\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положения\r\n пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\n внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\n Российской Федерации\"\r\n в связи с жалобами граждан А.М.Асельдерова,\r\n К.Г.Рабаданова, Г.К.Сулейманова и Е.В.Тарышкина\r\n\r\n город Санкт-Петербург 21 марта 2014 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности положения пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального\r\nзакона \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились коллективная жалоба\r\nграждан А.М.Асельдерова, К.Г.Рабаданова и Г.К.Сулейманова и\r\nиндивидуальная жалоба гражданина Е.В.Тарышкина. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствует ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемое заявителями законоположение.\r\n Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Н.Кокотова, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно вступившему в силу с 1 января 2012 года пункту 7\r\nчасти 3 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 года\r\nN 342-ФЗ \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\" контракт о прохождении службы в органах внутренних дел\r\nподлежит расторжению, а сотрудник органов внутренних дел -\r\nувольнению со службы в органах внутренних дел в связи с осуждением\r\nсотрудника за преступление, а также в связи с прекращением в\r\nотношении сотрудника уголовного преследования за истечением срока\r\nдавности, в связи с примирением сторон, вследствие акта об\r\nамнистии, в связи с деятельным раскаянием.\r\n 1.1. Приказом Министерства внутренних дел по Республике\r\nДагестан от 6 июля 2012 года граждане A.M.Асельдеров и\r\nК.Г.Рабаданов, а приказом от 10 августа 2012 года - гражданин\r\nГ.К.Сулейманов, проходившие службу в органах внутренних дел\r\n(полиции), были уволены со службы на том основании, что в феврале\r\n2002 года, марте 2006 года и в декабре 2001 года соответственно в\r\nотношении них были прекращены в связи с примирением сторон\r\nуголовные дела частного обвинения. Решением Советского районного\r\nсуда города Махачкалы от 9 августа 2012 года, оставленным без\r\nизменения апелляционным определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 9 октября\r\n2012 года, в удовлетворении требований А.М.Асельдерова и\r\nК.Г.Рабаданова о восстановлении на службе отказано, равно как\r\nрешением того же суда от 14 сентября 2012 года, оставленным без\r\nизменения апелляционным определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 14 ноября\r\n2012 года, отказано в восстановлении на службе Г.К.Сулейманова.\r\n Гражданин Е.В.Тарышкин, также проходивший службу в органах\r\nвнутренних дел, приказом Министерства внутренних дел по Республике\r\nТатарстан от 21 февраля 2013 года был уволен со службы на том\r\nосновании, что в отношении него в июле 2005 года было прекращено в\r\nсвязи с примирением сторон уголовное дело частного обвинения,\r\nвозбужденное по части первой статьи 130 УК Российской Федерации.\r\nРешением Заинского городского суда Республики Татарстан от 7 мая\r\n2013 года, оставленным без изменения апелляционным определением\r\nсудебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики\r\nТатарстан от 22 июля 2013 года, в восстановлении на службе ему было\r\nотказано.\r\n Оставляя исковые требования заявителей без удовлетворения,\r\nсуды исходили из того, что дальнейшее прохождение ими службы в\r\nорганах внутренних дел невозможно в силу пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\", поскольку возбужденные в отношении них\r\nуголовные дела были прекращены по такому нереабилитирующему\r\nоснованию, как примирение сторон. При этом аргумент Е.В.Тарышкина о\r\nтом, что к моменту его увольнения статья 130 УК Российской\r\nФедерации утратила силу в связи с принятием Федерального закона от\r\n7 декабря 2011 года N 420-ФЗ \"О внесении изменений в Уголовный\r\nкодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\", судами был отвергнут: суд апелляционной\r\nинстанции указал, что сам факт привлечения сотрудника органов\r\nвнутренних дел к уголовной ответственности является безусловным\r\nпрепятствием для дальнейшего прохождения службы; суды не нашли\r\nвозможным применить в деле Е.В.