\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 14\r\n Федерального закона \"О судебных приставах\" в связи с запросом\r\n Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного\r\n округа\r\n\r\n город Москва 14 мая 2003 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Г.А.Гаджиева, судей Н.С.Бондаря,\r\nА.Л.Кононова, Л.О.Красавчиковой, А.Я.Сливы, Б.С.Эбзеева,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n с участием постоянного представителя Государственной Думы в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева,\r\nпредставителя Государственной Думы - адвоката А.А.Игнатенко,\r\nпредставителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации - члена Совета Федерации Ю.А.Шарандина и полномочного\r\nпредставителя Президента Российской Федерации в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации М.А.Митюкова,\r\n руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86,\r\n101, 102 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности пункта 2 статьи 14 Федерального закона\r\n\"О судебных приставах\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явился запрос Лангепасского\r\nгородского суда Ханты-Мансийского автономного округа о проверке\r\nконституционности пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 21 июля\r\n1997 года \"О судебных приставах\". Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствует ли содержащееся в нем положение Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Б.С.Эбзеева, выступление\r\nполномочного представителя Правительства Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, а также\r\nвыступления приглашенных в заседание представителей: от\r\nГенерального прокурора Российской Федерации - В.С.Фомичева, от\r\nМинистерства юстиции Российской Федерации - К.В.Алехина, от\r\nЦентрального Банка Российской Федерации - А.Г.Гузнова, от\r\nАссоциации российских банков - Л.А.Митяшовой, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В производстве Лангепасского городского суда\r\nХанты-Мансийского автономного округа находится дело по жалобе\r\nзаместителя управляющего филиалом коммерческого банка\r\n\"Петрокоммерц\" в городе Лангепасе на постановление судебного\r\nпристава-исполнителя от 27 февраля 2001 года о привлечении его к\r\nответственности в виде штрафа за отказ выполнить требование\r\nсудебного пристава-исполнителя о предоставлении сведений о\r\nбанковском вкладе физического лица - клиента этого банка.\r\n Придя к выводу о том, что подлежащий применению в данном деле\r\nпункт 2 статьи 14 Федерального закона \"О судебных приставах\" не\r\nсоответствует Конституции Российской Федерации, Лангепасский\r\nгородской суд Ханты-Мансийского автономного округа, приостановив\r\nпроизводство по делу, обратился в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации с запросом о проверке конституционности содержащегося в\r\nнем положения, согласно которому информация, документы и их копии,\r\nнеобходимые для осуществления судебными приставами своих функций,\r\nпредоставляются по их требованию безвозмездно и в установленный ими\r\nсрок.\r\n По мнению заявителя, пункт 2 статьи 14 Федерального закона\r\n\"О судебных приставах\", в котором заключается правомочие судебного\r\nпристава-исполнителя истребовать в банке справки о составляющих\r\nбанковскую тайну вкладах физических лиц без запроса (согласия)\r\nсуда, нарушает конституционные права клиентов банков на\r\nнеприкосновенность частной жизни и личную тайну (статья 23, часть\r\n1, Конституции Российской Федерации) и вступает в противоречие с\r\nположениями иных федеральных законов.\r\n 2. В отличие от Федерального закона от 21 июля 1997 года\r\n\"О судебных приставах\" Федеральный закон от 3 февраля 1996 года\r\n\"О банках и банковской деятельности\" не предусматривает возможность\r\nпредоставления банками, иными кредитными организациями справок о\r\nвкладах физических лиц по требованию судебных\r\nприставов-исполнителей. Данная коллизия обусловливает различное\r\nистолкование соответствующих норм в правоприменительной практике\r\n(что подтверждается и материалами настоящего дела) и может\r\nприводить к коллизии конституционно значимых целей, которые\r\nпреследовал законодатель при принятии названных федеральных\r\nзаконов, а также гарантируемых Конституцией Российской Федерации\r\nправ граждан.