\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений части 9 статьи\r\n 3 Федерального закона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5\r\n раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского\r\n кодекса Российской Федерации\" в связи с жалобой гражданина\r\n Е.В.Потоцкого\r\n\r\n город Санкт-Петербург 15 февраля 2016 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nГ.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и\r\nстатью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nЕ.В.Потоцкого. Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемые заявителем\r\nзаконоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Л.О.Красавчиковой,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы, включая\r\nписьменные отзывы полномочного представителя Совета Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации А.И.Александрова и\r\nполномочного представителя Президента Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В силу части 9 статьи 3 Федерального закона от 7 мая\r\n2013 года N 100-ФЗ \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела\r\nI части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса\r\nРоссийской Федерации\" установленные положениями Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации (в редакции данного Федерального\r\nзакона) сроки исковой давности и правила их исчисления применяются\r\nк требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее\r\nдействовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября\r\n2013 года. При этом согласно абзацу второму пункта 2 статьи 200 ГК\r\nРоссийской Федерации по обязательствам, срок исполнения которых не\r\nопределен или определен моментом востребования, срок исковой\r\nдавности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об\r\nисполнении обязательства, а если должнику предоставляется срок для\r\nисполнения такого требования, исчисление срока исковой давности\r\nначинается по окончании срока, предоставляемого для исполнения\r\nтакого требования; при этом срок исковой давности во всяком случае\r\nне может превышать десять лет со дня возникновения обязательства.\r\n 1.1. Решением Центрального районного суда города Тулы от\r\n30 января 2014 года были частично удовлетворены требования\r\nгражданина Е.В.Потоцкого о взыскании денежных средств по трем\r\nдоговорам займа, которые были заключены им 14 августа 2000 года,\r\n21 августа 2000 года и 20 ноября 2000 года, а также процентов за\r\nпользование чужими денежными средствами и судебных издержек. При\r\nэтом суд исходил из того, что срок исковой давности по данным\r\nтребованиям не пропущен и подлежит исчислению с 15 августа\r\n2013 года, т.е. по истечении тридцати дней со дня предъявления\r\nЕ.В.Потоцким требования о возврате денежных средств по указанным\r\nдоговорам (в которых конкретный срок возврата суммы долга\r\nустановлен не был).\r\n Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским\r\nделам Тульского областного суда от 3 апреля 2014 года решение суда\r\nпервой инстанции отменено и в удовлетворении требований\r\nЕ.В.Потоцкого отказано. Как указывалось в определении, срок исковой\r\nдавности по заявленным требованиям действительно начал течь с\r\n15 августа 2013 года и к моменту вступления в силу Федерального\r\nзакона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части\r\nпервой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\" (1 сентября 2013 года) не истек, однако, вопреки мнению\r\nсуда первой инстанции, к таким требованиям применяются положения о\r\nсроке исковой давности и правила его исчисления, предусмотренные\r\nпунктом 2 статьи 200 ГК Российской Федерации в редакции данного\r\nФедерального закона, в частности о том, что срок исковой давности\r\nпо обязательствам, срок исполнения которых не определен или\r\nопределен моментом востребования, во всяком случае не может\r\nпревышать десяти лет со дня возникновения обязательства; поскольку\r\nже с момента возникновения обязательств по договорам займа,\r\nзаключенным Е.В.Потоцким в 2000 году, прошло более десяти лет, срок\r\nисковой давности по его требованиям истек.\r\n Определением судьи Тульского областного суда от 5 декабря\r\n2014 года в передаче кассационной жалобы Е.В.Потоцкого на\r\nапелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам\r\nТульского областного суда было отказано по тем же основаниям. Судья\r\nВерховного Суда Российской Федерации, отказывая в передаче\r\nкассационной жалобы Е.В.Потоцкого на данное апелляционное\r\nопределение для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии\r\nпо гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, также\r\nотметил, что на момент предъявления иска срок исковой давности для\r\nзащиты нарушенного права Е.В.Потоцкого истек (определение от\r\n26 января 2015 года).\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе\r\nгражданина на нарушение его конституционных прав и свобод проверяет\r\nконституционность законоположений, примененных в деле заявителя,\r\nрассмотрение которого завершено в суде, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в жалобе, оценивая как буквальный\r\nсмысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.