\r\nдомашнего ареста по правилам статьи 109 данного Кодекса. Между тем\r\nтакая практика, хотя и направленная на защиту конституционного\r\nправа граждан на свободу и личную неприкосновенность и\r\nсогласующаяся с правовой позицией Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, которая изложена в Определении от 27 января 2011 года\r\nN 9-О-О, принятом по жалобе гражданина А.И.Аноприева на нарушение\r\nего конституционных прав статьей 107 УПК Российской Федерации,\r\nсама по себе не свидетельствует о том, что оспариваемые\r\nзаконоположения отвечают требованиям определенности, точности,\r\nясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в\r\nсистеме действующего правового регулирования.\r\n При отсутствии оснований для изменения избранной лицу меры\r\nпресечения домашний арест может применяться с превышением\r\nустановленных для содержания под стражей (части вторая и третья\r\nстатьи 109 УПК Российской Федерации) предельных сроков - вплоть до\r\nвынесения судом приговора, причем в отношении лиц, скрывшихся от\r\nорганов расследования или иным способом нарушивших условия\r\nдомашнего ареста, изменение меры пресечения в таких случаях с\r\nдомашнего ареста на более строгую (заключение под стражу)\r\nневозможно, поскольку в соответствии с пунктом 2 части десятой\r\nэтой статьи время домашнего ареста включается в совокупный срок\r\nсодержания под стражей как его составная часть, а при достижении\r\nпредельных сроков содержания под стражей дальнейшее продление\r\nтаких сроков не допускается. Тем самым лица, соблюдающие условия\r\nдомашнего ареста, в нарушение конституционного принципа\r\nсправедливости ставятся в худшее положение по сравнению с лицами,\r\nскрывшимися от органов расследования или иным образом не\r\nвыполняющими данные условия.\r\n Более того, не исключается пребывание лица под домашним\r\nарестом с превышением не только предельных сроков содержания под\r\nстражей, установленных статьей 109 УПК Российской Федерации, но и\r\nсроков наказания, назначаемого судом за соответствующее\r\nпреступление по нормам Общей и Особенной частей Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, что противоречит закрепленному в статье 49\r\nКонституции Российской Федерации принципу презумпции невиновности,\r\nпо смыслу которого до вступления в законную силу обвинительного\r\nприговора на подозреваемого, обвиняемого не могут быть наложены\r\nограничения, в своей совокупности сопоставимые по степени тяжести,\r\nв том числе срокам, с уголовным наказанием, а тем более\r\nпревышающие его.\r\n Следовательно, положения статьи 107 УПК Российской Федерации -\r\nкак сами по себе, так и во взаимосвязи с другими положениями\r\nданного Кодекса, - порождают неопределенность в вопросе и о\r\nпродолжительности домашнего ареста, и о порядке его продления, и о\r\nсроке, по истечении которого дальнейшее продление невозможно, и тем\r\nсамым позволяют устанавливать временные пределы ограничения\r\nконституционного права на свободу и личную неприкосновенность в\r\nпроизвольном порядке и исключительно по правоприменительному\r\nрешению.\r\n 5. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, при принятии решений, связанных с ограничением свободы\r\nи личной неприкосновенности, суд как орган правосудия - исходя из\r\nстатей 22, 46 (часть 1), 48, 118, 120 и 123 (части 1-3)\r\nКонституции Российской Федерации в их взаимосвязи - призван\r\nобеспечивать одинаковые по своей природе судебные гарантии защиты\r\nправ и законных интересов личности. Данная правовая позиция,\r\nвыраженная в постановлениях от 10 декабря 1998 года N 27-П, от\r\n14 февраля 2000 года N 2-П и от 22 марта 2005 года N 4-П,\r\nраспространяется на меру пресечения в виде домашнего ареста,\r\nкоторый, как и заключение под стражу, непосредственно ограничивает\r\nконституционное право на свободу и личную неприкосновенность.\r\nЕдиная природа данного конституционного права предполагает и\r\nединые правовые гарантии его судебной защиты, которая в силу\r\nстатьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и\r\nкорреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в\r\nчастности статей 8 и 29 Всеобщей декларации прав человека, пункта\r\n2 и подпункта \"а\" пункта 3 статьи 2 и пункта 1 статьи 14\r\nМеждународного пакта о гражданских и политических правах, должна\r\nбыть справедливой, компетентной, полной и эффективной.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации, обращаясь к вопросу\r\nо судебной защите прав и свобод человека и гражданина при\r\nприменении мер пресечения, указывал, что в ситуациях, связанных с\r\nограничением права на свободу и личную неприкосновенность,\r\nгарантии права на судебную защиту приобретают особое значение;\r\nгарантии данного права не могут быть компенсированы лишь\r\nзакреплением в законе предельных сроков ограничения или лишения\r\nсвободы и личной неприкосновенности, равно как и возможности\r\nобжалования гражданином в судебном порядке продолжающегося ареста\r\n(поскольку при этом в нарушение статей 22 и 46 Конституции\r\nРоссийской Федерации допускается ограничение указанного\r\nконституционного права вне судебного контроля в течение\r\nзначительного времени, в том числе до момента рассмотрения судом\r\nсоответствующей жалобы) (постановления от 14 марта 2002 года N 6-П\r\nи от 22 марта 2005 года N 4-П).