\r\n Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в Постановлении от 16 июня 1998 года по делу о\r\nтолковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции\r\nРоссийской Федерации, суды общей юрисдикции и арбитражные суды,\r\nруководствуясь статьей 120 (часть 2) в ее взаимосвязи со статьей 76\r\n(части 3, 5 и 6) Конституции Российской Федерации, должны\r\nсамостоятельно решать, какие нормы подлежат применению в\r\nрассматриваемом деле при наличии пробелов в правовом регулировании,\r\nа также в случаях обнаружения не отмененных в установленном\r\nпорядке, но фактически утративших силу норм либо противоречий между\r\nнормами.\r\n Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться\r\nконституционное истолкование подлежащих применению нормативных\r\nположений. Поэтому в случаях, когда коллизия правовых норм приводит\r\nк коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об\r\nустранении такого противоречия приобретает конституционный аспект\r\nи, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, который обеспечивает в этих случаях выявление\r\nконституционного смысла действующего права (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 23 декабря 1997 года\r\nпо делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 855 ГК\r\nРоссийской Федерации и части шестой статьи 15 Закона Российской\r\nФедерации \"Об основах налоговой системы в Российской Федерации\" и\r\nот 23 февраля 1999 года по делу о проверке конституционности\r\nположения части второй статьи 29 Федерального закона \"О банках и\r\nбанковской деятельности\").\r\n При этом, как следует из статей 74, 101 и 102 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", по запросам судов Конституционный Суд Российской\r\nФедерации проверяет конституционность закона или отдельных его\r\nположений в той части, в какой они были применены или подлежат\r\nприменению в рассматриваемом судом деле, и принимает постановление\r\nтолько по предмету, указанному в запросе, оценивая как буквальный\r\nсмысл оспариваемых положений, так и смысл, придаваемый им\r\nсложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их\r\nместа в системе правовых норм.\r\n Подлежащее, как полагает Лангепасский городской суд\r\nХанты-Мансийского автономного округа, применению в рассматриваемом\r\nим деле положение пункта 2 статьи 14 Федерального закона\r\n\"О судебных приставах\" об обязательности для всех органов,\r\nорганизаций, должностных лиц и граждан предоставления по требованию\r\nсудебных приставов информации, документов и их копий, необходимых\r\nдля осуществления ими своих функций, находится в нормативном\r\nединстве с положениями статьи 12 того же Федерального закона,\r\nпредусматривающими обязанности и права судебных\r\nприставов-исполнителей, включая право получать при совершении\r\nисполнительных действий необходимую информацию, объяснения и\r\nсправки (пункт 2). Именно названные законоположения в их\r\nвзаимосвязи и нормативном единстве в части, касающейся\r\nобязательности для банков, иных кредитных организаций и их служащих\r\nтребований судебного пристава-исполнителя о предоставлении ему\r\nнеобходимых для осуществления своих функций сведений - в связи с\r\nисполнением им постановления суда - о находящихся в этих банках,\r\nиных кредитных организациях денежных средствах физического лица,\r\nявляются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации в настоящем деле.\r\n 3. В соответствии с Конституцией Российской Федерации,\r\nгарантирующей свободу экономической деятельности в качестве одной\r\nиз основ конституционного строя Российской Федерации (статья 8,\r\nчасть 1), каждый вправе свободно владеть, пользоваться и\r\nраспоряжаться своим имуществом как единолично, так и совместно с\r\nдругими лицами (статья 35, часть 2), а также свободно использовать\r\nсвое имущество для предпринимательской и иной не запрещенной\r\nзаконом экономической деятельности (статья 34, часть 1). Это\r\nпредполагает, в частности, возможность для собственника\r\nосуществлять указанные права путем размещения принадлежащих ему\r\nденежных средств на банковских счетах и банковских вкладах.\r\n Из статей 17 (части 1 и 2) и 19 (части 1 и 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации следует, что права, закрепленные в ее статьях\r\n34 (часть 1) и 35 (часть 2), гарантируются в Российской Федерации в\r\nкачестве основных и неотчуждаемых прав и свобод человека и\r\nгражданина и реализуются гражданами и их объединениями на основе\r\nобщеправовых принципов юридического равенства, неприкосновенности\r\nсобственности и свободы договора, исключающих произвольное\r\nвмешательство государства в осуществление этих прав. Названные\r\nконституционные положения сопрягаются с правом каждого на\r\nнеприкосновенность частной жизни и личную тайну и с недопустимостью\r\nраспространения информации о частной жизни лица без его согласия\r\n(статья 23, часть 1; статья 24, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации) как гарантируемой Конституцией Российской Федерации и\r\nзащищаемой федеральным законом от чьего бы то ни было произвольного\r\nвмешательства сферы индивидуальной автономии личности в ее\r\nвзаимоотношениях с государством, его органами и должностными\r\nлицами, а также с обществом и другими людьми.