\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 16\r\n Федерального закона \"О свободе совести и о религиозных\r\n объединениях\" и пункта 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" в связи с жалобой\r\n Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации\r\n\r\n город Санкт-Петербург 5 декабря 2012 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности положений пункта 5 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" и пункта 5 статьи\r\n19 Закона Республики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба Уполномоченного по\r\nправам человека в Российской Федерации. Основанием к рассмотрению\r\nдела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые в\r\nжалобе законоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М.Казанцева, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно пункту 5 статьи 16 Федерального закона от\r\n26 сентября 1997 года N 125-ФЗ \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" публичные богослужения, другие религиозные обряды и\r\nцеремонии, проводимые вне культовых зданий и сооружений и\r\nотносящихся к ним территорий, иных мест, предоставленных\r\nрелигиозным организациям для этих целей, вне мест паломничества,\r\nучреждений и предприятий религиозных организаций, кладбищ и\r\nкрематориев, а также жилых помещений, осуществляются в порядке,\r\nустановленном для проведения митингов, шествий и демонстраций.\r\n Пунктом 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан от 14 июля\r\n1999 года N 2279 \"О свободе совести и о религиозных объединениях\"\r\nпредусматривается, что публичные богослужения, другие религиозные\r\nобряды и церемонии, проводимые вне культовых зданий и сооружений и\r\nотносящихся к ним территорий, иных мест, предоставленных\r\nрелигиозным организациям для этих целей, вне мест религиозного\r\nпочитания, учреждений и предприятий религиозных организаций,\r\nкладбищ и крематориев, а также жилых помещений, осуществляются в\r\nпорядке, установленном для проведения митингов, шествий и\r\nдемонстраций (в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона\r\nРеспублики Татарстан от 4 августа 2012 года N 64-ЗРТ, - в порядке,\r\nустановленном для массовых мероприятий на территории Республики\r\nТатарстан).\r\n 1.1. Постановлением мирового судьи судебного участка N 5\r\nВахитовского района города Казани от 1 июня 2009 года гражданин\r\nП.Э.Айриян - старейшина группы местной религиозной организации\r\nСвидетелей Иеговы города Казани был привлечен к административной\r\nответственности за совершение административного правонарушения,\r\nпредусмотренного частью 1 статьи 20.2 КоАП Российской Федерации, по\r\nследующим основаниям: как организатор публичных богослужений,\r\nкоторые состоялись 7 и 9 апреля 2009 года в предоставленном по\r\nдоговору аренды зрительном зале Делового центра имени Маяковского,\r\nт. е. в помещении, не относящемся к числу культовых зданий или\r\nсооружений и специально для этого не отведенном, он - вопреки\r\nтребованиям пункта 5 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\" и пункта 5 статьи 19 Закона\r\nРеспублики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" во взаимосвязи со статьей 7 Федерального закона\r\n\"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\" -\r\nне направил в орган исполнительной власти субъекта Российской\r\nФедерации или орган местного самоуправления письменное уведомление\r\nо проведении данного публичного мероприятия.\r\n Законность и обоснованность постановления мирового судьи\r\nподтверждены решением Вахитовского районного суда города Казани от\r\n18 июня 2009 года, постановлением Верховного Суда Республики\r\nТатарстан от 16 июля 2009 года и постановлением Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации от 26 февраля 2010 года. Оставляя без\r\nудовлетворения поданное в интересах П.Э.Айрияна ходатайство\r\nУполномоченного по правам человека в Российской Федерации о\r\nпроверке указанных судебных актов, Верховный Суд Российской\r\nФедерации в постановлении от 24 июня 2011 года исходил из того, что\r\nна публичные богослужения, другие религиозные обряды и церемонии\r\nраспространяется порядок проведения таких публичных мероприятий,\r\nкак митинги, шествия и демонстрации, который - в отличие от порядка\r\nпроведения собраний, исключенных из содержащегося в пункте 5 статьи\r\n16 Федерального закона \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" перечня публичных мероприятий, - требует\r\nпредварительного письменного уведомления.\r\n За совершение такого же административного правонарушения,\r\nвыразившегося в непредставлении в орган исполнительной власти\r\nсубъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления\r\nписьменного уведомления о проведении 14 и 15 мая 2011 года в\r\nпомещении ООО \"МаксФил\" на основании устной договоренности с его\r\nгенеральным директором публичных богослужений, был привлечен к\r\nадминистративной ответственности их организатор гражданин\r\nА.И.