\r\n Нарушение своих прав, гарантированных статьями 8 (часть 1), 17\r\n(часть 3), 18, 19 (часть 1), 35 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации, Е.В.Потоцкий усматривает в\r\nтом, что положения части 9 статьи 3 Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153\r\nчасти третьей Гражданского кодекса Российской Федерации\" во\r\nвзаимосвязи с пунктом 2 статьи 200 ГК Российской Федерации,\r\nвыступая основанием для отказа в удовлетворении искового требования\r\nпо обязательству, возникшему до вступления в силу названного\r\nФедерального закона, не отвечают требованиям соразмерности\r\nограничения прав, приводят к чрезмерному вмешательству в порядок\r\nисполнения договорных обязательств, возникших до вступления в силу\r\nнового правового регулирования, и препятствуют реализации права на\r\nсудебную защиту. Кроме того, заявитель указывает на отсутствие\r\nпереходного периода, который позволил бы заинтересованным лицам\r\nразрешить споры в судебном порядке до введения в действие нового\r\nгражданско-правового регулирования.\r\n Соответственно, конституционные права Е.В.Потоцкого\r\nзатрагиваются оспариваемыми им положениями части 9 статьи 3\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5\r\nраздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации\", в то время как сама по себе норма\r\nабзаца второго пункта 2 статьи 200 ГК Российской Федерации права\r\nзаявителя в указанном им аспекте не затрагивает, а потому\r\nКонституционный Суд Российской Федерации в настоящем деле\r\nвоздерживается от оценки ее конституционности, в том числе в части\r\nустановленного ею десятилетнего срока со дня возникновения\r\nобязательства для обращения в суд с целью защиты нарушенных прав по\r\nобязательствам, срок исполнения которых не определен или определен\r\nмоментом востребования, а также ее правовой природы и юридической\r\nквалификации.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу является часть 9 статьи 3\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5\r\nраздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации\" в той мере, в какой на ее основании\r\nрешается вопрос о применении к требованиям, сроки предъявления\r\nкоторых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и\r\nне истекли до 1 сентября 2013 года, положения абзаца второго пункта\r\n2 статьи 200 ГК Российской Федерации о том, что срок исковой\r\nдавности не может превышать десяти лет со дня возникновения\r\nобязательств, срок исполнения которых не определен или определен\r\nмоментом востребования.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации права и свободы\r\nчеловека и гражданина как высшая ценность являются непосредственно\r\nдействующими, определяют смысл, содержание и применение законов и\r\nобеспечиваются правосудием; все равны перед законом и судом (статьи\r\n2 и 18; статья 19, часть 1). Право на судебную защиту относится к\r\nосновным неотчуждаемым правам и одновременно выступает гарантией\r\nвсех других прав и свобод (статья 46, части 1 и 2, Конституции\r\nРоссийской Федерации).\r\n Раскрывая конституционное содержание права на судебную защиту,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации в своих решениях указывал,\r\nчто ограничение данного права не допускается, так как не может\r\nслужить достижению перечисленных в статье 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации целей (Постановление от 25 июля 2001 года\r\nN 12-П); из статьи 46 Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 19 (часть 1) и 123 (часть 3),\r\nзакрепляющими равенство всех перед законом и судом и принцип\r\nосуществления судопроизводства на основе состязательности и\r\nравноправия сторон, следует, что конституционное право на судебную\r\nзащиту - это не только право на обращение в суд, но и возможность\r\nполучения реальной судебной защиты в форме восстановления\r\nнарушенных прав и свобод в соответствии с законодательно\r\nзакрепленными критериями (Постановление от 16 марта 1998 года\r\nN 9-П).\r\n Конституция Российской Федерации также устанавливает, что в\r\nРоссийской Федерации признаются и защищаются равным образом\r\nчастная, государственная, муниципальная и иные формы собственности\r\n(статья 8, часть 2), гарантируются неприкосновенность\r\nсобственности, а также свобода предпринимательской и иной не\r\nзапрещенной законом экономической деятельности и вытекающая из\r\nэтого свобода договоров в сфере гражданского оборота (статья 8,\r\nчасть 1; статья 34, часть 1; статья 35, части 1-3). В силу статей\r\n45 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации гарантии\r\nгосударственной защиты распространяются на право собственности\r\nнезависимо от формы собственности; это право подлежит защите всеми\r\nспособами, не запрещенными законом, причем в качестве\r\nуниверсального способа выступает судебная защита: именно в процессе\r\nразрешения судом спора о собственности могут быть наиболее полно\r\nгарантированы права всех участников такого спора - как лиц,\r\nзаявляющих имущественные требования, которые они рассчитывают\r\nудовлетворить посредством судебного решения, имеющего обязательную\r\nсилу, так и лиц, не согласных с предъявляемыми к ним требованиями.