\r\n Такой подход корреспондирует Всеобщей декларации прав человека\r\n(статья 12) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод\r\n(статья 8), провозглашающим право каждого на уважение его личной и\r\nсемейной тайны и недопустимость произвольного вмешательства со\r\nстороны публичных властей в осуществление данного права.\r\n Из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни,\r\nличной тайны и недопустимости распространения информации о частной\r\nжизни лица без его согласия вытекают как право каждого на\r\nсохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских\r\nвкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются\r\nзаконом, так и соответствующая обязанность банков, иных кредитных\r\nорганизаций хранить банковскую тайну, а также обязанность\r\nгосударства обеспечивать это право в законодательстве и\r\nправоприменении. Тем самым Конституция Российской Федерации\r\nопределяет основы правового режима и законодательного регулирования\r\nбанковской тайны как условия свободы экономической деятельности,\r\nвытекающей из природы рыночных отношений, и гарантии права граждан\r\nна свободное использование своего имущества для предпринимательской\r\nи иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также\r\nкак способа защиты сведений о частной жизни граждан, в том числе об\r\nих материальном положении, и защиты личной тайны.\r\n Следовательно, по смыслу Конституции Российской Федерации,\r\nинститут банковской тайны по своей природе и назначению имеет\r\nпублично-частный характер и направлен на обеспечение условий для\r\nэффективного функционирования банковской системы и гражданского\r\nоборота, основанного на свободе его участников; одновременно данный\r\nинститут гарантирует основные права граждан и защищаемые\r\nКонституцией Российской Федерации интересы физических и юридических\r\nлиц. Этим должны предопределяться устанавливаемые федеральным\r\nзаконодателем объем и содержание правомочий органов государственной\r\nвласти и их должностных лиц, являющихся носителями публичных\r\nфункций, в их отношениях с банками, иными кредитными организациями\r\nи их клиентами, а также объем и содержание прав и обязанностей\r\nклиентов в их отношениях как с банками, иными кредитными\r\nорганизациями, являющимися носителями финансовой информации, так и\r\nс органами государственной власти и их должностными лицами,\r\nмогущими лишь в целях реализации указанных функций пользоваться\r\nбанковской тайной, затрагивая тем самым частную жизнь и личную\r\nтайну граждан.\r\n 4. Согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации,\r\nконкретизирующему и развивающему приведенные положения Конституции\r\nРоссийской Федерации в соответствии с основными началами\r\nгражданского законодательства, в том числе равенством, автономией\r\nволи и имущественной самостоятельностью участников\r\nгражданско-правовых отношений, недопустимостью произвольного\r\nвмешательства кого-либо в частные дела, банк гарантирует тайну\r\nбанковского счета и банковского вклада, операций по счету и\r\nсведений о клиенте; сведения, составляющие банковскую тайну, могут\r\nбыть предоставлены только самим клиентам или их представителям;\r\nгосударственным органам и их должностным лицам такие сведения могут\r\nбыть предоставлены исключительно в случаях и в порядке,\r\nпредусмотренных законом; в случае разглашения банком сведений,\r\nсоставляющих банковскую тайну, клиент, права которого нарушены,\r\nвправе потребовать от банка возмещения причиненных убытков (статья\r\n857).\r\n Банковская тайна, таким образом, означает защиту банком в силу\r\nтребования закона сведений, разглашение которых может нарушить\r\nправа клиента. Предусматривая обязанность банка обеспечить\r\nбанковскую тайну и определяя ее основные объекты, включая тайну\r\nбанковского вклада, субъекты права на банковскую тайну, их\r\nобязанности и гражданско-правовую ответственность, Гражданский\r\nкодекс Российской Федерации одновременно устанавливает, что пределы\r\nвозложенной на банк обязанности хранить банковскую тайну\r\nопределяются законом.