Щендрыгин - председатель комитета местной религиозной\r\nорганизации Свидетелей Иеговы города Белгорода (постановление\r\nмирового судьи судебного участка N 2 Западного округа города\r\nБелгорода от 3 августа 2011 года, оставленное без изменения\r\nрешением Октябрьского районного суда города Белгорода от\r\n27 сентября 2011 года и постановлением Белгородского областного\r\nсуда от 20 декабря 2011 года).\r\n 1.2. Как следует из статьи 125 (часть 4) Конституции\r\nРоссийской Федерации, пункта 3 части первой статьи 3, статей 74, 96\r\nи 97 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по\r\nжалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан\r\nпроверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле,\r\nрассмотрение которого завершено в суде, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той\r\nчасти акта, конституционность которой подвергается сомнению\r\nзаявителем, оценивая при этом как буквальный смысл проверяемых\r\nзаконоположений, так и смысл, придаваемый им официальным\r\nтолкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также\r\nисходя из их места в системе правовых норм.\r\n Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации,\r\nобратившийся в Конституционный Суд Российской Федерации в защиту\r\nконституционных прав граждан П.Э.Айрияна и А.И.Щендрыгина,\r\nполагает, что организованные ими публичные богослужения нельзя\r\nотнести к митингам, шествиям или демонстрациям, для которых\r\nхарактерно проведение на территориях общего пользования (площадях,\r\nулицах, парках и т. д.), - по сути, они представляли собой собрания\r\nчленов религиозных организаций, которые проводились в арендованных\r\nдля этих целей помещениях и не обладали какими-либо особенностями,\r\nотличающими их от иных форм собраний (нерелигиозных).\r\n По мнению заявителя, пункт 5 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" и пункт 5 статьи\r\n19 Закона Республики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", как содержащие императивное предписание о проведении\r\nпубличных богослужений, других религиозных обрядов и церемоний в\r\nпорядке, установленном для проведения митингов, шествий и\r\nдемонстраций, и тем самым возлагающие на организаторов публичного\r\nрелигиозного мероприятия, в том числе молитвенного или религиозного\r\nсобрания, безусловную обязанность предварительно уведомлять\r\nуполномоченные органы о его проведении, представляют собой излишнее\r\nвмешательство государства в реализацию гражданами прав на свободу\r\nвероисповедания и свободу собираться мирно и без оружия, а потому\r\nпротиворечат статьям 28 и 31 Конституции Российской Федерации.\r\n Соответственно, положения пункта 5 статьи 16 Федерального\r\nзакона \"О свободе совести и о религиозных объединениях\" и пункта 5\r\nстатьи 19 Закона Республики Татарстан \"О свободе совести и о\r\nрелигиозных объединениях\" являются предметом рассмотрения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу\r\nпостольку, поскольку они позволяют распространять требования,\r\nпредъявляемые к порядку проведения митингов, демонстраций и\r\nшествий, на такие публичные религиозные мероприятия, как\r\nмолитвенные и религиозные собрания.\r\n 2. Конституция Российской Федерации провозглашает Российскую\r\nФедерацию светским государством, в котором никакая религия не может\r\nустанавливаться в качестве государственной или обязательной, а\r\nрелигиозные объединения отделены от государства и равны между собой\r\n(статья 14), и - исходя из того, что религиозная свобода является\r\nодной из важнейших форм духовно-нравственного самоопределения\r\nличности и внутренним делом каждого, - гарантирует в качестве\r\nодного из основных личных (гражданских) прав свободу совести,\r\nсвободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально\r\nили совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой,\r\nсвободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные\r\nубеждения и действовать в соответствии с ними (статья 28).\r\n Право на свободу совести и религии признается также\r\nмеждународно-правовыми актами, являющимися составной частью\r\nправовой системы Российской Федерации, - Конвенцией о защите прав\r\nчеловека и основных свобод (статья 9) и Международным пактом о\r\nгражданских и политических правах (статья 18), согласно которым это\r\nправо включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу\r\nисповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и\r\nсообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении,\r\nобучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.\r\n Соответственно, данное право не может ограничиваться\r\nисключительно пространством личной (частной) жизни, - получая свою\r\nреализацию во внешней сфере, в том числе в массовых коллективных\r\nформах, оно объективно приобретает и весьма существенное\r\nобщественное значение, что обязывает Российскую Федерацию как\r\nправовое и социальное государство (статья 1, часть 1; статья 7,\r\nчасть 1, Конституции Российской Федерации) обеспечивать, нейтрально\r\nи беспристрастно, исповедание различных религий, верований и\r\nубеждений в целях достижения гражданского мира и согласия,\r\nподдержания общественного порядка и религиозной терпимости в\r\nобществе, не допуская произвольного и неоправданного вмешательства\r\nв деятельность религиозных организаций и в то же время - учитывая\r\nсветский характер российского государства - клерикализации\r\nгосударственных и общественных институтов.