\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности отдельных положений статей\r\n 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 Уголовно-процессуального\r\n кодекса РСФСР, статьи 41 Уголовного кодекса РСФСР и статьи 36\r\n Федерального закона \"О прокуратуре Российской Федерации\" в\r\n связи с запросом Подольского городского суда Московской\r\n области и жалобами ряда граждан\r\n\r\n город Москва 17 июля 2002 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего В.Д.Зорькина, судей М.В.Баглая, Ю.М.Данилова,\r\nГ.А.Жилина, С.М.Казанцева, В.О.Лучина, Н.В.Селезнева,\r\nО.С.Хохряковой,\r\n с участием граждан А.Ю.Жевченко и С.И.Зарубы, представителей\r\nгражданина А.К.Никитина - адвокатов Б.Б.Грузда и Л.Р.Сайкина, судьи\r\nПодольского городского суда Московской области Ш.А.Кудашева,\r\nпостоянного представителя Государственной Думы в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации В.В.Лазарева и представителя Совета\r\nФедерации - председателя Комитета Совета Федерации по\r\nконституционному законодательству Ю.А.Шарандина,\r\n руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86,\r\n96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378,\r\n379, 380 и 382 УПК РСФСР, статьи 41 УК РСФСР, а также пунктов 1 и 2\r\nстатьи 36 Федерального закона \"О прокуратуре Российской Федерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nА.Ю.Жевченко, С.И.Зарубы, А.В.Мягкова, А.К.Никитина и В.А.Сардо, а\r\nтакже запрос Подольского городского суда Московской области.\r\nОснованием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемые заявителями положения.\r\n Учитывая, что все обращения касаются одного и того же\r\nпредмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь\r\nстатьей 48 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\", соединил дела по этим обращениям в\r\nодном производстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А.Жилина, объяснения\r\nсторон и их представителей, выступление приглашенного в заседание\r\nпредставителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации\r\nП.В.Шишова, исследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Вступивший в законную силу оправдательный приговор,\r\nвынесенный в отношении заявителя А.К.Никитина, был опротестован в\r\nпорядке надзора прокурором, который требовал отменить приговор и\r\nпередать дело на новое расследование в связи с неполнотой\r\nпредварительного следствия. Надзорная инстанция, придя к выводу о\r\nтом, что в данном случае отсутствует такое основание отмены\r\nприговора, как односторонность или неполнота предварительного или\r\nсудебного следствия, оставила протест без удовлетворения. В своей\r\nжалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.К.Никитин\r\nутверждает, что положения статьи 379 во взаимосвязи с пунктами 1 и\r\n2 статьи 342, а также часть первая и пункт 5 (в действующей\r\nредакции - пункт 1) части второй статьи 371 УПК РСФСР, пункты 1 и 2\r\nстатьи 36 Федерального закона \"О прокуратуре Российской Федерации\",\r\nкоторые позволяют суду надзорной инстанции по протесту прокурора\r\nотменить вступивший в законную силу оправдательный приговор по\r\nоснованиям, связанным с односторонностью или неполнотой\r\nпредварительного или судебного следствия, а также с несоответствием\r\nвыводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам\r\nдела, противоречат статьям 1, 2 (часть 1), 15 (часть 4), 17 (часть\r\n1), 18, 19, 45 (часть 1), 50 (часть 1) и 120 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Заявитель В.А.Сардо был признан невиновным в совершении одного\r\nиз инкриминируемых ему органами предварительного следствия\r\nпреступлений. Надзорная инстанция по протесту прокурора отменила\r\nприговор в этой части со ссылкой на существенное нарушение\r\nуголовно-процессуального закона, выразившееся, как следует из\r\nвынесенного ею постановления, в недостаточной полноте судебного\r\nследствия и несоответствии выводов суда, постановившего приговор,\r\nфактическим обстоятельствам дела, и указала, что при новом\r\nрассмотрении дела суду надлежит принять все меры для более полного,\r\nвсестороннего и объективного исследования материалов дела и в\r\nзависимости от добытых доказательств решить вопрос о виновности или\r\nневиновности В.А.Сардо. В своей жалобе в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации заявитель утверждает, что положения статей 371\r\nи 378 УПК РСФСР, как позволяющие суду надзорной инстанции по\r\nпротесту прокурора отменить оправдательный приговор после его\r\nвступления в законную силу и передать дело на новое рассмотрение в\r\nсуд первой инстанции, не соответствуют статьям 17, 45, 46 и 50\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Надзорная инстанция по протесту прокурора отменила вступивший\r\nв законную силу оправдательный приговор, вынесенный в отношении\r\nзаявителя С.И.Зарубы, и направила дело для производства\r\nдополнительного расследования. В своей жалобе в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации С.И.