Тарышкина закон, устранивший\r\nуголовную ответственность за вмененное ему деяние.\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на\r\nнарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет\r\nконституционность закона, примененного в конкретном деле,\r\nрассмотрение которого завершено в суде, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в жалобах, оценивая как буквальный\r\nсмысл проверяемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.\r\n Нарушение пунктом 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\"\r\nсвоих конституционных прав, в том числе закрепленных статьями 15,\r\n19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 3), 46 (части 1 и 2), 54 и 55\r\n(части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, заявители\r\nусматривают в том, что содержащееся в нем законоположение служит\r\nоснованием для увольнения со службы в органах внутренних дел лиц, в\r\nотношении которых уголовные дела частного обвинения были прекращены\r\nв связи с примирением сторон до вступления данного законоположения\r\nв силу; вводя безусловный и бессрочный запрет на прохождение службы\r\nв органах внутренних дел для таких лиц и не предусматривая при этом\r\nнеобходимость учета вида и степени тяжести инкриминировавшегося\r\nлицу преступления, формы вины, срока, прошедшего с момента\r\nпрекращения уголовного преследования, обстоятельств,\r\nхарактеризующих личность, поведение лица после прекращения его\r\nуголовного преследования, в том числе отношение к исполнению\r\nслужебных обязанностей, это законоположение несоразмерно\r\nограничивает право указанных лиц на свободное распоряжение своими\r\nспособностями к труду, получение установленных законом социальных\r\nгарантий и нарушает баланс конституционно значимых ценностей.\r\nГражданин Е.В.Тарышкин, кроме того, указывает, что оспариваемое\r\nзаконоположение по смыслу, придаваемому ему правоприменительной\r\nпрактикой, допускает увольнение со службы сотрудника органов\r\nвнутренних дел в связи с привлечением его к ответственности за\r\nсовершение деяния, декриминализованного к моменту увольнения новым\r\nуголовным законом.\r\n Таким образом, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\"\r\nявляется предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации по настоящему делу в той мере, в какой он служит\r\nоснованием расторжения контракта с сотрудником органов внутренних\r\nдел о прохождении службы в органах внутренних дел и увольнения его\r\nсо службы в случаях, если в отношении него уголовное преследование\r\nпо делу частного обвинения прекращено в связи с примирением сторон\r\nдо вступления данного пункта в силу, в том числе когда\r\nинкриминируемое сотруднику органов внутренних дел деяние к моменту\r\nувольнения декриминализовано.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен;\r\nкаждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к\r\nтруду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1);\r\nграждане Российской Федерации имеют равный доступ к государственной\r\nслужбе (статья 32, часть 4).\r\n В силу приведенных конституционных положений во взаимосвязи с\r\nконкретизирующими их положениями федерального законодательства о\r\nгосударственной службе в Российской Федерации служба в органах\r\nвнутренних дел, в том числе в полиции, заключая контракт о\r\nпрохождении которой гражданин реализует право на свободное\r\nраспоряжение своими способностями к труду и на выбор рода\r\nдеятельности, представляет собой вид правоохранительной службы -\r\nпрофессиональную служебную деятельность граждан на должностях\r\nправоохранительной службы в государственных органах, службах и\r\nучреждениях, осуществляющих функции по обеспечению безопасности,\r\nзаконности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите\r\nправ и свобод человека и гражданина.\r\n Указанная деятельность осуществляется в публичных интересах, а\r\nлица, которые проходят службу в органах внутренних дел, выполняют\r\nконституционно значимые функции, чем обусловливается их специальный\r\nправовой статус (совокупность прав и свобод, гарантируемых\r\nгосударством, а также обязанностей и ответственности), содержание и\r\nхарактер обязанностей государства по отношению к ним и их\r\nобязанности по отношению к государству (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2002 года\r\nN 17-П, от 23 апреля 2004 года N 9-П и от 15 июля 2009 года\r\nN 13-П).