\r\n Таким образом, принимая во внимание сочетание в религиозной\r\nсвободе индивидуальных (личных) и коллективных, а также частных и\r\nпубличных начал, нормативный порядок реализации права на свободу\r\nсовести и свободу вероисповедания, гарантированного каждому статьей\r\n28 Конституции Российской Федерации, - исходя из предписаний\r\nКонституции Российской Федерации, согласно которым права и свободы\r\nчеловека и гражданина определяют смысл, содержание и применение\r\nзаконов, деятельность публичной власти и обеспечиваются\r\nправосудием, а их осуществление не должно нарушать права и свободы\r\nдругих лиц (статья 17, часть 3; статья 18), - требует соотнесения с\r\nпорядком реализации иных конституционных прав, в том числе в\r\nсоциально-политической сфере, и обязывает как законодателя, так и\r\nправоприменителя, включая суд, обеспечивать разумный баланс\r\nинтересов верующих и религиозных объединений, с одной стороны, и\r\nсветских политических и государственных институтов - с другой, не\r\nпосягая при этом на само существо данного права и не создавая\r\nпрепятствий для его реализации.\r\n Свобода совести и вероисповедания, реализуемая в форме\r\nобъединения последователей того или иного вероучения для проведения\r\nсовместных молитв, религиозных обрядов и других мероприятий,\r\nнеразрывно связана с другими правами и свободами, закрепленными\r\nКонституцией Российской Федерации, в частности ее статьями 27, 29,\r\n30 и 31, прежде всего с правом на объединение, а также с правом на\r\nсвободу собраний, которое, как указал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в Постановлении от 18 мая 2012 года N 12-П,\r\nявляется одним из основополагающих и неотъемлемых элементов\r\nправового статуса личности в Российской Федерации как\r\nдемократическом и правовом государстве, на котором лежит\r\nобязанность обеспечивать защиту, в том числе судебную, прав и\r\nсвобод человека и гражданина (статьи 1 и 64; статья 45, часть 1;\r\nстатья 46 Конституции Российской Федерации).\r\n Такого же подхода придерживается в своей практике Европейский\r\nСуд по правам человека, полагающий, что свобода мысли, совести и\r\nрелигии наряду со свободой собраний составляют фундамент\r\nдемократического общества (постановления от 25 мая 1993 года по\r\nделу \"Коккинакис (Kokkinakis) против Греции\", от 20 февраля\r\n2003 года по делу \"Джавит Ан (Djavit An) против Турции\",\r\nот 23 октября 2008 года по делу \"Сергей Кузнецов против России\"\r\nи др.). По мнению Европейского Суда по правам человека, право на\r\nсвободу вероисповедания, как оно определено в статье 9 Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод, - с точки зрения ее\r\nстатьи 11, закрепляющей право на свободу собраний, которая\r\nкасается как закрытых, так и публичных собраний, а равно собраний в\r\nопределенном месте и публичных шествий, и исходя из того, что\r\nрелигиозные общины традиционно существуют в форме организованных\r\nструктур, - предполагает, что верующим будет позволено свободно\r\nсобираться при отсутствии неоправданного государственного\r\nвмешательства (постановления от 26 октября 2000 года по делу \"Хасан\r\n(Hasan) и Чауш (Chaush) против Болгарии\", от 31 марта 2005 года по\r\nделу \"Адали (Adaly) против Турции\" и от 10 июня 2010 года по\r\nделу \"Свидетели Иеговы в Москве и другие против России\").\r\n Вместе с тем право собираться мирно, без оружия, проводить\r\nсобрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования,\r\nзакрепленное статьей 31 Конституции Российской Федерации, не\r\nявляется абсолютным и в силу ее статьи 55 (часть 3) может быть\r\nограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в\r\nцелях защиты основ конституционного строя, нравственности,\r\nздоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны\r\nстраны и безопасности государства; такой федеральный закон должен\r\nобеспечивать возможность реализации данного права и одновременно -\r\nсоблюдение надлежащего общественного порядка и безопасности без\r\nущерба для здоровья и нравственности граждан на основе баланса\r\nинтересов организаторов и участников публичных мероприятий, с одной\r\nстороны, и третьих лиц - с другой (Постановление Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 18 мая 2012 года N 12-П).\r\n Соответствующие предписания содержатся во Всеобщей декларации\r\nправ человека (пункт 1 статьи 20 и пункт 2 статьи 29), Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод (пункт 2 статьи 11) и\r\nМеждународном пакте о гражданских и политических правах\r\n(статья 21), допускающих введение ограничений права на мирные\r\nсобрания, только если они установлены законом и необходимы в\r\nдемократическом обществе в интересах государственной или\r\nобщественной безопасности, в целях предотвращения беспорядков и\r\nпреступлений, обеспечения должного признания, уважения и защиты\r\nправ и свобод других лиц, охраны здоровья, нравственности и\r\nудовлетворения требований морали.