\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пункта 13 части первой\r\n статьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1\r\n Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан\r\n В.К.Барабаш, А.Н.Бекасова и других и запросом\r\n Мурманской областной Думы\r\n\r\n город Санкт-Петербург 18 июля 2013 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителя гражданки О.В.Гликман - адвоката\r\nС.В.Чугунова, представителя гражданина А.В.Гумерова - кандидата\r\nюридических наук В.А.Пимонова, представителя гражданина\r\nО.А.Курашкина - адвоката Н.О.Семенова, гражданина К.М.Щербины,\r\nпредставителя граждан О.В.Гликман и К.М.Щербины - адвоката\r\nА.В.Пчелинцева, представителя Мурманской областной Думы - кандидата\r\nюридических наук А.З.Лысовой, полномочного представителя\r\nГосударственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nД.Ф.Вяткина, представителя Совета Федерации - доктора юридических\r\nнаук А.С.Саломаткина, полномочного представителя Президента\r\nРоссийской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nМ.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (пункт \"а\" части 2 и часть 4)\r\nКонституции Российской Федерации, подпунктом \"а\" пункта 1 и пунктом\r\n3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой\r\nстатьи 21, статьями 36, 74, 84, 85, 86, 96, 97 и 99 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего\r\nчасти второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nВ.К.Барабаш, А.Н.Бекасова, И.И.Гардера, О.В.Гликман, Е.В.Горохова,\r\nА.В.Гумерова, О.А.Жуковой, Д.А.Карабута, О.А.Курашкина,\r\nВ.В.Осинцева, К.М.Щербины и запрос Мурманской областной Думы.\r\nОснованием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы и запрос касаются одного и того же\r\nпредмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь\r\nстатьей 48 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\", соединил дела по этим обращениям в\r\nодном производстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика В.Г.Ярославцева,\r\nобъяснения сторон и их представителей, выступления приглашенных в\r\nзаседание представителей: от Министерства труда и социальной защиты\r\nРоссийской Федерации - С.М.Петрова, от Министерства образования и\r\nнауки Российской Федерации - О.В.Федоровой, от Министерства юстиции\r\nРоссийской Федерации - Е.А.Борисенко, от Генерального прокурора\r\nРоссийской Федерации - Т.А.Васильевой, от Уполномоченного по правам\r\nчеловека в Российской Федерации - А.Н.Максимова, а также\r\nвыступление Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по\r\nправам ребенка П.А.Астахова, исследовав представленные документы и\r\nиные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Пункт 13 части первой статьи 83 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации закрепляет в качестве основания прекращения\r\nтрудового договора по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон,\r\nвозникновение установленных данным Кодексом, иным федеральным\r\nзаконом и исключающих возможность исполнения работником\r\nобязанностей по трудовому договору ограничений на занятие\r\nопределенными видами трудовой деятельности.\r\n Абзац третий части второй статьи 331 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации устанавливает запрет на занятие педагогической\r\nдеятельностью для лиц, имеющих или имевших судимость,\r\nподвергающихся или подвергавшихся уголовному преследованию (за\r\nисключением лиц, уголовное преследование в отношении которых\r\nпрекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против\r\nжизни и здоровья, свободы, чести и достоинства личности (за\r\nисключением незаконного помещения в психиатрический стационар,\r\nклеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и половой\r\nсвободы личности, против семьи и несовершеннолетних, здоровья\r\nнаселения и общественной нравственности, основ конституционного\r\nстроя и безопасности государства, а также против общественной\r\nбезопасности, а статья 351-1 данного Кодекса - запрет для указанных\r\nлиц на осуществление трудовой деятельности в сфере образования,\r\nвоспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и\r\nоздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и\r\nсоциального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта,\r\nкультуры и искусства с участием несовершеннолетних.\r\n Часть вторая статьи 331 Трудового кодекса Российской Федерации\r\nбыла дополнена абзацем третьим, а статья 351-1 - включена в данный\r\nКодекс Федеральным законом от 23 декабря 2010 года N 387-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в статью 22-1 Федерального закона\r\n\"О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных\r\nпредпринимателей\" и Трудовой кодекс Российской Федерации\" (пункты 4\r\nи 5 статьи 2).\r\n 1.1. 13 марта 2012 года заместителем прокурора Оймяконского\r\nрайона Республики Саха (Якутия) в адрес директора муниципального\r\nобразовательного учреждения \"Усть-Нерская гимназия\" было направлено\r\nпредставление об устранении нарушений требований трудового\r\nзаконодательства и законодательства об образовании и прекращении\r\nтрудовых отношений с гражданкой В.К.Барабаш - учителем географии и\r\nэкологии на том основании, что приговором мирового судьи\r\nОймяконского судебного участка N 24 от 22 августа 2002 года она\r\nбыла признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных\r\nстатьей 116 \"Побои\" и частью третьей статьи 118 \"Причинение тяжкого\r\nили средней тяжести вреда здоровью по неосторожности\" УК Российской\r\nФедерации, и ей было назначено наказание в виде исправительных\r\nработ сроком на три месяца с удержанием в доход государства 10\r\nпроцентов заработка.\r\n В удовлетворении искового заявления о признании данного\r\nпредставления незаконным и нарушающим ее права и свободы\r\nВ.К.Барабаш отказано решением Оймяконского районного суда\r\nРеспублики Саха (Якутия) от 30 марта 2012 года, оставленным без\r\nизменения апелляционным определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от\r\n30 мая 2012 года, а приказом от 10 июля 2012 года она была уволена\r\nпо основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 77\r\nТрудового кодекса Российской Федерации (расторжение трудового\r\nдоговора по инициативе работника).\r\n Нарушение положениями части второй статьи 331 и статьи 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации, а также пунктов 4 и 5\r\nстатьи 2 Федерального закона от 23 декабря 2010 года N 387-ФЗ своих\r\nправ, гарантированных статьями 2, 17, 18, 37 (часть 1), 54\r\n(часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации,\r\nВ.К.Барабаш усматривает в том, что эти положения, по ее мнению,\r\nнесоразмерно ограничивают работника с погашенной или снятой до\r\nвступления в силу указанного Федерального закона судимостью в\r\nреализации его права на свободное распоряжение своими\r\nспособностями к труду.\r\n 1.2. Конституционность абзаца третьего части второй статьи 331\r\nи статьи 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации оспаривают\r\nграждане А.Н.Бекасов, О.В.Гликман, Е.В.Горохов, А.В.Гумеров,\r\nО.А.Курашкин и К.М.Щербина, по мнению которых эти законоположения\r\nпозволяют расторгать трудовой договор по основанию,\r\nпредусмотренному пунктом 13 части первой статьи 83 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации, с лицом, привлекавшимся к уголовной\r\nответственности до их вступления в силу, в частности за\r\nпреступления небольшой тяжести, притом что установленное ими\r\nограничение права на свободное распоряжение своими способностями к\r\nтруду, выбор рода деятельности и профессии, не позволяющее таким\r\nлицам осуществлять трудовую деятельность в сфере образования, не\r\nможет быть оправдано конституционно значимыми целями защиты\r\nнравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,\r\nвключая несовершеннолетних, а потому противоречит Конституции\r\nРоссийской Федерации, в том числе ее статьям 37 (часть 1) и 55\r\n(части 2 и 3).\r\n По представлению прокурора Краснотуранского района\r\nКрасноярского края от 1 декабря 2011 года приказом от 27 марта\r\n2012 года с должности директора муниципального образовательного\r\nучреждения \"Кортузская средняя общеобразовательная школа\" был\r\nуволен А.Н.Бекасов, который приговором Минусинского городского суда\r\nКрасноярского края от 21 мая 1998 года был признан виновным в\r\nсовершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 222\r\n\"Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или\r\nношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных\r\nустройств\" УК Российской Федерации, с назначением наказания в виде\r\nдвух лет лишения свободы условно с двухлетним испытательным сроком.\r\nВ удовлетворении исковых требований о восстановлении на работе\r\nА.Н.Бекасову было отказано решением Краснотуранского районного суда\r\nКрасноярского края от 25 мая 2012 года, оставленным без изменения\r\nапелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам\r\nКрасноярского краевого суда от 25 июля 2012 года. Определением\r\nсудьи Красноярского краевого суда от 3 сентября 2012 года в\r\nпередаче кассационной жалобы заявителя для рассмотрения в судебном\r\nзаседании суда кассационной инстанции также было отказано.\r\n Приговором Павлово-Посадского городского суда Московской\r\nобласти от 29 апреля 1996 года за совершение преступления,\r\nпредусмотренного частью первой статьи 112 \"Умышленное легкое\r\nтелесное повреждение или побои\" УК РСФСР, О.В.