\r\n Законодатель, определяя правовой статус сотрудников,\r\nпроходящих службу в органах внутренних дел, вправе устанавливать\r\nдля этой категории граждан особые требования, в том числе к их\r\nличным и деловым качествам, и особые обязанности, обусловленные\r\nзадачами, принципами организации и функционирования органов\r\nвнутренних дел, а также специфическим характером деятельности\r\nуказанных лиц (постановления Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 6 июня 1995 года N 7-П и от 18 марта 2004 года N 6-П;\r\nопределения Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n21 декабря 2004 года N 460-О, от 16 апреля 2009 года N 566-О-О и от\r\n25 ноября 2010 года N 1547-О-О).\r\n Граждане, добровольно избирая такого рода деятельность, в свою\r\nочередь, соглашаются с ограничениями, которые обусловливаются\r\nприобретаемым ими правовым статусом, а потому установление особых\r\nправил прохождения государственной службы, включая\r\nправоохранительную службу, и требований к избравшим ее лицам само\r\nпо себе не может рассматриваться как нарушение закрепленных\r\nстатьями 32 (часть 4) и 37 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации права на равный доступ к государственной службе и права\r\nсвободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род\r\nдеятельности и профессию. Это, как указал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, находится в полном соответствии со статьей 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающей в\r\nустановленных ею целях ограничения прав граждан федеральным\r\nзаконом, и не противоречит пункту 2 статьи 1 Конвенции МОТ N 111\r\n1958 года относительно дискриминации в области труда и занятий,\r\nсогласно которому различия, исключения или предпочтения в области\r\nтруда и занятий, основанные на специфических (квалификационных)\r\nтребованиях, связанных с определенной работой, не считаются\r\nдискриминацией (постановления от 6 июня 1995 года N 7-П, от 30 июня\r\n2011 года N 14-П и от 21 марта 2013 года N 6-П).\r\n Осуществляя в соответствии со статьей 71 (пункты \"г\", \"м\",\r\n\"т\") Конституции Российской Федерации правовое регулирование\r\nотношений, связанных с поступлением на службу в органы внутренних\r\nдел, ее прохождением и прекращением, в том числе устанавливая\r\nтребования к сотрудникам, проходящим службу в органах внутренних\r\nдел, обусловленные возложением на них обязанностей\r\nправоохранительной деятельности, и последствия невыполнения этих\r\nтребований, федеральный законодатель обязан обеспечивать баланс\r\nмежду конституционно защищаемыми ценностями, публичными и частными\r\nинтересами, соблюдая вытекающие из Конституции Российской Федерации\r\nпринципы справедливости, равенства и соразмерности, а вводимые им\r\nнормы должны отвечать критериям определенности, ясности,\r\nнедвусмысленности и согласованности с системой действующего\r\nправового регулирования; при этом ограничения прав и свобод во\r\nвсяком случае не должны посягать на само существо права и приводить\r\nк утрате его основного содержания (постановления Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 15 июля 1999 года N 11-П, от 27 мая\r\n2003 года N 9-П, от 27 мая 2008 года N 8-П, от 30 июня 2011 года\r\nN 14-П, от 21 марта 2013 года N 6-П и от 18 июля 2013 года N 19-П).\r\n Такой подход, вытекающий из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, согласуется, как неоднократно\r\nуказывал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от\r\n30 октября 2003 года N 15-П, от 14 июля 2005 года N 9-П, от 16 июня\r\n2009 года N 9-П, от 27 июня 2012 года N 15-П, от 21 мая 2013 года\r\nN 10-П и от 18 июля 2013 года N 19-П; Определение от 3 июля\r\n2008 года N 612-О-П), с общепризнанными принципами и нормами\r\nмеждународного права, в частности со статьей 29 Всеобщей декларации\r\nправ человека, провозглашающей, что каждый человек при\r\nосуществлении своих прав и свобод должен подвергаться только тем\r\nограничениям, которые установлены законом исключительно с целью\r\nобеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и\r\nудовлетворения справедливых требований морали, общественного\r\nпорядка и общего благосостояния в демократическом обществе.