\r\n Как полагает Европейский Суд по правам человека, государство\r\nдолжно воздерживаться от применения необоснованных косвенных\r\nограничений права на мирные собрания, а его вмешательство в это\r\nправо может иметь место лишь при наличии оправдывающих его\r\nубедительных и неопровержимых доводов (постановления от 31 марта\r\n2005 года по делу \"Адали (Adaly) против Турции\", от 20 октября\r\n2005 года по делу \"Политическая партия \"Уранио Токсо\" (Ouranio\r\nToxo) и другие против Греции\" и от 26 июля 2007 года по делу\r\n\"Баранкевич против России\").\r\n 3. Федеральный закон \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", который, согласно его статье 1, регулирует\r\nправоотношения в области прав человека и гражданина на свободу\r\nсовести и свободу вероисповедания, а также правовое положение\r\nрелигиозных объединений, в статье 16 закрепляет право религиозных\r\nорганизаций основывать и содержать культовые здания и сооружения,\r\nиные места и объекты, специально предназначенные для богослужений,\r\nмолитвенных и религиозных собраний, религиозного почитания\r\n(паломничества), и беспрепятственно совершать там, а также в\r\nместах, предоставленных религиозным организациям для этих целей, в\r\nучреждениях и на предприятиях религиозных организаций, на\r\nкладбищах, в крематориях и в жилых помещениях богослужения и другие\r\nрелигиозные обряды и церемонии (пункты 1 и 2); кроме того,\r\nрелигиозные организации вправе проводить религиозные обряды в\r\nдругих местах, специально для этого не отведенных, -\r\nлечебно-профилактических и больничных учреждениях, детских домах,\r\nдомах-интернатах для престарелых и инвалидов, учреждениях,\r\nисполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, по просьбам\r\nнаходящихся в них граждан в помещениях, специально выделяемых\r\nадминистрацией для этих целей, и с соблюдением требований\r\nзаконодательства (пункт 3); командование воинских частей с учетом\r\nтребований воинских уставов не препятствует участию военнослужащих\r\nв богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях (пункт 4).\r\n По смыслу названных законоположений, проведение указанных в\r\nних религиозных мероприятий в местах, специально отведенных для\r\nэтих целей, или в помещениях, предоставленных для этих целей\r\nадминистрацией соответствующих учреждений, а также в жилых\r\nпомещениях не предполагает какого бы то ни было вмешательства\r\nорганов публичной власти и не требует согласования с ними, что уже\r\nсамо по себе свидетельствует о наличии у граждан, реализующих свое\r\nправо на свободу вероисповедания, достаточно широких возможностей\r\nдля удовлетворения потребностей в проведении такого рода публичных\r\nмероприятий религиозного характера.\r\n Что касается публичных богослужений, других религиозных\r\nобрядов и церемоний в иных, помимо указанных в пунктах 1-4 статьи\r\n16 Федерального закона \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", местах (в том числе на открытом воздухе или в\r\nнежилых помещениях), то в соответствии с пунктом 5 той же статьи\r\nони осуществляются в порядке, установленном для проведения\r\nмитингов, демонстраций и шествий, который в настоящее время\r\nопределяется Федеральным законом от 19 июня 2004 года N 54-ФЗ\r\n\"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\".\r\n 3.1. Федеральный закон \"О собраниях, митингах, демонстрациях,\r\nшествиях и пикетированиях\" возлагает на организатора\r\nсоответствующего публичного мероприятия (за исключением собрания, а\r\nтакже пикетирования, проводимого одним участником) обязанность\r\nсогласовать его организацию и проведение в установленном законом\r\nпорядке и предусматривает ответственность за нарушение этого\r\nпорядка:\r\n так, организатор публичного мероприятия обязан подать в орган\r\nисполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган\r\nместного самоуправления в срок не ранее 15 и не позднее 10 дней до\r\nдня проведения публичного мероприятия в письменной форме\r\nуведомление о проведении публичного мероприятия, в котором должны\r\nбыть указаны цель, форма, место (места) его проведения, маршруты\r\nдвижения участников, дата, время начала и окончания публичного\r\nмероприятия, предполагаемое количество участников, формы и методы\r\nобеспечения общественного порядка, организации медицинской помощи,\r\nнамерение использовать звукоусиливающие технические средства, а\r\nтакже фамилия, имя, отчество либо наименование организатора\r\nпубличного мероприятия, сведения о его месте жительства или\r\nпребывания либо о месте нахождения и номер телефона и фамилии,\r\nимена и отчества лиц, уполномоченных организатором публичного\r\nмероприятия выполнять распорядительные функции по его организации и\r\nпроведению (пункт 1 части 4 статьи 5, части 1 и 3 статьи 7);\r\n орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или\r\nорган местного самоуправления - если он полагает, что проведение\r\nзаявленного публичного мероприятия в указанном месте и (или) в\r\nуказанное время невозможно, - извещает об этом организатора,\r\nкоторый, в свою очередь, обязан в соответствии с мотивированным\r\nпредложением изменить место и (или) время проведения публичного\r\nмероприятия (часть 5 статьи 5); при этом орган исполнительной\r\nвласти субъекта Российской Федерации или орган местного\r\nсамоуправления обязан назначить своего уполномоченного\r\nпредставителя в целях оказания организатору публичного мероприятия\r\nсодействия в его проведении в соответствии с требованиями данного\r\nФедерального закона и обеспечить в пределах своей компетенции\r\nсовместно с организатором публичного мероприятия и уполномоченным\r\nпредставителем органа внутренних дел общественный порядок и\r\nбезопасность граждан при проведении публичного мероприятия, а также\r\nоказание им при необходимости неотложной медицинской помощи (пункты\r\n3 и 5 части 1 статьи 12 и пункт 2 части 3 статьи 14).