\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности ряда положений\r\n Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом\r\n Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской\r\n области, жалобами открытых акционерных обществ \"АвтоВАЗ\" и\r\n \"Комбинат \"Североникель\", обществ с ограниченной\r\n ответственностью \"Верность\", \"Вита-Плюс\" и \"Невско-Балтийская\r\n транспортная компания\", товарищества с ограниченной\r\n ответственностью \"Совместное российско-южноафриканское\r\n предприятие \"Эконт\" и гражданина А.Д.Чулкова\r\n\r\n город Москва 27 апреля 2001 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя М.В.Баглая, судей Н.С.Бондаря, Н.В.Витрука,\r\nГ.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, В.Д.Зорькина,\r\nА.Л.Кононова, В.О.Лучина, Т.Г.Морщаковой, Н.В.Селезнева, А.Я.Сливы,\r\nВ.Г.Стрекозова, О.С.Хохряковой, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителей ОАО \"АвтоВАЗ\" - адвоката\r\nР.А.Абдрашикова и доктора юридических наук В.А.Якушина,\r\nпредставителей ОАО \"Комбинат \"Североникель\" - кандидатов\r\nюридических наук Р.И.Ахметшина и С.Г.Пепеляева, представителя\r\nгражданина А.Д.Чулкова и ООО \"Верность\" - адвоката М.В.Сохач,\r\nпредставителя ООО \"Вита-Плюс\" - генерального директора\r\nМ.В.Савенкова, представителей ООО \"Невско-Балтийская транспортная\r\nкомпания\" - генерального директора В.И.Волкова и адвоката\r\nБ.Н.Карху, представителей ТОО \"Совместное российско-южноафриканское\r\nпредприятие \"Эконт\" - генерального директора Ю.П.Кутемова и\r\nкандидата юридических наук А.В.Брызгалина, а также постоянного\r\nпредставителя Государственной Думы в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации В.В.Лазарева и представителя Совета\r\nФедерации - кандидата юридических наук М.В.Степаненко,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи\r\n3, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились запрос Арбитражного суда\r\nгорода Санкт-Петербурга и Ленинградской области, жалобы открытых\r\nакционерных обществ \"АвтоВАЗ\" и \"Комбинат \"Североникель\", обществ с\r\nограниченной ответственностью \"Верность\", \"Вита-Плюс\" и\r\n\"Невско-Балтийская транспортная компания\", товарищества с\r\nограниченной ответственностью \"Совместное российско-южноафриканское\r\nпредприятие \"Эконт\" и гражданина А.Д.Чулкова, осуществляющего\r\nпредпринимательскую деятельность без образования юридического лица,\r\nв которых оспаривается конституционность положений статьи 24, части\r\nшестой статьи 231 во взаимосвязи со статьей 230, пунктом 6 статьи\r\n291 и абзацем четвертым статьи 320, а также части второй статьи\r\n247, статьи 273 и части первой статьи 279 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации.\r\n Поскольку указанные положения касаются одного и того же\r\nпредмета, а именно оснований и условий применения ответственности\r\nза нарушение таможенных правил, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\", соединил дела\r\nпо всем обращениям в одном производстве.\r\n Заслушав сообщение судей-докладчиков Н.С.Бондаря и Г.А.Жилина,\r\nобъяснения представителей сторон, заключения экспертов - доктора\r\nюридических наук Б.И.Пугинского и кандидата юридических наук\r\nД.И.Черкаева, выступления приглашенных в заседание представителей:\r\nот Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - судьи Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации А.И.Чистякова, от\r\nГосударственного таможенного комитета Российской Федерации -\r\nГ.В.Баландиной и В.Н.Новикова, от Генеральной прокуратуры\r\nРоссийской Федерации - Н.Г.Хилькова, исследовав представленные\r\nдокументы и иные материалы, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. ОАО \"АвтоВАЗ\", ОАО \"Комбинат \"Североникель\", ООО\r\n\"Верность\", ТОО \"Совместное российско-южноафриканское предприятие\r\n\"Эконт\" и гражданин А.Д.Чулков, осуществляющий предпринимательскую\r\nдеятельность без образования юридического лица, оспаривают\r\nконституционность части шестой статьи 231 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, согласно которой предприятия, учреждения и\r\nорганизации, а также лица, занимающиеся предпринимательской\r\nдеятельностью без образования юридического лица, могут быть\r\nпривлечены к ответственности за нарушение таможенных правил, за\r\nисключением случаев, когда правонарушение произошло вследствие\r\nдействия непреодолимой силы.\r\n Кроме того, ООО \"Верность\" просит проверить конституционность\r\nстатьи 230, пункта 6 статьи 291 и абзаца четвертого статьи 320\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации, ОАО \"АвтоВАЗ\" - абзаца\r\nчетвертого статьи 320 Таможенного кодекса Российской Федерации,\r\nпредприниматель А.Д.Чулков - статьи 230 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, поскольку полагают, что содержащимися в них\r\nнормами подтверждается неконституционность части шестой статьи 231\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации: статья 230 признает\r\nнарушением таможенных правил противоправное действие или\r\nбездействие, не определяя его как виновное; пункт 6 статьи 291\r\nотносит к обстоятельствам, исключающим производство по делу о\r\nнарушении таможенных правил предприятием, учреждением, организацией\r\nили лицом, занимающимся предпринимательской деятельностью без\r\nобразования юридического лица, лишь случаи, когда правонарушение\r\nпроизошло вследствие действия непреодолимой силы; абзац четвертый\r\nстатьи 320 устанавливает, что при производстве по делу о нарушении\r\nтаможенных правил предприятием, учреждением, организацией или\r\nлицом, занимающимся предпринимательской деятельностью без\r\nобразования юридического лица, подлежит доказыванию сам факт\r\nсовершения правонарушения, при том что применительно к физическому\r\nлицу и должностному лицу необходимо устанавливать и их виновность.\r\n Указанные положения были применены при привлечении заявителей\r\nк ответственности за нарушение таможенных правил: ТОО \"Совместное\r\nроссийско-южноафриканское предприятие \"Эконт\" - за недостоверное\r\nдекларирование вывозимого медного концентрата (статья 279\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации), которое имело место\r\nвследствие того, что в сертификате химического состава на\r\nсодержание драгоценных металлов и акте экспертизы содержались\r\nневерные сведения; ОАО \"АвтоВАЗ\", ООО \"Верность\" и гражданина\r\nА.Д.Чулкова, осуществляющего предпринимательскую деятельность без\r\nобразования юридического лица, - за несвоевременное зачисление\r\nвалютной выручки от экспорта на счет в уполномоченном банке (статья\r\n273 Таможенного кодекса Российской Федерации), которое было вызвано\r\nв отношении ОАО \"АвтоВАЗ\" и А.Д.Чулкова нарушением зарубежным\r\nпартнером условий договора, а в отношении ООО \"Верность\" -\r\nвнесением в законодательство изменений, установивших иные сроки\r\nзачисления валютной выручки за экспортированный товар, сокращенные\r\nпо сравнению с указанными в договоре; ОАО \"Комбинат\r\n\"Североникель\" - за действия, направленные на неправомерное\r\nосвобождение от таможенных платежей или их занижение, выразившиеся\r\nв заявлении в таможенной декларации недостоверных сведений (статья\r\n282 Таможенного кодекса Российской Федерации), что было связано с\r\nвнесением в правовые акты, регулирующие таможенные отношения,\r\nизменений, о которых, по утверждению заявителя, он не знал и не мог\r\nзнать.\r\n По мнению заявителей, эти положения, допуская возможность\r\nответственности предприятий, учреждений и организаций, а также лиц,\r\nзанимающихся предпринимательской деятельностью без образования\r\nюридического лица, за сам факт нарушения таможенных правил,\r\nбезотносительно к наличию их вины, нарушают тем самым закрепленные\r\nКонституцией Российской Федерации принципы справедливости (статьи 1\r\nи 7), равенства физических и юридических лиц (статья 19, часть 1),\r\nсоразмерности ответственности (статья 55, часть 3), презумпции\r\nневиновности (статья 49), а также право частной собственности\r\n(статьи 8 и 35) и право на осуществление предпринимательской\r\nдеятельности (статья 34).