\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836\r\n Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами\r\n граждан И.С.Билера, П.А.Гурьянова, Н.А.Гурьяновой, С.И.Каминской,\r\n А.М.Савенкова, Л.И.Савенковой и И.П.Степанюгиной\r\n\r\n город Санкт-Петербург 27 октября 2015 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности пункта 1 статьи 836 ГК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан И.С.Билера,\r\nП.А.Гурьянова, Н.А.Гурьяновой, С.И.Каминской, А.М.Савенкова,\r\nЛ.И.Савенковой и И.П.Степанюгиной. Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые\r\nзаявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика М.И.Клеандрова, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, включая письменные\r\nотзывы полномочного представителя Государственной Думы в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации Д.Ф.Вяткина, полномочного\r\nпредставителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации А.И.Александрова и полномочного представителя Президента\r\nРоссийской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nМ.В.Кротова, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно пункту 1 статьи 836 \"Форма договора банковского\r\nвклада\" ГК Российской Федерации договор банковского вклада должен\r\nбыть заключен в письменной форме; письменная форма договора\r\nбанковского вклада считается соблюденной, если внесение вклада\r\nудостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным\r\nсертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом,\r\nотвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов\r\nзаконом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами\r\nи применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.\r\n 1.1. В период с июня по декабрь 2012 года в дополнительном\r\nофисе \"Геленджикский\" банка \"Первомайский\" (ЗАО) с гражданами\r\nИ.С.Билером, П.А.Гурьяновым, Н.А.Гурьяновой, С.И.Каминской и\r\nИ.П.Степанюгиной были заключены договоры банковского вклада: с\r\nП.А.Гурьяновым, Н.А.Гурьяновой, И.П.Степанюгиной - в валюте\r\n(долларах США) сроком на один год (процентная ставка по договору\r\nсоставила 9% годовых), с С.И.Каминской - в рублях сроком на\r\nодин год (процентная ставка по договору составила 16% годовых), с\r\nИ.С.Билером - в рублях на срок более одного года (процентная ставка\r\nпо договору составила 16% годовых). Все договоры заключались в\r\nздании банка, в присутствии его работников, осуществлявших\r\nобслуживание клиентов банка. Кроме того, И.С.Билер, как следует из\r\nматериалов дела с его участием, в течение срока действия договора,\r\nзаключенного на сумму 700 тысяч рублей, неоднократно вносил\r\nдополнительные денежные средства (последний раз - 3 миллиона\r\nрублей), а также получал проценты по вкладу. Весной 2013 года\r\nуказанные граждане обратились в банк с заявлениями о досрочном\r\nвозврате денежных средств, в чем им было отказано на том основании,\r\nчто договоры между ними и банком заключены не были, поскольку\r\nподписавшее их лицо (директор дополнительного офиса\r\n\"Геленджикский\") не имело полномочий на совершение этих сделок от\r\nимени банка, а денежные средства, на принятие которых этим лицом\r\nдля зачисления во вклады указано в выданных им документах, в кассу\r\nбанка не поступали.\r\n Исковые требования И.С.Билера, П.А.Гурьянова, Н.А.Гурьяновой,\r\nС.И.Каминской и И.П.Степанюгиной о взыскании денежных средств,\r\nнаходящихся в их банковских вкладах, процентов за неправомерное\r\nпользование чужими денежными средствами и упущенной выгоды в связи\r\nс нарушением ответчиком условий заключенных ими договоров\r\nбанковского вклада были оставлены без удовлетворения Геленджикским\r\nгородским судом Краснодарского края, который со ссылкой на пункт 1\r\nстатьи 836 ГК Российской Федерации признал данные договоры\r\nничтожными либо незаключенными. Как указано в решениях суда,\r\nвынесенных 6 и 7 августа 2013 года (оставлены без изменения\r\nапелляционными определениями судебной коллегии по гражданским делам\r\nКраснодарского краевого суда, вынесенными в период с 8 по\r\n22 октября 2013 года), представленные истцами экземпляры договоров\r\nне соответствуют утвержденной банком типовой форме и от его имени\r\nподписаны неуполномоченным лицом, сам же по себе договор\r\nбанковского вклада не может удостоверять факт внесения денежных\r\nсредств, если отсутствуют документы, свидетельствующие об открытии\r\nвкладчику счета и надлежащим образом подтверждающие поступление на\r\nэтот счет денежных средств. Определениями судей Краснодарского\r\nкраевого суда и Верховного Суда Российской Федерации, вынесенными в\r\nпериод с 21 ноября 2013 года по 21 марта 2014 года, в передаче\r\nкассационных жалоб заявителей на данные судебные постановления для\r\nрассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции\r\nотказано.