Гликман было\r\nназначено наказание в виде одного года лишения свободы условно с\r\nиспытательным сроком один год, в связи с чем 12 августа 1996 года\r\nпо основанию, закрепленному пунктом 3 части первой статьи 254 КЗоТ\r\nРоссийской Федерации (совершение работником, выполняющим\r\nвоспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с\r\nпродолжением данной работы), она была уволена с должности учителя\r\nрусского языка и чтения в муниципальном специализированном\r\n(коррекционном) образовательном учреждении для обучающихся,\r\nвоспитанников с отклонениями в развитии - специальной\r\n(коррекционной) общеобразовательной школе N 8 восьмого вида\r\nПавлово-Посадского муниципального района Московской области, где\r\nона работала с 1981 года. 14 ноября 1997 года О.В.Гликман вновь\r\nбыла принята на работу в то же образовательное учреждение, однако\r\nпо требованию межмуниципального отдела МВД России\r\n\"Павлово-Посадский\" (письмо от 31 августа 2011 года) в соответствии\r\nсо статьей 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации она была\r\nуволена в связи с имевшим место в 1996 году осуждением. Решением\r\nПавлово-Посадского городского суда Московской области от 27 февраля\r\n2012 года в удовлетворении исковых требований О.В.Гликман о\r\nпризнании приказа об увольнении незаконным и восстановлении на\r\nработе было отказано. Судебная коллегия по гражданским делам\r\nМосковского областного суда, изменив формулировку основания\r\nувольнения на предусмотренную пунктом 13 части первой статьи 83\r\nТрудового кодекса Российской Федерации, апелляционным определением\r\nот 14 июня 2012 года решение суда первой инстанции оставила без\r\nизменения.\r\n По представлению прокурора Олекминского района Республики Саха\r\n(Якутия) 15 сентября 2012 года с должности учителя физкультуры был\r\nуволен Е.В.Горохов, работавший с 1 декабря 2000 года в\r\nмуниципальном бюджетном образовательном учреждении \"Юнкюрская\r\nсредняя общеобразовательная школа\", который приговором Олекминского\r\nулусного суда Республики Саха (Якутия) от 27 мая 1999 года был\r\nосужден за совершение преступлений, предусмотренных частью первой\r\nстатьи 114 \"Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью\r\nпри превышении пределов необходимой обороны либо при превышении\r\nмер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление\" и\r\nчастью первой статьи 118 \"Причинение тяжкого или средней тяжести\r\nвреда здоровью по неосторожности\" УК Российской Федерации, и\r\nпостановлением того же суда от 17 сентября 1999 года освобожден от\r\nнаказания по амнистии. В удовлетворении исковых требований о\r\nвосстановлении на работе, взыскании заработной платы за время\r\nвынужденного прогула и расходов на юридические услуги Е.В.Горохову\r\nбыло отказано решением Олекминского районного суда Республики Саха\r\n(Якутия) от 15 октября 2012 года, оставленным без изменения\r\nапелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам\r\nВерховного Суда Республики Саха (Якутия) от 10 декабря 2012 года.\r\n Приказом от 14 декабря 2011 года, инициированным\r\nадминистрацией Богучанского района Красноярского края (распоряжение\r\nот 13 декабря 2011 года), с должности директора муниципального\r\nказенного образовательного учреждения дополнительного образования\r\nдетей \"Детско-юношеская спортивная школа\" был уволен А.В.Гумеров,\r\nуголовное дело в отношении которого, возбужденное по признакам\r\nпреступления, предусмотренного статьей 116 \"Побои\" УК Российской\r\nФедерации, потерпевшим по которому был несовершеннолетний,\r\nпостановлением судьи Богучанского районного суда Красноярского края\r\nот 25 июня 1999 года было прекращено в связи с амнистией. 23 января\r\n2012 года А.В.Гумеров обратился к прокурору с заявлением о\r\nвозбуждении производства по этому уголовному делу ввиду вновь\r\nоткрывшихся обстоятельств, в чем ему было отказано, равно как и в\r\nудовлетворении исковых требований о признании незаконным приказа о\r\nего увольнении, восстановлении на работе и взыскании заработной\r\nплаты за время вынужденного прогула (решение Богучанского районного\r\nсуда Красноярского края от 15 февраля 2012 года, оставленное без\r\nизменения апелляционным определением судебной коллегии по\r\nгражданским делам Красноярского краевого суда от 23 апреля\r\n2012 года).\r\n О.А.Курашкин, работавший в краевом государственном казенном\r\nспециальном (коррекционном) образовательном учреждении для\r\nобучающихся, воспитанников с ограниченными возможностями здоровья\r\n\"Идринская специальная (коррекционная) общеобразовательная\r\nшкола-интернат VIII вида\" в должности учителя с 5 марта 2001 года,\r\nприказом от 18 июля 2012 года был уволен по требованию прокурора\r\nИдринского района Красноярского края, указавшего в представлении от\r\n20 декабря 2011 года, что в 2001 году О.А.Курашкин привлекался к\r\nуголовной ответственности за преступления, относящиеся к категориям\r\nпреступлений против семьи и несовершеннолетних, против здоровья\r\nнаселения и общественной нравственности. Идринский районный суд\r\nКрасноярского края, куда О.А.Курашкин обратился с исковым\r\nзаявлением о признании увольнения незаконным, восстановлении на\r\nработе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и\r\nкомпенсации морального вреда, установил, что за совершение\r\nпреступлений, предусмотренных частью четвертой статьи 150\r\n\"Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления\" и частью\r\nпервой статьи 228 \"Незаконные изготовление, приобретение, хранение,\r\nперевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств или\r\nпсихотропных веществ\" УК Российской Федерации, а также статьей 30\r\n\"Приготовление к преступлению и покушение на преступление\" и частью\r\nтретьей статьи 228 данного Кодекса, ему было назначено наказание в\r\nвиде шести лет лишения свободы условно с испытательным сроком пять\r\nлет (приговор Идринского районного суда Красноярского края от\r\n16 ноября 2001 года); в связи с принятием закона, устраняющего\r\nпреступность деяния (статья 10 УК Российской Федерации), а именно\r\nФедерального закона от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ \"О внесении\r\nизменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации\",\r\nизложившего статью 228 в новой редакции, О.А.Курашкин был\r\nосвобожден от дальнейшего отбывания наказания (постановление\r\nИдринского районного суда Красноярского края от 2 августа\r\n2004 года).\r\n Исходя из этого Идринский районный суд Красноярского края\r\nпосчитал О.А.Курашкина не имевшим судимости и не подвергавшимся\r\nуголовному преследованию применительно к запрету на занятие\r\nпедагогической деятельностью, установленному частью второй статьи\r\n331 Трудового кодекса Российской Федерации, и решением от 28 ноября\r\n2012 года удовлетворил его требование о восстановлении на работе.\r\nОтменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении\r\nисковых требований О.А.Курашкина, судебная коллегия по гражданским\r\nделам Красноярского краевого суда в апелляционном определении от\r\n30 января 2013 года указала, что декриминализация деяния не\r\nизменяет факта вступления в законную силу обвинительного приговора\r\nсуда, т. е. не устраняет его как основание для увольнения лица,\r\nосуществляющего педагогическую деятельность.\r\n Поводом для издания распоряжения от 14 сентября 2012 года об\r\nувольнении К.М.Щербины с должности директора муниципального\r\nбюджетного образовательного учреждения дополнительного образования\r\nдетей \"Краснотуранская детско-юношеская спортивная школа\", которую\r\nон занимал с 1 декабря 1992 года, послужило представление прокурора\r\nКраснотуранского района Красноярского края от 1 декабря 2012 года,\r\nв котором было указано, что приговором Краснотуранского районного\r\nсуда Красноярского края от 12 марта 1993 года К.М.Щербина был\r\nпризнан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью\r\nвторой статьи 112 \"Умышленное легкое телесное повреждение или\r\nпобои\" УК РСФСР. В удовлетворении искового заявления о признании\r\nуказанного распоряжения незаконным и о восстановлении на работе\r\nК.М.Щербине было отказано решением Краснотуранского районного суда\r\nКрасноярского края от 1 ноября 2012 года, оставленным без изменения\r\nапелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам\r\nКрасноярского краевого суда от 28 января 2013 года.\r\n 1.3. Граждане И.И.Гардер, О.А.Жукова и В.В.Осинцев, трудовые\r\nдоговоры с которыми также были прекращены по основанию,\r\nпредусмотренному пунктом 13 части первой статьи 83 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации, просят признать не соответствующей\r\nстатьям 1 (часть 1), 2, 4, 7 (часть 1), 15, 17, 18, 19, 21, 23, 37,\r\n54 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации статью 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации, как устанавливающую для\r\nлиц, совершивших преступления, пожизненный запрет на занятие\r\nпрофессиональной деятельностью в указанных в данной статье сферах\r\nбез учета тяжести совершенного преступления, давности его\r\nсовершения, характера выполняемой работы.\r\n Поводом для увольнения И.И.Гардера, работавшего водителем в\r\nмуниципальном автономном образовательном учреждении дополнительного\r\nобразования детей \"Специализированная детско-юношеская спортивная\r\nшкола олимпийского резерва\" (приказ от 2 ноября 2012 года),\r\nпослужила полученная работодателем справка Управления МВД России по\r\nХанты-Мансийскому автономному округу - Югре от 17 октября 2012 года\r\nс информацией о том, что в 1999 году в отношении И.И.Гардера было\r\nвозбуждено, а 15 октября 1999 года прекращено в связи с деятельным\r\nраскаянием (статья 7 УПК РСФСР) уголовное дело по обвинению его в\r\nпреступлении, предусмотренном частью четвертой статьи 222\r\n\"Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или\r\nношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых\r\nвеществ и взрывных устройств\" УК Российской Федерации.