\r\n Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 10 декабря 2014 года N 31-П, по смыслу правовых\r\nпозиций, изложенных в ряде его постановлений, в том числе от\r\n17 декабря 1996 года N 20-П и от 16 мая 2000 года N 8-П,\r\nиспользованным в статье 35 Конституции Российской Федерации\r\nпонятием \"имущество\" в его конституционно-правовом смысле\r\nохватываются как вещные права, так и права требования; такой подход\r\nкорреспондирует толкованию этого понятия Европейским Судом по\r\nправам человека, которое лежит в основе применения им статьи 1\r\nПротокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод\r\n(постановление от 6 марта 2003 года по делу \"Ясюниене (Jasiuniene)\r\nпротив Литвы\" и др.).\r\n Конституционным Судом Российской Федерации также неоднократно\r\nисследовался вопрос о гарантиях защиты права собственности и других\r\nимущественных прав, а также о сроках реализации права на судебную\r\nзащиту (постановления от 20 июля 1999 года N 12-П и от 20 июля\r\n2011 года N 20-П; определения от 14 декабря 1999 года N 220-О, от\r\n3 октября 2006 года N 439-О, от 3 ноября 2006 года N 445-О, от\r\n24 июня 2008 года N 364-О-О, от 15 июля 2008 года N 563-О-О, от\r\n5 марта 2009 года N 253-О-О, от 19 мая 2009 года N 596-О-О и от\r\n8 апреля 2010 года N 456-О-О).\r\n При этом Конституционный Суд Российской Федерации пришел к\r\nследующим выводам.\r\n Из статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8, 19 (часть 1), 34 (часть\r\n1), 35 (части 1-3), 45, 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации следует, что в демократическом правовом и\r\nсоциальном государстве, каковым является Российская Федерация,\r\nправовое регулирование отношений в сфере гражданского оборота\r\nдолжно основываться на принципах равенства всех перед законом и\r\nсудом, неприкосновенности собственности и свободы договора,\r\nсоблюдения баланса публичных и частных интересов при определении\r\nправового статуса субъектов этих отношений, критериев соразмерности\r\nи пропорциональности при установлении условий реализации и\r\nвозможных ограничений их прав.\r\n Интересы защиты права собственности и стабильности\r\nгражданского оборота предопределяют не только установление\r\nсудебного контроля за обоснованностью имущественных притязаний\r\nодних лиц к другим, но и введение в правовое регулирование норм,\r\nкоторые позволяют одной из сторон блокировать судебное разрешение\r\nимущественного спора по существу, если другая сторона обратилась за\r\nзащитой своих прав спустя значительное время после того, как ей\r\nстало известно о том, что ее права оказались нарушенными. В\r\nгражданском законодательстве - это предназначение норм об исковой\r\nдавности, под которой Гражданский кодекс Российской Федерации\r\nпонимает срок для защиты права по иску лица, чье право нарушено\r\n(статья 195).\r\n Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский\r\nоборот, создать определенность и устойчивость правовых связей,\r\nдисциплинировать их участников, способствовать соблюдению\r\nдоговоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов\r\nсубъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных\r\nвременных ограничений для принудительной защиты нарушенных\r\nгражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и\r\nинтересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы\r\nзаранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для\r\nрассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению\r\nстороны в споре исковой давности защищает участников гражданского\r\nоборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их\r\nсвоевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав.\r\n Вместе с тем, по смыслу статей 8, 34 (часть 1), 35 (часть 1) и\r\n71 (пункты \"ж\", \"о\") Конституции Российской Федерации, федеральный\r\nзаконодатель уполномочен и на введение изъятий из общего правила о\r\nприменении исковой давности, если их необходимость обусловливается\r\nприродой и социальной значимостью тех или иных правоотношений. Это\r\nозначает, что в пределах своих дискреционных полномочий он вправе\r\nне только устанавливать, изменять и отменять сроки исковой давности\r\nв зависимости от целей правового регулирования и производить их\r\nдифференциацию при наличии к тому объективных и разумных оснований,\r\nно и определять порядок их течения во времени, момент начала и\r\nокончания, с тем чтобы обеспечить реальную возможность исковой\r\nзащиты права, стабильность, определенность и предсказуемость\r\nправового статуса субъектов гражданских правоотношений.