\r\n 1.2. 13 декабря 2012 года, 20 марта 2013 года и 16 мая\r\n2013 года гражданин А.М.Савенков заключил с коммерческим банком\r\n\"Мастер-Банк\" (ОАО) договоры банковского вклада в рублях сроком на\r\nодин год, процентная ставка по которым составляла соответственно\r\n11%, 13% и 13% годовых. 17 января 2013 года гражданка Л.И.Савенкова\r\nзаключила с тем же банком договор банковского вклада в рублях,\r\nпроцентная ставка по которому составляла 11% годовых. Во всех\r\nдоговорах содержалось указание на то, что документом,\r\nудостоверяющим прием вклада, и основанием для исполнения банком\r\nпринятых на себя обязательств является сам договор.\r\n 20 ноября 2013 года приказом Банка России у коммерческого\r\nбанка \"Мастер-Банк\" (ОАО) была отозвана лицензия на осуществление\r\nбанковских операций, а решением Арбитражного суда города Москвы от\r\n16 января 2014 года банк был признан банкротом и в отношении него\r\nоткрыто конкурсное производство, в связи с чем А.М.Савенков и\r\nЛ.И.Савенкова обратились к конкурсному управляющему с заявлениями о\r\nвключении их денежных требований (суммы вкладов с начисленными\r\nпроцентами) в первую очередь реестра требований кредиторов банка, в\r\nчем им было отказано. Определения Арбитражного суда города Москвы\r\nот 22 мая 2014 года (оставлены без изменения арбитражным судом\r\nапелляционной инстанции), которыми требования истцов были\r\nудовлетворены, Арбитражный суд Московского округа постановлениями\r\nот 7 ноября 2014 года и от 17 ноября 2014 года отменил и со ссылкой\r\nна пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации вынес новые решения -\r\nо признании возражений А.М.Савенкова и Л.И.Савенковой на решения\r\nконкурсного управляющего необоснованными. Суд кассационной\r\nинстанции пришел к выводу, что при заключении сторонами договоров\r\nбанковского вклада не были соблюдены требования к их форме, и\r\nуказал, что в предмет договора банковского вклада включаются\r\nдействия банка по открытию и ведению счета, на который принимается\r\nсумма вклада и начисляются проценты на вклад, а потому факт\r\nвнесения вклада не может удостоверяться одним только договором,\r\nоформленным в виде единого документа, подписанного сторонами, при\r\nотсутствии иных доказательств фактической передачи банку денежных\r\nсумм, составляющих размер банковского вклада.\r\n Судья Верховного Суда Российской Федерации, отказывая в\r\nпередаче кассационных жалоб А.М.Савенкова и Л.И.Савенковой на\r\nпостановления Арбитражного суда Московского округа для рассмотрения\r\nв судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам\r\nВерховного Суда Российской Федерации, также отметил, что отсутствие\r\nсведений о наличии в банке счета для принятия вклада и начисления\r\nна него процентов свидетельствует о несоблюдении сторонами\r\nписьменной формы договора банковского вклада, что в силу пункта 2\r\nстатьи 836 ГК Российской Федерации влечет его ничтожность\r\n(определения от 22 февраля 2015 года).\r\n 1.3. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе\r\nгражданина на нарушение его конституционных прав и свобод проверяет\r\nконституционность законоположений, примененных в деле заявителя,\r\nрассмотрение которого завершено в суде, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в жалобе, оценивая как буквальный\r\nсмысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.\r\n Нарушение пунктом 1 статьи 836 ГК Российской Федерации своих\r\nправ, гарантированных статьями 8 (часть 2) и 35 (части 1, 2 и 3)\r\nКонституции Российской Федерации, граждане И.С.Билер, П.А.Гурьянов,\r\nН.А.Гурьянова, С.И.Каминская, А.М.Савенков, Л.И.Савенкова и\r\nИ.П.Степанюгина усматривают в том, что его положения позволяют не\r\nпризнавать соответствующим применяемым в банковской практике\r\nобычаям делового оборота документом, удостоверяющим факт внесения\r\nвклада (что влечет правовые последствия, предусмотренные пунктом 2\r\nтой же статьи), договор банковского вклада, оформленный в виде\r\nединого документа, подписанного сторонами, с приложением\r\nдокументов, подтверждающих факт внесения денежных средств на счет\r\nпо вкладу, либо без таковых, но при наличии в самом договоре\r\nусловия о том, что он является документом, удостоверяющим прием\r\nвклада.