\r\nНижневартовский городской суд Ханты-Мансийского автономного\r\nокруга - Югры, куда И.И.Гардер обратился с исковым заявлением о\r\nвосстановлении на работе, взыскании заработной платы за время\r\nвынужденного прогула и компенсации морального вреда, в\r\nудовлетворении его требований отказал (решение от 6 декабря\r\n2012 года, оставленное без изменения апелляционным определением\r\nсудебной коллегии по гражданским делам суда Ханты-Мансийского\r\nавтономного округа - Югры от 4 февраля 2013 года).\r\n Решением Зеленогорского городского суда Красноярского края от\r\n16 мая 2012 года (оставлено без изменения апелляционным\r\nопределением судебной коллегии по гражданским делам Красноярского\r\nкраевого суда от 22 августа 2012 года) были удовлетворены исковые\r\nтребования прокурора закрытого административно-территориального\r\nобразования \"Город Зеленогорск\" к муниципальному бюджетному\r\nобразовательному учреждению \"Средняя общеобразовательная школа\r\nN 176\" о признании незаконным бездействия, выразившегося в том, что\r\nтрудовой договор с О.А.Жуковой, которая с 1995 года работала в этом\r\nобразовательном учреждении социальным педагогом, не был расторгнут,\r\nнесмотря на то что заявительница обвинялась в совершении против\r\nнесовершеннолетнего преступления, предусмотренного статьей 115\r\n\"Умышленное причинение легкого вреда здоровью\" УК Российской\r\nФедерации, уголовное преследование по которому определением того же\r\nсуда от 14 мая 2001 года было прекращено по нереабилитирующему\r\nоснованию - в связи с примирением сторон.\r\n В.В.Осинцев, который дважды привлекался к уголовной\r\nответственности за совершение преступления, предусмотренного частью\r\nпервой статьи 112 \"Умышленное причинение средней тяжести вреда\r\nздоровью\" УК Российской Федерации, и уголовные дела в отношении\r\nкоторого были прекращены 24 августа 2004 года и 7 мая 2009 года по\r\nнереабилитирующему основанию - в связи с примирением сторон,\r\nприказом от 21 сентября 2012 года был уволен из муниципального\r\nобразовательного учреждения \"Камышенская средняя\r\nобщеобразовательная школа\", где он с 20 августа 2010 года занимал\r\nдолжность учителя физкультуры. В удовлетворении исковых требований\r\nо восстановлении на работе ему было отказано решением\r\nПетропавловского районного суда Алтайского края от 7 ноября\r\n2012 года.\r\n 1.4. Конституционность пункта 13 части первой статьи 83 и\r\nабзаца третьего части второй статьи 331 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации оспаривает гражданин Д.А.Карабут, приказом от\r\n3 мая 2012 года уволенный с должности тренера-преподавателя,\r\nкоторую он замещал в муниципальном бюджетном учреждении\r\nдополнительного образования для детей \"Детско-юношеская спортивная\r\nшкола \"Восток\" Арсеньевского городского округа (Приморский край), в\r\nсвязи с тем, что в отношении него осуществлялось уголовное\r\nпреследование по обвинению в преступлении, предусмотренном статьей\r\n119 \"Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью\" УК\r\nРоссийской Федерации, которое было прекращено постановлением\r\nмирового судьи судебного участка N 30 города Арсеньева Приморского\r\nкрая от 23 июля 2007 года по нереабилитирующему основанию - в связи\r\nс примирением сторон. Решением Арсеньевского городского суда\r\nПриморского края от 4 июня 2012 года, оставленным без изменения\r\nапелляционным определением Приморского краевого суда от 15 августа\r\n2012 года, в удовлетворении искового заявления о признании\r\nувольнения незаконным, восстановлении на работе, выплате денежной\r\nкомпенсации за время вынужденного прогула и компенсации морального\r\nвреда Д.А.Карабуту было отказано.\r\n Заявитель полагает, что оспариваемые им нормы не соответствуют\r\nстатьям 15 (часть 1), 19 (часть 1), 37 (части 1 и 3) и 54\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку вводят запрет на\r\nпрофессию для тех лиц, уголовное преследование которых\r\nосуществлялось до вступления в силу изменений, внесенных в Трудовой\r\nкодекс Российской Федерации Федеральным законом от 23 декабря\r\n2010 года N 387-ФЗ, и которые совершили преступления не в отношении\r\nнесовершеннолетних.\r\n 1.5. Мурманская областная Дума оспаривает конституционность\r\nабзаца третьего части второй статьи 331 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации.\r\n Как указано в запросе, данное законоположение устанавливает\r\nзапрет на занятие педагогической деятельностью для лиц,\r\nподвергающихся уголовному преследованию за перечисленные в нем\r\nпреступления, и налагает на работодателя - в нарушение статьи 49\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации - обязанность уволить\r\nпедагога, в отношении которого начато уголовное преследование, еще\r\nдо признания его виновным вступившим в законную силу приговором\r\nсуда, притом что в силу статьи 56 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации презумпция невиновности, равно как и право на судебную\r\nзащиту, закрепленное ее статьей 46 (часть 1), не подлежат\r\nограничению; противоречит оно и статьям 37 (часть 1) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку вводит дополнительные\r\nограничения в виде пожизненного запрета на занятие педагогической\r\nдеятельностью для лиц, судимость которых снята или погашена,\r\nнесмотря на то что в силу части шестой статьи 86 УК Российской\r\nФедерации погашение или снятие судимости аннулирует все правовые\r\nпоследствия, связанные с судимостью, а также для лиц, уголовное\r\nпреследование в отношении которых было прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям, несмотря на то что такие лица\r\nсудимости не имеют; кроме того, осуществленное федеральным\r\nзаконодателем правовое регулирование, не позволяющее при решении\r\nвопроса об увольнении педагогического работника учитывать степень\r\nтяжести совершенного им преступления, фактические обстоятельства\r\nего совершения, а также форму вины, ограничивает права\r\nпедагогических работников несоразмерно цели защиты прав\r\nнесовершеннолетних.\r\n 1.6. В соответствии со статьями 3, 36, 74, 84, 85, 96 и 97\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает к рассмотрению жалобы граждан на нарушение их\r\nконституционных прав и свобод законом, примененным в конкретном\r\nделе, рассмотрение которого завершено в суде, если придет к выводу,\r\nчто оспариваемые законоположения затрагивают конституционные права\r\nи свободы граждан и что имеется неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли эти законоположения Конституции Российской\r\nФедерации, а запрос органа законодательной власти субъекта\r\nРоссийской Федерации о проверке конституционности нормативного\r\nправового акта или отдельных его положений - если заявитель, в\r\nчастности, считает их не подлежащими действию из-за\r\nнеконституционности; Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает постановление только по предмету, указанному в обращении,\r\nи лишь в отношении той части акта, конституционность которой\r\nподвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл\r\nрассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются пункт 13 части\r\nпервой статьи 83, абзац третий части второй статьи 331 и статья\r\n351-1 Трудового кодекса Российской Федерации в редакции\r\nФедерального закона от 23 декабря 2010 года N 387-ФЗ \"О внесении\r\nизменений в статью 22-1 Федерального закона \"О государственной\r\nрегистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей\" и\r\nТрудовой кодекс Российской Федерации\" (пункты 4 и 5 статьи 2) в той\r\nмере, в какой на их основании решается вопрос о возможности занятия\r\nпедагогической деятельностью, а также иной профессиональной\r\nдеятельностью в сфере образования, воспитания, развития\r\nнесовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних лицами, имеющими или\r\nимевшими судимость, лицами, уголовное преследование в отношении\r\nкоторых прекращено по нереабилитирующим основаниям, и лицами,\r\nподвергающимися или подвергавшимися уголовному преследованию (за\r\nисключением лиц, уголовное преследование в отношении которых\r\nпрекращено по реабилитирующим основаниям) за совершение\r\nперечисленных в абзаце третьем части второй статьи 331 и статье\r\n351-1 Трудового кодекса Российской Федерации преступлений, в том\r\nчисле в случаях, когда судимость снята или погашена.\r\n 2. В Российской Федерации как правовом и социальном\r\nгосударстве, политика которого направлена на создание условий,\r\nобеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека,\r\nохраняются труд и здоровье людей (статья 1, часть 1; статья 7\r\nКонституции Российской Федерации). Исходя из того, что возможность\r\nсобственным трудом обеспечить себе и своим близким средства к\r\nсуществованию представляет собой естественное благо, без которого\r\nутрачивают значение многие другие блага и ценности, Конституция\r\nРоссийской Федерации в числе основных прав и свобод человека,\r\nнеотчуждаемых и принадлежащих каждому от рождения, признает свободу\r\nтруда, а также право каждого свободно распоряжаться своими\r\nспособностями к труду, выбирать род деятельности и профессию\r\n(статья 17, части 1 и 2; статья 37, часть 1), гарантируя при этом\r\nравенство прав и свобод человека и гражданина (статья 19, части 1 и\r\n2) и их государственную, в том числе судебную, защиту (статья 45,\r\nчасть 1; статья 46, часть 1).