\r\n 1.1. Оценка конституционности части шестой статьи 231 во\r\nвзаимосвязи со статьей 230, пунктом 6 статьи 291 и абзацем\r\nчетвертым статьи 320 Таможенного кодекса Российской Федерации\r\nтребует выявления их конституционно-правового смысла на основании\r\nвытекающих из Конституции Российской Федерации общих принципов\r\nюридической ответственности, которые по своему существу относятся к\r\nосновам правопорядка и оказывают непосредственное влияние на\r\nконституционно-правовой статус физических и юридических лиц в\r\nРоссийской Федерации (статьи 49, 50, 54 и 64).\r\n В частности, как следует из статьи 54 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, юридическая ответственность может наступать\r\nтолько за те деяния, которые законом, действующим на момент их\r\nсовершения, признаются правонарушениями. Наличие состава\r\nправонарушения является, таким образом, необходимым основанием для\r\nвсех видов юридической ответственности, при этом признаки состава\r\nправонарушения, прежде всего в публично-правовой сфере, как и\r\nсодержание конкретных составов правонарушений должны\r\nсогласовываться с конституционными принципами демократического\r\nправового государства, включая требование справедливости, в его\r\nвзаимоотношениях с физическими и юридическими лицами как субъектами\r\nюридической ответственности, что относится и к ответственности за\r\nнарушение таможенных правил.\r\n При отсутствии состава таможенного правонарушения производство\r\nпо делу о нарушении таможенных правил, согласно пункту 2 статьи 291\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации, не может быть начато, а\r\nначатое производство подлежит прекращению. Как следует из этого\r\nположения во взаимосвязи с пунктом 1 той же статьи, согласно\r\nкоторому основанием освобождения от ответственности является\r\nотсутствие события таможенного правонарушения (при том, что пункты\r\n1 и 2 распространяются на всех субъектов таможенных отношений),\r\nпривлечение к ответственности юридических лиц и граждан,\r\nосуществляющих предпринимательскую деятельность без образования\r\nюридического лица, за совершение нарушения таможенных правил не\r\nможет обосновываться одним только фактом нарушения таможенных\r\nправил.\r\n К основаниям ответственности, исходя из общего понятия состава\r\nправонарушения, относится и вина, если в самом законе прямо и\r\nнедвусмысленно не установлено иное. Соответствующая правовая\r\nпозиция выражена Конституционным Судом Российской Федерации в\r\nПостановлении от 21 января 2001 года по делу о проверке\r\nконституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского\r\nкодекса Российской Федерации. Отсутствие вины при нарушении\r\nтаможенных правил является, таким образом, одним из обстоятельств,\r\nисключающих производство по делу о данном нарушении, поскольку\r\nсвидетельствует об отсутствии самого состава таможенного\r\nправонарушения. Это предполагается и положениями части шестой\r\nстатьи 231, статьи 230, пункта 6 статьи 291, абзаца четвертого\r\nстатьи 320 Таможенного кодекса Российской Федерации, применяемыми в\r\nсистемной связи с главой 39 Таможенного кодекса Российской\r\nФедерации, которая определяет виды нарушений таможенных правил и\r\nответственность за них.\r\n Иная трактовка состава таможенного правонарушения как\r\nоснования ответственности противоречила бы и природе правосудия:\r\nсуд, обеспечивающий в связи с привлечением к ответственности за\r\nнарушение таможенных правил защиту прав и свобод физических и\r\nюридических лиц посредством судопроизводства, основанного на\r\nсостязательности и равноправии сторон (статья 123 Конституции\r\nРоссийской Федерации), не может ограничиваться формальной\r\nконстатацией лишь факта нарушения таможенных правил, не выявляя\r\nиные связанные с ним обстоятельства, в том числе наличие или\r\nотсутствие вины соответствующих субъектов, в какой бы форме она ни\r\nпроявлялась и как бы ни было распределено бремя ее доказывания.\r\n Применительно к сфере уголовной ответственности Конституция\r\nРоссийской Федерации закрепляет в статье 49 презумпцию\r\nневиновности, т. е. возлагает обязанность по доказыванию вины в\r\nсовершении противоправного деяния на соответствующие\r\nгосударственные органы. В процессе правового регулирования других\r\nвидов юридической ответственности законодатель вправе решать вопрос\r\nо распределении бремени доказывания вины иным образом, учитывая при\r\nэтом особенности соответствующих отношений и их субъектов (в\r\nчастности, предприятий, учреждений, организаций и лиц, занимающихся\r\nпредпринимательской деятельностью без образования юридического\r\nлица), а также требования неотвратимости ответственности и интересы\r\nзащиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав\r\nи свобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности\r\nгосударства (статья 15, часть 2; статья 55, часть 3, Конституции\r\nРоссийской Федерации).\r\n Решая вопрос о распределении бремени доказывания вины,\r\nзаконодатель вправе - если конкретный состав таможенного\r\nправонарушения не требует иного - освободить от него органы\r\nгосударственной власти при обеспечении возможности для самих\r\nсубъектов правонарушения подтверждать свою невиновность. По смыслу\r\nоспариваемых положений Таможенного кодекса Российской Федерации,\r\nпредприятия, учреждения и организации, а также лица, занимающиеся\r\nпредпринимательской деятельностью без образования юридического\r\nлица, не могут быть лишены возможности доказать, что нарушение\r\nтаможенных правил вызвано чрезвычайными, объективно\r\nнепредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными,\r\nнепреодолимыми для данных субъектов таможенных отношений\r\nпрепятствиями, находящимися вне их контроля, при том что они\r\nдействовали с той степенью заботливости и осмотрительности, какая\r\nтребовалась в целях надлежащего исполнения таможенных обязанностей,\r\nи что с их стороны к этому были приняты все меры.\r\n Такое регулирование, касающееся содержания и бремени\r\nдоказывания вины субъектов отношений, связанных с международным\r\nобменом товарами, работами, услугами, информацией, результатами\r\nинтеллектуальной деятельности, содержится и в ряде\r\nмеждународно-правовых актов, признанных Российской Федерацией и\r\nявляющихся, согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, составной частью ее правовой системы. Так, Конвенцией\r\nООН от 11 апреля 1980 года \"О договорах международной купли-продажи\r\nтоваров\" предусмотрено, что \"сторона не несет ответственности за\r\nнеисполнение любого из своих обязательств, если докажет, что оно\r\nбыло вызвано препятствием вне ее контроля и что от нее нельзя было\r\nразумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении\r\nдоговора либо избежания или преодоления этого препятствия или его\r\nпоследствий\" (пункт 1 статьи 79).\r\n Ряд других международно-правовых актов также допускают\r\nпретерпевание лицом, виновность которого не должна доказываться\r\nгосударственными органами, неблагоприятных последствий нарушения\r\nтаможенных правил, если при этом ему предоставляется возможность\r\nдоказать свою невиновность (статья 16 Конвенции об унификации\r\nнекоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок, от\r\n12 октября 1929 года, статья 11 Конвенции о договоре международной\r\nдорожной перевозки грузов от 19 мая 1956 года, стандарты 5.2. и\r\n5.3. приложения к Конвенции по облегчению международного морского\r\nсудоходства от 9 апреля 1965 года). Возможность освобождения\r\nорганов государственной власти от обязанности доказывать вину\r\nсубъекта, нарушившего таможенные правила, предусмотрена, кроме\r\nтого, стандартным правилом 25 приложения \"Н\" к не ратифицированной\r\nРоссийской Федерацией Международной конвенции об упрощении и\r\nгармонизации таможенных процедур 1973 года (в редакции Протокола о\r\nее изменении от 26 июня 1999 года), что отражает тенденции и\r\nсодержание соответствующего законодательного регулирования во\r\nмногих странах.\r\n Российская Федерация в своем таможенном законодательстве не\r\nможет не учитывать эти подходы, поскольку интересы защиты\r\nэкономической основы суверенитета требуют признания принципа\r\nединства и взаимности, согласно которому государство не может\r\nставить себя в невыгодные с точки зрения таможенных режимов\r\nправовые условия по сравнению с другими странами. Такая правовая\r\nпозиция выражена Конституционным Судом Российской Федерации в\r\nПостановлении от 14 мая 1999 года по делу о проверке\r\nконституционности положений части первой статьи 131 и части первой\r\nстатьи 380 Таможенного кодекса Российской Федерации.