\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений статьи 212-1\r\n Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой\r\n гражданина И.И.Дадина\r\n\r\n город Санкт-Петербург 10 февраля 2017 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, Н.С.Бондаря,\r\nГ.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева,\r\nС.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина,\r\nН.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителей гражданина И.И.Дадина - адвокатов\r\nС.А.Голубка, Е.Л.Костроминой и А.Е.Липцера, полномочного\r\nпредставителя Государственной Думы в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации Т.В.Касаевой, полномочного представителя\r\nСовета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nА.А.Клишаса, полномочного представителя Президента Российской\r\nФедерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений статьи 212-1 УК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nИ.И.Дадина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.Д.Князева, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nполномочного представителя Правительства Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, а также\r\nпредставителей: от Министерства юстиции Российской Федерации -\r\nМ.А.Мельниковой, от Министерства внутренних дел Российской\r\nФедерации - Г.В.Марьяна, от Генерального прокурора Российской\r\nФедерации - Т.А.Васильевой, от Уполномоченного по правам человека в\r\nРоссийской Федерации - И.Н.Соловьева, исследовав представленные\r\nдокументы и иные материалы, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В соответствии со статьей 212-1 УК Российской Федерации\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, если\r\nэто деяние совершено неоднократно, наказывается штрафом в размере\r\nот шестисот тысяч до одного миллиона рублей или в размере\r\nзаработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до\r\nтрех лет, либо обязательными работами на срок до четырехсот\r\nвосьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок от\r\nодного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до\r\nпяти лет, либо лишением свободы на тот же срок. При этом нарушением\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования, совершенным лицом\r\nнеоднократно, признается, согласно примечанию к данной статье,\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, если\r\nэто лицо ранее привлекалось к административной ответственности за\r\nсовершение административных правонарушений, предусмотренных статьей\r\n20.2 КоАП Российской Федерации, более двух раз в течение ста\r\nвосьмидесяти дней.\r\n 1.1. Постановлениями Тверского районного суда города Москвы от\r\n4 сентября 2014 года, от 23 сентября 2014 года и от 26 сентября\r\n2014 года И.И.Дадин за совершение административных правонарушений,\r\nвыразившихся в участии в публичных мероприятиях, которые без\r\nпредварительного уведомления органов исполнительной власти города\r\nМосквы проводились на Манежной площади, - пикетированиях\r\n(23 августа 2014 года и 13 сентября 2014 года) и митинге (6 августа\r\n2014 года), на основании части 5 статьи 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации был подвергнут административному наказанию в виде\r\nадминистративных штрафов в размере 10 тысяч рублей, 15 тысяч рублей\r\nи 10 тысяч рублей соответственно. Решениями Московского городского\r\nсуда от 16 марта 2015 года постановления суда первой инстанции от\r\n4 сентября 2014 года и от 23 сентября 2014 года оставлены без\r\nизменения, а поданные в интересах И.И.Дадина жалобы на эти\r\nпостановления - без удовлетворения. Постановление от 26 сентября\r\n2014 года не обжаловалось и вступило в законную силу 7 октября\r\n2014 года.\r\n 5 декабря 2014 года И.И.Дадин в очередной раз принял участие в\r\nне согласованном с органами исполнительной власти города Москвы\r\nпубличном мероприятии в форме шествия, участники которого,\r\nразвернув баннер размером 3 x 1,5 метра, перекрыли движение\r\nтранспортных средств и прошли с зажженными файерами по проезжей\r\nчасти Мясницкой улицы от дома № 24 до дома № 20, в связи с чем в\r\nотношении заявителя сотрудниками органов внутренних дел был\r\nсоставлен протокол об административном правонарушении,\r\nпредусмотренном частью 6-1 статьи 20.2 КоАП Российской Федерации.\r\nБасманный районный суд города Москвы, исходя из того, что на момент\r\nучастия в указанном публичном мероприятии И.И.Дадин уже более двух\r\nраз привлекался к административной ответственности за совершение\r\nадминистративных правонарушений, предусмотренных статьей 20.2 КоАП\r\nРоссийской Федерации, расценил его действия как подпадающие под\r\nпризнаки преступления, предусмотренного статьей 212-1 УК Российской\r\nФедерации, и постановлением от 30 января 2015 года производство по\r\nделу об административном правонарушении, предусмотренном частью 6-1\r\nстатьи 20.2 КоАП Российской Федерации, в отношении него прекратил и\r\nнаправил дело в орган предварительного расследования. 29 апреля\r\n2015 года старшим следователем территориального органа\r\nСледственного комитета Российской Федерации в отношении И.И.Дадина\r\nбыло возбуждено уголовное дело (№ 385577) в связи с наличием в его\r\nдеянии, выразившемся в участии 5 декабря 2014 года в шествии по\r\nМясницкой улице, признаков преступления, предусмотренного статьей\r\n212-1 УК Российской Федерации.\r\n 15 января 2015 года И.И.Дадин вновь участвовал в публичном\r\nмероприятии в форме митинга, проводившемся без предварительного\r\nсогласования с органами исполнительной власти города Москвы на\r\nМанежной площади, что послужило основанием для составления в\r\nотношении него протокола об административном правонарушении и\r\nвынесения Тверским районным судом города Москвы постановления от\r\n16 января 2015 года (оставлено без изменения решением Московского\r\nгородского суда от 12 марта 2015 года), которым он был признан\r\nвиновным в совершении административного правонарушения,\r\nпредусмотренного частью 5 статьи 20.2 КоАП Российской Федерации, с\r\nназначением административного наказания в виде административного\r\nштрафа в размере 20 тысяч рублей. Наряду с этим в отношении\r\nИ.И.Дадина по факту его участия в несогласованном митинге,\r\nсостоявшемся 15 января 2015 года, было возбуждено уголовное дело\r\n(№ 385554) по признакам преступления, предусмотренного статьей\r\n212-1 УК Российской Федерации. Принимая такое решение, заместитель\r\nруководителя территориального органа Следственного комитета\r\nРоссийской Федерации руководствовался тем, что в течение ста\r\nвосьмидесяти дней до указанной даты (6 августа, 23 августа и\r\n13 сентября 2014 года) И.И.Дадин уже привлекался к административной\r\nответственности за совершение административных правонарушений,\r\nпредусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской Федерации\r\n(постановление от 27 января 2015 года).\r\n В дальнейшем возбужденные в отношении И.И.Дадина уголовные\r\nдела (№ 385554 и № 385577) были соединены в одно производство и ему\r\nбыло предъявлено обвинение по двум эпизодам совершения деяния,\r\nпредусмотренного статьей 212-1 УК Российской Федерации (5 декабря\r\n2014 года и 15 января 2015 года). Однако, учитывая, что за участие\r\nв несогласованном митинге, состоявшемся 15 января 2015 года,\r\nИ.И.Дадин был подвергнут административному наказанию, уголовное\r\nпреследование в отношении него было частично прекращено в связи с\r\nотсутствием в его действиях, имевших место 15 января 2015 года,\r\nсостава преступления (постановление следователя от 24 июня\r\n2015 года).\r\n Приговором Басманного районного суда города Москвы от\r\n7 декабря 2015 года И.И.Дадин признан виновным в неоднократном\r\nнарушении установленного порядка проведения собрания, митинга,\r\nдемонстрации, шествия и пикетирования, т.е. в совершении\r\nпреступления, предусмотренного статьей 212-1 УК Российской\r\nФедерации, и ему назначено наказание в виде трех лет лишения\r\nсвободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.\r\nАпелляционным постановлением Московского городского суда от\r\n31 марта 2016 года приговор был частично изменен в связи с\r\nисключением из него указания на осуждение И.И.Дадина за нарушение\r\nпорядка проведения собрания и демонстрации; назначенное судом\r\nпервой инстанции наказание снижено до двух лет шести месяцев\r\nлишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего\r\nрежима; в остальной части приговор оставлен без изменения.\r\nПостановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от\r\n19 декабря 2016 года в пересмотре указанных приговора Басманного\r\nрайонного суда города Москвы и апелляционного постановления\r\nМосковского городского суда отказано.\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации, проверяя по\r\nжалобе гражданина конституционность законоположений, примененных в\r\nделе заявителя, рассмотрение которого завершено в суде, и\r\nзатрагивающих конституционные права и свободы, на нарушение которых\r\nон ссылается, принимает постановление только по предмету,\r\nуказанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта,\r\nконституционность которой подвергается сомнению, оценивая как\r\nбуквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл,\r\nпридаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм; при принятии решения Конституционный Суд Российской\r\nФедерации не связан основаниями и доводами, изложенными в жалобе.\r\n Нарушение статьей 212-1 УК Российской Федерации своих прав,\r\nгарантированных статьями 1 (часть 1), 15 (часть 4), 17 (часть 1),\r\n18, 19 (часть 1), 29 (части 1 и 3), 31, 48, 49 (часть 1), 50 (части\r\n1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, гражданин\r\nИ.И.Дадин усматривает в том, что ее положения:\r\n предполагают привлечение лица к уголовной ответственности за\r\nнарушения установленного порядка организации либо проведения\r\nпубличных мероприятий, имеющих мирный характер, исключительно на\r\nосновании неоднократности таких нарушений;\r\n допускают возможность назначения лицу уголовного наказания в\r\nвиде лишения свободы за действия, не повлекшие причинения вреда\r\nздоровью человека или имуществу и не создавшие угрозу безопасности\r\nнаселения и окружающей среде, а также не устанавливают\r\nдифференцированный подход к назначению уголовного наказания\r\nсообразно степени общественной опасности деяния и неблагоприятных\r\nпоследствий его совершения;\r\n позволяют использовать в качестве доказательств по уголовному\r\nделу в отношении лица, привлекаемого к уголовной ответственности,\r\nматериалы дел об административных правонарушениях, полученные без\r\nучастия защитника;\r\n допускают возбуждение уголовного дела за неоднократное\r\nнарушение лицом порядка организации либо проведения публичных\r\nмероприятий до вступления в законную силу всех вынесенных в\r\nотношении этого лица судебных актов, которыми он был признан\r\nвиновным в совершении административных правонарушений,\r\nпредусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской Федерации.