Заруба просит признать не соответствующими\r\nстатьям 2 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации положения\r\nпункта 2 части первой статьи 378 и части третьей статьи 380 УПК\r\nРСФСР, как позволяющие суду надзорной инстанции отменить\r\nоправдательный приговор и передать дело на новое расследование.\r\n Вынесенный в 1994 году Подольским городским судом Московской\r\nобласти оправдательный приговор по делу Д.Ю.Лузгина и С.А.Лукьянова\r\nбыл отменен надзорной инстанцией по протесту прокурора в связи с\r\nнеполнотой собранных органами следствия доказательств, а дело\r\nнаправлено на новое расследование. Оправдательный приговор,\r\nвынесенный при новом рассмотрении дела в 1999 году, по протесту\r\nпрокурора также был отменен с направлением дела на новое\r\nрассмотрение в тот же суд первой инстанции. Придя к выводу о том,\r\nчто примененное в этом деле положение части третьей статьи 380 УПК\r\nРСФСР не соответствует статье 50 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, Подольский городской суд Московской области приостановил\r\nпроизводство по делу и обратился в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации с запросом о проверке конституционности данного\r\nположения.\r\n Заявитель А.Ю.Жевченко, отбывая наказание в колонии-поселении,\r\nсовершил новое преступление, за которое был осужден к трем годам\r\nлишения свободы, однако суд вопреки статье 41 УК РСФСР,\r\nдействовавшей на момент совершения преступления, не присоединил к\r\nвновь назначенному наказанию неотбытую часть наказания по\r\nпредыдущему приговору. В связи с этим надзорная инстанция отменила\r\nприговор и дело было передано на новое рассмотрение в суд первой\r\nинстанции, который, также осудив А.Ю.Жевченко к трем годам лишения\r\nсвободы, присоединил к новому сроку один год из неотбытой части\r\nнаказания по предыдущему приговору. В своей жалобе в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации А.Ю.Жевченко утверждает,\r\nчто примененные в его деле положения статьи 41 УК РСФСР (статья 70\r\nдействующего УК Российской Федерации), статьи 373, части третьей\r\nстатьи 380 и части второй статьи 382 УПК РСФСР нарушают его права,\r\nгарантированные статьями 19, 46, 50 и 123 Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n В жалобе А.Ю.Жевченко оспаривается также конституционность\r\nчасти второй статьи 1 и статьи 2 УПК РСФСР. Однако содержащиеся в\r\nних нормы, формулирующие общее правило применения\r\nуголовно-процессуального закона, действующего в момент производства\r\nпо делу, а также задачи и цели уголовного судопроизводства,\r\nдостижение которых обеспечивается всеми предписаниями\r\nУголовно-процессуального кодекса РСФСР, не могут рассматриваться\r\nкак нарушающие конституционные права и свободы заявителя.\r\nСледовательно, в этой части данная жалоба не отвечает критерию\r\nдопустимости, установленному статьей 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", а производство по делу - подлежит прекращению в силу\r\nпункта 2 части первой статьи 43 и статьи 68 названного Закона.\r\n Кроме того, А.Ю.Жевченко оспаривает конституционность\r\nположения части пятой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которому\r\nблизкие родственники обвиняемого могут быть допущены в качестве\r\nзащитников по определению суда или постановлению судьи. По мнению\r\nзаявителя, данное положение позволило не допустить к участию в деле\r\nв суде надзорной инстанции в качестве защитника его отца -\r\nЮ.Ю.Жевченко.\r\n Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным\r\nСудом Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 года\r\nпо делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК\r\nРСФСР, право обвиняемого на самостоятельный выбор адвоката\r\n(защитника) из числа лиц, указанных в статье 47 УПК РСФСР, не\r\nпредполагает возможность участия в уголовном процессе в качестве\r\nзащитника любого лица. Оспариваемое А.Ю.Жевченко положение части\r\nпятой статьи 47 УПК РСФСР является аналогичным положению части\r\nчетвертой той же статьи, находится с ним в нормативном единстве,\r\nпоэтому данная правовая позиция в соответствии с частью второй\r\nстатьи 87 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\" распространяется на оспариваемое\r\nположение, что является основанием для прекращения производства по\r\nделу в этой части (пункт 3 части первой статьи 43 и статья 68\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\"). Что касается самого решения суда надзорной\r\nинстанции, на основании которого отец заявителя - Ю.Ю.Жевченко не\r\nбыл допущен к участию в деле в качестве защитника, то в силу статьи\r\n125 Конституции Российской Федерации и статьи 3 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" оно не подлежит проверке в порядке конституционного\r\nсудопроизводства. Проверка же законности и обоснованности судебных\r\nрешений к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации не\r\nотносится и составляет полномочие вышестоящих судов обшей\r\nюрисдикции.\r\n Приговор, постановленный в отношении заявителя А.В.