\r\n Публично-правовые таможенные отношения, возникающие в связи с\r\nперемещением через таможенную границу товаров, непосредственно\r\nсвязаны с имущественными отношениями с участием как зарубежных, так\r\nи российских контрагентов, на которых возложено и обеспечение\r\nсоблюдения таможенных требований. При этом исполнение\r\nпублично-правовых по своему характеру таможенных обязанностей во\r\nмногом зависит от исполнения имущественных обязательств\r\nсоответствующих контрагентов.\r\n Предоставленное субъекту таможенных правоотношений правомочие\r\nдоказывать свою невиновность корреспондирует его возможности\r\nпринимать меры по обеспечению выполнения контрагентами имеющихся\r\nперед ним обязательств, с тем чтобы в свою очередь не утратить\r\nвозможность для исполнения своих публично-правовых (таможенных)\r\nобязанностей, которое не должно обеспечиваться в меньшей степени,\r\nчем выполнение обязательств в имущественных отношениях: на нем\r\nлежит забота о выборе контрагента и обеспечении выполнения\r\nпоследним принятых обязательств любыми законными способами, он\r\nотвечает за неисполнение публичных обязанностей, связанных в том\r\nчисле с действиями (бездействием) контрагентов. Это, однако, не\r\nисключает, что в дальнейшем имущественные права привлеченного к\r\nответственности субъекта таможенных отношений могут быть\r\nвосстановлены путем предъявления иска контрагенту, действия\r\n(бездействие) которого повлекли наложение взыскания.\r\n 1.2. Положения части шестой статьи 231, статьи 230, пункта 6\r\nстатьи 291 и абзаца четвертого статьи 320 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации касаются оснований и условий применения\r\nответственности за таможенные правонарушения предприятий,\r\nучреждений, организаций, а также физических лиц, занимающихся\r\nпредпринимательской деятельностью без образования юридического\r\nлица, и не распространяются на иных физических лиц. Это не является\r\nнарушением принципа равенства всех перед законом (статья 19, части\r\n1 и 2, Конституции Российской Федерации), который гарантирует\r\nодинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной\r\nкатегории, и не исключает возможность установления различных\r\nусловий привлечения к ответственности для различных категорий\r\nсубъектов права (в данном случае - юридических лиц и лиц,\r\nзанимающихся предпринимательской деятельностью без образования\r\nюридического лица, с одной стороны, и физических лиц, с другой).\r\nТакие различия, однако, не могут быть произвольными, они должны\r\nосновываться на объективных характеристиках соответствующих\r\nкатегорий субъектов.\r\n Учредитель предприятия, учреждения и организации, наделяя их\r\nправом участвовать в хозяйственном обороте, влекущем возникновение\r\nтаможенных обязанностей, возлагает на них и риски, сопутствующие\r\nтакой деятельности, в том числе связанные с условиями привлечения к\r\nответственности. Гражданин, начиная деятельность в качестве\r\nпредпринимателя без образования юридического лица, т. е. получая в\r\nдополнение к общему для всех граждан статусу новые возможности,\r\nпозволяющие заниматься деятельностью, направленной на получение\r\nприбыли, также принимает на себя связанные с нею риски и возможные\r\nограничения и должен нести дополнительные обременения. Поэтому\r\nуказанные положения Таможенного кодекса Российской Федерации,\r\nраспространяясь в равной мере на все юридические лица и лиц,\r\nзанимающихся предпринимательской деятельностью без образования\r\nюридического лица, как на особую категорию субъектов таможенных\r\nправоотношений, и с этой точки зрения не противоречат принципу\r\nравенства перед законом.\r\n 1.3. Таким образом, положение части шестой статьи 231 и\r\nнаходящиеся во взаимосвязи с ним положения статьи 230, пункта 6\r\nстатьи 291 и абзаца четвертого статьи 320 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации в части, касающейся ответственности\r\nпредприятий, учреждений, организаций, а также лиц, занимающихся\r\nпредпринимательской деятельностью без образования юридического\r\nлица, за нарушение таможенных правил, не противоречат Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку этими положениями не исключается\r\nвозможность для данных субъектов таможенных отношений должным\r\nобразом подтверждать, что нарушение таможенных правил вызвано\r\nчрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и\r\nдругими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися\r\nвне их контроля, при соблюдении ими той степени заботливости и\r\nосмотрительности, какая требовалась от них в целях надлежащего\r\nисполнения таможенных обязанностей.\r\n Согласно статье 6 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" выявленный\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в настоящем\r\nПостановлении конституционный смысл указанных положений Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации обязателен для всех правоприменителей,\r\nчто должно исключать имеющий место в практике таможенных органов и\r\nсудов отказ от оценки представляемых юридическими лицами и\r\nгражданами, осуществляющими предпринимательскую деятельность без\r\nобразования юридического лица, доказательств их невиновности в\r\nнарушении таможенных правил.\r\n 2. ООО \"Вита-Плюс\" и гражданин А.Д.Чулков, осуществляющий\r\nпредпринимательскую деятельность без образования юридического лица,\r\nна основании статьи 273 Таможенного кодекса Российской Федерации\r\nбыли привлечены к ответственности за нарушение требований\r\nтаможенного режима \"экспорт товаров\", выразившееся в\r\nнесвоевременном зачислении валютной выручки от экспорта на счет в\r\nуполномоченном банке, и подвергнуты штрафу в размере,\r\nсоответственно, 1% и 10% экспортной валютной выручки.\r\n В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации\r\nзаявители оспаривают конституционность статьи 273 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации, предусматривающей ответственность за\r\nнарушение ограничений, требований и условий таможенного режима, не\r\nуказанных в других статьях главы 39 данного Кодекса. По мнению\r\nзаявителей, диспозиция данной статьи не устанавливает точных\r\nоснований ответственности, а санкция несоразмерна характеру и\r\nстепени общественной опасности правонарушения, что противоречит\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 8 (часть 1), 34\r\n(часть 1), 35 (часть 1) и 55 (часть 3).\r\n ООО \"Вита-Плюс\" оспаривает также конституционность статьи 24\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации, согласно которой в\r\nслучае, если данным Кодексом не предусмотрены положения,\r\nрегулирующие отдельные вопросы применения таможенных режимов,\r\nПравительство Российской Федерации и Государственный таможенный\r\nкомитет Российской Федерации в пределах своей компетенции вправе\r\nвпредь до принятия соответствующих законодательных актов Российской\r\nФедерации определять особенности правового регулирования таможенных\r\nрежимов, а также устанавливать таможенные режимы, не\r\nпредусмотренные данным Кодексом.\r\n Как утверждает заявитель, статья 24 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации позволяет расширять круг связанных с\r\nтаможенными режимами составов таможенных правонарушений, как они\r\nопределены диспозицией его статьи 273, на основании подзаконных\r\nнормативных актов федеральных органов исполнительной власти, что\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации, ее статьям 34\r\n(часть 1), 35 (часть 1) и 55 (часть 3).\r\n 2.1. Как следует из пункта 16 статьи 10, статей 22, 108 и\r\n198-200 Таможенного кодекса Российской Федерации, перемещение\r\nэкспортной валютной выручки через таможенную границу Российской\r\nФедерации подпадает под таможенный режим \"экспорт товаров\",\r\nпредусмотренный пунктом 12 статьи 23 данного Кодекса; перемещение\r\nчерез таможенную границу иностранной валюты и других валютных\r\nценностей осуществляется в соответствии с валютным\r\nзаконодательством Российской Федерации, а валютный контроль за ее\r\nперемещением производится таможенными органами в пределах их\r\nкомпетенции.