\r\n Исходя из этого установление и регулирование федеральным\r\nзаконодателем сроков для обращения в суд, включая их изменение и\r\nотмену, не может рассматриваться как нарушение права на судебную\r\nзащиту.\r\n 3. Согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации общий\r\nсрок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в\r\nсоответствии со статьей 200 данного Кодекса (пункт 1 статьи 196).\r\n Начало течения срока исковой давности данный Кодекс связывает\r\nс моментом, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении\r\nсвоего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о\r\nзащите этого права (пункт 1 статьи 200). Применительно же к\r\nотдельным видам требований Гражданским кодексом Российской\r\nФедерации и другими законами могут устанавливаться иные правила о\r\nначале течения срока исковой давности. Так, по обязательствам, срок\r\nисполнения которых не определен или определен моментом\r\nвостребования, срок исковой давности начинает течь со дня\r\nпредъявления кредитором требования об исполнении обязательства, а\r\nесли должнику предоставляется срок для исполнения такого\r\nтребования, исчисление срока исковой давности начинается по\r\nокончании срока, предоставляемого для исполнения такого требования,\r\nпри этом срок исковой давности во всяком случае не может превышать\r\nдесять лет со дня возникновения обязательства (абзац второй пункта\r\n2 статьи 200 ГК Российской Федерации).\r\n Абзац второй пункта 2 статьи 200 ГК Российской Федерации в\r\nранее действовавшей редакции связывал начало течения срока исковой\r\nдавности по обязательствам, срок исполнения которых не определен\r\nили определен моментом востребования, с возникновением у кредитора\r\nправа предъявить требование об исполнении обязательства и не\r\nустанавливал при этом каких-либо сроков, исчисляемых со дня\r\nвозникновения обязательства.\r\n Федеральный закон \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5\r\nраздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации\", которым, среди прочего, были внесены\r\nизменения в абзац второй пункта 2 статьи 200 ГК Российской\r\nФедерации (пункт 40 статьи 1), вступил в силу с 1 сентября\r\n2013 года; его переходными положениями предусмотрено, что новые\r\nсроки исковой давности и правила их исчисления применяются к\r\nтребованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее\r\nдействовавшим законодательством и не истекли до указанной даты\r\n(часть 9 статьи 3). Данный Федеральный закон был официально\r\nопубликован на \"Официальном интернет-портале правовой информации\"\r\n(www.pravo.gov.ru) 8 мая 2013 года.\r\n 3.1. Заявитель по настоящему делу - гражданин Е.В.Потоцкий,\r\nкак следует из представленных в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации материалов, 15 июля 2013 года заказным письмом с\r\nуведомлением направил должнику требование о возврате долга в\r\nтечение тридцати дней (до 15 августа 2013 года). Это требование\r\nдолжником исполнено не было. Спустя еще один месяц, 18 сентября\r\n2013 года, Е.В.Потоцкий обратился в суд с требованиями о взыскании\r\nосновного долга и процентов по договорам займа, а также процентов\r\nза пользование чужими денежными средствами и судебных издержек.\r\nОднако к этому времени, а именно 1 сентября 2013 года, Федеральный\r\nзакон \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части\r\nпервой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\" уже вступил в силу, что позволило судам отказать в\r\nудовлетворении заявленных требований со ссылкой на новый порядок\r\nисчисления сроков исковой давности по ним, предусмотренный\r\nвведенной данным Федеральным законом редакцией абзаца второго\r\nпункта 2 статьи 200 ГК Российской Федерации, - несмотря на то что\r\nограничение судебной защиты нарушенных прав (не позднее десяти лет\r\nсо дня возникновения обязательства) на момент возникновения\r\nдоговорных обязательств в 2000 году законодательством не\r\nпредусматривалось.\r\n В результате Е.В.Потоцкий, будучи кредитором по\r\nобязательствам, возникшим до вступления в силу Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и\r\nстатью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\", срок исполнения которых был определен моментом\r\nвостребования, и действуя - исходя из установленной в пункте 5\r\nстатьи 10 ГК Российской Федерации презумпции - разумно и\r\nдобросовестно (иное не было установлено судами при рассмотрении\r\nдела с его участием), лишился возможности защитить свои права в\r\nсудебном порядке, поскольку фактически новым нормам была придана\r\nобратная сила.