\r\n Ограничение права на свободу и личную неприкосновенность\r\nможет иметь место только при наличии как факторов, отвечающих\r\nуказанным в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nцелям, так и разумных сроков, контролируемых судом, с тем чтобы\r\nданный вопрос не мог решаться произвольно или исходя из каких-либо\r\nформальных условий, а суд основывался на самостоятельной оценке\r\nсущественных для таких решений обстоятельств (Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2006 года\r\nN 101-О).\r\n Между тем, поскольку суд при рассмотрении обращений (жалоб,\r\nходатайств) подозреваемого, обвиняемого, связанных с применением\r\nдомашнего ареста в качестве меры пресечения, руководствуется\r\nстатьей 107 УПК Российской Федерации, не отвечающей требованиям\r\nформальной определенности и согласованности с другими положениями\r\nданного Кодекса, не ограничивающей срок домашнего ареста, его\r\nпредельную продолжительность и не определяющей основания и порядок\r\nего продления, право на свободу и личную неприкосновенность\r\nназванных участников процесса остается без эффективных гарантий\r\nсудебной защиты, что противоречит требованиям статей 22 (часть 1)\r\nи 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.\r\n 6. Таким образом, статья 107 УПК Российской Федерации, как\r\nне конкретизирующая срок, на который избирается мера пресечения в\r\nвиде домашнего ареста, не определяющая основания и порядок его\r\nпродления и не ограничивающая предельную продолжительность\r\nпребывания лица под домашним арестом, - в силу неопределенности\r\nкак самой по себе данной статьи, так и ее положений во взаимосвязи\r\nс другими положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации, - порождает противоречивую правоприменительную\r\nпрактику, позволяет налагать ограничения, сопоставимые по степени\r\nтяжести с уголовными наказаниями и даже превышающие их, снижает\r\nгарантии судебной защиты и тем самым не соответствует статьям 19\r\n(части 1 и 2), 22 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 49 и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n При внесении в Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации необходимых изменений федеральному законодателю следует\r\nруководствоваться требованиями Конституции Российской Федерации и\r\nоснованными на них правовыми позициями Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, изложенными в настоящем Постановлении,\r\nотносительно установления и продления срока домашнего ареста, его\r\nпредельной продолжительности, в том числе с учетом срока\r\nсодержания под стражей, и обеспечения при применении домашнего\r\nареста эффективного судебного контроля ограничения права на\r\nсвободу и личную неприкосновенность.\r\n 7. Согласно частям первой и третьей статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" юридическим последствием принятого в порядке его статьи\r\n47-1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nкоторым нормативный правовой акт или его отдельные положения\r\nпризнаются не соответствующими Конституции Российской Федерации,\r\nявляется утрата ими со дня опубликования постановления в\r\nсоответствии со статьей 78 данного Федерального конституционного\r\nзакона юридической силы на будущее время. Это означает, что с\r\nмомента вступления в силу постановления Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации такие акты или их отдельные положения\r\nприменяться не могут.\r\n Вместе с тем исходя из цели обеспечения баланса\r\nконституционно значимых интересов и недопустимости нарушения прав\r\nи свобод других лиц при осуществлении прав и свобод человека и\r\nгражданина (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации)\r\nКонституционный Суд Российской Федерации может определить порядок\r\nисполнения постановления Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, обусловленный, в частности, необходимостью обеспечить\r\nстабильность правоотношений в интересах субъектов права.\r\n Поскольку положения статьи 107 УПК Российской Федерации,\r\nпредусматривающие меру пресечения в виде домашнего ареста, в части\r\nоснований и порядка ее избрания и применения действуют в\r\nнормативном единстве со статьей 108 данного Кодекса,\r\nрегламентирующей вопросы избрания в качестве меры пресечения\r\nзаключения под стражу, постольку - по смыслу правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, изложенных в\r\nПостановлении от 29 июня 2004 года N 13-П, - процессуальные\r\nгарантии права на свободу и личную неприкосновенность,\r\nустановленные законом для решения вопроса о применении меры\r\nпресечения, закрепленной статьей 108 УПК Российской Федерации,\r\nдолжны обеспечиваться и при решении вопроса о применении домашнего\r\nареста.