\r\n Таким образом, пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации\r\nявляется предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации по настоящему делу в части, позволяющей удостоверять\r\nсоблюдение письменной формы договора \"иным выданным банком\r\nвкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для\r\nтаких документов законом, установленными в соответствии с ним\r\nбанковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями\r\nделового оборота\", который служит основанием для оценки соблюдения\r\nписьменной формы договора банковского вклада, заключаемого\r\nгражданином, и для удостоверения факта внесения им вклада.\r\n 2. Конституция Российской Федерации гарантирует в качестве\r\nодной из основ конституционного строя свободу экономической\r\nдеятельности (статья 8) и в развитие этого положения закрепляет\r\nправо каждого на свободное использование своих способностей и\r\nсвободное использование своего имущества для предпринимательской и\r\nиной не запрещенной законом экономической деятельности (статьи 34 и\r\n35).\r\n Из смысла приведенных конституционных положений о свободе в\r\nэкономической сфере вытекает конституционное признание свободы\r\nдоговора в числе других гарантируемых государством прав и свобод\r\nчеловека и гражданина. Вместе с тем, как указал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в Постановлении от 23 февраля 1999 года N 4-П,\r\nсвобода договора не является абсолютной, не должна приводить к\r\nотрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод (статья\r\n55, часть 1, Конституции Российской Федерации) и может быть\r\nограничена федеральным законом, однако лишь в той мере, в какой это\r\nнеобходимо в конституционно значимых целях, включая защиту основ\r\nконституционного строя, прав и законных интересов других лиц\r\n(статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).\r\n Гражданский кодекс Российской Федерации, называющий свободу\r\nдоговора одним из основных начал гражданского законодательства\r\n(пункт 1 статьи 1), предусматривает в качестве ее ограничения, в\r\nчастности, институт публичного договора, в рамках которого\r\nисключается право лица, осуществляющего предпринимательскую или\r\nиную приносящую доход деятельность, оказывать предпочтение одному\r\nлицу перед другим лицом в отношении заключения и условий публичного\r\nдоговора, за исключением случаев, предусмотренных законом или иными\r\nправовыми актами (статья 426 ГК Российской Федерации), и институт\r\nдоговора присоединения, условия которого, определенные одной из\r\nсторон, должны приниматься другой стороной не иначе как путем\r\nприсоединения к предложенному договору в целом (статья 428 ГК\r\nРоссийской Федерации).\r\n К договорам присоединения относится и договор банковского\r\nвклада, условия которого в соответствии с пунктом 1 статьи 428 ГК\r\nРоссийской Федерации определяются одной стороной - банком в\r\nстандартных формах и который признается публичным договором, если\r\nдругой стороной (вкладчиком) является гражданин (пункт 2 статьи 834\r\nГК Российской Федерации), что позволяет учесть специфику договора\r\nбанковского вклада с гражданами, которые, заключая его с целью\r\nполучения процентов по вкладу, осуществляют тем самым экономическую\r\nдеятельность, и достичь баланса интересов его сторон на основе\r\nвытекающих из статей 19 и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации принципов равенства и пропорциональности, не затрагивая\r\nпри этом самого существа свободы договора.\r\n В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, выраженной в Постановлении от 23 февраля\r\n1999 года N 4-П, граждане-вкладчики как сторона в договоре\r\nбанковского вклада обычно лишены возможности влиять на его\r\nсодержание, что для них является ограничением свободы договора и\r\nпотому требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которого\r\nгражданин как экономически слабая сторона в этих правоотношениях\r\nнуждается в особой защите своих прав, и влечет необходимость в\r\nсоответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой\r\nстороны, т.е. для банков, с тем чтобы реально гарантировать\r\nсоблюдение конституционного принципа равенства при осуществлении\r\nпредпринимательской и иной не запрещенной законом экономической\r\nдеятельности.\r\n Конституция Российской Федерации, закрепляя в статье 35\r\n(часть 1), что право собственности охраняется законом, возлагает\r\nтем самым на государство обязанность обеспечить и охрану прав\r\nконкретного собственника, каковым является гражданин-вкладчик,\r\nкоторый, размещая принадлежащие ему денежные средства во вкладах,\r\nнесет определенный риск и действия которого, осуществляемые в\r\nличных интересах, имеют также публичное значение, поскольку\r\nсбережения населения являются устойчивым источником ресурсной базы,\r\nнеобходимой для инвестиций и долгосрочного кредитования\r\n(Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля\r\n2001 года N 10-П). Как следует из правовой позиции Конституционного\r\nСуда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от\r\n28 января 2010 года N 2-П, конституционно-правовыми гарантиями\r\nдолжны обеспечиваться и безналичные денежные средства, существующие\r\nв виде записи на банковском счете их обладателя, которые по своей\r\nприроде представляют собой охватываемое понятием имущества\r\nобязательственное требование к банку.