\r\n Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно\r\nуказывал, что при допустимости ограничения того или иного права в\r\nсоответствии с конституционно одобряемыми целями государство должно\r\nиспользовать не чрезмерные, а только необходимые и строго\r\nобусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные\r\nв статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут\r\nоправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие\r\nограничения отвечают требованиям справедливости, являются\r\nадекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для\r\nзащиты конституционно значимых ценностей (постановления от\r\n30 октября 2003 года N 15-П, от 22 марта 2005 года N 4-П,\r\nот 14 июля 2005 года N 9-П, от 16 июня 2009 года N 9-П и др.).\r\n Вводя процедуру предварительного уведомления органов публичной\r\nвласти о проведении таких публичных мероприятий, как митинги,\r\nдемонстрации, шествия и пикетирования, федеральный законодатель\r\nимел целью реализацию конституционного права граждан Российской\r\nФедерации на свободу собраний в условиях, обеспечивающих соблюдение\r\nнадлежащего общественного порядка и безопасности, достижение\r\nбаланса интересов организаторов и участников публичных мероприятий,\r\nс одной стороны, и иных лиц - с другой, и исходил из необходимости\r\nгарантировать государственную защиту прав и свобод всем гражданам\r\n(как участвующим, так и не участвующим в публичном мероприятии), в\r\nтом числе путем введения адекватных мер предупреждения и\r\nпредотвращения нарушений общественного порядка и безопасности, прав\r\nи свобод граждан (как участников публичных мероприятий, так и лиц,\r\nв них не участвующих), а также установления публично-правовой\r\nответственности за действия, их нарушающие или создающие угрозу их\r\nнарушения.\r\n Приведенная правовая позиция, выраженная Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в Постановлении от 18 мая 2012 года N 12-П,\r\nравно как и аналогичная ей позиция Европейского Суда по правам\r\nчеловека, который полагает, что требование подать уведомление о\r\nпроведении публичного мероприятия не нарушает сущность права на\r\nсвободу собраний и не только позволяет примирить это право с\r\nправами и законными интересами других лиц, но и служит\r\nпредотвращению беспорядков или преступлений (постановления от\r\n18 декабря 2007 года по делу \"Нуреттин Альдемир (Nurettin Aldemir)\r\nи другие против Турции\" и от 7 октября 2008 года по делу \"Мольнар\r\n(Molnar) против Венгрии\"), в полной мере могут быть распространены\r\nна порядок проведения публичных мероприятий религиозного характера.\r\n 3.2. Право на свободу вероисповедания, выражаемое через право\r\nна свободу собираться мирно, без оружия, реализуется, как правило,\r\nв форме того или иного публичного религиозного мероприятия, т. е.\r\nколлективно. Будучи элементами конституционно-правового статуса\r\nличности, эти права не идентичны по своим содержательным\r\nхарактеристикам, которыми обусловливается возможность возникновения\r\nконфликтных ситуаций при проведении таких мероприятий.\r\n Так, последствия проведения без предварительного уведомления\r\nоргана исполнительной власти субъекта Российской Федерации или\r\nоргана местного самоуправления публичного религиозного мероприятия,\r\nесли оно доступно восприятию другими гражданами (даже если\r\nпроводится в помещении), сопоставимы с последствиями проведения\r\nнесогласованного публичного мероприятия общественного характера,\r\nпоскольку открытая демонстрация религиозных убеждений может\r\nраздражать или оскорблять тех, кто исповедует иную религию или не\r\nисповедует никакой религии, а проходящие вне культовых зданий и\r\nсооружений, а также специально отведенных для этого мест либо жилых\r\nпомещений отдельные религиозные мероприятия в силу своей\r\nмассовости - помешать нормальной работе транспорта, государственных\r\nили общественных организаций. Тем самым при определенных\r\nобстоятельствах независимо от намерений их организаторов и\r\nучастников не исключается потенциальная опасность нарушения\r\nобщественного порядка, а следовательно, причинения ущерба\r\nнравственному и физическому здоровью граждан, что требует должного\r\nконтроля со стороны органов публичной власти, в обязанности которых\r\nвходит принятие разумных мер для обеспечения мирного проведения\r\nпубличных мероприятий.