\r\n Соответственно, статья 212-1 УК Российской Федерации является\r\nпредметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации\r\nпо настоящему делу постольку, поскольку ее положения в системе\r\nдействующего правового регулирования служат основанием для решения\r\nвопроса о наличии в деянии признаков уголовно-противоправного\r\nнарушения установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования и о\r\nприменении к совершившему это деяние лицу уголовного наказания в\r\nвиде лишения свободы.\r\n 2. Конституция Российской Федерации гарантирует гражданам\r\nРоссийской Федерации право собираться мирно, без оружия, проводить\r\nсобрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (статья\r\n31).\r\n Обращаясь к вопросу о конституционном содержании данного\r\nправа, являющегося одним из базовых и неотъемлемых элементов\r\nправового статуса личности в Российской Федерации как\r\nдемократическом правовом государстве, в числе основ\r\nконституционного строя которого признаются идеологическое и\r\nполитическое многообразие и многопартийность и на котором лежит\r\nобязанность обеспечивать защиту, включая судебную, прав и свобод\r\nчеловека и гражданина (статья 1, часть 1; статья 2; статья 13,\r\nчасти 1 и 3; статья 18; статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2;\r\nстатья 64 Конституции Российской Федерации), Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в своих решениях (постановления от 18 мая\r\n2012 года № 12-П, от 14 февраля 2013 года № 4-П, от 13 мая\r\n2014 года № 14-П и др.) сформулировал следующие правовые позиции:\r\n во взаимосвязи с иными правами и свободами, перечисленными в\r\nКонституции Российской Федерации, прежде всего в ее статьях 29, 30,\r\n32 и 33, названное право обеспечивает гражданам реальную\r\nвозможность посредством проведения публичных мероприятий (собраний,\r\nмитингов, демонстраций, шествий и пикетирования) оказывать влияние\r\nна организацию и осуществление публичной власти и тем самым\r\nспособствовать поддержанию мирного диалога между гражданским\r\nобществом и государством, что не исключает протестного характера\r\nтаких публичных мероприятий, который может выражаться в критике как\r\nотдельных действий и решений органов государственной власти и\r\nорганов местного самоуправления, так и проводимой ими политики в\r\nцелом. Соответственно, предполагается, что реагирование публичной\r\nвласти на подготовку и проведение собраний, митингов, демонстраций,\r\nшествий и пикетирования должно быть нейтральным и во всяком\r\nслучае - вне зависимости от политических взглядов их инициаторов и\r\nучастников - нацеленным на обеспечение условий (как на уровне\r\nзаконодательного регулирования, так и в правоприменительной\r\nдеятельности) для правомерного осуществления гражданами и их\r\nобъединениями права на свободу мирных собраний, в том числе путем\r\nвыработки четких правил их организации и проведения, не выходящих\r\nза рамки допустимых ограничений прав и свобод граждан в\r\nдемократическом правовом государстве;\r\n исходя из провозглашенной в преамбуле Конституции Российской\r\nФедерации цели утверждения гражданского мира и согласия и\r\nнезыблемости демократической основы суверенной государственности\r\nРоссии, а также учитывая, что в силу своей природы публичные\r\nмероприятия (собрания, митинги, демонстрации, шествия и\r\nпикетирование) могут затрагивать права и законные интересы широкого\r\nкруга лиц - как участников публичных мероприятий, так и лиц, в них\r\nнепосредственно не участвующих, - государственная защита\r\nгарантируется только праву на проведение мирных публичных\r\nмероприятий, которое тем не менее может быть ограничено федеральным\r\nзаконом в соответствии с критериями, предопределяемыми требованиями\r\nстатей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, на основе принципа юридического равенства и\r\nвытекающего из него принципа соразмерности, т.е. в той мере, в\r\nкакой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя,\r\nнравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,\r\nобеспечения обороны страны и безопасности государства;\r\n такой подход согласуется с общепризнанными принципами и\r\nнормами международного права, в том числе закрепленными во Всеобщей\r\nдекларации прав человека, согласно пункту 1 статьи 20 которой\r\nкаждый человек имеет право на свободу мирных собраний, в\r\nМеждународном пакте о гражданских и политических правах, статья 21\r\nкоторого, признавая право на мирные собрания, допускает введение\r\nобоснованных его ограничений, налагаемых в соответствии с законом и\r\nнеобходимых в демократическом обществе в интересах государственной\r\nили общественной безопасности, общественного порядка, охраны\r\nздоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других\r\nлиц, и в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, особо\r\nоговаривающей в статье 11, что осуществление права на свободу\r\nмирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех,\r\nкоторые предусмотрены законом и необходимы в демократическом\r\nобществе в интересах национальной безопасности и общественного\r\nпорядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для\r\nохраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других\r\nлиц.\r\n Европейский Суд по правам человека в своей практике применения\r\nстатьи 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод\r\nпоследовательно руководствуется тем, что в демократическом обществе\r\nсвобода собраний является фундаментальным правом и наряду со\r\nсвободой мысли, совести и религии составляет основу такого\r\nобщества, не подлежащую ограничительному толкованию (постановления\r\nот 25 мая 1993 года по делу \"Коккинакис (Kokkinakis) против\r\nГреции\", от 20 февраля 2003 года по делу \"Джавит Ан (Djavit An)\r\nпротив Турции\", от 23 октября 2008 года по делу \"Сергей Кузнецов\r\nпротив России\", от 5 марта 2009 года по делу \"Баррако (Ваrrасо)\r\nпротив Франции\" и др.); оно касается как закрытых, так и публичных\r\nсобраний, а равно собраний в определенном месте и публичных шествий\r\nи может осуществляться отдельными их участниками и организаторами,\r\nа также иными лицами, оказавшимися в месте их проведения\r\n(постановления от 31 марта 2005 года по делу \"Адали (Adali) против\r\nТурции\", от 15 ноября 2007 года по делу \"Галстян (Galstyan) против\r\nАрмении\" и др.); государство, в свою очередь, должно воздерживаться\r\nот применения произвольных мер, могущих нарушить право на мирные\r\nпубличные акции, и не обладает полной свободой действий даже в\r\nслучае нарушения их участниками установленных правил проведения\r\nсобраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования\r\n(постановления от 26 июля 2007 года по делу \"Баранкевич против\r\nРоссии\", от 12 июня 2014 года по делу \"Примов и другие против\r\nРоссии\" и др.); правила, регулирующие порядок публичных собраний,\r\nвключая требование предварительного уведомления, имеют существенное\r\nзначение для спокойного проведения публичных мероприятий, позволяя\r\nвластям минимизировать помехи уличному движению и принять иные меры\r\nбезопасности, но их исполнение не может быть самоцелью и не должно\r\nсоздавать скрытые препятствия для реализации защищаемой Конвенцией\r\nсвободы мирных собраний (решение от 17 ноября 2009 года по делу\r\n\"Раи и Эванс (Rai and Evans) против Соединенного Королевства\",\r\nпостановление от 3 октября 2013 года по делу \"Каспаров и другие\r\nпротив России\" и др.); публичные власти должны проявлять\r\nопределенную толерантность по отношению к мирным собраниям даже\r\nтогда, когда они могут вызвать некоторое нарушение обыденной жизни,\r\nвключая помехи уличному движению, поскольку иначе свобода собраний\r\nлишилась бы своего существа (постановления от 17 мая 2011 года по\r\nделу \"Акгел и Гел (Akgol and Gol) против Турции\", от 10 июля\r\n2012 года по делу \"Берладир и другие против России\" и др.); любые\r\nмеры, препятствующие свободе собраний и свободе выражения\r\nмнений, кроме случаев подстрекательства к насилию или нарушения\r\nдемократических принципов, оказывают демократии плохую услугу и\r\nдаже угрожают ей (постановления от 24 июля 2012 года по делу \"Фабер\r\n(Faber) против Венгрии\", от 15 мая 2014 года по делу \"Тараненко\r\nпротив России\" и др.).\r\n Вмешательство публичных властей в свободу мирных собраний,\r\nесли оно не предусмотрено законом, не преследует одну или несколько\r\nзаконных целей, перечисленных в статье 11 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, и не является необходимым в\r\nдемократическом обществе для достижения одной из этих целей,\r\nрасценивается Европейским Судом по правам человека как нарушение\r\nданной статьи (постановления от 14 февраля 2006 года по делу\r\n\"Христианско-демократическая народная партия (Christian Democratic\r\nPeople's Party) против Молдовы\", от 27 января 2009 года по делу\r\n\"Самют Карабулут (Samut Karabulut) против Турции\" и др.); реальное\r\nуважение свободы собраний не может быть сведено к обязанности\r\nневмешательства со стороны государства в ее осуществление, - оно\r\nдолжно быть дополнено позитивным обязательством обеспечивать\r\nэффективную реализацию этого права, с тем чтобы гарантировать\r\nнормальное проведение любого публичного мероприятия политического,\r\nкультурного или иного характера, которое приобретает особое\r\nзначение для лиц, придерживающихся непопулярных взглядов или\r\nпринадлежащих к меньшинствам (постановления от 2 июля 2002 года по\r\nделу \"Уилсон и Национальный союз журналистов (Wilson and the\r\nNational Union of Journalists) и другие против Соединенного\r\nКоролевства\", от 20 октября 2005 года по делу \"Политическая партия\r\n\"Уранио Токсо\" (Ouranio Toxo) и другие против Греции\", от\r\n21 октября 2010 года по делу \"Алексеев против России\" и др.); для\r\nограничения политических выступлений или выступлений по иным важным\r\nвопросам общественной жизни необходимы веские причины, при\r\nотсутствии которых такие ограничения могут негативно сказаться на\r\nобщем уважении свободы самовыражения (постановления от 12 июля 2001\r\nгода по делу \"Фельдек (Feldek) против Словакии\", от 14 декабря\r\n2006 года по делу \"Карман против России\" и др.).