\r\n 3. Отношения, вытекающие из договора банковского вклада,\r\nрегламентируются рядом нормативных правовых актов, в систему\r\nкоторых входят нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, в\r\nчастности его главы 44. Давая нормативную дефиницию договора\r\nбанковского вклада в статье 834 ГК Российской Федерации, согласно\r\nкоторой по договору банковского вклада (депозита) одна сторона\r\n(банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или\r\nпоступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить\r\nсумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке,\r\nпредусмотренных договором (пункт 1), федеральный законодатель\r\nуказал на наличие двух последовательных юридических фактов,\r\nнеобходимых для совершения договора, - заключение в письменной\r\nформе соглашения между банком и вкладчиком и фактическую передачу\r\nбанку конкретной денежной суммы, зачисляемой на счет вкладчика,\r\nоткрытый ему в банке (пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации).\r\n Таким образом, договор банковского вклада считается\r\nзаключенным с момента, когда банком были получены конкретные\r\nденежные суммы; соответственно, право требования вклада,\r\nпринадлежащее вкладчику, и корреспондирующая ему обязанность банка\r\nпо возврату вклада возникают лишь в случае внесения средств\r\nвкладчиком. Подобное регулирование процедуры заключения договора\r\nбанковского вклада направлено на обеспечение фактического\r\nпоступления денежных средств по договорам банковского вклада и\r\nотвечает интересам не только конкретных банков, но и всей\r\nбанковской системы и в конечном счете - в силу ее значимости для\r\nустойчивого развития экономики Российской Федерации - как интересам\r\nфинансово-экономической системы государства, так и интересам\r\nграждан-вкладчиков в целом. Вместе с тем подтверждение факта\r\nвнесения вклада, по буквальному смыслу абзаца второго пункта 1\r\nстатьи 836 ГК Российской Федерации, допускается и иными, помимо\r\nсберегательной книжки, сберегательного или депозитного\r\nсертификатов, документами, оформленными в соответствии с обычаями\r\nделового оборота, применяемыми в банковской практике, к числу\r\nкоторых может, в частности, относиться приходный кассовый ордер,\r\nкоторый по форме отвечает требованиям, утвержденным нормативными\r\nактами Банка России.\r\n 3.1. Исходя из того что пункт 1 статьи 836 ГК Российской\r\nФедерации допускает подтверждение соблюдения письменной формы\r\nдоговора банковского вклада выданным банком вкладчику документом,\r\nотвечающим требованиям, установленным банковскими правилами и\r\nприменяемыми в банковской практике обычаями делового оборота, т.е.\r\nперечень документов, которые могут удостоверять факт заключения\r\nдоговора банковского вклада, не является исчерпывающим, внесение\r\nденежных средств на счет банка гражданином-вкладчиком, действующим\r\nпри заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно,\r\nможет доказываться любыми выданными ему банком документами.\r\n Что касается неблагоприятных последствий несоблюдения\r\nтребований к форме договора банковского вклада и процедуры его\r\nзаключения, то их несение возлагается на банк, поскольку как\r\nсоставление проекта такого договора, так и оформление принятия\r\nденежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно\r\nбанком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно,\r\nна свой риск занимается предпринимательской деятельностью,\r\nнаправленной на систематическое получение прибыли (абзац третий\r\nпункта 1 статьи 2 и статья 50 ГК Российской Федерации), обладает\r\nспециальной правоспособностью и является - в отличие от\r\nгражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и\r\nобычаями делового оборота, - профессионалом в банковской сфере,\r\nтребующей специальных познаний.