\r\n 3. В силу пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\"\r\nпрекращение уголовного преследования в отношении сотрудника органов\r\nвнутренних дел в связи с примирением сторон является основанием\r\nрасторжения с ним контракта о прохождении службы в органах\r\nвнутренних дел и увольнения со службы. Данное правило применительно\r\nк службе в полиции было закреплено в пункте 3 части 1 статьи 29\r\nФедерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ \"О полиции\",\r\nсогласно которому сотрудник полиции не может находиться на службе в\r\nполиции в случае прекращения в отношении него уголовного\r\nпреследования в связи с примирением сторон.\r\n Приведенные законоположения во взаимосвязи с предписаниями\r\nчасти 5 статьи 17 Федерального закона \"О службе в органах\r\nвнутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в\r\nотдельные законодательные акты Российской Федерации\" и части 3\r\nстатьи 35 Федерального закона \"О полиции\", согласно которым не\r\nмогут быть приняты на службу в органы внутренних дел, в том числе в\r\nполицию, граждане, уголовное преследование в отношении которых\r\nпрекращено в связи с примирением сторон, устанавливают безусловный\r\nи бессрочный запрет для названных лиц на прохождение службы в\r\nорганах внутренних дел.\r\n По своей правовой природе обязательное и безусловное\r\nрасторжение с сотрудником органов внутренних дел контракта о\r\nпрохождении службы в органах внутренних дел и его увольнение со\r\nслужбы, предусмотренное пунктом 7 части 3 статьи 82 Федерального\r\nзакона \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\", в системе действующего правового регулирования\r\nнепосредственно не относится к мерам уголовно-правового\r\nвоздействия: оно введено федеральным законодателем в качестве\r\nособого дисквалифицирующего препятствия для занятия должностей в\r\nорганах внутренних дел, сопряженного с повышенными репутационными\r\nтребованиями к сотрудникам органов внутренних дел как носителям\r\nпубличной власти, что обусловлено возложенной на них обязанностью\r\nпо применению в необходимых случаях мер государственного\r\nпринуждения и ответственностью, с которой связано осуществление ими\r\nсвоих полномочий. В таких случаях увольнение осуществляется в силу\r\nзакона как следующее самому факту прекращения уголовного\r\nпреследования сотрудника органов внутренних дел в связи с\r\nпримирением сторон, т. е. является его общеправовым последствием.\r\n Кроме того, прекращение уголовного преследования в связи с\r\nпримирением сторон не порождает права на реабилитацию (статья 133\r\nУПК Российской Федерации), поскольку, не подтверждая и не\r\nопровергая обоснованность уголовного преследования лица, в\r\nотношении которого оно осуществлялось, не исключает его\r\nпотенциальную опасность (Постановление Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 18 июля 2013 года N 19-П).\r\n 3.1. Предусмотренное положением пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\" обязательное и безусловное расторжение с\r\nсотрудником органов внутренних дел контракта о прохождении службы в\r\nорганах внутренних дел и его увольнение со службы в случае\r\nпрекращения в отношении него уголовного дела в связи с примирением\r\nсторон производится независимо от того, когда такое прекращение\r\nимело место - после вступления в силу данного пункта (с 1 января\r\n2012 года) или до этой даты.\r\n Между тем до его вступления в силу сотрудники органов\r\nвнутренних дел, уголовное преследование которых по делам частного\r\nобвинения было прекращено в связи с примирением сторон, не\r\nрассматривались как подлежащие увольнению по данному основанию. При\r\nэтом деяние сотрудника органов внутренних дел, послужившее\r\nоснованием возбуждения в отношении него уголовного дела,\r\nпрекращенного в связи с примирением сторон, могло в установленном\r\nзаконом порядке повлечь его увольнение со службы по иным основаниям\r\n(например, в связи с совершением проступка, порочащего честь\r\nсотрудника органов внутренних дел).