\r\n Предпринимаемые органами государственной и муниципальной\r\nвласти в целях надлежащего обеспечения свободы мирных собраний\r\nзаконодательные, административные, организационные и иные усилия,\r\nосновное предназначение которых - создание условий для правомерного\r\nосуществления соответствующих гражданских инициатив, не должны\r\nприводить к установлению чрезмерного контроля за деятельностью\r\nорганизаторов и участников публичных мероприятий, сопряженного с\r\nнеобоснованными ограничениями свободного проведения собраний,\r\nмитингов и демонстраций, шествий и пикетирования. Вместе с тем в\r\nслучаях, когда организаторы или участники публичного мероприятия\r\nведут себя деструктивно, в частности явно намереваются совершить\r\nили, более того, совершают какие-либо действия, угрожающие\r\nобщественному порядку или общественной безопасности, государство -\r\nво исполнение своей конституционной обязанности по защите прав и\r\nсвобод человека и гражданина и принимая во внимание природу\r\nгарантированного статьей 31 Конституции Российской Федерации права,\r\nпредполагающую исключительно мирный способ выражения гражданами\r\nсвоих взглядов и их доведения до заинтересованных адресатов, -\r\nдолжно использовать для недопущения и пресечения проявлений, не\r\nотвечающих существу права на мирные собрания, все законные\r\nсредства.\r\n Таким образом, находящееся под защитой Конституции Российской\r\nФедерации и названных международно-правовых актов, являющихся в\r\nсилу ее статьи 15 (часть 4) составной частью правовой системы\r\nРоссии, право граждан Российской Федерации собираться мирно, без\r\nоружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и\r\nпикетирование не обладает абсолютным характером и может быть\r\nограничено федеральным законом в целях охраны конституционно\r\nзначимых ценностей при обязательном соблюдении принципов\r\nнеобходимости, пропорциональности и соразмерности, с тем чтобы\r\nвводимые ограничения не посягали на само существо данного\r\nконституционного права и не препятствовали открытому и свободному\r\nвыражению гражданами своих взглядов, мнений и требований\r\nпосредством цивилизованной организации и проведения мирных\r\nпубличных акций. Соответственно, такой федеральный закон должен\r\nобеспечивать возможность полноценной реализации права на свободу\r\nмирных собраний и одновременно - соблюдение надлежащего\r\nобщественного порядка и безопасности без ущерба для здоровья и\r\nнравственности граждан на основе баланса интересов организаторов и\r\nучастников публичных мероприятий, с одной стороны, и третьих лиц -\r\nс другой, исходя из необходимости государственной защиты прав и\r\nсвобод всех лиц (как участвующих, так и не участвующих в публичном\r\nмероприятии), в том числе путем введения адекватных мер\r\nпредупреждения и предотвращения нарушений общественного порядка и\r\nбезопасности, прав и свобод граждан, а также установления\r\nэффективной публично-правовой ответственности за действия, их\r\nнарушающие или создающие реальную угрозу их нарушения.\r\n 3. Определяя порядок реализации гражданами и их объединениями\r\nправа на свободу собраний, митингов и демонстраций, шествий и\r\nпикетирования, федеральный законодатель, как это следует из статей\r\n6 (часть 2), 15 (часть 2), 17 (часть 3), 31, 55 (часть 3), 71\r\n(пункты \"в\", \"о\") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации в\r\nих взаимосвязи, правомочен устанавливать за нарушение правил\r\nорганизации и проведения публичных мероприятий меры уголовного\r\nпринуждения, соблюдая при этом общие принципы юридической\r\nответственности, которые имеют универсальное значение и по своей\r\nсути относятся к основам конституционного порядка.\r\n По смыслу правовых позиций, ранее сформулированных\r\nКонституционным Судом Российской Федерации (постановления от\r\n15 июля 1999 года № 11-П, от 19 марта 2003 года № 3-П, от 13 июля\r\n2010 года № 15-П, от 17 января 2013 года № 1-П, от 29 ноября\r\n2016 года № 26-П и др.), при нормативном регулировании оснований,\r\nусловий и сроков привлечения к юридической ответственности следует\r\nучитывать, что:\r\n юридическая ответственность может наступать только за те\r\nдеяния, которые законом, действующим на момент их совершения,\r\nпризнаются правонарушениями; использование различных видов\r\nюридической ответственности должно согласовываться с\r\nконституционными принципами демократического правового государства,\r\nвключая требование справедливости, в его взаимоотношениях с\r\nфизическими и юридическими лицами как субъектами ответственности;\r\nобщепризнанным принципом привлечения к ответственности во всех\r\nотраслях права является наличие вины - либо доказанной, либо\r\nпрезюмируемой, но опровержимой - как элемента субъективной стороны\r\nсостава правонарушения, а всякое исключение из него должно быть\r\nвыражено прямо и недвусмысленно, т.е. предусмотрено непосредственно\r\nв законе;\r\n закрепляя и изменяя составы правонарушений и меры\r\nответственности за их совершение, федеральный законодатель связан\r\nвытекающими из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nкритериями необходимости, пропорциональности и соразмерности\r\nограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, а\r\nтакже обязан соблюдать гарантированное статьей 19 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации равенство всех перед законом,\r\nозначающее, что любое правонарушение и санкции за его совершение\r\nдолжны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы\r\nисходя непосредственно из текста соответствующей нормы - в случае\r\nнеобходимости с помощью толкования, данного ей судами, - каждый мог\r\nпредвидеть правовые последствия своих действий (бездействия);\r\n конституционные требования справедливости и гуманизма\r\nпредопределяют необходимость дифференциации юридической\r\nответственности в зависимости от существенных обстоятельств,\r\nвлияющих на выбор той или иной меры государственного принуждения, а\r\nпотому, предусматривая для совершивших правонарушение лиц\r\nконкретный вид юридической ответственности, федеральный\r\nзаконодатель обязан соотносить его с характером правонарушения,\r\nопасностью для находящихся под охраной закона ценностей, личностью\r\nи степенью вины правонарушителя, гарантируя тем самым адекватность\r\nпорождаемых последствий тому вреду, который причинен в результате\r\nправонарушения, не допуская избыточного государственного\r\nпринуждения и обеспечивая баланс прав привлекаемого к\r\nответственности гражданина и публичного интереса, состоящего в\r\nзащите личности, общества и государства от противоправных\r\nпосягательств;\r\n виды юридической ответственности и сопутствующие им наказания\r\nдолжны обладать разумным сдерживающим потенциалом, достаточным для\r\nсоблюдения соответствующих запретов (ограничений); в противном\r\nслучае их применение не будет отвечать предназначению\r\nгосударственного принуждения, которое, по смыслу статей 1 (часть\r\n1), 2, 17 (часть 3), 18 и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, заключается, главным образом, в превентивном\r\nиспользовании присущих ему юридических средств для защиты прав и\r\nсвобод человека и гражданина, иных конституционно признаваемых\r\nценностей гражданского общества и правового государства;\r\n в случаях, когда предусматриваемые законом меры\r\nпублично-правовой ответственности перестают отвечать социальным\r\nреалиям, приводя к ослаблению защиты конституционно значимых\r\nценностей или, напротив, к избыточному применению государственного\r\nпринуждения, федеральный законодатель вправе обеспечить их\r\nприведение в соответствие с новыми социальными реалиями, соблюдая\r\nпри этом конституционные принципы равенства, справедливости и\r\nгуманизма.\r\n В сфере уголовно-правового регулирования - в силу статьи 54\r\n(часть 2) Конституции Российской Федерации, основанной на принципе\r\nnullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет\r\nнаказания без указания на то в законе), - особое значение\r\nприобретает требование определенности правовых норм, поскольку, как\r\nнеоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nуголовное законодательство является по своей природе крайним\r\n(исключительным) средством, с помощью которого государство\r\nреагирует на факты противоправного поведения в целях охраны\r\nобщественных отношений, если она не может быть обеспечена должным\r\nобразом с помощью правовых норм иной отраслевой принадлежности;\r\nсоответственно, уголовная ответственность может считаться законно\r\nустановленной лишь при условии, что она соразмерна характеру и\r\nстепени общественной опасности криминализируемого противоправного\r\nдеяния, а его составообразующие признаки, наличие которых в\r\nсовершенном деянии, будучи основанием уголовной ответственности,\r\nпозволяет отграничивать его от иных противоправных, а тем более\r\nзаконных деяний, точно и недвусмысленно определены в уголовном\r\nзаконе, непротиворечиво вписывающемся в общую систему правового\r\nрегулирования (постановления от 27 мая 2008 года № 8-П, от 13 июля\r\n2010 года № 15-П, от 17 июня 2014 года № 18-П, от 16 июля 2015 года\r\n№ 22-П и др.).\r\n При установлении уголовно-правовых санкций федеральный\r\nзаконодатель не может игнорировать и предписание статьи 50 (часть\r\n1) Конституции Российской Федерации, которая в соответствии с\r\nобщепризнанным принципом non bis in idem запрещает осуждение\r\nкого-либо дважды за одно и то же преступление, что в полной мере\r\nсогласуется с Международным пактом о гражданских и политических\r\nправах, исключающим вторичное осуждение или наказание лица за\r\nпреступление, за которое оно уже было окончательно осуждено или\r\nоправдано в соответствии с законом и уголовно-процессуальным правом\r\nкаждой страны (пункт 7 статьи 14), и с Конвенцией о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, гарантирующей, что лицо не должно быть\r\nповторно судимо или наказано в уголовном порядке в рамках\r\nюрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое\r\nоно уже было окончательно оправдано или осуждено в соответствии с\r\nзаконом и уголовно-процессуальными нормами этого государства (пункт\r\n1 статьи 4 Протокола № 7).