\r\n Закрепление в законе отступлений от банковской тайны - исходя\r\nиз конституционного принципа демократического правового\r\nгосударства, обязанности государства соблюдать и защищать права и\r\nсвободы человека и гражданина как высшую ценность и обеспечивать их\r\nбаланс в законодательстве и правоприменении, верховенства\r\nКонституции Российской Федерации и ее высшей юридической силы,\r\nсвободы экономической деятельности и свободного предпринимательства\r\n(статья 1, часть 1; статья 2; статья 4, часть 2; статья 8, часть 1;\r\nстатья 15, части 1 и 2; статья 17, часть 3, Конституции Российской\r\nФедерации) - не может быть произвольным.\r\n Такие отступления (в частности, предоставление банками, иными\r\nкредитными организациями и их служащими сведений о счетах и вкладах\r\nи операциях по счету, а также сведений о клиентах государственным\r\nорганам и их должностным лицам) должны отвечать требованиям\r\nсправедливости, быть адекватными, соразмерными и необходимыми для\r\nзащиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и\r\nпубличных прав и интересов граждан, не затрагивать существо\r\nсоответствующих конституционных прав, т. е. не ограничивать пределы\r\nи применение основного содержания закрепляющих эти права\r\nконституционных положений, и могут быть оправданы лишь\r\nнеобходимостью обеспечения указанных в статье 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации целей защиты основ\r\nконституционного строя Российской Федерации, нравственности,\r\nздоровья, прав и законных интересов других лиц и общественной\r\nбезопасности.\r\n Из этого следует, что федеральный законодатель вправе\r\nвозложить на банк, иную кредитную организацию обязанность по\r\nпредоставлению государственным органам и их должностным лицам\r\nсведений, составляющих банковскую тайну, только в пределах и\r\nобъеме, необходимых для реализации указанных в Конституции\r\nРоссийской Федерации целей, включая публичные интересы и интересы\r\nдругих лиц. В частности, Федеральным законом \"О банках и банковской\r\nдеятельности\" установлено, что справки по счетам и вкладам\r\nфизических лиц выдаются кредитной организацией им самим, судам, а\r\nпри наличии согласия прокурора - органам предварительного следствия\r\nпо делам, находящимся в их производстве (часть третья статьи 26).\r\n Рассматриваемые положения Федерального закона \"О судебных\r\nприставах\" - в отличие от принятого ранее Федерального закона\r\n\"О банках и банковской деятельности\" - в их истолковании\r\nправоприменительной практикой относят судебных\r\nприставов-исполнителей к числу субъектов, имеющих доступ к\r\nбанковской тайне, что не только приводит к коллизии соответствующих\r\nнорм, но и порождает возможность искажения конституционного смысла\r\nинститута банковской тайны и коллизии гарантированных Конституцией\r\nРоссийской Федерации прав и преследуемых законодателем целей.\r\nУстранение такого противоречия требует выявления конституционного\r\nсмысла этих положений Федерального закона \"О судебных приставах\".\r\n 5. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской\r\nФедерации гарантируется государственная, в том числе судебная,\r\nзащита прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1;\r\nстатья 46, части 1 и 2); защита прав и свобод человека и гражданина\r\nявляется обязанностью государства (статья 2); права и свободы\r\nчеловека и гражданина обеспечиваются правосудием (статья 18). Во\r\nвзаимосвязи со статьями 1 (часть 1), 15 (часть 2), 17 (часть 3),\r\n18, 52, 53, 55, 71 (пункт \"в\"), 72 (пункт \"б\" части 1) и 118\r\nКонституции Российской Федерации это означает, что защита\r\nнарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный\r\nакт своевременно не исполняется, и что государство обязано\r\nпредусмотреть в законодательстве эффективный механизм реализации\r\nсудебных решений.\r\n В развитие указанных конституционных положений Федеральный\r\nконституционный закон от 31 декабря 1996 года \"О судебной системе\r\nРоссийской Федерации\" (в редакции от 15 декабря 2001 года)\r\nопределяет, что вступившие в законную силу постановления\r\nфедеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской\r\nФедерации, а также их законные распоряжения, требования, поручения,\r\nвызовы и другие обращения являются обязательными для всех без\r\nисключения органов государственной власти, органов местного\r\nсамоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других\r\nфизических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению\r\nна всей территории Российской Федерации; неисполнение постановления\r\nсуда, а равно иное проявление неуважения к суду влекут\r\nответственность, предусмотренную федеральным законом (части 1 и 2\r\nстатьи 6).