\r\n Между тем согласно правовой позиции Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации придание обратной силы закону - исключительный\r\nтип его действия во времени, использование которого относится к\r\nпрерогативе законодателя; при этом либо в тексте закона содержится\r\nспециальное указание о таком действии во времени, либо в правовом\r\nакте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма;\r\nзаконодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону\r\nобратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных\r\nотношений; обратная сила закона применяется преимущественно в\r\nотношениях, которые возникают между индивидом и государством в\r\nцелом, и делается это в интересах индивида (уголовное\r\nзаконодательство, пенсионное законодательство); в отношениях,\r\nсубъектами которых выступают физические и юридические лица,\r\nобратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны\r\nправоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой,\r\nне нарушившей закон (Решение от 1 октября 1993 года N 81-р;\r\nопределения от 25 января 2007 года N 37-О-О, от 15 апреля 2008 года\r\nN 262-О-О, от 20 ноября 2008 года N 745-О-О, от 16 июля 2009 года\r\nN 691-О-О, от 23 апреля 2015 года N 821-О и др.).\r\n Развивая приведенную правовую позицию, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации указывал, что преобразование отношений в той\r\nили иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки\r\nнашедшему отражение в статье 4 ГК Российской Федерации общему\r\n(основному) принципу действия закона во времени, который имеет\r\nцелью обеспечение правовой определенности и стабильности\r\nзаконодательного регулирования в России как правовом государстве\r\n(статья 1, часть 1, Конституции Российской Федерации) и означает,\r\nчто действие закона распространяется на отношения, права и\r\nобязанности, возникшие после введения его в действие; только\r\nзаконодатель вправе распространить новые нормы на факты и\r\nпорожденные ими правовые последствия, возникшие до введения\r\nсоответствующих норм в действие, т.е. придать закону обратную силу\r\n(ретроактивность), либо, напротив, допустить в определенных случаях\r\nвозможность применения утративших силу норм (ультраактивность)\r\n(Постановление от 22 апреля 2014 года N 12-П; определения от\r\n18 января 2005 года N 7-О, от 29 января 2015 года N 211-О и др.).\r\n Данный подход обусловлен необходимостью достижения\r\nсоразмерности при соблюдении интересов общества и условий защиты\r\nосновных прав личности, т.е. баланса конституционно защищаемых\r\nценностей, а потому вопрос придания обратной силы закону,\r\nизменяющему обязательства юридически равных участников гражданского\r\nправоотношения, требует дифференцированного подхода,\r\nобеспечивающего сбалансированность и справедливость\r\nсоответствующего правового регулирования, не допускающего ущемления\r\nуже гарантированных прав и законных интересов одной стороны и\r\nумаления возможностей их защиты в пользу другой (Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года\r\nN 1539-О).\r\n В силу приведенных правовых позиций Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации введение федеральным законодателем правила о\r\nтом, что сроки исковой давности по обязательствам, сроки исполнения\r\nкоторых не определены или определены моментом востребования,\r\nприменяются к требованиям, сроки предъявления которых не истекли до\r\n1 сентября 2013 года, нарушает конституционные предписания,\r\nпоскольку лишает участников гражданского оборота, которые состоят\r\nдруг с другом в длительных (более десяти лет) договорных\r\nобязательственных правоотношениях, права на судебную защиту.\r\n 3.2. Рассматриваемое правовое регулирование не согласуется\r\nтакже с выводом Конституционного Суда Российской Федерации о том,\r\nчто внесение изменений в действующее правовое регулирование,\r\nоказывающих неблагоприятное воздействие на правовое положение\r\nграждан, должно сопровождаться соблюдением принципа поддержания\r\nдоверия граждан к закону и действиям государства, который\r\nпредполагает сохранение разумной стабильности правового\r\nрегулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в\r\nдействующую систему норм, а также в случае необходимости -\r\nпредоставление гражданам возможности в течение некоторого\r\nпереходного периода адаптироваться к вносимым изменениям\r\n(Постановление от 24 мая 2001 года N 8-П).\r\n С учетом даты официального опубликования Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и\r\nстатью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\" федеральный законодатель предоставил участникам\r\nсоответствующих гражданских правоотношений, в том числе\r\nправоотношений, возникших задолго до введения нового регулирования,\r\nменее четырех месяцев для адаптации к изменившимся нормативным\r\nусловиям защиты нарушенного права.