\r\n В частности, если из обстоятельств дела следует, что договор\r\nбанковского вклада, одной из сторон которого является гражданин,\r\nбыл заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо\r\nучитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора\r\nнеобходимые разумность и добросовестность, соответствующее\r\nполномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой\r\nон действует (абзац второй пункта 1 статьи 182 ГК Российской\r\nФедерации). Например, когда договор оформляется в кабинете\r\nруководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания\r\nполагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка,\r\nнаделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет\r\nместо и в случае, когда договор банковского вклада заключается\r\nуполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего\r\nработодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от\r\nгражданина-вкладчика денежной суммы, притом что для самого\r\nгражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот\r\nработник действует от имени и в интересах банка.\r\n Соответственно, суды, которые при рассмотрении споров между\r\nгражданами и кредитными организациями по поводу банковских вкладов\r\nсамостоятельно осуществляют гражданско-правовую квалификацию\r\nотношений сторон, в том числе определяют, могут ли эти\r\nправоотношения считаться установленными, какова их природа,\r\nюридические факты, их порождающие, должны учитывать различный\r\nуровень профессионализма сторон в данной сфере правоотношений,\r\nотсутствие у присоединившейся стороны - гражданина реальной\r\nвозможности настаивать на изменении формы договора и на проверке\r\nполномочий лица, действующего от имени банка, и т.д.\r\n 3.2. Определяя пределы осуществления гражданских прав, статья\r\n10 ГК Российской Федерации устанавливает, что добросовестность\r\nучастников гражданских правоотношений и разумность их действий\r\nпредполагаются (пункт 5). Разъясняя это законоположение, Верховный\r\nСуд Российской Федерации указал, что при оценке действий сторон как\r\nдобросовестных или недобросовестных судам следует исходить из\r\nповедения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота,\r\nучитывающего права и законные интересы другой стороны,\r\nсодействующего ей, в том числе в получении необходимой информации\r\n(пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации\r\nот 23 июня 2015 года N 25 \"О применении судами некоторых положений\r\nраздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации\").\r\n С учетом неоднократно выраженной Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации позиции, согласно которой суды при\r\nрассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические\r\nобстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных\r\nусловий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что\r\nправо на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно\r\nущемленным, это означает, что суд не вправе квалифицировать,\r\nруководствуясь пунктом 2 статьи 836 ГК Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный\r\nдоговор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что\r\nон заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют\r\nсведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада\r\nи начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет\r\nденежных средств), в тех случаях, когда - принимая во внимание\r\nособенности договора банковского вклада с гражданином как\r\nпубличного договора и договора присоединения - разумность и\r\nдобросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к\r\nоценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении\r\nдоговора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не\r\nопровергнуты. В таких случаях бремя негативных последствий должен\r\nнести банк, в частности создавший условия для неправомерного\r\nповедения своего работника или предоставивший неуправомоченному\r\nлицу, несмотря на повышенные требования к экономической\r\nбезопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения\r\nбанка, не осуществивший должный контроль за действиями своих\r\nработников или наделивший полномочиями лицо, которое\r\nвоспользовалось положением работника банка в личных целях, без\r\nнадлежащей проверки.\r\n Действия банков, работники которых принимали у вкладчиков\r\nдополнительные денежные суммы для внесения во вклад (со ссылкой на\r\nподписанный договор) и выдавали денежные суммы в качестве процентов\r\nпо вкладу, в силу статьи 402 ГК Российской Федерации, согласно\r\nкоторой действия работников должника по исполнению его\r\nобязательства считаются действиями должника, должны расцениваться с\r\nучетом предписаний пункта 5 статьи 166 ГК Российской Федерации в\r\nдействующей редакции, введенной Федеральным законом от 7 мая\r\n2013 года N 100-ФЗ, устанавливающего, что заявление о\r\nнедействительности сделки не имеет правового значения, если\r\nссылающееся на недействительность сделки лицо действовало\r\nнедобросовестно, в частности если его поведение после заключения\r\nсделки давало основание другим лицам полагаться на действительность\r\nсделки. Приведенное правило, по сути, лишь нормативно подтверждает\r\nнеобходимость добросовестного поведения участников регулируемых\r\nгражданским правом отношений (в том числе возникших до его\r\nформальной имплементации в текст Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации), которое должно отвечать критерию определенности,\r\nоднозначности и точности.