\r\n Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, принцип\r\nnon bis in idem - в его конституционно-правовой интерпретации,\r\nучитывающей отправные положения Уголовного кодекса Российской\r\nФедерации, в частности содержащиеся в его статьях 3, 5, 6, 8 и\r\n14, - означает, что уголовным законом должна быть исключена\r\nвозможность повторного осуждения и наказания лица за одно и то же\r\nпреступление, квалификации одного и того же преступного события по\r\nнескольким статьям уголовного закона, если содержащиеся в них нормы\r\nсоотносятся между собой как общая и специальная или как целое и\r\nчасть, а также двойного учета одного и того же обстоятельства\r\n(судимости, совершения преступления лицом, ранее совершившим\r\nпреступление) одновременно при квалификации содеянного и при\r\nопределении вида и меры ответственности (Постановление от 19 марта\r\n2003 года № 3-П); повторное привлечение лица к одному и тому же\r\nвиду ответственности за одно и то же деяние - вопреки принципу non\r\nbis in idem - приводило бы к ответственности без правонарушения,\r\nчто недопустимо в правовом государстве (Постановление от 21 марта\r\n2013 года № 6-П).\r\n Таким образом, уголовная ответственность за нарушение порядка\r\nорганизации либо проведения собраний, митингов, демонстраций,\r\nшествий или пикетирования может быть признана отвечающей\r\nтребованиям Конституции Российской Федерации, только если она\r\nнеобходима для защиты прав и свобод человека и гражданина, иных\r\nконституционно признаваемых ценностей и адекватна общественной\r\nопасности криминализируемого противоправного деяния, признаки\r\nкоторого ясно и четко определены уголовным законом, исключающим\r\nповторное привлечение к уголовной ответственности и осуждение лица\r\nза одно и то же преступление.\r\n 4. В соответствии со статьей 212-1 УК Российской Федерации\r\nнарушение лицом установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования является\r\nоснованием уголовной ответственности, если такое деяние отвечает\r\nкритерию неоднократности, а именно совершено лицом, ранее\r\nпривлекавшимся к административной ответственности за\r\nадминистративные правонарушения, предусмотренные статьей 20.2\r\n\"Нарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования\" КоАП\r\nРоссийской Федерации, более двух раз в течение ста восьмидесяти\r\nдней.\r\n Из содержания данного уголовного запрета следует, что\r\nнарушение порядка организации или проведения публичных мероприятий,\r\nустановленного Федеральным законом от 19 июня 2004 года № 54-ФЗ\r\n\"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях\",\r\nкоторое, по общему правилу, влечет наступление административной\r\nответственности, подлежит квалификации в качестве преступления лишь\r\nв случаях, когда соответствующее нарушение совершается лицом, ранее\r\nуже более двух (т.е. не менее трех) раз в течение ста восьмидесяти\r\nдней подвергавшимся административно-деликтному преследованию.\r\n Возможность такого - дуалистического - подхода к использованию\r\nадминистративной и уголовной ответственности для борьбы с теми или\r\nиными правонарушениями обусловлена тем, что, будучи разновидностями\r\nюридической ответственности за совершение деяний, представляющих\r\nобщественную опасность, они имеют схожие задачи, базируются на\r\nрядоположенных принципах, преследуют общую цель защиты прав и\r\nсвобод человека и гражданина, обеспечения законности и правопорядка\r\nи, по сути, во многом дополняют друг друга. Именно этим объясняется\r\nналичие в правовом регулировании смежных составов административных\r\nправонарушений и преступлений, что - принимая во внимание\r\nвозможность изменения степени общественной опасности некоторых\r\nдеяний - не исключает законодательной корректировки их\r\nпротивоправности, предполагающей допустимость преобразования\r\nсоставов отдельных административных правонарушений в составы\r\nпреступлений и наоборот (Постановление Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 14 июля 2015 года № 20-П).\r\n Из относительности и известной условности разграничения\r\nадминистративных правонарушений и преступлений исходит и\r\nЕвропейский Суд по правам человека, по мнению которого целый ряд\r\nсоставов административных правонарушений по своей природе и степени\r\nтяжести (репрессивности) наказания имеют уголовно-правовой\r\nхарактер; если национальное законодательство не относит\r\nсоответствующее деяние к уголовно-противоправным, содержащиеся в\r\nстатье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод\r\nгарантии защиты лица от уголовного преследования не могут быть\r\nобъектом свободного усмотрения при привлечении к административной\r\nответственности; ответственность за любое деяние, если она\r\nхарактеризуется карательным и сдерживающим эффектом, присущим\r\nуголовным наказаниям, подпадает под признаки уголовного\r\nпреследования (постановления от 10 февраля 2009 года по делу\r\n\"Сергей Золотухин против России\", от 31 июля 2014 года по делу\r\n\"Немцов против России\", от 19 ноября 2015 года по делу \"Михайлова\r\nпротив России\" и др.).\r\n 4.1. При оценке состоявшейся в результате принятия\r\nФедерального закона от 21 июля 2014 года № 258-ФЗ \"О внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в\r\nчасти совершенствования законодательства о публичных мероприятиях\"\r\nкриминализации нарушения установленного порядка организации либо\r\nпроведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования, если оно совершено лицом неоднократно, важно\r\nучитывать, что в правовой системе России преступлению - в отличие\r\nот иных правонарушений - должна быть присуща криминальная\r\nобщественная опасность, при отсутствии которой даже деяние,\r\nформально подпадающее под признаки уголовно наказуемого, не может\r\nсчитаться таковым (часть вторая статьи 14 УК Российской Федерации).\r\n Как следствие, федеральный законодатель, определяя, какие\r\nопасные для личности, общества и государства деяния признаются\r\nпреступлениями (часть вторая статьи 2 УК Российской Федерации),\r\nобязан избегать избыточного использования уголовно-правовой\r\nрепрессии, помня о том, что основанием преступности противоправных\r\nдеяний могут служить лишь обстоятельства, в совокупности объективно\r\nподтверждающие криминальную степень их общественной опасности, в\r\nтом числе масштаб распространенности и динамика роста таких деяний,\r\nзначимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают,\r\nсущественность причиняемого ими вреда, а также невозможность их\r\nпреодоления с помощью иных правовых средств (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 года\r\n№ 7-П).\r\n Криминализация тех или иных правонарушений, неразрывно\r\nсвязанная с конструированием состава преступления,\r\nсистемообразующими элементами которого являются объект, объективная\r\nсторона, субъект и субъективная сторона, не предполагает\r\nобязательного наличия признаков преступной общественной опасности у\r\nкаждого из них, - такие признаки могут отражать не все, а лишь\r\nотдельные элементы состава преступления. В частности, общественная\r\nопасность деяния может быть обусловлена кумулятивным эффектом\r\nпротивоправного посягательства на охраняемые общественные отношения\r\n(объект преступления), временем, местом, способом его совершения и\r\nнаступившими последствиями, в том числе их масштабом (объективная\r\nсторона преступления), формой вины, мотивами и целями\r\nпротивоправных действий, бездействия (субъективная сторона\r\nпреступления).\r\n С учетом этого федеральный законодатель правомочен прибегать к\r\nинституту уголовной ответственности в интересах надлежащей защиты\r\nконституционно значимых ценностей (статья 55, часть 3, Конституции\r\nРоссийской Федерации) и в тех случаях, когда противоправное деяние\r\nсовершается лицом, ранее уже подвергавшимся\r\nадминистративно-деликтному преследованию и наказанию за аналогичные\r\nдеяния, т.е. имеющим специальную административную наказанность,\r\nиспользуя в указанных целях так называемые составы преступлений с\r\nадминистративной преюдицией.\r\n 4.2. Повторное (многократное) совершение лицом однородных\r\n(аналогичных) административных правонарушений объективно\r\nсвидетельствует о недостаточности имеющихся\r\nадминистративно-правовых средств для результативного\r\nпротиводействия таким деяниям, что вкупе с иными факторами может\r\nрассматриваться в качестве конституционно значимой причины для\r\nкриминализации соответствующих действий (бездействия), которые,\r\nоставаясь в своей нормативной первооснове административными\r\nправонарушениями, по характеру и степени общественной опасности\r\nприближаются к уголовно наказуемым деяниям и при определенных\r\nусловиях способны причинить серьезный вред общественным отношениям,\r\nпоставленным под охрану уголовного закона.\r\n Данный вывод коррелирует с рядом статей Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, который хотя и избегает, по крайней мере в\r\nнастоящее время, широкого использования составов преступлений с\r\nадминистративной преюдицией, но не отказывается от их\r\nконструирования в некоторых случаях, связанных с повторным\r\n(неоднократным) совершением правонарушений, представляющих собой\r\nнаиболее вредоносные административно-противоправные посягательства\r\nна охраняемые законом общественные отношения (статья 116-1\r\n\"Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию\",\r\nстатья 158-1 \"Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым\r\nадминистративному наказанию\", статья 215-4 \"Незаконное\r\nпроникновение на охраняемый объект\" и др.). Упомянутые положения\r\nуголовного закона - несмотря на то что сами по себе они не\r\nпредрешают конституционной обоснованности криминализации\r\nсоответствующих правонарушений, совершенных лицом, ранее\r\nпривлекавшимся к административной ответственности за аналогичные\r\nдеяния, - тем не менее позволяют прийти к выводу, что при\r\nустановлении уголовной ответственности за повторное (неоднократное)\r\nнарушение тех или иных запретов нельзя не учитывать природу таких\r\nправонарушений, исключающую отнесение к преступлениям деяний хотя и\r\nпротивоправных, но не обладающих действительной общественной\r\nопасностью (malum prohibitum).\r\n Соответственно, введение уголовной ответственности за\r\nнеоднократное нарушение установленного порядка организации либо\r\nпроведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования допустимо - если она эквивалентна характеру и степени\r\nобщественной опасности подпадающего под нее деяния, не влечет\r\nизбыточного уголовного принуждения и не приводит к отступлению от\r\nпринципов равенства, соразмерности и справедливости, - а потому с\r\nконституционно-правовой точки зрения не может рассматриваться как\r\nвыходящее за рамки дискреционных полномочий федерального\r\nзаконодателя.