\r\n Законом Российской Федерации от 9 октября 1992 года\r\n\"О валютном регулировании и валютном контроле\" (в редакции от\r\n5 июля 1999 года) установлена обязанность экспортеров зачислять\r\nвалютную выручку на счет в уполномоченном банке в определенный срок\r\n(подпункт \"а\" пункта 9 статьи 1, пункты 1 и 3 статьи 5). Это\r\nположение конкретизировано в приказе Государственного таможенного\r\nкомитета Российской Федерации от 24 июля 1995 года N 467 \"О порядке\r\nприменения нормы права, установленной статьей 273 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации\" и Указе Президента Российской\r\nФедерации от 18 августа 1996 года N 1209 \"О государственном\r\nрегулировании внешнеторговых бартерных сделок\", согласно которым\r\nправило о зачислении экспортерами в определенный срок валютной\r\nвыручки на счет в банке относится к требованиям таможенного режима\r\n\"экспорт товаров\", установленным статьей 98 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации.\r\n Данное разъяснение не вводит таможенный режим, не\r\nпредусмотренный Таможенным кодексом Российской Федерации, и не\r\nсодержит новых требований к режиму \"экспорт товаров\".\r\nСледовательно, обязанность экспортеров зачислять в определенный\r\nсрок валютную выручку на счет в уполномоченном банке установлена не\r\nподзаконными нормативными актами федеральных органов исполнительной\r\nвласти, а самим Таможенным кодексом Российской Федерации, а\r\nнесоблюдение этой обязанности влечет ответственность за нарушение\r\nтаможенного режима \"экспорт товаров\" на основании диспозиции статьи\r\n273 Таможенного кодекса Российской Федерации в системной связи с\r\nнормами Закона Российской Федерации \"О валютном регулировании и\r\nвалютном контроле\".\r\n Таким образом, при привлечении ООО \"Вита-Плюс\" и гражданина\r\nА.Д.Чулкова, осуществляющего предпринимательскую деятельность без\r\nобразования юридического лица, к ответственности за несвоевременное\r\nзачисление валютной выручки статья 24 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации не применялась, и, следовательно, диспозиция\r\nего статьи 273, на основании которой заявители были привлечены к\r\nответственности, не может рассматриваться как нарушившая их\r\nконституционные права и свободы.\r\n 2.2. Санкция статьи 273 Таможенного кодекса Российской\r\nФедерации предусматривает ответственность в виде штрафа в размере\r\nот ста до двухсот процентов стоимости товаров и транспортных\r\nсредств, являющихся непосредственными объектами правонарушения, с\r\nих конфискацией или без таковой, либо с взысканием стоимости таких\r\nтоваров и транспортных средств или без такового, либо с отзывом\r\nлицензии или квалификационного аттестата или без их отзыва.\r\n Согласно статье 71 (пункт \"ж\") Конституции Российской\r\nФедерации валютное и таможенное регулирование относится к ведению\r\nРоссийской Федерации. Исходя из необходимости защиты российского\r\nрынка, стимулирования развития национальной экономики, обеспечения\r\nнаиболее эффективного использования инструментов таможенного\r\nконтроля и регулирования товарообмена на таможенной территории,\r\nт. е. реализации задач экономической политики Российской Федерации,\r\nфедеральный законодатель определяет основания, а также виды и меры\r\nответственности за нарушение таможенных и валютных правил.\r\n Выбор же конкретной меры взыскания, соразмерной содеянному,\r\nотносится к компетенции правоприменителя, который обязан учитывать\r\nвсе обстоятельства дела, в том числе характер и степень\r\nобщественной опасности деяния. Именно из этого исходили таможенные\r\nорганы, определяя штрафные санкции, подлежащие применению в\r\nотношении ООО \"Вита-Плюс\" и гражданина А.Д.Чулкова, осуществляющего\r\nпредпринимательскую деятельность без образования юридического лица,\r\nв размере, соответственно, 1% и 10% экспортной валютной выручки.\r\n Таким образом, и санкция статьи 273 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации не может рассматриваться как влекущая\r\nнарушение конституционных прав и свобод. Разрешение же вопроса о\r\nпроверке правильности применения в отношении заявителей конкретных\r\nмер ответственности в силу статьи 125 Конституции Российской\r\nФедерации и статьи 3 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" к компетенции\r\nКонституционного Суда Российской Федерации не относится.\r\n При таких обстоятельствах производство по делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статей 24 и 273 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации, в соответствии с пунктами 1 и 2 части\r\nпервой статьи 43 и статьей 68 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" подлежит прекращению.\r\n 3. Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской\r\nобласти, ООО \"Невско-Балтийская транспортная компания\" и\r\nТОО \"Эконт\" оспаривают конституционность части второй статьи\r\n247 Таможенного кодекса Российской Федерации, согласно которой\r\nвзыскания в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и\r\nтранспортных средств, явившихся непосредственными объектами\r\nнарушения таможенных правил, предусмотренные пунктами 4-6 статьи\r\n242 данного Кодекса, налагаются независимо от времени совершения\r\nили обнаружения нарушения таможенных правил и независимо от того,\r\nявляются они основными или дополнительными.\r\n По мнению заявителей, данная норма позволяет налагать\r\nуказанные в ней взыскания без ограничения срока, что не\r\nсоответствует статьям 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 50\r\n(часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации;\r\nкроме того, после истечения срока, установленного частью первой\r\nстатьи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации для применения\r\nосновных взысканий, она позволяет налагать дополнительные взыскания\r\nв виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных\r\nсредств без применения основных, что не соответствует статьям 19\r\n(часть 1) и 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации.\r\n 3.1. По смыслу статей 8 (часть 1), 19 (часть 1), 34 (часть 1)\r\nи 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации, федеральный\r\nзаконодатель, принимая законы в области таможенного регулирования,\r\nобязан учитывать не только публичные интересы государства,\r\nсвязанные с его экономической безопасностью, но и частные интересы\r\nфизических и юридических лиц как субъектов гражданских\r\nправоотношений и внешнеэкономической деятельности.\r\n После перемещения через таможенную границу товары поступают в\r\nимущественный оборот и уже через непродолжительное время могут не\r\nтолько находиться в собственности или законном владении других лиц,\r\nно и многократно поменять собственника (владельца), в связи с чем\r\nлица, у которых произведена конфискация (взыскание стоимости)\r\nтоваров, явившихся непосредственными объектами (предметами)\r\nтаможенных правонарушений, по инициативе контрагентов нередко\r\nпривлекаются к гражданско-правовой ответственности. Между тем\r\nГражданский кодекс Российской Федерации ограничивает такую\r\nвозможность сроком исковой давности (статьи 195-197), истечение\r\nкоторого является основанием к вынесению решения об отказе в иске\r\n(статья 199).\r\n При таких условиях конфискация (взыскание стоимости) товаров и\r\nтранспортных средств независимо от времени совершения или\r\nобнаружения нарушения таможенных правил может привести к\r\nдестабилизации экономических отношений, нарушению гарантий\r\nсвободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств,\r\nподдержки конкуренции, свободы экономической деятельности, а также\r\nк ограничению равенства субъектов этих отношений перед законом и\r\nсудом, права на свободное использование своих способностей и\r\nимущества для предпринимательской и иной деятельности, права\r\nчастной собственности (статья 8, часть 1; статья 19, часть 1;\r\nстатья 34, часть 1; статья 35, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации). Это не согласуется также с вытекающим из статьи 1\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации и обязательным в\r\nдемократическом правовом государстве требованием справедливости при\r\nприменении ответственности за правонарушение и противоречит статье\r\n55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не допускающей\r\nнесоразмерное указанным в ней конституционнозначимым целям\r\nограничение прав и свобод человека и гражданина.