\r\n Вместе с тем в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации право граждан на свободное распоряжение своими\r\nспособностями к труду, выбор рода деятельности и профессии может\r\nбыть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это\r\nнеобходимо в целях защиты основ конституционного строя,\r\nнравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,\r\nобеспечения обороны страны и безопасности государства. Введение\r\nсоответствующих ограничений возможно в том числе для достижения\r\nтакой конституционно значимой цели, как защита жизни, здоровья и\r\nнравственности несовершеннолетних, поскольку детство - это период\r\nфизической, умственной и психологической незрелости и одновременно\r\nважнейший этап развития личности, на котором закладываются основы\r\nморальных и нравственных качеств, формируются мировоззрение и\r\nвзгляды, определяющие жизненные принципы и перспективы, что\r\nпозволяет предъявлять к лицам, отвечающим по роду своей\r\nдеятельности за воспитание и образование несовершеннолетних,\r\nповышенные требования.\r\n Обеспечение благополучного и защищенного детства как\r\nконституционно признаваемая обязанность государства, вытекающая из\r\nстатей 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации,\r\nтребует разработки и проведения эффективной правовой политики в\r\nэтой области, направленной на недопущение дискриминации\r\nнесовершеннолетних, упрочение гарантий их прав и законных\r\nинтересов, а также восстановление этих прав в случаях их нарушения,\r\nформирование правовых основ гарантий прав ребенка, защиту детей от\r\nфакторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное,\r\nпсихическое, духовное и нравственное развитие. Указанные цели\r\nзакреплены Федеральным законом от 24 июля 1998 года N 124-ФЗ\r\n\"Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации\" (пункт\r\n1 статьи 4) и согласуются с положениями Декларации прав ребенка\r\n(принята Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1959 года), в\r\nсоответствии с которыми ребенок нуждается в специальной охране и\r\nзаботе, включая надлежащую правовую защиту (преамбула); законом и\r\nдругими средствами ребенку должна быть обеспечена специальная\r\nзащита и предоставлены возможности и благоприятные условия,\r\nпозволяющие ему развиваться физически, умственно, нравственно,\r\nдуховно и в социальном отношении здоровым и нормальным путем и в\r\nусловиях свободы и достоинства (принцип 2); ребенок должен быть\r\nзащищен от всех форм небрежного отношения, жестокости и\r\nэксплуатации (принцип 9).\r\n Как подчеркивается в Конвенции о правах ребенка (принята\r\nГенеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года), во всех действиях\r\nв отношении детей первоочередное внимание должно уделяться\r\nнаилучшему обеспечению интересов ребенка (пункт 1 статьи 3);\r\nгосударство обязано принимать все необходимые законодательные,\r\nадминистративные, социальные и просветительские меры с целью защиты\r\nребенка от всех форм физического или психологического насилия,\r\nоскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного\r\nобращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное\r\nзлоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого\r\nдругого лица, заботящегося о ребенке (пункт 1 статьи 19).\r\n Принятая Генеральной Ассамблеей ООН 24 декабря 2008 года\r\nРезолюция 63/241 \"Права ребенка\" призывает все государства при\r\nобеспечении прав несовершеннолетних гарантировать защиту детей от\r\nвсех форм насилия или злоупотреблений со стороны тех, кто работает\r\nс детьми и призван отстаивать их интересы, в том числе в\r\nучреждениях системы образования (подпункт \"d\" пункта 27), и не\r\nдопускать к работе с детьми людей, осужденных за насильственные\r\nпреступления в отношении детей, включая сексуальное насилие,\r\nкоторые по-прежнему могут причинить вред детям (подпункт \"i\" пункта\r\n27).\r\n Федеральными законами от 7 мая 2013 года N 75-ФЗ и N 76-ФЗ\r\nРоссийской Федерацией ратифицированы соответственно Факультативный\r\nпротокол к Конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми,\r\nдетской проституции и детской порнографии, обязывающий Российскую\r\nФедерацию принимать, совершенствовать, применять и пропагандировать\r\nзаконы, административные меры, социальные стратегии и программы с\r\nцелью предупреждения преступлений, указанных в данном Протоколе\r\n(пункт 1 статьи 9), и Конвенция Совета Европы о защите детей от\r\nсексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений от\r\n25 октября 2007 года, которая предписывает принятие всех\r\nнеобходимых законодательных и иных мер в соответствии с внутренним\r\nправом, направленных на предупреждение сексуальной\r\nэксплуатации детей, прежде всего детской порнографии и проституции,\r\nи сексуальных злоупотреблений в отношении детей, пагубно влияющих\r\nна здоровье ребенка и его психосоциальное развитие (преамбула), на\r\nповышение уровня информированности в области защиты и обеспечения\r\nправ детей среди лиц, регулярно вступающих в контакт с детьми в\r\nсфере образования, здравоохранения, социальной защиты, правосудия и\r\nправоохранительной деятельности, в областях, связанных со спортом,\r\nкультурой и досугом (пункт 1 статьи 5), а также на обеспечение\r\nсоответствующих условий допуска к профессиональной деятельности,\r\nпредусматривающей регулярные контакты с детьми, в частности\r\nисключающих занятие такой профессиональной деятельностью лицами,\r\nранее судимыми за деяния, связанные с сексуальной эксплуатацией или\r\nсексуальными злоупотреблениями в отношении детей (пункт 3\r\nстатьи 5). Указанные международно-правовые акты, как следует из их\r\nсодержания, ориентируют Российскую Федерацию на принятие мер,\r\nнаправленных на обеспечение интересов детей, предотвращение всех\r\nформ физического или психологического насилия над ними, в том числе\r\nсо стороны лиц, работающих или претендующих на работу с детьми и\r\nпризванных отстаивать их интересы.\r\n 3. Правовое регулирование в сфере государственной защиты прав\r\nнесовершеннолетних - исходя из требований Конституции Российской\r\nФедерации, ее статей 7 (часть 2), 20 (часть 1), 21 (часть 1), 22\r\n(часть 1) и 38 (часть 1), а также международно-правовых\r\nобязательств Российской Федерации - должно в приоритетном порядке\r\nгарантировать им защиту достоинства личности, права на жизнь, права\r\nна свободу и личную неприкосновенность, что предполагает, в\r\nчастности, наличие законодательных мер, имеющих целью обеспечение\r\nбезопасности каждого ребенка как непосредственно от преступных\r\nпосягательств, так и от неблагоприятного воздействия на его\r\nнравственность и психику, которое может существенным образом\r\nповлиять на развитие его личности, даже не будучи выраженным в\r\nконкретных противоправных деяниях.\r\n Особая ответственность за сохранение жизни и здоровья\r\nнесовершеннолетних, а также за их воспитание в условиях,\r\nобеспечивающих полноценное психическое, духовное, нравственное и\r\nфизическое развитие, лежит - помимо родителей, опекунов,\r\nпопечителей - на лицах, которые реализуют свое конституционное\r\nправо на выбор рода деятельности и профессии в особой сфере,\r\nсопряженной с непосредственными и регулярными контактами с\r\nнесовершеннолетними. В первую очередь это относится к\r\nпедагогическим работникам, выполнение которыми своих трудовых\r\nобязанностей заключается в процессе обучения, т. е. деятельности по\r\nобеспечению овладения обучающимися знаниями, умениями, навыками и\r\nкомпетенциями, развитию способностей, и в процессе воспитания,\r\nт. е. деятельности, направленной на развитие личности, создание\r\nусловий для самоопределения и социализации обучающегося на основе\r\nсоциокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в\r\nобществе правил и норм поведения.\r\n Соответственно, требования, предъявляемые законодательством об\r\nобразовании к педагогическим работникам с учетом специфики их\r\nтрудовой деятельности и задач, стоящих перед системой образования,\r\nкасаются не только их профессиональной подготовки, деловых качеств,\r\nно и морально-нравственного уровня. Этим обусловлено наличие в\r\nТрудовом кодексе Российской Федерации главы 52 \"Особенности\r\nрегулирования труда педагогических работников\", а также\r\nспециального основания увольнения работников, выполняющих\r\nвоспитательные функции, - совершения по месту работы или в быту\r\nаморального проступка, несовместимого с продолжением данной работы\r\n(пункт 8 части первой статьи 81), и дополнительного основания\r\nпрекращения трудового договора с педагогическими работниками -\r\nприменения, в том числе однократного, методов воспитания, связанных\r\nс физическим и (или) психическим насилием над личностью\r\nобучающегося, воспитанника (пункт 2 статьи 336).\r\n Вступающий в силу с 1 сентября 2013 года Федеральный закон от\r\n29 декабря 2012 года N 273-ФЗ \"Об образовании в Российской\r\nФедерации\" также обязывает педагогических работников следовать\r\nтребованиям профессиональной этики, уважать честь и достоинство\r\nобучающихся и других участников образовательных отношений,\r\nразвивать у обучающихся познавательную активность,\r\nсамостоятельность, инициативу, творческие способности, формировать\r\nгражданскую позицию, способность к труду и жизни в условиях\r\nсовременного мира, формировать у обучающихся культуру здорового и\r\nбезопасного образа жизни (пункты 2-4 части 1 статьи 48). Как\r\nуказано в Государственной программе Российской Федерации \"Развитие\r\nобразования\" на 2013-2020 годы (утверждена распоряжением\r\nПравительства Российской Федерации от 22 ноября 2012 года\r\nN 2148-р), в государственной политике в сфере общего образования и\r\nдополнительного образования детей должен сохраняться приоритет\r\nнравственного и гражданского воспитания подрастающего поколения.