\r\n Что касается соотношения диспозиции статьи 212-1 УК Российской\r\nФедерации с принципом non bis in idem (статья 50, часть 1,\r\nКонституции Российской Федерации), то предусмотренный ею состав\r\nпреступления (равно как и иные составы преступлений, субъектом\r\nкоторых может быть лишь физическое лицо, ранее подвергнутое\r\nадминистративному наказанию за аналогичное противоправное деяние)\r\nне предполагает - вопреки утверждению заявителя по настоящему\r\nделу - возможность наступления уголовной ответственности за те\r\nнарушения установленного порядка организации либо проведения\r\nпубличного мероприятия, за которые лицо уже было подвергнуто\r\nадминистративному наказанию. Основанием привлечения к уголовной\r\nответственности в таких случаях является только такое нарушение\r\nустановленного порядка организации либо проведения публичного\r\nмероприятия, которое совершено лицом, ранее привлекавшимся к\r\nадминистративной ответственности по статье 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации более двух раз в течение ста восьмидесяти дней, в\r\nпределах срока, в течение которого это лицо считается подвергнутым\r\nадминистративному наказанию за указанные административные\r\nправонарушения (Постановление Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 29 июня 2012 года № 16-П), и лишь при условии, что за\r\nинкриминируемое ему деяние это лицо не было подвергнуто\r\nадминистративному наказанию за административное правонарушение,\r\nпредусмотренное данной статьей.\r\n Таким образом, криминализация неоднократного нарушения\r\nустановленного порядка организации либо проведения публичного\r\nмероприятия не сопряжена с возможностью привлечения совершившего\r\nего лица к уголовной ответственности за административные\r\nправонарушения, за которые это лицо ранее уже было подвергнуто\r\nадминистративному наказанию, поскольку статья 212-1 УК Российской\r\nФедерации предусматривает ответственность лишь за такое\r\nпротивоправное деяние, которое не послужило основанием\r\nадминистративной ответственности совершившего его лица.\r\n 5. По буквальному смыслу положений статьи 212-1 УК Российской\r\nФедерации, неоднократное нарушение установленного порядка\r\nорганизации либо проведения собрания, митинга, демонстрации,\r\nшествия или пикетирования образует состав преступления\r\nбезотносительно к тому, какое именно из предусмотренных статьей\r\n20.2 КоАП Российской Федерации нарушение было совершено лицом,\r\nранее привлекавшимся более двух раз в течение ста восьмидесяти дней\r\nк административной ответственности на основании той же статьи.\r\n В диспозиции статьи 20.2 КоАП Российской Федерации выделены\r\nвосемь составов административных правонарушений, которые имеют\r\nобщий объект посягательства (установленный порядок организации либо\r\nпроведения публичного мероприятия), но существенно различаются по\r\nобъективной стороне и по субъекту противоправных деяний, - от\r\nорганизации либо проведения публичного мероприятия без подачи в\r\nустановленном порядке уведомления о его проведении (часть 2) до\r\nорганизации либо проведения несанкционированного публичного\r\nмероприятия в непосредственной близости от территории ядерной\r\nустановки, радиационного источника или пункта хранения ядерных\r\nматериалов и радиоактивных веществ либо активного участия в таком\r\nпубличном мероприятии, если это осложнило выполнение работниками\r\nуказанных установки, источника или пункта своих служебных\r\nобязанностей или создало угрозу безопасности населения и окружающей\r\nсреды (часть 7), что находит отражение и в предусмотренных за их\r\nсовершение административных наказаниях, минимальным из которых\r\nявляется административный штраф в размере от десяти до пятнадцати\r\nтысяч рублей (части 1 и 5), а максимальным - административный арест\r\nна срок до тридцати суток (часть 8).\r\n Дифференциация административной ответственности за совершение\r\nперечисленных в частях 1 - 8 статьи 20.2 КоАП Российской Федерации\r\nадминистративных правонарушений предопределена, как указал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от\r\n14 февраля 2013 года № 4-П, сущностью различных нарушений порядка\r\nорганизации или проведения публичных мероприятий. Так, если\r\nпредусмотренные частями 1, 2 и 5 статьи 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации составы административных правонарушений не сопряжены с\r\nпричинением или реальной угрозой причинения вреда здоровью граждан,\r\nимуществу физических и юридических лиц, иным охраняемым законом\r\nценностям, то деяния, ответственность за которые предусмотрена ее\r\nчастями 3, 4, 6, 6-1 и 7, относятся к более серьезным\r\nадминистративным правонарушениям и по степени своей общественной\r\nопасности тяготеют к уголовно наказуемым деяниям (в качестве\r\nповторного нарушения порядка организации либо проведения публичного\r\nмероприятия в соответствии с частью 8 данной статьи может\r\nрассматриваться любое нарушение из числа предусмотренных ее частями\r\n1 - 6-1).\r\n Возможность наступления или реальной угрозы наступления вреда\r\nконституционно охраняемым ценностям в результате нарушения\r\nустановленного порядка организации или проведения публичного\r\nмероприятия обусловливает допустимость законодательного поиска\r\nболее строгих, соразмерных актуальным социально-политическим\r\nреалиям мер государственного принуждения, отсутствие которых может\r\nзаметно осложнить надлежащую правовую охрану прав и свобод человека\r\nи гражданина и эффективное предупреждение наиболее агрессивных\r\nдействий, посягающих на общественный порядок и общественную\r\nбезопасность; причем достижение соответствующих целей может\r\nобеспечиваться не только за счет усиления административной\r\nответственности (повышения размеров административного штрафа,\r\nувеличения сроков обязательных работ и административного ареста),\r\nно и посредством криминализации отдельных противоправных\r\nпосягательств на установленный порядок организации или проведения\r\nпубличного мероприятия, совершаемых лицами, применения к которым\r\nмер административной ответственности по статье 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации оказалось недостаточным для результативного превентивного\r\nвоздействия и удержания их от неоднократного нарушения такого\r\nпорядка.\r\n Если же нарушение установленного порядка организации либо\r\nпроведения публичного мероприятия лицом, ранее не менее трех раз в\r\nтечение ста восьмидесяти дней привлекавшимся к административной\r\nответственности за совершение административных правонарушений,\r\nпредусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской Федерации, имело\r\nформальный характер и не повлекло за собой наступления или реальной\r\nугрозы наступления указанных негативных последствий, такое\r\nнарушение не может рассматриваться как представляющее криминальную\r\nобщественную опасность, а потому наступление уголовной\r\nответственности за него, мотивированное одной лишь неоднократностью\r\nсовершения, выходит за границы конституционно допустимого\r\nуголовно-правового ограничения прав и свобод человека и гражданина.\r\n Сопоставимых взглядов на уголовное преследование лиц,\r\nнарушающих правила проведения публичных мероприятий, придерживается\r\nи Европейский Суд по правам человека, полагающий, что незаконная\r\nситуация, например проведение демонстрации без предварительного\r\nсогласования, не обязательно оправдывает карательные меры,\r\nприменяемые властями за участие в публичном мероприятии; мирная\r\nдемонстрация в принципе не должна подпадать под угрозу уголовной\r\nсанкции; осуждение в уголовном порядке за одно лишь участие в\r\nпубличном мероприятии, которое не было связано с актами насилия,\r\nневозможно при отсутствии какой-либо оценки внутригосударственными\r\nсудами его пропорциональности; меры, применяемые к участникам\r\nмирных публичных акций на основании их формальной незаконности, не\r\nдолжны иметь целью отвратить широкую публику от посещения собраний\r\nи демонстраций и тем самым - от открытой политической дискуссии\r\n(постановления от 20 марта 2012 года по делу \"Пекаслан (Pekaslan) и\r\nдругие против Турции\", от 14 октября 2014 года по делу \"Йылмаз\r\nЙылдыз (Yilmaz Yildiz) и другие против Турции\", от 15 октября\r\n2015 года по делу \"Кудревичюс (Kudrevicius) и другие против Литвы\",\r\nот 13 декабря 2016 года по делу \"Каспаров и другие против России\"\r\n(№ 2) и др.).\r\n Следовательно, нарушение установленного порядка организации\r\nлибо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования лицом, ранее не менее трех раз в течение ста\r\nвосьмидесяти дней привлекавшимся к административной ответственности\r\nза совершение административных правонарушений, предусмотренных\r\nстатьей 20.2 КоАП Российской Федерации, не является само по себе\r\nдостаточным основанием для привлечения к уголовной ответственности,\r\nкоторая может наступать только в случае, когда оно повлекло за\r\nсобой причинение вреда здоровью граждан, имуществу физических или\r\nюридических лиц, окружающей среде, общественному порядку,\r\nобщественной безопасности, иным конституционно охраняемым ценностям\r\nили содержало реальную угрозу причинения такового. Иное означало бы\r\nвозможность применения уголовной ответственности за деяния\r\n(действия, бездействие), которые не представляют общественной\r\nопасности, требующей их криминализации, и тем самым противоречило\r\nбы статьям 17 (части 1 и 3), 19 (части 1 и 2), 31 и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 5.1. Уголовно-противоправная неоднократность нарушения\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования, как это прямо\r\nзакреплено в примечании к статье 212-1 УК Российской Федерации,\r\nможет иметь место только в случае, когда лицо в течение ста\r\nвосьмидесяти дней, предшествующих нарушению, в связи с которым\r\nвстает вопрос о привлечении его к уголовной ответственности по\r\nданной статье, уже более двух раз привлекалось к административной\r\nответственности за совершение административных правонарушений,\r\nпредусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской Федерации.