\r\n Распространение на проведение таких публичных религиозных\r\nмероприятий правового регулирования порядка проведения митингов,\r\nшествий и демонстраций (а не собраний и одиночных пикетов) -\r\nпоскольку оно направлено на достижение баланса конституционно\r\nзащищаемых прав и свобод верующих, принимающих участие в публичном\r\nрелигиозном мероприятии, и граждан, которые по каким-либо причинам\r\nне желают его проведения в данном, специально не предназначенном\r\nдля этого месте, т. е. на защиту как самих участников мероприятия,\r\nтак и иных лиц, - не может рассматриваться как нарушение\r\nконституционных прав и свобод граждан, а установление обязанности\r\nуведомления органов публичной власти об их проведении, как и\r\nответственности за ненадлежащее исполнение данной обязанности - как\r\nчрезмерное вмешательство государства в дела религиозных\r\nорганизаций.\r\n Вместе с тем Федеральный закон \"О собраниях, митингах,\r\nдемонстрациях, шествиях и пикетированиях\", устанавливая для\r\nпроведения митингов, демонстраций, шествий и пикетирований\r\nуведомительный правовой режим, не распространяет его на собрания, а\r\nтакже пикетирования, проводимые одним участником, которые не\r\nтребуют предварительного согласования. Такая дифференциация\r\nправового регулирования проведения указанных публичных мероприятий\r\nсветского характера основана на объективной оценке их правовой\r\nприроды и степени их потенциальной опасности в соответствии с\r\nкритериями, предопределяемыми требованиями Конституции Российской\r\nФедерации, в том числе принципом юридического равенства и\r\nвытекающим из него принципом соразмерности.\r\n Что касается молитвенных и религиозных собраний (и даже\r\nнекоторых богослужений и обрядов) как разновидности публичных\r\nрелигиозных мероприятий, затрагивающих специфическую сферу\r\nобщественной активности, то формально в системе действующего\r\nправового регулирования они подпадают под нормативное определение\r\nсобрания, т. е., согласно статье 2 Федерального закона\r\n\"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\",\r\nсовместного присутствия граждан в специально отведенном или\r\nприспособленном для этого месте для коллективного обсуждения\r\nкаких-либо общественно значимых вопросов. При этом по своим\r\nсодержательным характеристикам они отличаются от аналогичных по\r\nнекоторым внешним признакам публичных светских мероприятий, чем и\r\nпредопределено предписание части 2 статьи 1 названного Федерального\r\nзакона, в силу которого проведение религиозных обрядов и церемоний\r\nрегулируется Федеральным законом \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", который не устанавливает юридически значимых\r\nразличий между видами публичных религиозных мероприятий -\r\nпубличными богослужениями, церемониями, обрядами, ритуалами,\r\nмолитвенными и религиозными собраниями (определение которых не\r\nтолько с юридической, но и с религиоведческой точки зрения\r\nпредставляется достаточно сложным).\r\n Отсутствие в действующем правовом регулировании\r\nсоответствующих дефиниций - притом что и формальная классификация\r\nпубличных религиозных мероприятий не является достаточно четкой -\r\nне может, однако, рассматриваться как его дефект и препятствие для\r\nправильного разрешения споров, возникающих в связи с проведением\r\nпубличных религиозных мероприятий, - оно обусловлено\r\nмногоконфессиональностью российского общества и разнообразием\r\nвероисповеданий, что требует от законодателя, обязанного\r\nобеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей,\r\nмаксимальной сдержанности и деликатности.\r\n В силу этого пункт 5 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\" - в той мере, в какой им\r\nвводится в качестве общего правила уведомительный порядок\r\nпроведения молитвенных и религиозных собраний как разновидности\r\nпубличных религиозных мероприятий вне культовых зданий и сооружений\r\nи относящихся к ним территорий, а также специально отведенных или\r\nпредоставленных для этих целей мест, т. е. в иных, помимо указанных\r\nв пунктах 1-4 статьи 16 названного Федерального закона, местах, не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации и согласуется с\r\nцелями защиты общественного спокойствия, нравственности и здоровья\r\nграждан, указанными в том числе в статье 11 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод.\r\n 3.3. Учитывая различия между собраниями светского и\r\nрелигиозного характера, законодатель был вправе дифференцировать\r\nправовой режим их проведения. Вместе с тем распространение на любые\r\nмолитвенные и религиозные собрания, проводимые вне специально\r\nотведенных для этого мест, правового режима митингов, демонстраций\r\nи шествий в условиях, когда ни Федеральный закон \"О собраниях,\r\nмитингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\", ни Федеральный\r\nзакон \"О свободе совести и о религиозных объединениях\" не делают\r\nникаких различий между теми молитвенными и религиозными собраниями,\r\nпроведение которых может потребовать от органов публичной власти\r\nпринятия мер, направленных на обеспечение общественного порядка и\r\nбезопасности как самих участников религиозного мероприятия, так и\r\nдругих граждан, и теми, проведение которых не сопряжено с такой\r\nнеобходимостью (что позволяет предусмотреть для их проведения иной,\r\nменее строгий правовой режим по сравнению с установленным для\r\nпроведения митингов, демонстраций и шествий), противоречит\r\nвытекающим из Конституции Российской Федерации принципам равенства,\r\nсправедливости и соразмерности.