\r\n При этом на гражданина-вкладчика, не обладающего\r\nпрофессиональными знаниями в сфере банковской деятельности и не\r\nимеющего реальной возможности изменить содержание предлагаемого от\r\nимени банка набора документов, необходимых для заключения данного\r\nдоговора, возлагается лишь обязанность проявить обычную в таких\r\nусловиях осмотрительность при совершении соответствующих действий\r\n(заключить договор в здании банка, передать денежные суммы\r\nработникам банка, получить в подтверждение совершения операции,\r\nопосредующей их передачу, удостоверяющий этот факт документ).\r\nПоэтому с точки зрения конституционных гарантий равенства,\r\nсправедливости и обеспечения эффективной судебной защиты необходимо\r\nисходить из того, что гражданин-вкладчик, учитывая обстановку, в\r\nкоторой действовали работники банка, имел все основания считать,\r\nчто полученные им в банке документы, в которых указывается на факт\r\nвнесения им денежных сумм, подтверждают заключение договора\r\nбанковского вклада и одновременно удостоверяют факт внесения им\r\nвклада. Иное означало бы существенное нарушение прав\r\nграждан-вкладчиков как добросовестных и разумных участников\r\nгражданского оборота.\r\n 3.3. Таким образом, пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации\r\nв части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы\r\nдоговора \"иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим\r\nтребованиям, предусмотренным для таких документов законом,\r\nустановленными в соответствии с ним банковскими правилами и\r\nприменяемыми в банковской практике обычаями делового оборота\", не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации, поскольку в этой\r\nчасти его положения, закрепляющие требования к форме договора\r\nбанковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в\r\nсистеме действующего правового регулирования не препятствуют суду\r\nна основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела\r\nпризнать требования к форме договора банковского вклада\r\nсоблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что\r\nприем от гражданина денежных средств для внесения во вклад\r\nподтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом,\r\nкоторое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось\r\nгражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых\r\nотражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что\r\nповедение гражданина являлось разумным и добросовестным.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47-1, 71,\r\n72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации в\r\nчасти, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы\r\nдоговора \"иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим\r\nтребованиям, предусмотренным для таких документов законом,\r\nустановленными в соответствии с ним банковскими правилами и\r\nприменяемыми в банковской практике обычаями делового оборота\", не\r\nпротиворечащим Конституции Российской Федерации, поскольку в этой\r\nчасти его положения, закрепляющие требования к форме договора\r\nбанковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в\r\nсистеме действующего правового регулирования не препятствуют суду\r\nна основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела\r\nпризнать требования к форме договора банковского вклада\r\nсоблюденными, а договор - заключенным, если будет установлено, что\r\nприем от гражданина денежных средств для внесения во вклад\r\nподтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом,\r\nкоторое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось\r\nгражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых\r\nотражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что\r\nповедение гражданина являлось разумным и добросовестным.\r\n 2. Судебные постановления по делам граждан Билера Игоря\r\nСтепановича, Гурьянова Петра Александровича, Гурьяновой Нелли\r\nАлексеевны, Каминской Светланы Игоревны, Савенкова Анатолия\r\nМаксимовича, Савенковой Лидии Ивановны и Степанюгиной Ирины\r\nПетровны, вынесенные на основании пункта 1 статьи 836 ГК Российской\r\nФедерации в истолковании, расходящемся с его\r\nконституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем\r\nПостановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если\r\nдля этого нет иных препятствий.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 28-П\r\n
" }