\r\n Поскольку воспитатель, педагог, тренер или лицо,\r\nосуществляющее уход за несовершеннолетними, их лечение или\r\nсоциальное обслуживание, регулярно вступают с ними в\r\nнепосредственный контакт и несут повышенную ответственность за их\r\nбезопасность, постольку к обучению, воспитанию, развитию, в том\r\nчисле в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с\r\nучастием несовершеннолетних, к организации их отдыха и\r\nоздоровления, медицинскому обеспечению, социальной защите и\r\nсоциальному обслуживанию могут допускаться лишь те лица, которые не\r\nпредставляют угрозы их жизни, здоровью и нравственности.\r\n Исходя из этого при осуществлении правового регулирования в\r\nуказанных сферах федеральный законодатель - в целях обеспечения\r\nприоритетной государственной защиты несовершеннолетних, включая их\r\nзащиту от преступных посягательств и негативного влияния, - вправе\r\nустанавливать необходимые ограничения в отношении доступа к\r\nсоответствующей деятельности лиц, поведение и морально-нравственные\r\nкачества которых могут свидетельствовать о наличии угрозы для\r\nжизни, физического и психического здоровья, нравственности\r\nнесовершеннолетних. В частности, установление запрета на занятие\r\nпрофессиональной деятельностью, связанной с непосредственными и\r\nрегулярными контактами с несовершеннолетними, для лиц, совершивших\r\nопределенные преступления, выступает в качестве меры защиты\r\nнесовершеннолетних, не способных в силу возраста эффективно\r\nпротиводействовать преступным посягательствам либо негативному\r\nвоздействию на собственную психику.\r\n 4. Положения, устанавливающие для лиц, имеющих или имевших\r\nсудимость, подвергающихся или подвергавшихся уголовному\r\nпреследованию (за исключением лиц, уголовное преследование в\r\nотношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за\r\nпреступления против жизни и здоровья, свободы, чести и достоинства\r\nличности (за исключением незаконного помещения в психиатрический\r\nстационар, клеветы и оскорбления), половой неприкосновенности и\r\nполовой свободы личности, против семьи и несовершеннолетних,\r\nздоровья населения и общественной нравственности, против\r\nобщественной безопасности, ограничение на занятие педагогической и\r\nиной профессиональной деятельностью в сфере образования,\r\nвоспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и\r\nоздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и\r\nсоциального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта,\r\nкультуры и искусства с участием несовершеннолетних, были введены в\r\nТрудовой кодекс Российской Федерации (абзац третий части второй\r\nстатьи 331 и статья 351-1) Федеральным законом от 23 декабря\r\n2010 года N 387-ФЗ. Тем же Федеральным законом часть первая статьи\r\n83 Трудового кодекса Российской Федерации была дополнена таким\r\nоснованием прекращения трудового договора по обстоятельствам, не\r\nзависящим от воли сторон, как возникновение установленных данным\r\nКодексом, иным федеральным законом и исключающих возможность\r\nисполнения работником обязанностей по трудовому договору\r\nограничений на занятие определенными видами трудовой деятельности.\r\nУказанные изменения вступили в силу с 7 января 2011 года.\r\nФедеральным законом от 1 апреля 2012 года N 27-ФЗ в перечень видов\r\nпреступлений, содержащийся в статьях 331 и 351-1 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации, дополнительно включены преступления против\r\nоснов конституционного строя и безопасности государства.\r\n Ограничивая, таким образом, для указанных лиц доступ к\r\nтрудовой деятельности в этих сферах, федеральный законодатель\r\nпреследовал цель обезопасить жизнь, физическое и психическое\r\nздоровье несовершеннолетних, оградить от негативного воздействия на\r\nформирование их как личностей, создать условия, обеспечивающие\r\nполноценное психическое, духовное, нравственное и физическое\r\nразвитие несовершеннолетних, как того требуют статьи 20 (часть 1),\r\n21 (часть 1), 22 (часть 1) и 38 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации и соответствующие международно-правовые акты.\r\n 4.1. Устанавливая особые правила допуска к профессиональной\r\nдеятельности и ограничивая тем самым право граждан на свободное\r\nраспоряжение своими способностями к труду, федеральный законодатель\r\nобязан находить баланс конституционно защищаемых ценностей,\r\nпубличных и частных интересов, соблюдать принципы справедливости,\r\nравенства и соразмерности, которые выступают в качестве\r\nконституционных критериев оценки законодательного регулирования\r\nправ и свобод, используя при этом не чрезмерные, а только\r\nнеобходимые и строго обусловленные конституционно одобряемыми\r\nцелями меры; при этом ограничения прав и свобод во всяком случае не\r\nдолжны посягать на само существо права и приводить к утрате его\r\nосновного содержания.\r\n Такой подход, вытекающий из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, согласуется, как неоднократно\r\nуказывал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от\r\n30 октября 2003 года N 15-П, от 14 июля 2005 года N 9-П, от 16 июня\r\n2009 года N 9-П, от 27 июня 2012 года N 15-П и от 21 мая 2013 года\r\nN 10-П, Определение от 3 июля 2008 года N 612-О-П), с\r\nобщепризнанными принципами и нормами международного права, в\r\nчастности со статьей 29 Всеобщей декларации прав человека,\r\nпровозглашающей, что каждый человек при осуществлении своих прав и\r\nсвобод должен подвергаться только тем ограничениям, которые\r\nустановлены законом исключительно с целью обеспечения должного\r\nпризнания и уважения прав и свобод других и удовлетворения\r\nсправедливых требований морали, общественного порядка и общего\r\nблагосостояния в демократическом обществе.\r\n Следовательно, ограничения на доступ к осуществлению\r\nпедагогической или иной профессиональной деятельности в сфере\r\nобразования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации\r\nих отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной\r\nзащиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского\r\nспорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних,\r\nвводимые федеральным законодателем в целях охраны их жизни,\r\nздоровья и нравственности, по смыслу статей 7 (часть 2), 19 (части\r\n1 и 2), 20 (часть 1), 21 (часть 1), 37 (часть 1), 38 (часть 1) и 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, должны обеспечивать\r\nприоритетную защиту прав и законных интересов несовершеннолетних,\r\nпринимая во внимание их эмоциональную, духовную и интеллектуальную\r\nнезрелость, но вместе с тем не приводить к несоразмерному\r\nограничению прав и свобод лиц, осуществляющих трудовую деятельность\r\nв указанных сферах.\r\n 4.2. Положения абзаца третьего части второй статьи 331 и\r\nстатьи 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривают\r\nбессрочный и безусловный запрет на занятие профессиональной\r\nдеятельностью в указанных в этих положениях сферах для лиц, которые\r\nимеют судимость либо судимость которых снята или погашена,\r\nпризнанных виновными в совершении тяжких и особо тяжких\r\nпреступлений, а также преступлений средней и небольшой тяжести,\r\nвиды которых перечислены в данных законоположениях, равно как и\r\nлиц, подвергавшихся за такие преступления уголовному преследованию,\r\nесли оно прекращено по нереабилитирующим основаниям, и лиц,\r\nуголовное преследование в отношении которых не окончено и приговор\r\nне вынесен. Данные законоположения в части, ограничивающей право на\r\nвыбор рода деятельности и профессии для лиц, чья виновность в\r\nсовершении тяжких и особо тяжких преступлений из числа указанных в\r\nэтих законоположениях, а преступлений против половой\r\nнеприкосновенности и половой свободы личности - независимо от\r\nстепени их тяжести установлена вступившим в законную силу\r\nприговором суда (даже если впоследствии судимость снята или\r\nпогашена), не могут рассматриваться как нарушающие конституционный\r\nпринцип соразмерности.\r\n Поскольку на современном этапе развития общества невозможно\r\nгарантировать надлежащее исправление лица, совершившего\r\nпреступление, таким образом, чтобы исключить возможность рецидива\r\nпреступлений, федеральный законодатель, минимизируя риски для\r\nжизни, здоровья и нравственности именно несовершеннолетних - основы\r\nбудущих поколений и при этом наиболее беззащитной и уязвимой\r\nкатегории граждан, находящейся под особой охраной Конституции\r\nРоссийской Федерации (преамбула; статья 7, часть 2; статья 20,\r\nчасть 1; статья 21, часть 1; статья 22, часть 1; статья 38,\r\nчасть 1), был вправе ограничить доступ к педагогической и иной\r\nпрофессиональной деятельности в сфере образования, воспитания,\r\nразвития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних для лиц, имеющих или\r\nимевших судимость за совершение тяжких и особо тяжких преступлений\r\nиз числа указанных в абзаце третьем части второй статьи 331 и\r\nстатье 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации, а также\r\nпреступлений против половой неприкосновенности и половой свободы\r\nличности, сам факт совершения которых - в силу особенностей объекта\r\nпосягательства, тяжести последствий таких преступлений -\r\nсвидетельствует об опасности, которую эти лица могут представлять\r\nдля жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних.\r\n 4.3. Конституция Российской Федерации, допуская в силу статьи\r\n55 (часть 3) в отношении лиц, имеющих судимость, возможность\r\nзакрепления федеральным законом определенных, сохраняющихся после\r\nотбытия ими уголовного наказания дополнительных обременений,\r\nкоторые обусловлены в том числе общественной опасностью таких лиц,\r\nадекватны ей и связаны с обязанностью нести ответственность за\r\nвиновное поведение, вместе с тем требует безусловного соблюдения\r\nпредусмотренных ею гарантий личности и исходит из необходимости\r\nобеспечения справедливости соответствующих ограничений, их\r\nсоразмерности защищаемым конституционным ценностям (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2003 года\r\nN 3-П).\r\n Из приведенной правовой позиции следует, что федеральный\r\nзаконодатель вправе ограничить доступ к работе с\r\nнесовершеннолетними лицам, имеющим или имевшим судимость и за иные\r\nпреступления, помимо тяжких и особо тяжких преступлений из числа\r\nуказанных в абзаце третьем части второй статьи 331 и статье 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации, а также преступлений против\r\nполовой неприкосновенности и половой свободы личности, - если\r\nимеются убедительные основания полагать, что совершившее такое\r\nпреступление лицо, будь оно допущено к педагогической или иной\r\nпрофессиональной деятельности в сфере организации отдыха и\r\nоздоровления несовершеннолетних, их медицинского обеспечения,\r\nсоциальной защиты и социального обслуживания, в сфере\r\nдетско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием\r\nнесовершеннолетних, представляет потенциальную угрозу для их жизни,\r\nздоровья и нравственности.\r\n Вместе с тем отнюдь не каждое из достаточно широкого перечня\r\nвидов преступлений, закрепленного в абзаце третьем части второй\r\nстатьи 331 и статье 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации\r\n(например, такие преступления против общественной безопасности, как\r\nпредусмотренные частью первой статьи 215 \"Нарушение правил\r\nбезопасности на объектах атомной энергетики\" или частью первой\r\nстатьи 215-1 \"Прекращение или ограничение подачи электрической\r\nэнергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения\" УК\r\nРоссийской Федерации), в равной мере может быть содержательно\r\nувязано с невозможностью осуществления совершившими их лицами\r\nпрофессиональной деятельности, предполагающей регулярные и\r\nнепосредственные контакты с несовершеннолетними.\r\n 4.4. Прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим\r\nоснованиям само по себе не исключает потенциальную опасность лица,\r\nв отношении которого уголовное преследование не было доведено до\r\nвынесения судом приговора. Как указал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в постановлениях от 28 октября 1996 года\r\nN 18-П и от 14 июля 2011 года N 16-П, отказ в возбуждении\r\nуголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от\r\nуголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему\r\nоснованию не влекут признание его виновным или невиновным в\r\nсовершении преступления; принимаемое в таких случаях процессуальное\r\nрешение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и\r\nправовым последствиям не является актом, которым устанавливается\r\nвиновность подозреваемого (обвиняемого) в том смысле, как это\r\nпредусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации;\r\nподобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего\r\nдоказывания или рассмотрения вопроса о виновности лица, несмотря на\r\nто что основания для осуществления в отношении него уголовного\r\nпреследования сохраняются. Например, в случае прекращения\r\nуголовного преследования в связи с истечением срока давности\r\nвопрос, может ли такое лицо представлять опасность для жизни,\r\nздоровья и нравственности несовершеннолетних, остается\r\nнепроясненным, что - имея в виду приоритет защиты прав\r\nнесовершеннолетних - не исключает возможность ограничения права\r\nэтого лица на доступ к трудовой деятельности, связанной с\r\nнепосредственными регулярными контактами с несовершеннолетними,\r\nдаже при отсутствии вступившего в законную силу приговора.\r\n Но если такое нормативно закрепленное ограничение в части,\r\nотносящейся к определенным составам преступлений, не отвечает\r\nконституционному критерию соразмерности, то при прочих равных\r\nусловиях уже не имеет значения, применено оно в результате (на\r\nоснове) приговора суда или акта о прекращении преследования по\r\nнереабилитирующему основанию.\r\n Кроме того, при оценке положений пункта 13 части первой статьи\r\n83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации в отношении их действия во\r\nвремени и по кругу лиц следует учитывать, что, не возражая против\r\nпрекращения уголовного преследования по нереабилитирующему\r\nоснованию (а при наличии таких возражений прекращение уголовного\r\nпреследования согласно части второй статьи 27 УПК Российской\r\nФедерации не допускается), лицо, подозревавшееся или обвинявшееся в\r\nсовершении преступления до вступления Федерального закона от\r\n23 декабря 2010 года N 387-ФЗ в силу, не могло предвидеть\r\nпоследствий процессуальной позиции, которую оно занимало во время\r\nпроизводства по уголовному делу, для своей трудовой деятельности.\r\n Взаимосвязанные положения пункта 13 части первой статьи 83,\r\nабзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации не учитывают и специфику прекращения\r\nуголовного преследования по нереабилитирующим основаниям по делам\r\nчастного обвинения (часть первая статьи 115, часть первая статьи\r\n116 и часть первая статьи 128-1 УК Российской Федерации), которые\r\nвозбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего (его законного\r\nпредставителя) и в случае примирения потерпевшего с обвиняемым\r\nподлежат прекращению (часть вторая статьи 20 и часть первая статьи\r\n318 УПК Российской Федерации). При этом федеральный законодатель\r\nисходил из того, что такие преступления относятся к числу не\r\nпредставляющих значительной общественной опасности (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 года\r\nN 7-П).\r\n Поскольку уголовные дела частного обвинения подлежат\r\nобязательному прекращению в связи с примирением потерпевшего с\r\nобвиняемым, суд в этих случаях обстоятельства уголовного дела не\r\nрассматривает и фактически не устанавливает наличия или отсутствия\r\nкак самого деяния, так и иных признаков состава преступления, и,\r\nсоответственно, преступного характера поведения лица, обвиняемого\r\nпо делу. Часть третья статьи 321 УПК Российской Федерации\r\nпредусматривает возможность соединения в одном производстве\r\nрассмотрения заявления по уголовному делу частного обвинения с\r\nрассмотрением встречного заявления. В таком случае подавшие их лица\r\nучаствуют в уголовном судопроизводстве одновременно и в качестве\r\nчастного обвинителя и в качестве подсудимого. Соответственно, при\r\nпримирении сторон и прекращении уголовного дела прекращается -\r\nпричем без какого-либо обоснования по существу - и уголовное\r\nпреследование в отношении обоих лиц.\r\n 5. Пункт 13 части первой статьи 83 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации - в системном единстве с абзацем третьим части\r\nвторой его статьи 331 и статьей 351-1 - предполагает безусловное\r\n(в обязательном порядке) увольнение любого привлекавшегося к\r\nуголовной ответственности за совершение любого из указанных\r\nв этих законоположениях преступлений лица, в том числе заключившего\r\nтрудовой договор до вступления в силу Федерального закона от\r\n23 декабря 2010 года N 387-ФЗ, независимо от каких бы то ни было\r\nобстоятельств (кроме прекращения дела по реабилитирующим\r\nоснованиям).\r\n Между тем лица, судимость которых снята или погашена либо\r\nуголовное преследование в отношении которых прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям задолго до вступления в силу\r\nФедерального закона от 23 декабря 2010 года N 387-ФЗ и которые\r\nзарекомендовали себя как добросовестные работники, добились\r\nзначительных трудовых успехов и не были замечены в попытках\r\nпричинить вред несовершеннолетним, жестоком обращении с ними или в\r\nаморальном поведении, в таком случае с точки зрения действовавшего\r\nтогда законодательства не могли рассматриваться как подлежащие\r\nувольнению по основанию, введенному Федеральным законом от\r\n23 декабря 2010 года N 387-ФЗ. Тем не менее такие лица, которые\r\nпродолжительное время успешно осуществляли педагогическую и иную\r\nпрофессиональную деятельность в сфере образования, воспитания,\r\nразвития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних и поведение которых не дает\r\nоснований полагать, что они представляют какую-либо опасность для\r\nжизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, в силу пункта\r\n13 части первой статьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331\r\nи статьи 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации подлежат\r\nувольнению, причем без предоставления каких-либо гарантий.\r\n При рассмотрении исковых требований таких работников о\r\nвосстановлении на работе или изменении формулировки причины\r\nувольнения суд - в силу императивности нормы пункта 13 части первой\r\nстатьи 83 Трудового кодекса Российской Федерации - не может учесть\r\nвсего комплекса связанных с увольнением обстоятельств и вправе\r\nпроверить лишь соблюдение его процедуры. При этом формальное\r\nподтверждение одного только факта привлечения уволенного работника\r\nк уголовной ответственности за совершение любого из перечисленных в\r\nабзаце третьем части второй статьи 331 и статье 351-1 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации преступлений, несмотря на то что его\r\nсудимость к моменту увольнения была снята или погашена либо\r\nуголовное преследование прекращено по нереабилитирующим основаниям,\r\nявляется достаточным для отказа в удовлетворении исковых требований\r\n(что подтверждается судебными решениями, принятыми в отношении\r\nграждан - заявителей по настоящему делу).