\r\n Поддержание - в целях обеспечения конституционных гарантий\r\nправ и свобод граждан - баланса публичных интересов государства и\r\nчастных интересов субъектов, участвующих в таможенных и сопряженных\r\nс ними гражданско-правовых отношениях, диктует необходимость\r\nустановления ограничительных сроков для применения конфискации\r\n(взыскания стоимости) товаров и транспортных средств, явившихся\r\nнепосредственным объектом нарушения таможенных правил. Тем более\r\nчто для таможенного контроля статьей 182 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации предусмотрен срок хранения документов и\r\nсведений. Закрепленный ею трехлетний срок фактически определяет и\r\nвременные рамки, в пределах которых может быть обеспечено получение\r\nдоказательств в отношении фактов нарушения таможенных правил для\r\nпривлечения лица к ответственности. Законодатель тем самым\r\nдопускает, что за пределами этого срока совершенное правонарушение\r\nне получит документального подтверждения, а следовательно,\r\nисключается и наказание за него.\r\n Согласно части первой статьи 247 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации срок наложения взыскания за нарушение\r\nтаможенных правил, предусмотренных пунктами 1-3 статьи 242 данного\r\nКодекса, исчисляется со дня обнаружения правонарушения. Данный\r\nпорядок, однако, не может быть распространен на все случаи\r\nконфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств.\r\nПри условии, что в гражданско-правовых отношениях срок исковой\r\nдавности в соответствии со статьей 200 ГК Российской Федерации\r\nисчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о\r\nнарушении своего права, в таможенных правоотношениях применение к\r\nоконченному правонарушению правил об исчислении срока наложения\r\nвзыскания со дня обнаружения не обеспечивает разумное соотношение\r\nмежду публично-правовыми интересами государства и частно-правовыми\r\nинтересами субъектов внешнеэкономической деятельности. В данном\r\nслучае исчисление срока для наложения взыскания за нарушение\r\nтаможенных правил в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров,\r\nявившихся непосредственными объектами правонарушения, должно\r\nпроизводиться с момента совершения правонарушения. Вместе с тем это\r\nтребование неприменимо к длящимся правонарушениям, по которым\r\nисчисление срока наложения взысканий должно начинаться со времени\r\nобнаружения правонарушения.\r\n Таким образом, часть вторая статьи 247 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, как позволяющая производить конфискацию\r\n(взыскание стоимости) товаров и транспортных средств, явившихся\r\nнепосредственными объектами (предметами) таможенных правонарушений,\r\nнезависимо от времени совершения или обнаружения нарушения\r\nтаможенных правил, не соответствует Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 50\r\n(часть 1) и 55 (части 2 и 3).\r\n В силу статей 10 и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с ее статьями 71 (пункт \"ж\") и 76 (часть\r\n1) установление соответствующих ограничительных сроков относится к\r\nкомпетенции федерального законодателя. Впредь до их установления,\r\nпо смыслу статьи 196 ГК Российской Федерации и статьи 182\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации, должен действовать\r\nтрехлетний срок, в течение которого допускается наложение взыскания\r\nв виде конфискации (взыскания стоимости) товара и транспортных\r\nсредств, явившихся непосредственными объектами (предметами)\r\nнарушения таможенных правил. Это не означает, что законодатель не\r\nвправе установить в зависимости от вида таможенного правонарушения\r\nиной срок для наложения таких взысканий.\r\n 3.2. Виды взысканий, налагаемых за таможенные правонарушения,\r\nперечислены в статье 242 Таможенного кодекса Российской Федерации\r\nбез разделения на основные и дополнительные, хотя такое разделение\r\nвозможно на основе других положений Таможенного кодекса Российской\r\nФедерации, устанавливающих ответственность за конкретные виды\r\nнарушений таможенных правил, а также части первой его статьи 247,\r\nзапрещающей применение отдельных видов взысканий по истечении\r\nпредельного срока со дня обнаружения правонарушения.\r\n Часть вторая статьи 247 во взаимосвязи со статьей 242\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации не запрещает использовать\r\nодно и то же взыскание как в качестве основного, так и в качестве\r\nдополнительного либо применять дополнительное взыскание без\r\nосновного. Наложение указанных в них мер взыскания производится в\r\nрамках производства по одному и тому же нарушению таможенных\r\nправил, одним и тем же правоприменительным органом, а потому не\r\nможет рассматриваться как повторное осуждение, на недопустимость\r\nкоторого указано в статье 50 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации. Не ограничивается при этом и принцип равенства перед\r\nзаконом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации), поскольку оспариваемая норма является общей для всех\r\nсубъектов таможенных правонарушений.\r\n Таким образом, часть вторая статьи 247 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, как позволяющая налагать дополнительные\r\nвзыскания, предусмотренные пунктами 4-6 статьи 242 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации, без применения основных, не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации.\r\n 4. ТОО \"Совместное российско-южноафриканское предприятие\r\n\"Эконт\" оспаривает конституционность части первой статьи 279\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации, согласно которой\r\nнедекларирование или недостоверное декларирование товаров и\r\nтранспортных средств, перемещаемых через таможенную границу\r\nРоссийской Федерации, то есть незаявление по установленной\r\nписьменной, устной или иной форме достоверных сведений либо\r\nзаявление недостоверных сведений о товарах и транспортных\r\nсредствах, их таможенном режиме и других сведений, необходимых для\r\nтаможенных целей, при отсутствии признаков контрабанды влечет\r\nналожение штрафа в размере от ста до двухсот процентов стоимости\r\nтоваров и транспортных средств, являющихся непосредственными\r\nобъектами правонарушения, с их конфискацией или без таковой, либо с\r\nвзысканием стоимости таких товаров и транспортных средств или без\r\nтакового, либо с отзывом лицензии или квалификационного аттестата\r\nили без их отзыва.\r\n По мнению заявителя, данная норма позволяет налагать\r\nодновременно два взыскания за одно правонарушение - взыскивать\r\nштраф, исчисляемый от стоимости товаров и транспортных средств,\r\nявившихся непосредственными объектами (предметами) нарушения\r\nтаможенных правил, и их стоимость, что не соответствует Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35\r\n(часть 1) и 55 (части 2 и 3).\r\n Из части первой статьи 279 во взаимосвязи со статьями 243, 245\r\nи 247 Таможенного кодекса Российской Федерации следует, что штраф -\r\nэто основное денежное взыскание, исчисляемое исходя из стоимости\r\nтоваров и транспортных средств, являющихся непосредственными\r\nобъектами правонарушения, а взыскание их стоимости применяется в\r\nкачестве дополнительного наказания и состоит в принудительном\r\nизъятии денежной суммы, составляющей свободную (рыночную) цену\r\nтаких товаров и транспортных средств, т. е. выступает своеобразным\r\nэквивалентом конфискации в случае, когда конфискация невозможна или\r\nнецелесообразна.\r\n Как следует из представленных материалов, после истечения\r\nсрока, предусмотренного частью первой статьи 247 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации, штраф за таможенное правонарушение на\r\nТОО \"Совместное российско-южноафриканское предприятие \"Эконт\" не\r\nналагался, - с него была взыскана стоимость товара, поставленного\r\nпо внешнеторговому контракту иностранному партнеру. Таким образом,\r\nприменением санкции части первой статьи 279 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации его конституционные права нарушены не были, а\r\nпотому производство по настоящему делу в данной части подлежит\r\nпрекращению. Это, однако, не препятствует пересмотру\r\nправоприменительных решений по делу ТОО \"Совместное\r\nроссийско-южноафриканское предприятие \"Эконт\", если они были\r\nприняты на основании положений части шестой статьи 231, статьи 230,\r\nпункта 6 статьи 291 и абзаца четвертого статьи 320 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их\r\nконституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем\r\nПостановлении.