Мягкова,\r\nбыл изменен кассационной инстанцией, которая квалифицировала его\r\nдействия по закону о менее тяжком преступлении и назначила более\r\nмягкое наказание. Однако суд надзорной инстанции отменил\r\nкассационное определение и передал дело на новое кассационное\r\nрассмотрение, в результате которого приговор был отменен и дело\r\nнаправлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В своей\r\nжалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.В.Мягков просит\r\nпроверить конституционность статьи 373 и части третьей статьи 380\r\nУПК РСФСР, позволяющих суду надзорной инстанции пересмотреть\r\nвступивший в законную силу приговор в связи с необходимостью\r\nприменения закона о более тяжком преступлении. Между тем в данном\r\nслучае основанием для отмены кассационного определения и\r\nнаправления дела на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции\r\nявилось невыполнение судом второй инстанции предписаний статьи 351\r\nУПК РСФСР, обязывающих при отмене или изменении приговора суда\r\nпервой инстанции указывать в определении, требования каких статей\r\nзакона нарушены и в чем заключаются нарушения или в чем состоит\r\nнеобоснованность приговора. Следовательно, оспариваемые\r\nА.В.Мягковым положения в его деле не применялись, в силу чего его\r\nжалоба также не отвечает критерию допустимости, установленному\r\nстатьей 97 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\", а производство по ней подлежит\r\nпрекращению.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу\r\nявляются:\r\n находящиеся в нормативном единстве положения пунктов 1 и 2\r\nстатьи 342, части первой и пункта 1 части второй статьи 371, пункта\r\n2 части первой статьи 378, части первой статьи 379, части третьей\r\nстатьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2 статьи 36 Федерального\r\nзакона \"О прокуратуре Российской Федерации\" - в части, допускающей\r\nпересмотр и отмену в порядке надзора по протесту прокурора\r\nвступившего в законную силу оправдательного приговора ввиду\r\nодносторонности или неполноты расследования или судебного\r\nследствия, а также несоответствия выводов суда фактическим\r\nобстоятельствам дела;\r\n находящиеся в нормативном единстве положения статьи 41 УК\r\nРСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи\r\n382 УПК РСФСР - в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием\r\nв течение года после вступления в законную силу обвинительного\r\nприговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части\r\nнаказания по предыдущему приговору, передать дело на новое\r\nрассмотрение и исправление данного нарушения в суд первой\r\nинстанции.\r\n 2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в\r\nРоссийской Федерации как правовом государстве человек, его права и\r\nсвободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита\r\nправ и свобод человека и гражданина - обязанностью государства;\r\nправа и свободы человека и гражданина в Российской Федерации\r\nпризнаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и\r\nнормам международного права и в соответствии с Конституцией\r\nРоссийской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение\r\nзаконов и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17 и 18).\r\n Правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь\r\nпри условии, что оно отвечает требованиям справедливости и\r\nобеспечивает эффективное восстановление в правах. В соответствии с\r\nКонституцией Российской Федерации (статьи 2, 15, 17, 18, 45 и 46),\r\nа также Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (статья\r\n6, а также статья 3 Протокола N 7) и Международным пактом о\r\nгражданских и политических правах (пункт 6 статьи 14) судебное\r\nрешение подлежит пересмотру, если какое-либо новое или вновь\r\nобнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной\r\nошибки.\r\n Конституция Российской Федерации, гарантируя судебную защиту\r\nправ и свобод человека и гражданина, обеспечивает каждому право\r\nобжаловать в суд нарушающие его права и свободы решения и действия\r\n(или бездействие) государственных органов и должностных лиц, а\r\nкаждому осужденному за преступление - право на пересмотр приговора\r\nвышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом\r\n(статья 46, части 1 и 2; статья 50, часть 3). Исходя из этого\r\nфедеральный законодатель в целях создания механизма эффективного\r\nвосстановления нарушенных прав на основании статей 71 (пункты \"в\",\r\n\"о\") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации определил в\r\nУголовно-процессуальном кодексе РСФСР процедуры пересмотра\r\nнеправосудных решений - производство в кассационной инстанции,\r\nкоторая рассматривает дела по кассационной жалобе и протесту на\r\nсудебные приговоры, определения и постановления, не вступившие в\r\nзаконную силу, и в качестве дополнительной гарантии обеспечения\r\nзаконности и обоснованности судебных решений - пересмотр\r\nприговоров, определений и постановлений, вступивших в законную\r\nсилу, в порядке надзора (глава 30, статьи 371-383), а также\r\nвозобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам (глава 31,\r\nстатьи 384-390).