\r\n Соответственно, суд не имеет возможности принять во внимание и\r\nтакие существенные для дела обстоятельства, как вид и степень\r\nтяжести совершенного преступления, форма вины, поведение лица после\r\nсовершения преступления, в том числе его деятельное раскаяние и\r\nстремление загладить причиненный вред, давность совершения\r\nпреступления, последующее отношение уволенного к исполнению\r\nпрофессиональных обязанностей, и иные факторы, имеющие значение для\r\nоценки возможности - с точки зрения защиты гарантированных\r\nКонституцией Российской Федерации прав несовершеннолетних -\r\nпродолжения этим лицом педагогической и иной профессиональной\r\nдеятельности в сфере образования, воспитания, развития\r\nнесовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних, если такая деятельность\r\nсвязана с непосредственными и регулярными контактами с ними. В\r\nрезультате работники, уволенные по основанию, предусмотренному\r\nпунктом 13 части первой статьи 83 Трудового кодекса Российской\r\nФедерации, не получают реальную судебную защиту, которая, не будучи\r\nформальной, должна гарантировать эффективное восстановление в\r\nправах в соответствии с законодательно закрепленными критериями\r\n(постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая\r\n2005 года N 5-П, от 20 февраля 2006 года N 1-П, от 5 февраля\r\n2007 года N 2-П и др.): воспользовавшись своим правом на обращение\r\nв суд за разрешением индивидуального трудового спора, такой\r\nработник имеет возможность обжаловать только саму процедуру\r\nувольнения, но не его основание. В такой же, по существу, правовой\r\nситуации оказываются при обращении в суд и лица, которым в силу\r\nабзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации отказано в приеме на работу.\r\n 6. Положения пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего\r\nчасти второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса Российской\r\nФедерации в их системной связи устанавливают обязательный и\r\nбезусловный запрет на осуществление педагогической и иной\r\nпрофессиональной деятельности в сфере образования, воспитания,\r\nразвития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних, а равно прекращение\r\nтрудового договора не только применительно к лицам, осужденным по\r\nприговору суда за совершение указанных в данных законоположениях\r\nпреступлений, но и применительно к лицам, уголовное преследование в\r\nотношении которых за совершение таких преступлений не завершено,\r\nпритом что оно может завершиться как вынесением обвинительного\r\nприговора или прекращением уголовного дела по нереабилитирующим\r\nоснованиям, так и постановлением оправдательного приговора или\r\nпрекращением уголовного дела по реабилитирующим основаниям (в том в\r\nчисле в связи с недоказанной причастностью лица к совершению\r\nпреступления или толкованием сомнений в виновности лица в его\r\nпользу).\r\n Из статей 49 и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации и\r\nоснованной на них правовой позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации (Постановление от 14 июля 2011 года N 16-П) вытекает, что\r\nсоблюдение фундаментальных процессуальных гарантий прав личности,\r\nвключая презумпцию невиновности, должно обеспечиваться и при\r\nразрешении вопроса о прекращении уголовного дела по\r\nнереабилитирующему основанию; принимая решение о прекращении\r\nуголовного дела на досудебных стадиях уголовного процесса,\r\nкомпетентные государственные органы должны исходить из того, что\r\nлица, в отношении которых прекращено уголовное преследование,\r\nвиновными в совершении преступления не признаны, а значит, и не\r\nмогут быть названы таковыми, - в конституционно-правовом смысле эти\r\nлица могут считаться лишь привлекавшимися к участию в уголовном\r\nсудопроизводстве на соответствующей стадии ввиду выдвижения против\r\nних подозрения или обвинения.\r\n Общее и безусловное ограничение права на занятие\r\nпедагогической или иной профессиональной деятельностью в сфере\r\nобразования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации\r\nих отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной\r\nзащиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского\r\nспорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних для лиц,\r\nв отношении которых осуществляется уголовное преследование (вне\r\nзависимости от того, каким результатом оно завершится), не\r\nсогласуется со статьей 49 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, в соответствии с которой каждый обвиняемый в совершении\r\nпреступления считается невиновным, пока его виновность не будет\r\nдоказана в предусмотренном федеральным законом порядке и\r\nустановлена вступившим в законную силу приговором суда, а также не\r\nотвечает общеправовым принципам справедливости, равенства и\r\nсоразмерности ограничений прав и свобод.\r\n Стремление федерального законодателя оградить\r\nнесовершеннолетних от риска подвергнуться преступным\r\nпосягательствам или психологическому давлению со стороны лица,\r\nподозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, если\r\nприменяемая к этому лицу мера пресечения не исключает продолжения\r\nтрудовой деятельности, само по себе согласуется с конституционно\r\nпризнаваемыми целями возможных ограничений прав и свобод человека и\r\nгражданина (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).\r\n Вместе с тем, учитывая, что уголовно-процессуальному\r\nзаконодательству известны институты (например, временное\r\nотстранение от должности), применение которых позволило бы\r\nобезопасить несовершеннолетних от возможного преступного\r\nпосягательства и негативного воздействия на них подозреваемых,\r\nобвиняемых, подсудимых без принятия решений, влекущих прекращение\r\nтрудовых отношений до вступления в законную силу приговора,\r\nпредписание пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего части\r\nвторой статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса Российской\r\nФедерации ведет к несоразмерному ограничению прав, гарантируемых\r\nстатьями 37 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку в данном случае прекращение\r\nтрудовых отношений рассматривается как безусловное последствие\r\nначала уголовного преследования.\r\n 7. В силу закрепленных Конституцией Российской Федерацией\r\nпринципов справедливости, юридического равенства (преамбула, статья\r\n19) и конституционной законности (статьи 4, 15 и 120) и основанных\r\nна них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации\r\n(Постановление от 20 апреля 2006 года N 4-П и др.)\r\nправоприменительные органы, в том числе суды, не могут не учитывать\r\nволю федерального законодателя, выраженную в новом уголовном\r\nзаконе, устраняющем или смягчающем уголовную ответственность, т. е.\r\nявляющемся актом, который по-новому определяет характер и степень\r\nобщественной опасности тех или иных преступлений и правовой статус\r\nлиц, их совершивших.\r\n Соответственно, воля федерального законодателя должна\r\nучитываться и при применении иных, помимо уголовного, законов,\r\nпредусматривающих правовые последствия совершения лицом уголовно\r\nнаказуемого деяния, в том числе при применении взаимосвязанных\r\nположений пункта 13 части первой статьи 83, абзаца третьего части\r\nвторой статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса Российской\r\nФедерации. В противном случае лица, подвергнутые уголовному\r\nпреследованию и осуждению до принятия уголовного закона,\r\nустраняющего уголовную ответственность, подпадали бы под\r\nустановленные в Трудовом кодексе Российской Федерации ограничения,\r\nнаходясь в неравном положении с теми лицами, которые совершили\r\nаналогичные деяния после вступления в силу нового уголовного\r\nзакона, исключающего возможность уголовного преследования и\r\nосуждения данных лиц по приговору суда, и на которых установленные\r\nтрудовым законодательством ограничения уже не распространялись бы.\r\nТем самым нарушались бы указанные конституционные принципы и\r\nвытекающие из них критерии действия закона во времени и по кругу\r\nлиц, в силу которых совершение деяния, которое впоследствии\r\nутратило уголовно-правовую оценку в качестве преступного, не может\r\nслужить таким же основанием для установления ограничения трудовых\r\nправ, как совершение преступления. Это требование распространяется\r\nна все декриминализированные деяния независимо от времени их\r\nсовершения и на всех лиц, в том числе тех, в отношении которых\r\nуголовное преследование было прекращено по нереабилитирующим\r\nоснованиям.\r\n Следовательно, взаимосвязанные положения пункта 13 части\r\nпервой статьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи\r\n351-1 Трудового кодекса Российской Федерации в той мере, в какой\r\nэти положения - по смыслу, придаваемому им правоприменительной\r\nпрактикой (что подтверждается и правоприменительными решениями,\r\nвынесенными в отношении граждан - заявителей по настоящему делу), -\r\nдопускают наступление предусмотренных ими неблагоприятных\r\nпоследствий в связи с совершением лицом деяния без учета его\r\nзаконодательной оценки в новом уголовном законе, устраняющем\r\nуголовную ответственность, не соответствуют Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (часть 1), 37 (часть 1), 46 (часть 1), 49\r\n(часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3).