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 68, частями\r\nпервой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положение части шестой статьи 231 и находящиеся во\r\nвзаимосвязи с ним положения статьи 230, пункта 6 статьи 291 и\r\nабзаца четвертого статьи 320 Таможенного кодекса Российской\r\nФедерации в части, касающейся ответственности предприятий,\r\nорганизаций, учреждений, а также лиц, занимающихся\r\nпредпринимательской деятельностью без образования юридического\r\nлица, за нарушение таможенных правил, не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку этими положениями не\r\nисключается возможность для данных субъектов таможенных отношений\r\nдолжным образом подтверждать, что нарушение таможенных правил\r\nвызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми\r\nобстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми\r\nпрепятствиями, находящимися вне их контроля, при соблюдении ими той\r\nстепени заботливости и осмотрительности, какая требовалась от них в\r\nцелях надлежащего исполнения таможенных обязанностей.\r\n 2. Признать часть вторую статьи 247 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, как позволяющую налагать взыскания в виде\r\nконфискации (взыскания стоимости) товаров и транспортных средств\r\nнезависимо от времени совершения или обнаружения нарушения\r\nтаможенных правил, не соответствующей Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 1 (часть 1), 8 (часть 1), 19 (часть 1), 34\r\n(часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).\r\n Впредь до принятия федерального закона, устанавливающего\r\nсоответствующие сроки, такие взыскания не могут налагаться позднее\r\nтрех лет с момента нарушения таможенных правил, а для длящегося\r\nправонарушения - с момента его обнаружения.\r\n 3. Признать часть вторую статьи 247 Таможенного кодекса\r\nРоссийской Федерации, как позволяющую налагать дополнительные\r\nвзыскания, предусмотренные пунктами 4-6 статьи 242 Таможенного\r\nкодекса Российской Федерации, без применения основных взысканий, не\r\nпротиворечащей Конституции Российской Федерации.\r\n 4. Прекратить производство по делу в части, касающейся\r\nпроверки конституционности статей 24, 273 и части первой статьи 279\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации.\r\n 5. Дела ООО \"Невско-Балтийская транспортная компания\" и ТОО\r\n\"Совместное российско-южноафриканское предприятие \"Эконт\" подлежат\r\nпересмотру в установленном законом порядке, если основанием\r\nвынесенных по ним решений явились положения части второй статьи\r\n247 Таможенного кодекса Российской Федерации, позволяющие налагать\r\nвзыскания в виде конфискации (взыскания стоимости) товаров и\r\nтранспортных средств независимо от срока совершения или обнаружения\r\nнарушения таможенных правил.\r\n Дела ОАО \"АвтоВАЗ\", ОАО \"Комбинат \"Североникель\",\r\nООО \"Верность\", ТОО \"Совместное российско-южноафриканское\r\nпредприятие \"Эконт\" и гражданина А.Д.Чулкова, осуществляющего\r\nпредпринимательскую деятельность без образования юридического лица,\r\nподлежат пересмотру компетентными органами в установленном порядке,\r\nесли они были разрешены на основании положений части шестой статьи\r\n231, статьи 230, пункта 6 статьи 291 и абзаца четвертого статьи 320\r\nТаможенного кодекса Российской Федерации в истолковании,\r\nрасходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в\r\nнастоящем Постановлении.\r\n 6. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 7. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в \"Собрании\r\nзаконодательства Российской Федерации\" и \"Российской газете\".\r\nПостановление должно быть опубликовано также в \"Вестнике\r\nКонституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 7-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации А.Л.Кононова\r\n по делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного\r\n кодекса Российской Федерации\r\n\r\n 1. Не представляется возможным согласиться с изложенными в\r\nпункте 1 резолютивной части Постановления выводами Конституционного\r\nСуда о соответствии Конституции Российской Федерации положений\r\nстатей 230, 231, 291 и 320 Таможенного кодекса. Эти выводы\r\nпротиворечат как аргументам, содержащимся в мотивировочной части,\r\nтак и буквальному смыслу, содержанию и практике применения\r\nоспариваемых положений.\r\n Так, Конституционным Судом Российской Федерации справедливо\r\nпризнается, что общие принципы юридической ответственности,\r\nвытекающие, в частности, из статей 49, 50, 54 и 64 Конституции\r\nРоссийской Федерации, включают как обязательное требование принцип\r\nвины, без которой отсутствует состав правонарушения и,\r\nследовательно, юридическая ответственность невозможна. Признается\r\nтакже, что соблюдение принципа вины обязательно и в случае\r\nпривлечения к ответственности за нарушение таможенных правил, где\r\nналичие вины является неотъемлемым признаком состава таможенного\r\nправонарушения и подлежит обязательному доказыванию при наложении\r\nвзыскания. Иное, как указано в Постановлении, противоречило бы\r\nприроде правосудия.\r\n Между тем в оспариваемых нормах содержатся прямо\r\nпротивоположные утверждения. Статья 230 не включает признак вины\r\nкак обязательный во всех случаях в понятие нарушения таможенных\r\nправил, ограничивая его лишь фактом правонарушения. Сопоставление\r\nчастей пятой и шестой статьи 231, пункта 6 статьи 291 и абзацев\r\nтретьего и четвертого статьи 320 Таможенного кодекса прямо\r\nуказывает на то, что в отличие от физических и должностных лиц\r\nпривлечение к ответственности юридических лиц и предпринимателей не\r\nтребует установления и доказывания каких-либо форм их вины. О том,\r\nчто это сознательная и последовательная позиция законодателя,\r\nговорят и другие нормы Таможенного кодекса, например часть первая\r\nстатьи 321. Именно таким образом понимались эти положения в\r\nправоприменительной практике таможенных органов и судов в делах\r\nзаявителей. Утверждение о том, что они содержат или предполагают\r\nиной смысл, якобы учитывающий принцип вины, по меньшей мере\r\nнеобоснованно. Их противоречие Конституции Российской Федерации и\r\nприведенной выше мотивировке слишком явны и очевидны.\r\n Отсутствие в оспариваемых нормах требования установления вины\r\nв отношении юридических лиц и предпринимателей практически\r\nпрепятствовало доказыванию их невиновности, признанию юридической\r\nсилы их возражений в суде и приводило к объективному вменению.\r\n Фактически признав правовую возможность указанных субъектов\r\nдоказывать, что нарушение таможенных правил произошло не по их\r\nвине, Конституционный Суд, однако, воздержался от упоминания самого\r\nпонятия вины и ограничился неполным воспроизведением лишь одной\r\nформы неосторожной вины в виде небрежности с добавлением некоторых\r\nобстоятельств, исключающих, по общему правилу, ответственность\r\nвообще. Эта невнятная позиция, по нашему мнению, не в полной мере\r\nгарантирует права субъекта, привлеченного к юридической\r\nответственности, эффективно опровергать предъявленное обвинение в\r\nнарушении таможенных правил, доказывать свою невиновность, что\r\nпрямо вытекает из презумпции невиновности и права на защиту,\r\nкоторые не подлежат каким-либо ограничениям, неоднократно\r\nподтверждены прежними решениями Конституционного Суда и абсолютно\r\nбесспорны с точки зрения всех общеправовых принципов и\r\nконституционных норм.\r\n Еще большую опасность для защиты субъектов от необоснованного\r\nвменения представляет происшедшая в процессе аргументации решения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации подмена понятия\r\n\"возможность доказывания\" понятием \"бремя доказывания\", что можно\r\nпонимать как признание обязанности субъектов ответственности за\r\nнарушение таможенных правил доказывать свою невиновность, то есть\r\nкак презумпцию их виновности. Конституционный Суд, очевидно,\r\nисходил при этом из ошибочной аналогии с гражданско-правовыми\r\nотношениями, недопустимо смешивая риск предпринимательской\r\nдеятельности с бременем объективного вменения, частноправовые\r\nпринципы правовосстановительного характера - с применением штрафных\r\nсанкций за публичные правонарушения.