\r\n 2.1. В правовой системе Российской Федерации институт\r\nпересмотра судебных решений в порядке надзора основан на положении\r\nстатьи 126 Конституции Российской Федерации, согласно которой\r\nВерховный Суд Российской Федерации как высший судебный орган по\r\nуголовным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в\r\nпредусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный\r\nнадзор за их деятельностью, и на положениях о полномочиях\r\nВерховного Суда Российской Федерации и других федеральных судов\r\nобщей юрисдикции по рассмотрению уголовных дел в порядке надзора,\r\nкоторые содержатся в Федеральных конституционных законах\r\n\"О судебной системе Российской Федерации\" и \"О военных судах\r\nРоссийской Федерации\", принятых в порядке конкретизации статей 126\r\nи 128 Конституции Российской Федерации.\r\n Надзорное производство по уголовным делам, по смыслу статей 17\r\n(часть 3), 46, 49, 50 (часть 3), 52, 55 (часть 3), 118 и 126\r\nКонституции Российской Федерации, призвано обеспечить исправление\r\nсудебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу\r\nприговоров, определений и постановлений, с тем чтобы - исходя из\r\nпринципов справедливости, соразмерности и правовой безопасности -\r\nгарантировать эффективную защиту конституционных ценностей, прежде\r\nвсего прав и свобод человека и гражданина.\r\n 2.2. Конституционно-правовая природа института пересмотра\r\nприговоров, определений и постановлений, вступивших в законную\r\nсилу, ранее была выявлена Конституционным Судом Российской\r\nФедерации, в частности в постановлениях от 2 февраля 1996 года по\r\nделу о проверке конституционности положений статей 371, 374 и 384\r\nУПК РСФСР, от 6 июля 1998 года по делу о проверке конституционности\r\nчасти пятой статьи 325 УПК РСФСР, от 14 февраля 2000 года по делу о\r\nпроверке конституционности положений частей третьей, четвертой и\r\nпятой статьи 377 УПК РСФСР. При этом Конституционный Суд Российской\r\nФедерации пришел к следующим выводам.\r\n По своему содержанию и предназначению пересмотр вступивших в\r\nзаконную силу, т. е. окончательных, судебных решений и новое\r\nрассмотрение дела - дополнительный способ обеспечения правосудности\r\nприговоров, который, имея резервное значение, используется, когда\r\nнеприменимы или исчерпаны все другие средства\r\nпроцессуально-правовой защиты.\r\n Законодатель, установив в качестве обязательных стадий\r\nсудебного производства рассмотрение дел судами первой и\r\nкассационной инстанций, предусмотрел дополнительную гарантию\r\nконституционного права каждого на судебную защиту - производство в\r\nнадзорной инстанции, наделив соответствующих должностных лиц суда и\r\nпрокуратуры обязанностью приносить надзорные протесты на\r\nсостоявшиеся судебные решения при наличии оснований для их\r\nпересмотра; сам по себе отказ в принесении протеста (равно как и\r\nпринесение протеста) на состоявшиеся судебные решения нельзя\r\nрассматривать как нарушение конституционного права на судебную\r\nзащиту, поскольку какое-либо иное решение, по-новому определяющее\r\nправа и обязанности лиц, участвующих в деле, при решении вопроса о\r\nпринесении надзорного протеста не выносится.\r\n Установление уголовно-процессуальным законом возможности\r\nвозбуждения надзорного производства лишь по инициативе\r\nсоответствующих должностных лиц (в том числе прокурора) само по\r\nсебе не влечет отказ в праве на судебную защиту для граждан, чьи\r\nправа нарушены в результате судебной ошибки, поскольку наряду с\r\nнадзорным производством в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР\r\nпредусмотрен еще один дополнительный способ защиты - в процедуре\r\nвозобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам в целях\r\nустранения допущенных при рассмотрении уголовных дел судебных\r\nошибок, которые не были или не могли быть выявлены ранее (статьи\r\n384-390).\r\n Конституция Российской Федерации, закрепляя право на судебную\r\nзащиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность\r\nисправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той\r\nсудебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством\r\nпризнается окончательным в том смысле, что в обычной процедуре это\r\nрешение не может быть изменено. Такой вывод вытекает из статьи 46\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, признающей за каждым\r\nправо обращаться в соответствии с международными договорами России\r\nв межгосударственные организации по защите прав и свобод человека,\r\nесли исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства\r\nправовой защиты. Данное конституционное положение, означающее, что\r\nрешения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру\r\nконкретных дел высшими судами Российской Федерации, тем самым\r\nпозволяет законодателю закрепить полномочия последних по повторному\r\nрассмотрению дела в целях изменения ранее состоявшихся решений.\r\nСледовательно, указанные полномочия законодатель вправе\r\nпредусмотреть и для случаев, когда необходимость изменения\r\nсудебного решения может быть выявлена и без участия\r\nмежгосударственных органов.\r\n Названные Постановления Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, а значит, и сформулированные в них правовые позиции\r\nсохраняют свою силу и в соответствии со статьями 6 и 79\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" имеют общеобязательный характер.