\r\n До вступления в силу оспариваемого законоположения сотрудник\r\nорганов внутренних дел, не возражавший против прекращения в\r\nотношении него уголовного преследования по делу частного обвинения\r\nв связи с примирением сторон, т. е. по реабилитирующему основанию\r\n(при наличии возражений прекращение уголовного преследования\r\nсогласно части второй статьи 27 УПК Российской Федерации не\r\nдопускается), не мог предвидеть последствий процессуальной позиции,\r\nкоторую он занимал во время производства по уголовному делу, для\r\nсвоей будущей служебной деятельности.\r\n Такое регулирование ставит сотрудника органов внутренних дел,\r\nуголовное преследование которого по делу частного обвинения\r\nпрекращено в связи с примирением сторон до вступления в силу\r\nоспариваемого законоположения, в неравное положение с сотрудниками\r\nорганов внутренних дел, привлекаемыми к уголовной ответственности\r\nпо делам, прекращение которых допустимо в связи с примирением\r\nсторон, после вступления оспариваемого законоположения в силу, что\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части\r\n1 и 2), 37 (часть 1) и 55 (часть 3).\r\n Кроме того, пункт 7 части 3 статьи 82 Федерального закона\r\n\"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации\" не\r\nпредполагает, что уполномоченный федеральный орган исполнительной\r\nвласти в сфере внутренних дел при решении вопроса об увольнении\r\nсотрудника органов внутренних дел, а суд - при рассмотрении исковых\r\nтребований сотрудника о восстановлении на службе вправе принять во\r\nвнимание его поведение после прекращения в отношении него\r\nуголовного преследования, даже если он длительное время после этого\r\nпродолжал осуществлять правоохранительную деятельность, в том числе\r\nпрошел, как заявители по настоящему делу, внеочередную аттестацию в\r\nсоответствии с частью 3 статьи 54 Федерального закона \"О полиции\",\r\nпритом что аттестационная комиссия вывод о соответствии или\r\nнесоответствии аттестуемого сотрудника занимаемой должности должна\r\nбыла делать на основе всестороннего и объективного изучения его\r\nделовых, нравственных и личных качеств, оценки его отношения к\r\nвыполнению служебных обязанностей, что предполагало и учет\r\nобстоятельств, связанных с уголовным преследованием аттестуемого\r\nсотрудника в прошлом.\r\n Это означает, что сотрудники органов внутренних дел,\r\nоснованием увольнения которых послужило прекращение в отношении них\r\nуголовного преследования по делам частного обвинения в связи с\r\nпримирением сторон, имевшее место до вступления пункта 7 части 3\r\nстатьи 82 Федерального закона \"О службе в органах внутренних дел\r\nРоссийской Федерации и внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\" в силу, не получают\r\nреальной защиты своих прав, в том числе судебной защиты, которая,\r\nне будучи формальной, должна гарантировать эффективное\r\nвосстановление в правах в соответствии с законодательно\r\nзакрепленными критериями (постановления Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 11 мая 2005 года N 5-П, от 20 февраля\r\n2006 года N 1-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П и др.).\r\nВоспользовавшись своим правом на обращение в суд за разрешением\r\nиндивидуального спора, такой сотрудник органов внутренних дел имеет\r\nвозможность обжаловать только саму процедуру увольнения, но не его\r\nоснование (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации\r\nот 18 июля 2013 года N 19-П).\r\n Таким образом, положение пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\" - в той мере, в какой в системе действующего\r\nправового регулирования оно предполагает обязательное и безусловное\r\nрасторжение контракта о прохождении службы с сотрудником органов\r\nвнутренних дел и увольнение его со службы, если в отношении него\r\nуголовное преследование по делу частного обвинения прекращено в\r\nсвязи с примирением сторон до вступления данного положения в\r\nсилу, - не соответствует Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2), 49 и\r\n55 (часть 3).\r\n 3.2. Согласно статье 10 УК Российской Федерации уголовный\r\nзакон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или\r\nиным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление,\r\nимеет обратную силу, т. е. распространяется на лиц, совершивших\r\nсоответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том\r\nчисле на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но\r\nимеющих судимость (часть первая); если новый уголовный закон\r\nсмягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это\r\nнаказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым\r\nуголовным законом (часть вторая).