\r\n Это подтверждается и ссылками на международные конвенции,\r\nсвязанные с обменом, куплей-продажей, воздушными, дорожными и\r\nморскими перевозками. Лишь единственный в этом перечне акт -\r\nМеждународная конвенция об упрощении и гармонизации таможенных\r\nпроцедур 1973 года - касается рассматриваемого вопроса, но как раз\r\nв приведенном его положении прямо признается, что ответственность\r\nза таможенные правонарушения наступает только при наличии вины в\r\nформе умысла или неосторожности, а вопрос о том, кто несет бремя\r\nдоказывания, непосредственно не регулируется. Поэтому говорить о\r\nмеждународных тенденциях в рассматриваемом аспекте нет оснований,\r\nкак и ссылаться на интересы защиты государственного суверенитета.\r\n Изъяны оспариваемых норм имеют более простое объяснение в\r\nведомственном интересе, поскольку существенным образом облегчают\r\nтаможенным органам процедуру привлечения к ответственности, не\r\nобременяя их обязанностью доказывания вины. Здесь можно привести\r\nпример из практики Европейского суда по правам человека, который в\r\nсвоем решении по делу Функе от 25 февраля 1993 года указывал, что\r\nособенности таможенного права не могут оправдать отступление от\r\nпрезумпции невиновности.\r\n Положения статьи 49 Конституции Российской Федерации о\r\nпринципе виновной ответственности, презумпции невиновности и\r\nбремени доказывания, которое возлагается на органы государства и их\r\nдолжностных лиц, выражают общие принципы права при применении\r\nгосударственного принуждения карательного (штрафного) характера в\r\nсфере публичной ответственности как в уголовном, так и в равной\r\nмере в административном праве, что общепризнано в отечественной\r\nправовой доктрине. То, что ответственность за нарушение таможенных\r\nправил носит публичный и именно административно-правовой характер,\r\nнеоднократно отмечалось Конституционным Судом Российской Федерации\r\n(например, в Постановлении от 11 марта 1998 года). Здесь, в отличие\r\nот гражданско-правовой ответственности, существует неравноправие\r\nсторон, действуют отношения власти и подчинения между\r\nгосударственным органом, налагающим взыскание, и субъектом\r\nответственности, и именно поэтому презумпция невиновности носит\r\nхарактер особой конституционной и общеправовой гарантии от\r\nпроизвола обвиняющей власти, гарантии соблюдения прав и свобод.\r\n Бремя доказывания, то есть сбор уличающих фактов, их оценка,\r\nустановление виновности и других признаков состава правонарушения,\r\nв административном законодательстве возложено на уполномоченные\r\nгосударственные органы и должностных лиц. Это прямо вытекает не\r\nтолько из Кодекса об административных правонарушениях, но и из\r\nТаможенного кодекса, который вовсе не устанавливает какого-либо\r\nиного порядка в этом вопросе. Более того, вопрос о бремени\r\nдоказывания никем из сторон в заседании Конституционного Суда не\r\nподнимался вообще. Этот вопрос не может иметь различное\r\nрегулирование и в отношении разных субъектов. В Постановлении\r\nКонституционного Суда от 15 июля 1999 года уже выражена позиция,\r\nсогласно которой принципы привлечения к публичной ответственности в\r\nравной мере относятся к физическим и юридическим лицам.\r\n Таким образом, оспариваемые положения статей 230, 231, 291 и\r\n320 Таможенного кодекса противоречат Конституции Российской\r\nФедерации по вышеуказанным основаниям.\r\n 2. Не представляется возможным согласиться с аргументацией и\r\nвыводами в отношении оспариваемых положений статей 24 и 273\r\nТаможенного кодекса.\r\n Так, совершенно без внимания оставлен вопрос о\r\nнеопределенности диспозиции статьи 273, который поставили перед\r\nсудом оба заявителя. Между тем положения этой статьи не только не\r\nсодержат точного, определенного и законченного перечня нарушений,\r\nвлекущих применение установленных санкций, не только оставляют этот\r\nперечень открытым в виде отсылки к иным ограничениям, требованиям и\r\nусловиям таможенного режима, но и не содержат даже минимально\r\nнеобходимого по правилам законодательной техники - хотя бы отсылки\r\nк каким-либо конкретным актам, которые такие требования закрепляют.\r\nНаименование этой статьи (\"Неправомерные операции\"), ее содержание\r\nи простое сопоставление с текстом статьи 24 Таможенного кодекса\r\nпозволяют допустить, что она устанавливает ответственность за\r\nнарушение требований не только Таможенного кодекса, как это видно и\r\nиз дел заявителей, но и неограниченного и неопределенного числа\r\nнормативных актов, причем не только законов, но и подзаконных\r\nактов.\r\n Такая неопределенность нормы, особенно нормы, устанавливающей\r\nюридическую ответственность, абсолютно недопустима как с точки\r\nзрения статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации,\r\nсогласно которой любое ограничение прав и свобод может быть\r\nосуществлено только федеральным законом, так и с учетом того, что\r\nона влечет высокую вероятность произвольного применения, что в\r\nподобных случаях неоднократно признавалось Конституционным Судом\r\nпротиворечащим статье 19 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации. Так, в Постановлении от 11 марта 1998 года отмечалась\r\nдефектность диспозиции статьи 266 Таможенного кодекса: она носит\r\nотсылочный характер, в ней непосредственно не излагаются\r\nтребования, невыполнение которых влечет применение санкции; при\r\nэтом для того, чтобы установить нарушение таможенного режима и\r\nпривлечь к ответственности на основании данной нормы, необходимо\r\nобращаться не только к другим статьям Таможенного кодекса, но и к\r\nподзаконным актам.\r\n Оба заявителя, оспаривавшие конституционность статьи 273, были\r\nпривлечены к ответственности за несвоевременное зачисление валютной\r\nвыручки, то есть за нарушение, вообще не упомянутое в Таможенном\r\nкодексе. Хотя в Постановлении предпринята попытка доказать\r\nобратное. Между тем из перечисленных в нем положений Таможенного\r\nкодекса (пункт 16 статьи 10, статьи 22, 108, 198-200), определяющих\r\nв основном общую компетенцию таможенных органов в сфере валютного\r\nконтроля, ни по какой логике не вытекает связь вмененных заявителям\r\nнарушений с определенным таможенным режимом, тем более с режимом\r\n\"экспорт товаров\". Ничего не говорится об этом и в Законе\r\nРоссийской Федерации \"О валютном регулировании и валютном\r\nконтроле\". Такую связь можно обнаружить только в подзаконных\r\nнормативных актах - приказе Государственного таможенного комитета\r\nот 24 июля 1995 года и Указе Президента Российской Федерации от\r\n18 августа 1996 года -, где не конкретизировано, а именно прямо\r\nустановлено, что требования к экспортерам и условия зачисления в\r\nуполномоченные банки валютной выручки охватываются таможенным\r\nрежимом \"экспорт товаров\". Как отмечается в заключении одного из\r\nэкспертов по делу, только после этого стало возможным привлечение к\r\nответственности за подобные правонарушения по статье 273\r\nТаможенного кодекса.\r\n В настоящем Постановлении утверждается, что статья 24\r\nТаможенного кодекса к заявителям не применялась и, следовательно,\r\nих права не нарушены. Однако ООО \"Вита-Плюс\" представлено решение\r\nАрбитражного суда Смоленской области по его делу, в котором именно\r\nэта статья положена в обоснование ответственности заявителя за\r\nнарушение сроков зачисления валютной выручки. Так, по мнению\r\nарбитражного суда, хотя в Таможенном кодексе указанное требование\r\nпрямо не предусмотрено как обязательное условие режима экспорта,\r\nего статья 24 позволяет Государственному таможенному комитету\r\nвпредь до принятия соответствующих законодательных актов определять\r\nособенности правового регулирования таможенных режимов, а также\r\nустанавливать таможенные режимы, не предусмотренные данным\r\nКодексом. В качестве таких актов, изданных на основе статьи 24, суд\r\nкак раз и называет Указ Президента и приказ Государственного\r\nтаможенного комитета. Таким образом, прекращение дела по этому\r\nэпизоду нельзя признать обоснованным.