\r\n 3. Положения, содержащиеся во взаимосвязанных пунктах 1 и 2\r\nстатьи 342, части первой и пункте 1 части второй статьи 371, пункте\r\n2 части первой статьи 378, части первой статьи 379, части третьей\r\nстатьи 380 УПК РСФСР, а также пунктах 1 и 2 статьи 36 Федерального\r\nзакона \"О прокуратуре Российской Федерации\", образующие единый\r\nнормативный комплекс, допускают пересмотр и отмену в порядке\r\nнадзора по протесту прокурора вступившего в законную силу\r\nоправдательного приговора по основаниям односторонности или\r\nнеполноты предварительного или судебного следствия, а также\r\nнесоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.\r\n Согласно статье 343 УПК РСФСР односторонним или неполно\r\nпроведенным признается дознание, предварительное или судебное\r\nследствие, которые оставили невыясненными такие обстоятельства,\r\nустановление которых могло иметь существенное значение при\r\nпостановлении приговора; дознание, предварительное или судебное\r\nследствие во всяком случае признается односторонним или неполным,\r\nкогда по делу: 1) не были допрошены лица, чьи показания имеют\r\nсущественное значение для дела, или не была проведена экспертиза,\r\nкогда ее проведение по закону является обязательным, а равно не\r\nбыли истребованы документы или вещественные доказательства, имеющие\r\nсущественное значение, 2) не были исследованы обстоятельства,\r\nуказанные в определении суда или постановлении судьи, передавшего\r\nдело для производства дополнительного расследования или на новое\r\nсудебное рассмотрение, 3) не установлены с достаточной полнотой\r\nданные о личности обвиняемого. Согласно статье 344 УПК РСФСР\r\nприговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам\r\nдела, если: 1) выводы суда не подтверждаются доказательствами,\r\nрассмотренными в судебном заседании, 2) суд не учел обстоятельств,\r\nкоторые могли существенно повлиять на выводы суда, 3) при наличии\r\nпротиворечивых доказательств, имеющих существенное значение для\r\nвыводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд\r\nпринял одни из этих доказательств и отверг другие, 4) выводы суда,\r\nизложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые\r\nповлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или\r\nневиновности осужденного или оправданного, на правильность\r\nприменения уголовного закона или на определение меры наказания.\r\n Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, как это вытекает из его\r\nстатьи 379 во взаимосвязи со статьями 342-345, предусматривает одни\r\nи те же основания к отмене или изменению приговора и в надзорной и\r\nв кассационной инстанциях, не учитывая, таким образом,\r\nпринципиальное отличие пересмотра судебного решения, вступившего в\r\nзаконную силу, т. е. окончательного, исполняемого или исполненного\r\n(такой пересмотр осуществляется в исключительных случаях, тем более\r\nв отношении оправдательного приговора), от кассационной проверки\r\nсудебного решения, которое законную силу еще не приобрело. В\r\nконечном счете это привело к искажению конституционно-правовой\r\nприроды надзорного производства и обусловленных ею критериев\r\nдопустимости пересмотра и отмены окончательных приговоров.\r\n 3.1. В соответствии с общепризнанным правовым принципом non\r\nbis in idem Конституция Российской Федерации устанавливает, что\r\nникто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление\r\n(статья 50, часть 1), Международный пакт о гражданских и\r\nполитических правах предусматривает, что никто не должен быть\r\nвторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был\r\nокончательно осужден или оправдан в соответствии с законом и\r\nуголовно-процессуальным правом каждой страны (пункт 7 статьи 14), а\r\nКонвенция о защите прав человека и основных свобод закрепляет, что\r\nникакое лицо не должно быть повторно судимо или наказано в\r\nуголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства\r\nза преступление, за которое это лицо уже было окончательно\r\nоправдано или осуждено в соответствии с законом и\r\nуголовно-процессуальными нормами этого государства (пункт 1 статьи\r\n4 Протокола N 7 в редакции Протокола N 11).\r\n Указанный запрет, по существу, является конкретизацией\r\nобщеправового принципа справедливости и направлен на обеспечение\r\nправовой безопасности и правовой стабильности, что нашло отражение\r\nи в уголовном законодательстве Российской Федерации. Согласно\r\nстатье 6 УК Российской Федерации принцип справедливости в уголовном\r\nправе означает, что никто не может нести уголовную ответственность\r\nдважды за одно и то же преступление, а наказание и иные меры\r\nуголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему\r\nпреступление, должны быть справедливыми, т. е. соответствовать\r\nхарактеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его\r\nсовершения и личности виновного. Эти положения корреспондируют и\r\nпредписанию статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации о\r\nдопустимости возложения на гражданина только таких ограничений прав\r\nи свобод, которые соразмерны конституционно значимым целям и\r\nнаправлены на защиту основ конституционного строя, нравственности,\r\nздоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны\r\nстраны и безопасности государства.