\r\n Из этого следует, что Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 10, 18, 114 (пункт \"е\" части 1) и 118, не противоречит\r\nвозложение ответственности за эффективное исполнение решений судов\r\nна тот или иной орган либо должностное лицо, причем в силу самой\r\nлогики правового регулирования, основанной на указанных положениях\r\nКонституции Российской Федерации, данная публичная функция\r\nпредполагает адекватные и соразмерные средства и способы ее\r\nреализации, в том числе наделение такого органа или должностного\r\nлица определенными полномочиями и установление соответствующих\r\nобязанностей для иных участников процесса исполнения судебного\r\nрешения.\r\n Федеральный законодатель, таким образом, вправе, конкретизируя\r\nпредписания Конституции Российской Федерации и следуя выраженной им\r\nв Гражданском кодексе Российской Федерации (пункт 2 статьи 857)\r\nволе, установить в законе как круг органов, на которые возложено\r\nосуществление указанной публичной функции, так и их полномочия и\r\nкоррелирующие этим полномочиям обязанности органов и организаций, в\r\nчисло которых входят банки, иные кредитные организации.\r\n Таким законом и является Федеральный закон от 21 июля 1997\r\nгода \"О судебных приставах\", которым на судебных приставов\r\nвозлагается, в частности, задача по исполнению судебных актов и\r\nактов других органов, предусмотренных федеральным законом об\r\nисполнительном производстве. Именно Федеральным законом \"О судебных\r\nприставах\" определяются их основные статусные характеристики,\r\nобязанности и права во взаимоотношениях с иными государственными\r\nорганами, а также другими организациями, должностными лицами и\r\nгражданами. Поэтому предписание пункта 2 его статьи 14 о том, что\r\nинформация, документы и их копии, необходимые для осуществления\r\nсудебными приставами-исполнителями своих функций, предоставляются\r\nпо их требованию безвозмездно и в установленный ими срок, в\r\nнормативном единстве с абзацем вторым пункта 2 статьи 12,\r\nзакрепляющим право судебного пристава-исполнителя получать при\r\nсовершении исполнительных действий необходимую информацию,\r\nобъяснения и справки, имеет под собой объективные и не\r\nпротиворечащие Конституции Российской Федерации основания и\r\nраспространяется на все органы, организации, должностных лиц и\r\nграждан, в том числе, следовательно, на банки, иные кредитные\r\nорганизации и их служащих.\r\n Вместе с тем закрепление в Федеральном законе \"О судебных\r\nприставах\" формально не согласующегося с нормой статьи 26\r\nФедерального закона \"О банках и банковской деятельности\" правомочия\r\nсудебного пристава-исполнителя получать в связи с осуществлением\r\nвозложенных на него функций необходимые сведения, объяснения и\r\nсправки порождает возможность различного толкования рассматриваемых\r\nположений Федерального закона \"О судебных приставах\" в случае\r\nизолированного их применения, что может повлечь искажение\r\nдействительной воли законодателя, привести к произвольному сужению\r\nустановленного объема банковского иммунитета и возложению на банк\r\nне адекватной его природе обязанности перед государственными\r\nорганами и их должностными лицами.\r\n Следовательно, как выявление конституционного смысла\r\nрассматриваемых положений, так и их оценка и применение должны\r\nосуществляться в системной связи с положениями гражданского\r\nзаконодательства, процессуального законодательства и\r\nзаконодательства об исполнительном производстве. В противном случае\r\nвозможно не обусловленное указанными в статье 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации целями ограничение банковской\r\nтайны и прав кредитной организации, а также права граждан на\r\nнеприкосновенность частной жизни, недопустимость распространения\r\nинформации о ней и права на личную тайну, включая тайну банковского\r\nвклада, которое способно нанести ущерб защищаемым Конституцией\r\nРоссийской Федерации публичным интересам и интересам граждан.