\r\n Из этого следует, что положенная в основание криминализации\r\nнеоднократного нарушения установленного порядка организации либо\r\nпроведения публичного мероприятия законодательная конструкция\r\nсостава преступления отличается от большинства иных составов\r\nпреступлений с административной преюдицией (статьи 116-1, 151-1,\r\n157, 158-1, 215-4 и 264-1 УК Российской Федерации) тем, что\r\nувязывает наступление уголовно-правовых последствий\r\nсоответствующего противоправного деяния не с совершением его лицом,\r\nподвергнутым административному наказанию за аналогичное\r\nправонарушение, а с предшествующим привлечением такого лица к\r\nадминистративной ответственности. В результате правоприменительные\r\nорганы, включая суды, опираясь на формально-догматический подход к\r\nуяснению нормативного содержания положений статьи 212-1 УК\r\nРоссийской Федерации без учета их места в системе действующего\r\nправового регулирования, могут полагать, что для квалификации\r\nпротивоправного деяния по данной статье вовсе не требуется\r\nадминистративной наказанности лица за ранее совершенные\r\nадминистративные правонарушения, предусмотренные статьей 20.2 КоАП\r\nРоссийской Федерации, а достаточно установления самих фактов его\r\nпривлечения к административной ответственности на основании данной\r\nстатьи более двух раз, подтвержденных соответствующими судебными\r\nактами, пусть даже и не вступившими в законную силу (материалы\r\nуголовного дела гражданина И.И.Дадина свидетельствуют, что именно\r\nтакой интерпретации статьи 212-1 УК Российской Федерации\r\nпридерживались все вовлеченные в него судебные инстанции).\r\n Между тем любое привлечение к уголовной ответственности - по\r\nсмыслу статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации и\r\nконкретизирующих ее положений части второй статьи 2, статьи 8 и\r\nчасти первой статьи 14 УК Российской Федерации - безусловно\r\nпредполагает, что ее основанием может быть лишь обладающее\r\nопасностью для личности, общества или государства деяние,\r\nсодержащее все признаки состава преступления, предусмотренного\r\nуголовным законом, которые должны быть присущи ему в момент\r\nсовершения. Применительно к составу преступления, закрепленному в\r\nстатье 212-1 УК Российской Федерации, одним из императивных\r\nпризнаков которого является неоднократность нарушения\r\nустановленного порядка организации либо проведения публичного\r\nмероприятия, это означает, что привлечение к уголовной\r\nответственности за данное преступление возможно лишь в случае, если\r\nна момент его совершения обвиняемый ранее в течение ста\r\nвосьмидесяти дней не менее трех раз был подвергнут\r\nадминистративному наказанию за административные правонарушения,\r\nпредусмотренные статьей 20.2 КоАП Российской Федерации, на\r\nосновании вступивших в законную силу судебных актов.\r\n 5.2. Согласно статье 49 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации каждый обвиняемый в совершении преступления считается\r\nневиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном\r\nфедеральным законом порядке и установлена вступившим в законную\r\nсилу приговором суда. Хотя текстуально приведенное конституционное\r\nправило адресовано лицам, обвиняемым в совершении преступления, его\r\nрегулятивный смысл выходит за рамки собственно уголовного\r\nпреследования, а потому должен подлежать учету при применении\r\nгосударственного принуждения карательного (штрафного) характера в\r\nсфере публичной ответственности - как уголовной, так и в равной\r\nстепени административной (постановления Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 7 июня 2000 года № 10-П, от 27 апреля\r\n2001 года № 7-П, от 17 июля 2002 года № 13-П; определения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2015 года\r\n№ 2732-О, от 24 ноября 2016 года № 2524-О и др.).\r\n Исходя из этого статья 1.5 КоАП Российской Федерации,\r\nзакрепляя презумпцию невиновности в качестве общего принципа\r\nадминистративно-деликтного законодательства, прямо указывает, что\r\nлицо подлежит административной ответственности только за те\r\nадминистративные правонарушения, в отношении которых установлена\r\nего вина (часть 1); лицо, в отношении которого ведется производство\r\nпо делу об административном правонарушении, считается невиновным,\r\nпока его вина не будет доказана в предусмотренном законом порядке и\r\nустановлена вступившим в законную силу постановлением судьи,\r\nоргана, должностного лица, рассмотревших дело (часть 2).\r\n Соответственно, предшествующие привлечению к уголовной\r\nответственности по статье 212-1 УК Российской Федерации нарушения\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования могут подлежать\r\nуголовно-правовому учету лишь в случаях, когда они подтверждены\r\nвступившими в законную силу судебными актами о привлечении\r\nсоответствующего лица к административной ответственности за их\r\nсовершение. Квалификация же неоднократного нарушения установленного\r\nпорядка организации либо проведения публичного мероприятия в\r\nкачестве преступления, основанная на тех судебных актах о\r\nпривлечении лица к административной ответственности за\r\nпредусмотренные статьей 20.2 КоАП Российской Федерации\r\nадминистративные правонарушения, которые на момент совершения им\r\nдеяния, в связи с которым встает вопрос о привлечении его к\r\nуголовной ответственности по статье 212-1 УК Российской Федерации,\r\nне вступили в законную силу и не обладали свойствами res judicata,\r\nрасходится с конституционным запретом уголовного преследования за\r\nдействия (бездействие), не подпадающие на момент их совершения под\r\nпризнаки преступления, и не согласуется с презумпцией невиновности.\r\n Кроме того, из взаимосвязанных положений статьи 20.2 КоАП\r\nРоссийской Федерации и статьи 212-1 УК Российской Федерации - в\r\nконтексте конституционно-правовой оценки допустимых параметров\r\nпреюдициального значения административной ответственности -\r\nвытекает, что нарушение установленного порядка организации либо\r\nпроведения публичного мероприятия может быть простым, повторным или\r\nнеоднократным, причем повторное нарушение предполагает более\r\nстрогую административную ответственность, а неоднократное - влечет\r\nуголовную ответственность. Логика такого законодательного\r\nрегулирования - исходя из целей создания механизма эффективной\r\nпублично-правовой охраны установленного порядка организации либо\r\nпроведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования - заключается в последовательном (поэтапном) усилении\r\nответственности за повторные (административная ответственность) и\r\nнеоднократные (уголовная ответственность) нарушения установленного\r\nпорядка организации либо проведения публичного мероприятия, что\r\nпродиктовано правомерной заботой о надлежащем соблюдении\r\nконституционных критериев необходимости, соразмерности\r\n(пропорциональности) и справедливости ограничения прав и свобод\r\nчеловека и гражданина.\r\n Согласно Кодексу Российской Федерации об административных\r\nправонарушениях совершение однородного административного\r\nправонарушения признается повторным, если оно совершено в период,\r\nкогда лицо считается подвергнутым административному наказанию в\r\nсоответствии со статьей 4.6 данного Кодекса за совершение\r\nоднородного административного правонарушения (пункт 2 части 1\r\nстатьи 4.3); лицо, которому назначено административное наказание за\r\nсовершение административного правонарушения, считается подвергнутым\r\nданному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о\r\nназначении административного наказания до истечения одного года со\r\nдня окончания исполнения данного постановления (статья 4.6).\r\n Совершение подвергнутым административному наказанию, т.е.\r\nнаходящимся в состоянии административной наказанности, лицом\r\nоднородного или, более того, аналогичного правонарушения\r\nсвидетельствует, что примененные к нему меры административного\r\nпринуждения не дают должного предупредительного эффекта, а потому\r\nотнесение повторности (неоднократности) административных\r\nправонарушений к обстоятельствам, отягчающим административную\r\nответственность за их совершение, к признакам квалифицированных\r\nсоставов административных правонарушений, а при необходимости - и к\r\nоснованиям криминализации соответствующих деяний не лишено разумной\r\nцелесообразности. Если же новое административное правонарушение\r\nсовершается лицом, ранее привлеченным к административной\r\nответственности за аналогичное административное правонарушение, но\r\nне подвергнутым административному наказанию вступившим в законную\r\nсилу судебным актом по делу об административном правонарушении,\r\nпридание данному обстоятельству административно-деликтного или\r\nуголовно-правового значения, влекущего усиление публично-правовой\r\nответственности, не согласуется с конституционными принципами\r\nпропорционального, соразмерного и справедливого использования мер\r\nгосударственного принуждения.\r\n Таким образом, положения статьи 212-1 УК Российской\r\nФедерации - по своему конституционно-правовому смыслу в системе\r\nдействующего правового регулирования - исключают возможность\r\nпривлечения к уголовной ответственности за неоднократное нарушение\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования лица, в отношении\r\nкоторого в момент совершения инкриминируемого ему деяния\r\nотсутствовали вступившие в законную силу судебные акты о его\r\nпривлечении не менее трех раз в течение ста восьмидесяти дней к\r\nадминистративной ответственности за административные\r\nправонарушения, предусмотренные статьей 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации. Иное означало бы не только отрицание нормативного\r\nединства рассматриваемых законоположений с другими положениями\r\nадминистративно-деликтного и уголовного законодательства, но и\r\nигнорирование конституционно значимых критериев правомерности\r\nиспользования средств уголовного принуждения, вытекающих из статей\r\n19 (части 1 и 2), 31, 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 5.3. В соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации\r\nпреступность деяния, а также его наказуемость и иные\r\nуголовно-правовые последствия определяются только данным Кодексом\r\n(часть первая статьи 3); основанием уголовной ответственности\r\nявляется совершение деяния, содержащего все признаки состава\r\nпреступления, предусмотренного данным Кодексом (статья 8); лицо\r\nподлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные\r\nдействия (бездействие) и наступившие общественно опасные\r\nпоследствия, в отношении которых установлена его вина; объективное\r\nвменение, т.е. уголовная ответственность за невиновное причинение\r\nвреда, не допускается (статья 5); деяние, совершенное только по\r\nнеосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это\r\nспециально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части\r\nданного Кодекса (часть вторая статьи 24); преступлением,\r\nсовершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или\r\nкосвенным умыслом (статья 25).