\r\n В силу приведенных положений Конституции Российской Федерации\r\nи международно-правовых актов невозможно произвольное изменение\r\nправового режима для участников уголовно-правовых отношений, в том\r\nчисле для лица, в отношении которого вынесен окончательный\r\nприговор, - поворот к худшему для осужденного (оправданного) при\r\nпересмотре вступившего в законную силу приговора, как общее\r\nправило, недопустим. На этом основана и правовая позиция\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, сформулированная в\r\nопределениях от 3 июля 1997 года по запросу судьи Московского\r\nобластного суда Н.В.Григорьевой и от 8 февраля 2001 года по жалобе\r\nгражданина А.П.Петрова на нарушение его конституционных прав\r\nположениями статей 371 и 380 УПК РСФСР и статьи 36 Федерального\r\nзакона \"О прокуратуре Российской Федерации\".\r\n Вместе с тем Конвенцией о защите прав человека и основных\r\nсвобод, а именно пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 (в редакции\r\nПротокола N 11), установлено, что право не привлекаться повторно к\r\nсуду или повторному наказанию не препятствует повторному\r\nрассмотрению дела в соответствии с законом и\r\nуголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если\r\nимеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или\r\nесли в ходе предыдущего разбирательства было допущено существенное\r\nнарушение (т. е. имеющее фундаментальный, принципиальный характер -\r\n\"а fundamental defect\" в английском тексте, \"un vice fondamental\"\r\nво французском тексте), повлиявшее на исход дела.\r\n Из названного положения Конвенции и корреспондирующих ему\r\nположений статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nследует, что федеральный законодатель вправе предусмотреть - с\r\nсоблюдением критериев и условий, закрепленных в данных\r\nположениях, - процессуальные механизмы и процедуры пересмотра\r\nи отмены вступившего в законную силу приговора и с учетом их\r\nприроды определить, в каких случаях такой пересмотр возможен в\r\nпроцедуре возобновления дел по новым или вновь открывшимся\r\nобстоятельствам, а в каких - в надзорном порядке.\r\n При этом исключения из общего правила о запрете поворота к\r\nхудшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление\r\nсудебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора\r\nкак акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно\r\nзащищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов\r\nосужденных и потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра\r\nокончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе\r\nпредшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое\r\nповлияло на исход дела, означало бы, что - вопреки принципу\r\nсправедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны\r\nдостоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека\r\n(статья 17, часть 1; статьи 19, 21 и 46 Конституции Российской\r\nФедерации) - такое ошибочное судебное решение не может быть\r\nисправлено.\r\n 3.2. Исходя из требований статей 15 (часть 4), 17 (части 1 и\r\n3), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации и Конвенции о защите прав человека и основных свобод,\r\nфедеральный законодатель, предусматривая возможность отмены\r\nвступившего в законную силу приговора и пересмотра уголовного дела,\r\nобязан сформулировать точные и четкие критерии и основания подобной\r\nотмены, с учетом того, что речь идет о таком решении судебной\r\nвласти, которое уже вступило в законную силу и которым,\r\nследовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере\r\nнаказания.\r\n Между тем основания пересмотра вступивших в законную силу\r\nприговоров, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР,\r\nвыходят за эти рамки. Предусматривая возможность отмены вступивших\r\nв законную силу, т. е. окончательных, приговоров, тем более если\r\nречь идет об оправдательных приговорах, федеральный законодатель -\r\nв силу требований Конституции Российской Федерации и Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод - был обязан сформулировать\r\nбезусловные основания к их отмене с достаточной определенностью,\r\nточностью и ясностью, с тем чтобы исключить произвольное применение\r\nзакона судом. Не выполнив этого, он тем самым исказил критерии\r\nдопустимости отмены окончательных приговоров, вытекающие из статей\r\n15 (часть 4), 46, 50 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации и пункта 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции\r\nо защите прав человека и основных свобод.