\r\n Тем самым предполагается, что законодатель, принимая закон,\r\nустраняющий или смягчающий уголовную ответственность и,\r\nследовательно, являющийся актом, который по-новому определяет\r\nхарактер и степень общественной опасности тех или иных преступлений\r\nи правовой статус лиц, их совершивших, не может не предусмотреть -\r\nисходя из конституционно обусловленной обязательности\r\nраспространения действия такого рода законов на ранее совершенные\r\nдеяния - механизм придания ему обратной силы, а правоприменительные\r\nорганы, в том числе суды, управомоченные на принятие во исполнение\r\nэтого закона юрисдикционных решений об освобождении конкретных лиц\r\nот уголовной ответственности и наказания или о смягчении\r\nответственности и наказания, оформляющих изменение статуса данных\r\nлиц, не вправе уклоняться от его применения (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 2006 года\r\nN 4-П и от 18 июля 2013 года N 19-П).\r\n Конституционный Суд Российской Федерации, рассматривая вопрос\r\nо правовых последствиях совершения уголовно-наказуемого деяния\r\nлицами, осуществлявшими педагогическую и иную профессиональную\r\nдеятельность в сфере образования, воспитания, развития\r\nнесовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних (Постановление от 18 июля\r\n2013 года N 19-П), указал, что без учета воли федерального\r\nзаконодателя, устранившего преступность и наказуемость деяния,\r\nлица, подвергнутые уголовному преследованию и осуждению до принятия\r\nуголовного закона, устраняющего уголовную ответственность,\r\nподпадали бы под установленные в Трудовом кодексе Российской\r\nФедерации ограничения, находясь в неравном положении с теми лицами,\r\nкоторые совершили аналогичные деяния после вступления в силу нового\r\nуголовного закона, исключающего возможность уголовного\r\nпреследования и осуждения данных лиц по приговору суда, и на\r\nкоторых установленные трудовым законодательством ограничения уже не\r\nраспространялись бы. Тем самым нарушались бы указанные\r\nконституционные принципы и вытекающие из них критерии действия\r\nзакона во времени и по кругу лиц, в силу которых совершение деяния,\r\nкоторое впоследствии утратило уголовно-правовую оценку в качестве\r\nпреступного, не может служить таким же основанием для установления\r\nограничения трудовых прав, как совершение преступления. Это\r\nтребование распространяется на все декриминализованные деяния\r\nнезависимо от времени их совершения и на всех лиц, в том числе тех,\r\nв отношении которых уголовное преследование было прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации признал, что\r\nвзаимосвязанные положения пункта 13 части первой статьи 83, абзаца\r\nтретьего части второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации в той мере, в какой эти положения - по смыслу,\r\nпридаваемому им правоприменительной практикой, - допускают\r\nнаступление предусмотренных ими неблагоприятных последствий в связи\r\nс совершением лицом деяния без учета его законодательной оценки в\r\nновом уголовном законе, устраняющем уголовную ответственность, не\r\nсоответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19\r\n(часть 1), 37 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и\r\n55 (часть 3).\r\n Из этого следует, что при применении пункта 7 части 3 статьи\r\n82 Федерального закона \"О службе в органах внутренних дел\r\nРоссийской Федерации и внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации\", регулирующего служебные\r\nотношения, вступая в которые гражданин реализует закрепленное\r\nстатьей 37 Конституции Российской Федерации право на труд,\r\nнеобходимо учитывать волю федерального законодателя, который\r\nустранил преступность и наказуемость того или иного деяния.\r\n Между тем правоприменительная практика придает названному\r\nположению в его взаимосвязи с частью первой статьи 10 УК Российской\r\nФедерации иной смысл, рассматривая их как не допускающие\r\nраспространение действия нового уголовного закона, которым\r\nсоответствующие деяния более не признаются преступлениями, на\r\nграждан, увольняемых со службы в органах внутренних дел, о чем\r\nсвидетельствует, в частности, дело гражданина Е.