\r\n Статья 212-1 УК Российской Федерации (как в ее диспозиции, так\r\nи в примечании к ней) не содержит какого-либо указания на\r\nсовершение предусмотренного ею преступления по неосторожности, а\r\nследовательно, данное преступление - в отличие от административных\r\nправонарушений, предусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации, - может быть совершено лишь с умышленной формой вины;\r\nесли же в ходе расследования и судебного рассмотрения конкретного\r\nуголовного дела будет установлено, что соответствующее деяние было\r\nсовершено лицом по неосторожности, ответственность за него по\r\nстатье 212-1 УК Российской Федерации наступать не должна, что не\r\nисключает возможность привлечения этого лица к административной\r\nответственности за административное правонарушение (в том числе\r\nповторное), предусмотренное статьей 20.2 КоАП Российской Федерации.\r\n 5.4. Согласно статье 90 УПК Российской Федерации\r\nобстоятельства, установленные вступившим в законную силу\r\nприговором, за исключением приговора, постановленного судом в\r\nсоответствии со статьями 226-9, 316 или 317-7 данного Кодекса, либо\r\nиным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках\r\nгражданского, арбитражного или административного судопроизводства,\r\nпризнаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без\r\nдополнительной проверки; при этом такие приговор или решение не\r\nмогут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в\r\nрассматриваемом уголовном деле.\r\n Выявляя конституционно-правовой смысл статьи 90 УПК Российской\r\nФедерации применительно к преюдициальному значению решений,\r\nвынесенных в порядке гражданского судопроизводства, Конституционный\r\nСуд Российской Федерации в Постановлении от 21 декабря 2011 года\r\n№ 30-П пришел к выводу, что пределы действия преюдициальности\r\nсудебного решения объективно определяются тем, что установленные\r\nсудом в рамках предмета рассмотрения по делу факты в их правовой\r\nсущности могут иметь иное значение в качестве элемента предмета\r\nдоказывания по другому делу, поскольку предметы доказывания в\r\nразных видах судопроизводства не совпадают, а суды в их\r\nисследовании ограничены своей компетенцией в рамках конкретного\r\nвида судопроизводства; исходя из этого принятые по гражданским\r\nделам и вступившие в законную силу решения судов не могут\r\nвосприниматься как предрешающие выводы суда при осуществлении\r\nуголовного судопроизводства относительно того, содержит ли деяние\r\nпризнаки преступления, а также о виновности привлекаемого к\r\nуголовной ответственности лица, которые должны опираться на всю\r\nсовокупность доказательств по уголовному делу.\r\n Приведенная правовая позиция, основанная на статье 118 (часть\r\n2) Конституции Российской Федерации и учитывающая, что каждый вид\r\nсудопроизводства имеет собственные - не совпадающие с другими -\r\nзадачи и осуществляется в присущих только ему процедурах с участием\r\nсоответствующих сторон, может быть распространена и на\r\nпреюдициальное значение судебных решений, вынесенных в порядке\r\nпроизводства по делам об административных правонарушениях. Исходя\r\nиз этого при применении статьи 212-1 УК Российской Федерации\r\nпреюдициальность судебных актов о привлечении к административной\r\nответственности за совершение административных правонарушений,\r\nпредусмотренных статьей 20.2 КоАП Российской Федерации, не может\r\nобладать неопровержимым характером, что предполагает необходимость\r\nпроверки судом - на основе принципов состязательности и равноправия\r\nсторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации) -\r\nдоказанности всех обстоятельств совершения уголовно наказуемого\r\nдеяния в рамках уголовного судопроизводства.\r\n Как ранее отмечал Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nправо каждого на судебную защиту при предъявлении ему уголовного\r\nобвинения, по смыслу статьи 46 (части 1 и 2) Конституции Российской\r\nФедерации и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод, - это не только право на публичное разбирательство его дела\r\nзаконным и беспристрастным судом в разумный срок, но и возможность\r\nполучения реальной судебной защиты от необоснованного привлечения к\r\nуголовной ответственности, которая должна быть обеспечена\r\nгосударством; лишь на таких условиях уголовное судопроизводство\r\nспособно соответствовать своему назначению (статья 6 УПК Российской\r\nФедерации) и не умалять и не ограничивать гарантии полноценной\r\nреализации права на судебную защиту (постановления от 27 мая\r\n2008 года № 8-П, от 16 июня 2009 года № 9-П, от 8 июня 2015 года\r\n№ 14-П и др.). Соответственно, сторона защиты, в том числе\r\nиспользуя помощь адвоката (статья 48, часть 2, Конституции\r\nРоссийской Федерации), вправе выдвигать любые возражения\r\nотносительно доказанности обвинения привлекаемого к уголовной\r\nответственности лица в инкриминируемом ему уголовно наказуемом\r\nдеянии, в том числе касающиеся совершенных этим лицом\r\nадминистративных правонарушений, а на сторону обвинения возложена\r\nобязанность опровержения подобных возражений.\r\n В силу этого обеспечение конституционно значимых интересов\r\nзащиты личности от незаконного и необоснованного обвинения и\r\nосуждения за преступление, предусмотренное статьей 212-1 УК\r\nРоссийской Федерации, предполагает, что фактические обстоятельства,\r\nустановленные вступившими в законную силу судебными актами по делам\r\nоб административных правонарушениях, сами по себе не предопределяют\r\nвыводы суда о виновности лица, в отношении которого они были\r\nвынесены, в совершении предусмотренного данной статьей\r\nпреступления, которая должна устанавливаться судом в\r\nпредусмотренных уголовно-процессуальным законом процедурах на\r\nоснове всей совокупности доказательств, включая не исследованные\r\nпри рассмотрении дел о совершенных этим лицом административных\r\nправонарушениях. В противном случае применение статьи 212-1 УК\r\nРоссийской Федерации будет с неизбежностью связано с риском\r\nотступления от вытекающих из статей 10, 18, 19 (часть 1), 46 (часть\r\n1), 120 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nпринципов независимого, самостоятельного и справедливого\r\nотправления правосудия, имеющего главным своим предназначением\r\nобеспечение прав и свобод человека и гражданина.\r\n 5.5. Предусматривая уголовную ответственность за неоднократное\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nпубличного собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования, федеральный законодатель, будучи связан задачами\r\nуголовного законодательства, для осуществления которых Уголовным\r\nкодексом Российской Федерации определяется круг деяний,\r\nпризнаваемых преступлениями, и устанавливаются виды наказаний за их\r\nсовершение (часть вторая статьи 2), обязан соблюдать\r\nконституционные принципы необходимости, пропорциональности,\r\nсоразмерности, справедливости и правовой безопасности как при\r\nкриминализации того или иного деяния, так и в вопросах его\r\nпенализации.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации не раз подчеркивал,\r\nчто устанавливаемые за нарушение уголовного закона наказания должны\r\nпредопределяться конституционными основами демократического\r\nправового государства, включая государственную защиту прав и свобод\r\nчеловека и гражданина, соблюдение конституционных гарантий прав\r\nличности, справедливость и равенство, запрет произвола со стороны\r\nорганов государственной власти и должностных лиц, реализующих\r\nуголовно-правовые предписания, в том числе судей; разрешение\r\nвопроса о размере санкций за предусмотренные Уголовным кодексом\r\nРоссийской Федерации преступления является прерогативой\r\nфедерального законодателя, который, осуществляя выбор тех или иных\r\nнаказаний, должен руководствоваться конституционными требованиями\r\nнеобходимости и пропорциональности, обязывающими его\r\nдифференцировать их в зависимости от тяжести содеянного, размера и\r\nхарактера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных\r\nсущественных факторов, влияющих на индивидуализацию уголовного\r\nпринуждения; применение одинаковых мер уголовной ответственности за\r\nразличные по степени общественной опасности преступления без\r\nнадлежащего учета характеризующих обвиняемого обстоятельств,\r\nимеющих объективное и разумное обоснование, противоречит\r\nконституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции\r\nРоссийской Федерации идеям справедливости и гуманизма\r\n(постановления от 15 июля 1999 года № 11-П, от 27 мая 2008 года\r\n№ 8-П, от 13 июля 2010 года № 15-П, от 11 декабря 2014 года № 32-П\r\nи др.).\r\n Санкцией статьи 212-1 УК Российской Федерации за неоднократное\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nпубличного мероприятия предусмотрены наказания в виде штрафа,\r\nобязательных работ, исправительных работ, принудительных работ и\r\nлишения свободы. Их применение не может осуществляться в отрыве от\r\nзакрепленных в Общей части данного Кодекса правил, в силу которых\r\nнаказание лицу, признанному виновным в совершении преступления,\r\nдолжно быть справедливым и назначаться в пределах соответствующей\r\nсанкции; более строгий вид наказания из числа предусмотренных за\r\nсовершенное преступление назначается только в случае, если менее\r\nстрогий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей\r\nнаказания; при назначении наказания учитываются характер и степень\r\nобщественной опасности преступления и личность виновного, в том\r\nчисле обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также\r\nвлияние назначенного наказания на исправление осужденного и на\r\nусловия жизни его семьи; при наличии исключительных обстоятельств,\r\nсвязанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его\r\nповедением во время или после совершения преступления, и других\r\nобстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной\r\nопасности преступления, а равно при активном содействии участника\r\nгруппового преступления раскрытию этого преступления наказание\r\nможет быть назначено ниже низшего предела санкции за совершенное\r\nпреступление или суд может назначить более мягкий вид наказания,\r\nчем предусмотрен санкцией за совершенное преступление (часть первая\r\nстатьи 6, части первая и третья статьи 60 и часть первая статьи\r\n64).