\r\n В результате нарушаются также принципы состязательности и\r\nравноправия сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской\r\nФедерации), которые предполагают, что возбуждение уголовного\r\nпреследования, формулирование обвинения и его поддержание перед\r\nсудом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными\r\nлицами, а лицо, привлеченное к уголовной ответственности, вправе\r\nиспользовать все не запрещенные законом средства для защиты от\r\nпредъявленного обвинения. Кроме того, искажается принцип презумпции\r\nневиновности, закрепленный в статье 49 Конституции Российской\r\nФедерации, согласно которой каждый обвиняемый в совершении\r\nпреступления считается невиновным, пока его виновность не будет\r\nдоказана в предусмотренном федеральным законом порядке и\r\nустановлена вступившем в законную силу приговором суда; обвиняемый\r\nне обязан доказывать свою невиновность; неустранимые сомнения в\r\nвиновности лица толкуются в пользу обвиняемого.\r\n Исходя из названных принципов, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в Постановлении от 20 апреля 1999 года по делу о проверке\r\nконституционности пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части\r\nчетвертой статьи 248 и части первой статьи 258 УПК РСФСР\r\nсформулировал правовую позицию, согласно которой если органы\r\nуголовного преследования не смогли доказать виновность обвиняемого\r\nв полном объеме, то это должно приводить - в системе действующих\r\nуголовно-процессуальных норм при их конституционном истолковании -\r\nк постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора\r\nили обвинительного приговора, констатирующего виновность\r\nобвиняемого в менее тяжком преступном деянии.\r\n Конституционным принципам уголовного судопроизводства и\r\nсформулированной на их основе правовой позиции Конституционного\r\nСуда Российской Федерации не соответствует и положение о том, что\r\nсуд надзорной инстанции при установлении им в результате\r\nсобственной оценки доказательств односторонности или неполноты\r\nдознания или предварительного следствия наделяется полномочием\r\nпередать дело на новое расследование (пункт 2 части первой статьи\r\n378 УПК РСФСР), поскольку тем самым стороне обвинения неправомерно\r\nсоздаются дополнительные возможности по доказыванию вины\r\nпривлеченного к уголовной ответственности лица уже после вступления\r\nприговора суда в законную силу. Следовательно, суд надзорной\r\nинстанции не вправе отменить вступивший в законную силу\r\nоправдательный приговор со ссылкой на его необоснованность, если в\r\nходе предыдущего разбирательства не было допущено нарушение,\r\nотвечающее критерию, указанному в пункте 2 статьи 4 Протокола N 7 к\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответственно,\r\nи прокурор не вправе ставить перед судом надзорной инстанции вопрос\r\nо пересмотре приговора со ссылкой на необоснованность, не\r\nподпадающую под этот критерий.\r\n Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения\r\nпунктов 1 и 2 статьи 342, части первой и пункта 1 части второй\r\nстатьи 371, пункта 2 части первой статьи 378, части первой статьи\r\n379 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2\r\nстатьи 36 Федерального закона \"О прокуратуре Российской\r\nФедерации\" - в части, допускающей пересмотр и отмену в порядке\r\nнадзора по протесту прокурора вступившего в законную силу\r\nоправдательного приговора по основаниям односторонности или\r\nнеполноты расследования или судебного следствия, а также\r\nнесоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела в\r\nслучаях, когда в предшествующем разбирательстве не было таких\r\nнарушений, которые подпадают под критерий, предусмотренный пунктом\r\n2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите прав человека и\r\nосновных свобод, - противоречат Конституции Российской Федерации,\r\nее статьям 15 (часть 4), 46, 49, 50 (часть 1), 55 (часть 3) и 123\r\n(часть 3).\r\n 4. Согласно статье 41 УК РСФСР, если осужденный после\r\nвынесения приговора, но до полного отбытия наказания совершил новое\r\nпреступление, суд к наказанию, назначенному по новому приговору,\r\nполностью или частично присоединяет неотбытую часть наказания по\r\nпредыдущему приговору. Аналогичное правило содержится в статье 70\r\nУК Российской Федерации, действующей в настоящее время. В\r\nнормативном единстве со статьей 373, частью третьей статьи 380 и\r\nчастью второй статьи 382 УПК РСФСР оно служит основанием для\r\nнаделения надзорной инстанции правомочием в течение года после\r\nвступления в законную силу обвинительного приговора отменить его в\r\nсвязи с неприсоединением неотбытой части наказания по предыдущему\r\nприговору и передать дело на новое рассмотрение для исправления\r\nданного нарушения в суд первой инстанции.\r\n Данную норму, императивную по своему характеру, суд обязан\r\nприменить в любом случае при вынесении нового приговора в отношении\r\nуказанной категории осужденных, и потому он не вправе при\r\nназначении наказания за новое преступление не присоединить\r\nнеотбытую часть наказания по предыдущему приговору. Дискреция суда\r\nпроявляется лишь в решении вопроса, полностью или частично (и в\r\nкакой именно части) присоединить неотбытое наказание по предыдущему\r\nприговору.