\r\n При этом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации\r\nв Определении от 27 января 2011 года N 9-О-О,\r\nуголовно-процессуальный закон, предусматривающий меру пресечения в\r\nвиде домашнего ареста в качестве альтернативы заключению под\r\nстражу, предполагает установление в постановлении или определении\r\nсуда об избрании данной меры пресечения срока домашнего ареста,\r\nкоторый, по смыслу взаимосвязанных положений статей 6-1 и 128 УПК\r\nРоссийской Федерации, должен быть конкретным и разумным; данный\r\nвывод согласуется с пунктом 11.1 Минимальных стандартных правил\r\nОрганизации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с\r\nтюремным заключением (Токийские правила), принятых 14 декабря 1990\r\nгода Резолюцией 45/110 Генеральной Ассамблеи ООН, в котором\r\nуказывается, что срок действия меры, не связанной с тюремным\r\nзаключением, не превышает срока, установленного компетентным\r\nорганом в соответствии с законом.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации приходит к выводу,\r\nчто, во избежание создания правовых препятствий для применения\r\nдомашнего ареста как меры пресечения, которая является более\r\nгуманной по сравнению с заключением под стражу, в период до\r\nвступления в силу федерального закона, вносящего в\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nсоответствующие изменения, а также учитывая, что\r\nуголовно-процессуальное регулирование основывается на\r\nконституционных гарантиях обеспечения права на свободу и личную\r\nнеприкосновенность при применении мер пресечения, непосредственно\r\nограничивающих это право, закрепляет общность оснований и условий\r\nдля избрания мер пресечения в виде заключения под стражу и\r\nдомашнего ареста и схожие по своим сущностным характеристикам\r\n(единые) гарантии судебной защиты этого конституционного права, а\r\nтакже устанавливает единый порядок зачета времени их применения\r\nпри исчислении размера наказания, положения статьи 107 УПК\r\nРоссийской Федерации - впредь до внесения соответствующих\r\nизменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство -\r\nдолжны применяться таким образом, чтобы в период\r\nпредварительного расследования предельный срок пребывания\r\nподозреваемых, обвиняемых под домашним арестом, а также совокупный\r\nсрок их содержания под стражей и под домашним арестом в качестве\r\nмер пресечения (вне зависимости от того, в какой\r\nпоследовательности они применялись) не превышали бы предельную\r\nпродолжительность содержания под стражей, определенную в статье\r\n109 УПК Российской Федерации, а назначение домашнего ареста в\r\nкачестве меры пресечения и его продление осуществлялись бы по\r\nправилам данной статьи.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47-1 частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 87 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 22 (часть 1), 46 (части 1\r\nи 2), 49 и 55 (часть 3), положения статьи 107 УПК Российской\r\nФедерации в той мере, в какой они не конкретизируют срок, на\r\nкоторый избирается мера пресечения в виде домашнего ареста, не\r\nопределяют основания и порядок его продления и не ограничивают\r\nпредельную продолжительность пребывания лица под домашним арестом,\r\nв том числе с учетом срока содержания под стражей в качестве меры\r\nпресечения.\r\n 2. Правоприменительные решения в отношении гражданина\r\nЭстонской Республики Федина Александра Тимофеевича, основанные на\r\nположениях статьи 107 УПК Российской Федерации, признанных\r\nнастоящим Постановлением не соответствующими Конституции\r\nРоссийской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке,\r\nесли для этого нет иных препятствий.\r\n 3. При внесении в Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации необходимых изменений федеральному законодателю следует\r\nруководствоваться требованиями Конституции Российской Федерации и\r\nоснованными на них правовыми позициями Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, изложенными в настоящем Постановлении,\r\nотносительно установления и продления срока домашнего ареста, его\r\nпредельной продолжительности, в том числе с учетом срока\r\nсодержания под стражей, и обеспечения при применении домашнего\r\nареста эффективного судебного контроля ограничения права на\r\nсвободу и личную неприкосновенность.\r\n Впредь до вступления в силу федерального закона, вносящего в\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nсоответствующие изменения, для установления срока домашнего\r\nареста, его продления и ограничения его предельной\r\nпродолжительности, в том числе с учетом срока содержания под\r\nстражей, должны применяться положения его статьи 109.\r\n 4. Прекратить производство по жалобе А.Т.Федина в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статьи 109 УПК Российской\r\nФедерации.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня его опубликования, действует\r\nнепосредственно и не требует подтверждения другими органами и\r\nдолжностными лицами.\r\n 6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 27-П\r\n
", "rdk": 0, "docid": "1000000000102152834", "tounitid": null }