\r\n Необходимость уведомлять уполномоченные органы государственной\r\nвласти или органы местного самоуправления о таком публичном\r\nрелигиозном мероприятии и нести иные установленные\r\nзаконодательством обременения в силу одного лишь факта его\r\nпроведения вне специально отведенных для этих целей мест\r\nпредставляет собой неправомерное вмешательство государства в сферу\r\nсвободы совести, гарантированной каждому статьей 28 Конституции\r\nРоссийской Федерации и признаваемой статьей 9 Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод, и необоснованное, не обусловленное\r\nцелями, указанными в статьях 17 (часть 3) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, а также в пункте 2 статьи 11\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод, ограничение\r\nправа на свободу собраний, закрепленного статьей 31 Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Таким образом, пункт 5 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" - в той мере, в\r\nкакой он распространяет на такие публичные религиозные мероприятия,\r\nкак молитвенные и религиозные собрания, проводимые в иных, помимо\r\nуказанных в пунктах 1-4 статьи 16 названного Федерального закона,\r\nместах, порядок проведения митингов, демонстраций и шествий,\r\nустановленный статьей 7 Федерального закона \"О собраниях, митингах,\r\nдемонстрациях, шествиях и пикетированиях\", без учета различий между\r\nтеми молитвенными и религиозными собраниями, проведение которых\r\nможет потребовать от органов публичной власти принятия мер,\r\nнаправленных на обеспечение общественного порядка и безопасности\r\nграждан, и теми, проведение которых не сопряжено с такой\r\nнеобходимостью, в том числе применительно к случаям проведения\r\nмолитвенных и религиозных собраний в нежилых помещениях, когда ни\r\nсодержание самого религиозного мероприятия, ни местонахождение\r\nданного нежилого помещения не предполагают возникновения опасности\r\nдля общественного порядка, нравственности и здоровья ни самих\r\nучастников религиозного мероприятия, ни третьих лиц, - не\r\nсоответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 17\r\n(часть 3), 18, 19 (части 1 и 2), 28, 31 и 55 (часть 3).\r\n 3.4. В целях недопущения создания угрозы общественным\r\nотношениям, связанным с проведением публичных религиозных\r\nмероприятий, включая молитвенные и религиозные собрания, нарушения\r\nправ и свобод других лиц при осуществлении прав и свобод человека и\r\nгражданина Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь\r\nпунктом 12 части первой статьи 75 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\", считает\r\nнеобходимым определить следующий порядок исполнения настоящего\r\nПостановления.\r\n Федеральному законодателю - в соответствии с требованиями\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом настоящего\r\nПостановления - надлежит внести необходимые изменения в\r\nрегулирование порядка проведения публичных богослужений, других\r\nрелигиозных обрядов и церемоний, включая молитвенные и религиозные\r\nсобрания, вне культовых зданий и сооружений, а также вне специально\r\nотведенных или предоставленных для этого мест, т. е. в иных, помимо\r\nуказанных в пунктах 1-4 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\", местах, которые позволили бы\r\nучитывать содержательные характеристики конкретных видов таких\r\nпубличных религиозных мероприятий, исходя из того, что не все они\r\nтребуют от органов публичной власти принятия мер, направленных на\r\nобеспечение общественного порядка и безопасности как самих\r\nучастников публичного религиозного мероприятия, так и других\r\nграждан.\r\n Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nнадлежащих изменений, вытекающих из настоящего Постановления,\r\nправоприменителям, включая суды, при рассмотрении спорных вопросов\r\nотносительно необходимости уведомления органов публичной власти о\r\nпроведении публичных религиозных мероприятий в иных, помимо\r\nуказанных в пунктах 1-4 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\", местах, в том числе при\r\nрешении вопроса о применении административной ответственности за\r\nнесоблюдение данного требования, следует руководствоваться\r\nКонституцией Российской Федерации и настоящим Постановлением и во\r\nвсяком случае не применять порядок проведения митингов,\r\nдемонстраций и шествий к молитвенным и религиозным собраниям,\r\nпроводимым в нежилом помещении, если ни содержание самого\r\nрелигиозного мероприятия, ни местонахождение нежилого помещения не\r\nтребуют от органов публичной власти принятия мер, направленных на\r\nобеспечение общественного порядка, безопасности и спокойствия\r\nграждан.