В.Тарышкина: при\r\nрассмотрении вопроса о его увольнении со службы суд общей\r\nюрисдикции отказался распространить на него новый уголовный закон,\r\nкоторым инкриминировавшееся ему деяние было декриминализовано.\r\n Правовое регулирование, предполагающее обязательное и\r\nбезусловное расторжение контракта о прохождении службы с\r\nсотрудником органов внутренних дел и увольнение со службы\r\nсотрудника, в отношении которого уголовное преследование по делу\r\nчастного обвинения в связи с примирением сторон прекращено до\r\nвступления рассматриваемого законоположения в силу, - притом что\r\nдеяние, в связи с совершением которого он привлекался к уголовной\r\nответственности, впоследствии декриминализовано - ставит его в\r\nнеравное положение с сотрудниками органов внутренних дел,\r\nсовершившими аналогичные деяния после их декриминализации, и в силу\r\nэтого не соответствует конституционному принципу равенства всех\r\nперед законом и судом, нарушает конституционные права увольняемого\r\nлица.\r\n Таким образом, положение пункта 7 части 3 статьи 82\r\nФедерального закона \"О службе в органах внутренних дел Российской\r\nФедерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации\" не соответствует Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 46 (часть 1),\r\n49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой по\r\nсмыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, в системе\r\nдействующего правового регулирования оно допускает наступление\r\nпредусмотренных им неблагоприятных последствий в связи с\r\nсовершением сотрудником органов внутренних дел деяния, которое на\r\nмомент решения вопроса о расторжении с ним контракта о прохождении\r\nслужбы и увольнения его со службы не признается преступлением.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47-1 частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 87 и 100\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положение пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального\r\nзакона \"О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и\r\nвнесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации\":\r\n не соответствующим статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 45,\r\n46 (части 1 и 2), 49 и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации в той мере, в какой в системе действующего правового\r\nрегулирования оно предполагает обязательное и безусловное\r\nрасторжение контракта о прохождении службы с сотрудником органов\r\nвнутренних дел и увольнение его со службы, если в отношении него\r\nуголовное преследование по делу частного обвинения прекращено в\r\nсвязи с примирением сторон до вступления данного законоположения в\r\nсилу;\r\n не соответствующим статьям 19 (часть 1), 37 (часть 1), 46\r\n(часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому\r\nправоприменительной практикой, в системе действующего правового\r\nрегулирования оно допускает наступление предусмотренных им\r\nнеблагоприятных последствий в связи с совершением сотрудником\r\nорганов внутренних дел деяния, которое на момент решения вопроса о\r\nрасторжении с ним контракта о прохождении службы и увольнения его\r\nсо службы не признается преступлением.\r\n 2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом основанных на этих\r\nтребованиях правовых позиций Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженных в настоящем Постановлении, - внести в\r\nдействующее правовое регулирование необходимые изменения,\r\nвытекающие из настоящего Постановления.\r\n 3. Правоприменительные решения по делам граждан Асельдерова\r\nАхмеда Магомедовича, Рабаданова Курбана Гасановича, Сулейманова\r\nГасана Курбановича и Тарышкина Евгения Викторовича, основанные на\r\nположении пункта 7 части 3 статьи 82 Федерального закона \"О службе\r\nв органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений\r\nв отдельные законодательные акты Российской Федерации\" в той мере,\r\nв какой оно признано настоящим Постановлением не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в\r\nустановленном порядке, если для этого нет иных препятствий.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 7-П\r\n
", "baseid": "c000000000" }