\r\n Данный срок не может расцениваться как достаточный по своей\r\nпродолжительности переходный период для адаптации к новым правилам\r\nи реализации - до введения в действие нового регулирования -\r\nкредитором своих прав с учетом требований гражданского\r\nзаконодательства, а также условий, касающихся исполнения\r\nобязательства, которые могли быть предусмотрены в законе или\r\nдоговоре. Так, согласно абзацу второму пункта 1 статьи 810 ГК\r\nРоссийской Федерации в случаях, когда срок возврата договором не\r\nустановлен или определен моментом востребования, сумма займа должна\r\nбыть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня\r\nпредъявления займодавцем требования об этом, если иное не\r\nпредусмотрено договором. Кроме того, договором может быть\r\nпредусмотрен также достаточно длительный срок, по истечении\r\nкоторого должник, получивший требование кредитора об исполнении,\r\nдолжен такое исполнение произвести. Только после предъявления\r\nтребований к должнику и неисполнения им обязательства право\r\nкредитора оказывается нарушенным, а соответственно, в его\r\nраспоряжении остается еще менее продолжительный срок, в течение\r\nкоторого он должен обратиться в суд в установленном порядке за\r\nзащитой нарушенного права, до вступления в силу нового правового\r\nрегулирования, притом что общий срок исковой давности, который\r\nпредоставляется кредитору для защиты его нарушенного права,\r\nсоставляет три года.\r\n В результате распространения действия нового порядка\r\nопределения начала течения срока исковой давности по\r\nобязательствам, срок исполнения которых не определен или определен\r\nмоментом востребования, на правоотношения, возникшие до принятия\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5\r\nраздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации\", кредитор, предъявивший к должнику\r\nчерез два месяца после опубликования данного Федерального закона\r\nтребования об исполнении существовавших между сторонами более\r\nдесяти лет обязательств, срок исполнения которых определен моментом\r\nвостребования, при наличии соответствующего заявления стороны спора\r\nне имеет возможности защитить в судебном порядке свои нарушенные\r\nправа.\r\n 4. Таким образом, положения части 9 статьи 3 Федерального\r\nзакона \"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части\r\nпервой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\", на основании которых норма абзаца второго пункта 2\r\nстатьи 200 ГК Российской Федерации о том, что срок исковой давности\r\nне может превышать десяти лет со дня возникновения обязательства,\r\nсрок исполнения которого не определен или определен моментом\r\nвостребования, подлежит применению к требованиям, сроки\r\nпредъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим\r\nзаконодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года, не\r\nсоответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 1 (часть\r\n1), 17 (части 1 и 3), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 46 (часть 1) и 55\r\n(часть 3), а следовательно, эти законоположения не могут\r\nрассматриваться в качестве основания для применения данной нормы\r\nабзаца второго пункта 2 статьи 200 ГК Российской Федерации к\r\nуказанным требованиям.\r\n Сказанное не исключает право федерального законодателя внести\r\nкоррективы в переходные положения Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153\r\nчасти третьей Гражданского кодекса Российской Федерации\",\r\nустановив - с учетом даты вступления в силу настоящего\r\nПостановления - разумный срок, в течение которого исковая давность\r\nне считается истекшей и кредитор по обязательствам, срок исполнения\r\nкоторых не определен или определен моментом востребования, в\r\nслучаях, когда на момент вступления в силу абзаца второго пункта 2\r\nстатьи 200 ГК Российской Федерации в новой редакции установленный\r\nим десятилетний срок для защиты нарушенного права истек, может, в\r\nчастности, предъявив требования об исполнении обязательства в\r\nсудебном порядке, рассчитывать на получение эффективной судебной\r\nзащиты.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 47-1, 71, 72,\r\n74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать часть 9 статьи 3 Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153\r\nчасти третьей Гражданского кодекса Российской Федерации\" не\r\nсоответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 1\r\n(часть 1), 17 (части 1 и 3), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 46 (часть\r\n1) и 55 (часть 3), в той мере, в какой на ее основании решается\r\nвопрос о применении к требованиям, сроки предъявления которых были\r\nпредусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до\r\n1 сентября 2013 года, положения абзаца второго пункта 2 статьи 200\r\nГК Российской Федерации о том, что срок исковой давности не может\r\nпревышать десяти лет со дня возникновения обязательств, срок\r\nисполнения которых не определен или определен моментом\r\nвостребования.\r\n 2. Дело гражданина Потоцкого Евгения Вячеславовича,\r\nразрешенное на основании признанных не соответствующими Конституции\r\nРоссийской Федерации положений части 9 статьи 3 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и\r\nстатью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации\", подлежит пересмотру в установленном порядке, если для\r\nэтого нет других препятствий.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 3-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102389888", "toparaid": "", "baseid": "c000000000", "rdk": 0 }