\r\n 4. Пункт 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\", согласно которому публичные\r\nбогослужения, другие религиозные обряды и церемонии, проводимые вне\r\nкультовых зданий и сооружений и относящихся к ним территорий, иных\r\nмест, предоставленных религиозным организациям для этих целей, вне\r\nмест религиозного почитания, учреждений и предприятий религиозных\r\nорганизаций, кладбищ и крематориев, а также жилых помещений,\r\nосуществляются в порядке, установленном для проведения митингов,\r\nшествий и демонстраций, по сути, воспроизводит предписание пункта 5\r\nстатьи 16 Федерального закона \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", а потому - с учетом того, что речь идет о законе\r\nсубъекта Российской Федерации, - следует его юридической судьбе.\r\n Законодателю Республики Татарстан после внесения необходимых\r\nизменений в федеральное законодательство надлежит привести в\r\nсоответствие с ними положения Закона Республики Татарстан\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\".\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47-1, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения пункта 5 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" и пункта 5 статьи\r\n19 Закона Республики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" не противоречащими Конституции Российской Федерации в\r\nтой мере, в какой ими вводится в качестве общего правила\r\nуведомительный порядок проведения молитвенных и религиозных\r\nсобраний как разновидности публичных религиозных мероприятий в\r\nиных, помимо указанных в пунктах 1-4 статьи 16 названного\r\nФедерального закона (пунктах 1-4 статьи 19 названного Закона\r\nРеспублики Татарстан), местах.\r\n 2. Признать положения пункта 5 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\" и пункта 5 статьи\r\n19 Закона Республики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" не соответствующими Конституции Российской Федерации,\r\nее статьям 17 (часть 3), 18, 19 (части 1 и 2), 28, 31 и 55\r\n(часть 3), в той мере, в какой он распространяет на такие публичные\r\nрелигиозные мероприятия, как молитвенные и религиозные собрания,\r\nпроводимые в иных, помимо указанных в пунктах 1-4 статьи 16\r\nназванного Федерального закона (пунктах 1-4 статьи 19 названного\r\nЗакона Республики Татарстан), местах, порядок проведения митингов,\r\nдемонстраций и шествий, установленный статьей 7 Федерального закона\r\n\"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\",\r\nбез учета различий между теми молитвенными и религиозными\r\nсобраниями, проведение которых может потребовать от органов\r\nпубличной власти принятия мер, направленных на обеспечение\r\nобщественного порядка и безопасности как самих участников\r\nрелигиозного мероприятия, так и других граждан, и теми, проведение\r\nкоторых не сопряжено с такой необходимостью.\r\n 3. Федеральному законодателю - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом настоящего\r\nПостановления - надлежит внести необходимые изменения в\r\nрегулирование порядка проведения публичных богослужений, других\r\nрелигиозных обрядов и церемоний, включая молитвенные и религиозные\r\nсобрания, в иных, помимо указанных в пунктах 1-4 статьи 16\r\nФедерального закона \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\", местах, которые позволили бы учитывать\r\nсодержательные характеристики конкретных видов таких публичных\r\nрелигиозных мероприятий, исходя из того, что не все они требуют от\r\nорганов публичной власти принятия мер, направленных на обеспечение\r\nобщественного порядка и безопасности как самих участников\r\nпубличного религиозного мероприятия, так и других граждан.\r\n Законодателю Республики Татарстан после внесения необходимых\r\nизменений в федеральное законодательство надлежит привести в\r\nсоответствие с ними положения Закона Республики Татарстан\r\n\"О свободе совести и о религиозных объединениях\".\r\n 4. Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nнадлежащих изменений, вытекающих из настоящего Постановления,\r\nправоприменителям, включая суды, при рассмотрении спорных вопросов\r\nотносительно необходимости уведомления органов публичной власти о\r\nпроведении публичных религиозных мероприятий в иных, помимо\r\nуказанных в пунктах 1-4 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\", местах, в том числе при\r\nрешении вопроса о применении административной ответственности за\r\nнесоблюдение данного требования, следует руководствоваться\r\nКонституцией Российской Федерации и настоящим Постановлением.\r\n 5. Судебные постановления по делам граждан Айрияна Пайкара\r\nЭдуардовича и Щендрыгина Александра Ивановича, если они основаны на\r\nположениях пункта 5 статьи 16 Федерального закона \"О свободе\r\nсовести и о религиозных объединениях\" и пункта 5 статьи 19 Закона\r\nРеспублики Татарстан \"О свободе совести и о религиозных\r\nобъединениях\" в той мере, в какой эти положения признаны настоящим\r\nПостановлением не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, при условии\r\nчто для этого нет иных препятствий.\r\n 6. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу после официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 7. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и официальных изданиях органов\r\nгосударственной власти Республики Татарстан. Постановление должно\r\nбыть опубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 30-П\r\n
" }