\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 87 и 100\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать взаимосвязанные положения пункта 13 части первой\r\nстатьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации в той мере, в какой данные\r\nзаконоположения - по своему конституционно-правовому смыслу в\r\nсистеме действующего правового регулирования - означают, что к\r\nзанятию педагогической деятельностью, а также иной профессиональной\r\nдеятельностью в сфере образования, воспитания, развития\r\nнесовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних не допускаются\r\n(а работавшие на момент вступления в силу Федерального закона от\r\n23 декабря 2010 года N 387-ФЗ \"О внесении изменений в статью 22-1\r\nФедерального закона \"О государственной регистрации юридических лиц\r\nи индивидуальных предпринимателей\" и Трудовой кодекс Российской\r\nФедерации\" - подлежат увольнению):\r\n лица, имеющие судимость за совершение указанных в абзаце\r\nтретьем части второй статьи 331 и статье 351-1 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации преступлений;\r\n лица, имевшие судимость за совершение тяжких и особо тяжких из\r\nчисла указанных в данных законоположениях преступлений, а также\r\nпреступлений против половой неприкосновенности и половой свободы\r\nличности;\r\n лица, имевшие судимость за совершение иных указанных в данных\r\nзаконоположениях преступлений, а также лица, уголовное\r\nпреследование в отношении которых по обвинению в совершении\r\nуказанных в данных законоположениях преступлений прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям, - постольку, поскольку на основе\r\nоценки опасности таких лиц для жизни, здоровья и нравственности\r\nнесовершеннолетних обеспечивается соразмерность введенного\r\nограничения целям государственной защиты прав несовершеннолетних.\r\n 2. Признать взаимосвязанные положения пункта 13 части первой\r\nстатьи 83, абзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации:\r\n не соответствующими статьям 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 46\r\n(части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той\r\nмере, в какой данные законоположения вводят безусловный и\r\nбессрочный запрет на занятие педагогической деятельностью, а также\r\nиной профессиональной деятельностью в сфере образования,\r\nвоспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и\r\nоздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и\r\nсоциального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта,\r\nкультуры и искусства с участием несовершеннолетних и,\r\nсоответственно, предполагают безусловное увольнение лиц, имевших\r\nсудимость (а равно лиц, уголовное преследование в отношении которых\r\nпрекращено по нереабилитирующим основаниям) за совершение иных\r\nуказанных в данных законоположениях преступлений, кроме тяжких и\r\nособо тяжких преступлений, а также преступлений против половой\r\nнеприкосновенности и половой свободы личности, не предусматривая\r\nпри этом необходимость учета вида и степени тяжести совершенного\r\nпреступления, срока, прошедшего с момента его совершения, формы\r\nвины, обстоятельств, характеризующих личность, в том числе\r\nповедение лица после совершения преступления, отношение к\r\nисполнению трудовых обязанностей, а также иных факторов,\r\nпозволяющих определить, представляет ли конкретное лицо опасность\r\nдля жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних, чем\r\nнесоразмерно ограничивают право таких лиц на свободное распоряжение\r\nсвоими способностями к труду и нарушают баланс конституционно\r\nзначимых ценностей;\r\n не соответствующими статьям 37 (часть 1), 49 (часть 1) и 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой\r\nданные законоположения предусматривают обязательное и безусловное\r\nпрекращение трудового договора с работником, осуществляющим\r\nпедагогическую или иную профессиональную деятельность в сфере\r\nобразования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации\r\nих отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной\r\nзащиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского\r\nспорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних, если\r\nэто лицо подвергается уголовному преследованию за указанные в\r\nданных законоположениях преступления, - до разрешения уголовного\r\nдела по существу или до завершения производства по уголовному делу;\r\n не соответствующими статьям 37 (часть 1), 54 (часть 2) и 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой\r\nданные законоположения - по смыслу, придаваемому им\r\nправоприменительной практикой, - допускают наступление\r\nпредусмотренных ими неблагоприятных последствий в связи с\r\nсовершением лицом деяния, которое на момент решения вопроса о\r\nприеме на работу или об увольнении не признается преступлением.\r\n 3. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом основанных на этих\r\nтребованиях правовых позиций Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженных в настоящем Постановлении, - внести в\r\nТрудовой кодекс Российской Федерации изменения, направленные на\r\nобеспечение баланса конституционно значимых ценностей применительно\r\nк ограничениям на занятие педагогической деятельностью, а также\r\nиной профессиональной деятельностью в сфере образования,\r\nвоспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и\r\nоздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и\r\nсоциального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта,\r\nкультуры и искусства с участием несовершеннолетних для лиц, имеющих\r\nили имевших судимость, подвергавшихся уголовному преследованию (за\r\nисключением лиц, уголовное преследование в отношении которых\r\nпрекращено по реабилитирующим основаниям), в том числе установить,\r\nимея при этом в виду приоритет прав и интересов несовершеннолетних\r\nкак нуждающихся в особой государственной защите, скорректированный\r\nс учетом содержащихся в настоящем Постановлении правовых позиций\r\nперечень видов преступлений, сам факт совершения которых - вне\r\nзависимости от каких бы то ни было обстоятельств - дает основание\r\nутверждать, что совершившие такие преступления лица представляют\r\nбезусловную опасность для жизни, здоровья и нравственности\r\nнесовершеннолетних.\r\n Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nнадлежащих изменений к педагогической деятельности, а также иной\r\nпрофессиональной деятельности в сфере образования, воспитания,\r\nразвития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних во всяком случае не могут\r\nдопускаться (а работающие - подлежат увольнению) лица, имеющие\r\nсудимость за совершение указанных в абзаце третьем части второй\r\nстатьи 331 и статье 351-1 Трудового кодекса Российской Федерации\r\nпреступлений, лица, имевшие судимость за совершение тяжких и особо\r\nтяжких из числа указанных в данных законоположениях преступлений, а\r\nтакже преступлений против половой неприкосновенности и половой\r\nсвободы личности.\r\n При применении положений пункта 13 части первой статьи 83,\r\nабзаца третьего части второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового\r\nкодекса Российской Федерации в отношении лиц, совершивших иные\r\nпреступления из числа указанных в этих положениях, притом что их\r\nсудимость снята или погашена, либо лиц, уголовное преследование в\r\nотношении которых по обвинению в совершении таких преступлений\r\nпрекращено по нереабилитирующим основаниям, необходимо учитывать\r\nфакторы, позволяющие оценить возможность осуществления этими лицами\r\nпрофессиональной деятельности, связанной с регулярными и\r\nнепосредственными контактами с несовершеннолетними, без риска\r\nподвергнуть опасности их жизнь, здоровье и нравственность.\r\n 4. Федеральный законодатель правомочен установить порядок\r\nвременного отстранения от исполнения трудовых обязанностей лица,\r\nзанимающегося педагогической деятельностью, а также иной\r\nпрофессиональной деятельностью в сфере образования, воспитания,\r\nразвития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления,\r\nмедицинского обеспечения, социальной защиты и социального\r\nобслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и\r\nискусства с участием несовершеннолетних, если это лицо\r\nподозревается или обвиняется в совершении преступления из числа\r\nуказанных в абзаце третьем части второй статьи 331 и статье 351-1\r\nТрудового кодекса Российской Федерации, до разрешения уголовного\r\nдела по существу или до завершения производства по уголовному делу.\r\n Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nсоответствующих изменений временное отстранение таких лиц от работы\r\nосуществляется в порядке, установленном статьей 114 УПК Российской\r\nФедерации и статьей 76 Трудового кодекса Российской Федерации, при\r\nналичии оснований полагать, что они представляют потенциальную\r\nопасность для жизни, здоровья и нравственности несовершеннолетних.\r\n 5. Правоприменительные решения, вынесенные в отношении\r\nзаявителей по настоящему делу - граждан В.К.Барабаш, А.Н.Бекасова,\r\nИ.И.Гардера, О.В.Гликман, Е.В.Горохова, А.В.Гумерова, О.А.Жуковой,\r\nД.А.Карабута, О.А.Курашкина, В.В.Осинцева и К.М.Щербины на\r\nосновании положений пункта 13 части первой статьи 83, абзаца\r\nтретьего части второй статьи 331 и статьи 351-1 Трудового кодекса\r\nРоссийской Федерации в той мере, в какой данные положения признаны\r\nнастоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для\r\nэтого нет иных препятствий.\r\n 6. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 7. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 19-П\r\n\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102167164", "toparaid": "", "baseid": "c000000000", "rdk": 0 }