\r\n Перечисленные положения уголовного закона направлены на\r\nобеспечение индивидуализации уголовной ответственности и исключают\r\nпроизвольное усмотрение суда при определении вида и размера\r\nнаказания, что не позволяет рассматривать включение в санкцию\r\nстатьи 212-1 УК Российской Федерации уголовного наказания в виде\r\nлишения свободы как предполагающее обязательное применение данного\r\nвида наказания ко всем лицам, совершившим соответствующее\r\nпреступление, и не согласующееся с требованиями дифференциации\r\nуголовной ответственности.\r\n Вместе с тем при оценке наказания в виде лишения свободы в\r\nкачестве санкции за неоднократное нарушение установленного порядка\r\nорганизации либо проведения публичного мероприятия необходимо\r\nпринимать во внимание статью 15 данного Кодекса, согласно которой в\r\nзависимости от характера и степени общественной опасности\r\nпредусмотренные им деяния подразделяются на преступления небольшой\r\nтяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо\r\nтяжкие преступления (часть первая); при этом преступлениями\r\nнебольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за\r\nсовершение которых максимальное наказание, предусмотренное данным\r\nКодексом, не превышает трех лет лишения свободы (часть вторая),\r\nпреступлениями средней тяжести - умышленные деяния, за совершение\r\nкоторых максимальное наказание не превышает пяти лет лишения\r\nсвободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное\r\nнаказание превышает три года лишения свободы (часть третья),\r\nтяжкими преступлениями - умышленные деяния, за совершение которых\r\nмаксимальное наказание не превышает десяти лет лишения свободы\r\n(часть четвертая), особо тяжкими преступлениями - умышленные\r\nдеяния, за совершение которых данным Кодексом предусмотрено\r\nнаказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более\r\nстрогое наказание (часть пятая).\r\n Отнесение к категории средней тяжести преступления,\r\nответственность за которое установлена статьей 212-1 УК Российской\r\nФедерации, приравнивает его по характеру и степени общественной\r\nопасности, в частности, к таким предусмотренным данным Кодексом\r\nпреступлениям, как убийство матерью новорожденного ребенка (статья\r\n106), доведение до самоубийства (статья 110), применение насилия в\r\nотношении представителя власти (часть первая статьи 318),\r\nсамоуправство, совершенное с применением насилия или с угрозой его\r\nприменения (часть вторая статьи 330), притом что за иные\r\nпреступления с административной преюдицией наказание в виде лишения\r\nсвободы либо вообще отсутствует (статьи 116-1 и 151-1), либо не\r\nпревышает одного года (статьи 157, 158-1 и 314-1), двух лет (статья\r\n264-1) или четырех лет (статья 215-4) и лишь преступление,\r\nпредусмотренное статьей 284-1 данного Кодекса, может наказываться\r\nлишением свободы на срок от двух до шести лет.\r\n Вследствие этого, по смыслу правовой позиции, сформулированной\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от\r\n19 апреля 2016 года № 12-П, наказание, назначаемое лицу, впервые\r\nсовершившему преступление, предусмотренное статьей 212-1 УК\r\nРоссийской Федерации, - с учетом предписаний частей первой и\r\nтретьей статьи 60 данного Кодекса - не обязательно должно быть\r\nсвязано с лишением свободы; суд вправе прибегнуть к нему, когда\r\nприходит к обоснованному выводу о невозможности исправления\r\nвиновного без изоляции от общества.\r\n Решая вопрос об уголовном наказании лица, совершившего\r\nпреступление, предусмотренное статьей 212-1 УК Российской\r\nФедерации, суды обязаны основываться исключительно на оценке\r\nобщественной опасности и противоправности соответствующего деяния,\r\nкоторая не может быть поставлена в зависимость от отношения этого\r\nлица - негативного (критического) или позитивного\r\n(одобрительного) - к принимаемым органами публичной власти решениям\r\nи проводимой ими политике, поскольку Конституция Российской\r\nФедерации, ее статьи 1 (часть 1), 13 (части 1 - 3), 15 (часть 2) и\r\n19 (части 1 и 2), как указал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в Постановлении от 8 апреля 2014 года № 10-П, обязывает к\r\nсоблюдению установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования в равной\r\nстепени всех граждан, какими бы ни были их политические и\r\nидеологические убеждения.\r\n Избрание вида уголовного наказания и определение его размера в\r\nотношении конкретного лица, совершившего предусмотренное статьей\r\n212-1 УК Российской Федерации преступление, должны быть обусловлены\r\nреальной степенью общественной опасности совершенного им деяния,\r\nчто не подразумевает применение лишения свободы в случаях, когда\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nпубличного мероприятия не было сопряжено с утратой им мирного\r\nхарактера, не подпадающей под признаки преступления,\r\nпредусмотренного статьей 212 \"Массовые беспорядки\" УК Российской\r\nФедерации, или с причинением либо реальной угрозой причинения\r\nсущественного вреда здоровью граждан, имуществу физических или\r\nюридических лиц, окружающей среде, общественному порядку,\r\nобщественной безопасности или иным конституционно охраняемым\r\nценностям.\r\n Иное означало бы несоблюдение вытекающих из статей 19 (части 1\r\nи 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации требований\r\nнеобходимости, соразмерности и справедливости, предъявляемых к\r\nограничению прав и свобод человека и гражданина и обращенных,\r\nсогласно ее статье 18, не только к федеральному законодателю, но и\r\nко всем правоприменителям, в том числе к судам.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 71, 72, 74,\r\n75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать статью 212-1 УК Российской Федерации не\r\nпротиворечащей Конституции Российской Федерации, поскольку по\r\nсвоему конституционно-правовому смыслу в системе действующего\r\nправового регулирования содержащиеся в ней положения:\r\n позволяют подвергать уголовному преследованию за нарушение\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования лицо, ранее не\r\nменее трех раз в течение ста восьмидесяти дней привлекавшееся к\r\nадминистративной ответственности за административные\r\nправонарушения, предусмотренные статьей 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации, если это лицо в пределах срока, в течение которого оно\r\nсчитается подвергнутым административному наказанию за указанные\r\nадминистративные правонарушения, вновь нарушило установленный\r\nпорядок организации либо проведения собрания, митинга,\r\nдемонстрации, шествия или пикетирования;\r\n предполагают, что привлечение лица к уголовной ответственности\r\nза преступление, предусмотренное данной статьей, возможно только в\r\nслучае, если нарушение им установленного порядка организации либо\r\nпроведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или\r\nпикетирования повлекло за собой причинение или реальную угрозу\r\nпричинения вреда здоровью граждан, имуществу физических или\r\nюридических лиц, окружающей среде, общественному порядку,\r\nобщественной безопасности или иным конституционно охраняемым\r\nценностям;\r\n исключают возможность привлечения к уголовной ответственности\r\nза нарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования лица, в\r\nотношении которого на момент совершения инкриминируемого ему деяния\r\nотсутствовали вступившие в законную силу судебные акты о\r\nпривлечении не менее трех раз в течение ста восьмидесяти дней к\r\nадминистративной ответственности за административные\r\nправонарушения, предусмотренные статьей 20.2 КоАП Российской\r\nФедерации;\r\n допускают привлечение лица к уголовной ответственности за\r\nнарушение установленного порядка организации либо проведения\r\nсобрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования на\r\nосновании данной статьи только в случае, если совершенное им деяние\r\nносило умышленный характер;\r\n означают, что фактические обстоятельства, установленные\r\nвступившими в законную силу судебными актами по делам об\r\nадминистративных правонарушениях, сами по себе не предопределяют\r\nвыводы суда о виновности лица, в отношении которого они были\r\nвынесены, в совершении предусмотренного данной статьей\r\nпреступления, которая должна устанавливаться судом в\r\nпредусмотренных уголовно-процессуальным законом процедурах на\r\nоснове всей совокупности доказательств, включая не исследованные\r\nпри рассмотрении дел о совершенных этим лицом административных\r\nправонарушениях;\r\n подразумевают возможность назначения лицу наказания в виде\r\nлишения свободы лишь при том условии, что нарушение им\r\nустановленного порядка организации либо проведения собрания,\r\nмитинга, демонстрации, шествия или пикетирования повлекло за собой\r\nутрату публичным мероприятием мирного характера (если\r\nсоответствующее нарушение не подпадает под признаки преступления,\r\nпредусмотренного статьей 212 \"Массовые беспорядки\" УК Российской\r\nФедерации) или причинение либо реальную угрозу причинения\r\nсущественного вреда здоровью граждан, имуществу физических или\r\nюридических лиц, окружающей среде, общественному порядку,\r\nобщественной безопасности или иным конституционно охраняемым\r\nценностям, притом что без назначения данного вида наказания\r\nневозможно обеспечить достижение целей уголовной ответственности за\r\nпреступление, предусмотренное данной статьей.\r\n 2. Конституционно-правовой смысл положений статьи 212-1 УК\r\nРоссийской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении,\r\nявляется обязательным для всех представительных, исполнительных и\r\nсудебных органов государственной власти, органов местного\r\nсамоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных\r\nлиц, граждан и их объединений.\r\n 3. Федеральный законодатель правомочен - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем\r\nПостановлении, - внести в статью 212-1 УК Российской Федерации\r\nизменения, направленные на уточнение нормативных оснований\r\nпривлечения к уголовной ответственности за предусмотренное данной\r\nстатьей преступление и мер наказания за его совершение.\r\n 4. Вынесенные в отношении гражданина Дадина Ильдара\r\nИльдусовича судебные акты, основанные на истолковании положений\r\nстатьи 212-1 УК Российской Федерации, расходящемся с их\r\nконституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем\r\nПостановлении, подлежат пересмотру, если для этого нет иных\r\nпрепятствий.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 2-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102425042" }