\r\n Аналогичное заключение можно сделать и по поводу вопроса о\r\nсоразмерности санкции статьи 273 Таможенного кодекса.\r\nКонституционный Суд сослался на полномочие законодателя самому\r\nопределять основания, виды и меры ответственности за нарушение\r\nтаможенных правил, исходя из задач экономической политики, однако\r\nни экономическая политика и ни одна из ее задач не перечислены в\r\nстатье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации как\r\nконституционно допустимые цели ограничения прав и свобод.\r\n Санкции статьи 273 предусматривают возможность взыскания\r\nштрафа в размере от 100 до 200 процентов стоимости товара (в данном\r\nслучае - валютной выручки), а также взыскание его стоимости, что\r\nфактически утраивает однородное наказание.\r\n По мнению эксперта по делу профессора Б.И.Пугинского, с\r\nкоторым нельзя не согласиться, подобные размеры ответственности\r\nнеоправданно высоки, совершенно несоразмерны характеру и\r\nпоследствиям нарушений и противоречат принципу справедливости.\r\nВ своем обращении предприниматель А.Д.Чулков, который, кстати,\r\nчетырежды подвергался по этой статье штрафу, в том числе и в\r\nразмере 100% валютной выручки, указывает, что размеры штрафа и в\r\nотносительном и в абсолютном выражении настолько непосильны для\r\nнего, что ставят его под угрозу разорения и прекращения\r\nпредпринимательской деятельности, и это при том, что государство не\r\nпонесло никаких убытков, поскольку выручка через непродолжительное\r\nвремя поступила в полном объеме. Арбитражные суды в делах\r\nзаявителей также констатировали отсутствие экономического ущерба\r\nдля государства. Вряд ли угроза подобной ответственности способна\r\nстимулировать внешнеторговую деятельность.\r\n Конституционный Суд уже неоднократно признавал несоразмерность\r\nсанкций за правонарушения конституционным принципам (Постановления\r\nот 11 марта 1998 года, от 12 мая 1998 года, от 15 июля 1999 года),\r\nуказывая, в частности, что санкции не должны превращаться в\r\nинструмент чрезмерного ограничения свободы предпринимательства,\r\nкогда они ставят под угрозу саму дальнейшую деятельность вплоть до\r\nее прекращения. По нашему мнению, санкции статьи 273 Таможенного\r\nкодекса - это именно такой случай.\r\n 3. Не представляется возможным согласиться с выводами и\r\nаргументами Конституционного Суда по поводу положений статьи 247\r\nТаможенного кодекса в части установления судом трехлетнего срока\r\nдавности привлечения к ответственности, а также в отношении правил\r\nприменения основных и дополнительных взысканий.\r\n Известно, что целями установления сроков давности является, с\r\nодной стороны, обеспечение эффективности привлечения к юридической\r\nответственности, поскольку слишком большие сроки приводят к утрате\r\nдоказательств и искажению смысла и назначения наказания, с другой\r\nстороны, эти сроки призваны сохранять необходимую стабильность\r\nправовых отношений, поскольку никто не может быть поставлен под\r\nугрозу возможного наказания на неопределенный или слишком\r\nдлительный срок. Поэтому установление сроков давности зависит от\r\nтяжести содеянного, процессуальных потребностей и, главное, от вида\r\nюридической ответственности.\r\n Непонятно, почему Конституционный Суд решил, что в данном\r\nслучае \"должен действовать трехлетний срок\", хотя бесспорно, что\r\nречь идет об административном виде юридической ответственности.\r\nИ это при том, что уже Таможенный кодекс в отношении ряда\r\nнаиболее тяжких взысканий устанавливает сроки их наложения от 2 до\r\n6 месяцев. Отсылки к сроку исковой давности, установленному\r\nГражданским кодексом, или к сроку хранения таможенных документов\r\nничего не объясняют. Вероятно, имело бы смысл при установлении\r\nсрока хранения документов учитывать срок давности привлечения к\r\nвзысканию, а не наоборот. И если принимать во внимание\r\nимущественные интересы контрагентов таможенных правонарушителей, на\r\nкоторые ссылается Конституционный Суд, то они тем эффективнее были\r\nбы защищены, чем меньшим был бы срок давности административного\r\nвзыскания. Во всяком случае, сближение или совпадение этих сроков\r\nкак раз и приводит к тому, что вероятность удовлетворения\r\nгражданско-правовых исков оказывается весьма низкой. Поэтому как\r\nединственно возможный вариант в данном случае должно действовать\r\nобщее правило, установленное статьей 38 Кодекса об административных\r\nправонарушениях.\r\n В теории и практике юридической ответственности действуют\r\nнашедшие отражение и в законодательстве общие принципы применения\r\nосновных и дополнительных наказаний, основанные на началах\r\nсправедливости, соразмерности, индивидуализации ответственности,\r\nизбирательного воздействия на виновного, экономии карательных мер,\r\nна жестком соотношении их тяжести в соответствии с общими\r\nположениями системы наказаний. Исходя из природы и сущности\r\nнаказания, дополнительное наказание не может быть более тяжким, чем\r\nосновное, и не может быть однородным ему, иначе нарушается принцип\r\n\"non bis in idem\". Кодекс об административных нарушениях (статья\r\n25) не допускает применения дополнительного взыскания, если не\r\nприменяется основное.\r\n В Таможенном кодексе, в том числе в части второй статьи 247,\r\nвсе эти принципы оказываются нарушенными. Ни статья 247, ни другие\r\nего статьи вообще не регулируют разделение взысканий на основные и\r\nдополнительные. О нем можно только догадываться, но это усугубляет\r\nвозможность произвольного их применения. Оспариваемое положение\r\nдопускает разновременное применение различных видов взысканий\r\nнезависимо от того, являются ли они основными или дополнительными,\r\nа также применение дополнительного взыскания вместо основного.\r\nИ это при том, что все они (за исключением штрафа, о котором\r\nздесь не упоминается) по сути являются неделимыми, а значит, не\r\nпозволяют дифференцировать и индивидуализировать размер санкции,\r\nучесть смягчающие и снижающие степень вредности последствий\r\nобстоятельства, как это произошло, например, с ТОО \"Эконт\". Таким\r\nобразом, положения статьи 247 противоречат принципу справедливости.\r\n 4. Не представляется возможным согласиться с прекращением дела\r\nв части, касающейся проверки конституционности части первой статьи\r\n279 Таможенного кодекса по жалобе ТОО \"Эконт\".\r\n Дело этого заявителя вообще представляет собой характерный\r\nпример сосредоточения всех указанных выше дефектов Таможенного\r\nкодекса и нарушения конституционных принципов в сфере юридической\r\nответственности. ТОО \"Эконт\" поставило иностранному партнеру свою\r\nпродукцию - медно-пиритный концентрат, которая была задекларирована\r\nв соответствии с официальным актом экспертизы и сертификатом,\r\nвыданным организацией Госстандарта. После получения товара\r\nиностранный покупатель самостоятельно обнаружил в нем повышенное по\r\nсравнению с сертификатом содержание золота и добровольно произвел\r\nсоответствующую доплату в валюте по рыночным ценам, о чем\r\nТОО \"Эконт\" сообщило таможенному органу, который и привлек его к\r\nответственности за недостоверное декларирование товара по части\r\nпервой статьи 279 Таможенного кодекса первоначально к штрафу, а\r\nпосле отмены штрафа по жалобе заявителя и ввиду истечения срока\r\nдавности наложения штрафа - к взысканию стоимости товара, которая\r\nпревышала первоначальный размер штрафа более чем в сто раз. Таким\r\nобразом, заявитель при полном отсутствии его вины и за пределами\r\nсрока давности был жестоко наказан за собственную добросовестность,\r\nпри том что государство в этом случае не только не понесло убытки,\r\nно получило неожиданную прибыль. Трудно представить более вопиющее\r\nнарушение принципов права и извращение смысла юридической\r\nответственности, которые формально допускаются оспариваемыми\r\nнормами. Как при этом можно утверждать, что права заявителя не были\r\nнарушены?\r\n Оспариваемые заявителем по мотивам их несоразмерности санкции\r\nчасти 1 статьи 279 абсолютно совпадают с санкциями статьи 273,\r\nаргументация неконституционности которых рассмотрена выше в пункте\r\n2 и которая полностью может быть отнесена к данному случаю.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n
", "tounitid": null, "toparaid": "", "rdk": 0, "baseid": "c000000000" }