\r\n Вступивший в законную силу приговор - поскольку он не\r\nпересмотрен в установленном законом порядке, - будучи актом\r\nсудебной власти, является обязательным для всех, включая суд,\r\nрассматривающий дело о новом преступлении лица, отбывающего\r\nнаказание по данному приговору. Поэтому в случае, когда вопреки\r\nуказанному уголовно-правовому императиву суд при вынесении нового\r\nприговора ошибочно не присоединяет неотбытую часть наказания за\r\nпредшествующее преступление, такая грубая судебная ошибка\r\nбезусловно подлежит исправлению, в том числе после вступления этого\r\nприговора в законную силу. Иное означало бы, что приговор по\r\nпредыдущему делу, по существу, неправомерно аннулируется, что - по\r\nсмыслу статей 1 (часть 1), 17 (части 1 и 2), 19, (части 1 и 2), 55\r\n(часть 3) и 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод - несовместимо с принципами\r\nуголовного права, противоречит самой идее правосудия, а потому\r\nнедопустимо в правовом государстве.\r\n Вместе с тем пересмотр и отмена окончательного приговора в\r\nнадзорном порядке, если это влечет ухудшение положения осужденного\r\n(даже когда приговор отменяется вследствие того, что суд не\r\nприсоединил неотбытую часть наказания по предыдущему приговору),\r\nдолжны быть - в силу вытекающих из статей 19 (часть 2) и 55 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации принципов правовой стабильности\r\nи правовой безопасности - обусловлены достаточно кратким сроком.\r\nПоложение статьи 373 УПК РСФСР о возможности пересмотра в порядке\r\nнадзора обвинительного приговора по основаниям, влекущим ухудшение\r\nположения осужденного, лишь в течение года по вступлении его в\r\nзаконную силу направлено на то, чтобы исключить долговременную\r\nугрозу пересмотра приговора, и как таковое не нарушает баланс\r\nконституционно защищаемых ценностей (статья 17, часть 3; статья 50,\r\nчасть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).\r\n Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения\r\nстатьи 41 УК РСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части\r\nвторой статьи 382 УПК РСФСР в части, наделяющей надзорную инстанцию\r\nправомочием в течение года после вступления в законную силу\r\nобвинительного приговора отменить его в связи с неприсоединением\r\nнеотбытой части наказания по предыдущему приговору, направить дело\r\nна новое рассмотрение для исправления данного нарушения судом\r\nпервой инстанции, - как преследующие цель исправления существенной\r\nочевидной ошибки, связанной с назначением наказания, - не\r\nпротиворечат критериям допустимости отмены окончательных\r\nприговоров, вытекающим из Конституции Российской Федерации и\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 75, 79, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 15 (часть 4), 46, 49, 50 (часть 1), 55 (часть\r\n3) и 123 (часть 3), находящиеся в нормативном единстве положения\r\nпунктов 1 и 2 статьи 342, части первой и пункта 1 части второй\r\nстатьи 371, пункта 2 части первой статьи 378, части первой статьи\r\n379 и части третьей статьи 380 УПК РСФСР, а также пунктов 1 и 2\r\nстатьи 36 Федерального закона \"О прокуратуре Российской\r\nФедерации\" - в части, допускающей пересмотр и отмену в порядке\r\nнадзора по протесту прокурора вступившего в законную силу\r\nоправдательного приговора ввиду односторонности или неполноты\r\nрасследования или судебного следствия, а также несоответствия\r\nвыводов суда фактическим обстоятельствам дела в случаях, когда в\r\nпредшествующем разбирательстве не были допущены нарушения, которые\r\nотвечали бы критериям, предусмотренным пунктом 2 статьи 4 Протокола\r\nN 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.\r\n 2. Признать не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации находящиеся в нормативном единстве положения статьи 41 УК\r\nРСФСР, статьи 373, части третьей статьи 380 и части второй статьи\r\n382 УПК РСФСР - в части, наделяющей надзорную инстанцию правомочием\r\nв течение года после вступления в законную силу обвинительного\r\nприговора отменить его в связи с неприсоединением неотбытой части\r\nнаказания по предыдущему приговору и передать дело на новое\r\nрассмотрение для исправления данного нарушения в суд первой\r\nинстанции.\r\n 3. Признать жалобу заявителя А.Ю.Жевченко в части, касающейся\r\nпроверки конституционности части второй статьи 1, статьи 2 и части\r\nпятой статьи 47 УПК РСФСР, и жалобу заявителя А.В.Мягкова не\r\nотвечающими требованиям допустимости, предусмотренным статьей 97\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", в связи с чем производство по делу в этой\r\nчасти на основании статьи 68 названного Закона прекратить.\r\n 4. Судебные решения надзорных инстанций, принятые по делам\r\nзаявителей С.И.Зарубы, А.К.Никитина и В.А.Сардо, а также по делу\r\nД.Ю.Лузгина и С.А.Лукьянова, в связи с которым Подольский городской\r\nсуд Московской области обратился в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, основанные на положениях Уголовно-процессуального\r\nкодекса РСФСР, признанных согласно пункту 1 резолютивной части\r\nнастоящего Постановления не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в \"Собрании\r\nзаконодательства Российской Федерации\" и \"Российской газете\".\r\nПостановление должно быть опубликовано также в \"Вестнике\r\nКонституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 13-П\r\n\r\n
", "rdk": 0, "docid": "1000000000102077347", "tounitid": null }