\r\n В частности, Федеральный закон от 21 июля 1997 года\r\n\"Об исполнительном производстве\" определяет условия и порядок\r\nпринудительного исполнения судебных актов, актов других органов,\r\nкоторым предоставлено право возлагать на граждан, организации и\r\nбюджеты всех уровней обязанности по передаче другим гражданам,\r\nорганизациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного\r\nимущества либо по совершению в их пользу определенных действий или\r\nвоздержанию от совершения этих действий (статья 1). Названный\r\nФедеральный закон устанавливает, что принудительное исполнение\r\nсудебных актов и актов других уполномоченных органов возлагается на\r\nслужбу судебных приставов (статья 3) и что требования судебного\r\nпристава-исполнителя по исполнению судебных актов и актов других\r\nорганов обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц\r\nи граждан на всей территории Российской Федерации, а в случае\r\nневыполнения требований судебного пристава-исполнителя он применяет\r\nмеры, предусмотренные данным Федеральным законом и иными\r\nфедеральными законами (пункты 1 и 2 статьи 4).\r\n Из этого следует, что правовой механизм принудительного\r\nисполнения судебных актов приводится в действие в случае отказа\r\nдолжника от добровольного исполнения требований, содержащихся в\r\nисполнительном документе (в данном случае - в исполнительном листе,\r\nвыдаваемом судом на основании принятого им решения), и является\r\nгарантией от неисполнения или несвоевременного исполнения\r\nпостановления суда и вытекающих из него обязанностей должника -\r\nфизического лица либо от злоупотребления должником правом в ущерб\r\nправам и свободам других лиц. Согласно статье 44 Федерального\r\nзакона \"Об исполнительном производстве\" основанием применения мер\r\nпринудительного исполнения являются предъявление в установленном\r\nфедеральным законом порядке надлежаще оформленного исполнительного\r\nдокумента, принятие судебным приставом-исполнителем постановления о\r\nвозбуждении исполнительного производства и истечение срока,\r\nустановленного судебным приставом-исполнителем для добровольного\r\nисполнения (пункты 1, 2 и 3).\r\n Такое регулирование, оцениваемое в контексте положений статей\r\n1 (часть 1), 2, 10, 15 (часть 2), 17 (часть 3), 23 (часть 1), 24\r\n(часть 1), 35 (часть 3), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3),\r\n114 (пункт \"е\" части 1) и 118 Конституции Российской Федерации, не\r\nможет быть квалифицировано как неправомерно наделяющее судебного\r\nпристава-исполнителя полномочием истребовать сведения, необходимые\r\nдля осуществления им своих функций, или как возлагающее на банки,\r\nиные кредитные организации обязанность, не соответствующую их\r\nприроде, или как нарушающее прерогативы судебной власти и\r\nпрепятствующее действенной защите лица и восстановлению законности,\r\nпоскольку управомоченные на осуществление принудительного\r\nисполнения судебных актов органы и должностные лица действуют в\r\nсоответствии с подлежащим неукоснительному исполнению решением суда\r\nи на его основании; объем же полномочий судебного\r\nпристава-исполнителя и коррелирующих им обязанностей банков, иных\r\nкредитных организаций и их служащих, будучи обусловлен функцией\r\nисполнения судебных актов и установленный, как это предусмотрено\r\nпунктом 2 статьи 857 ГК Российской Федерации, федеральным законом,\r\nконкретизируется в подлежащем исполнению постановлении суда и\r\nвыдаваемом на основании этого решения исполнительном документе.\r\n Указанные положения Конституции Российской Федерации,\r\nпредопределяющие глубину проникновения государственных органов и их\r\nдолжностных лиц в сферу частной жизни и личной тайны, обусловливают\r\nи возлагаемые на судебного пристава-исполнителя обязанности, в том\r\nчисле в отношении информации о частной жизни и личной тайне,\r\nставшей ему известной в связи с осуществлением им своих полномочий.\r\nТак, Федеральный закон \"О судебных приставах\" обязывает судебного\r\nпристава-исполнителя использовать предоставленные ему права в\r\nсоответствии с законом и не допускать в своей деятельности\r\nущемления прав и законных интересов граждан и организаций (статья\r\n13), что предполагает недопустимость разглашения ставших ему\r\nизвестными в связи с выполнением служебных обязанностей сведений о\r\nбанковских вкладах лица. Если гражданин, в отношении которого\r\nистребуются сведения о вкладах в банках, иных кредитных\r\nорганизациях, полагает, что его права и свободы нарушены, он вправе\r\nобжаловать действия судебного пристава вышестоящему должностному\r\nлицу либо обратиться за их защитой в суд; за совершенные проступки\r\nи правонарушения судебный пристав-исполнитель несет ответственность\r\nв соответствии с законодательством Российской Федерации; ущерб,\r\nпричиненный судебным приставом-исполнителем гражданам и\r\nорганизациям, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном\r\nгражданским законодательством Российской Федерации (пункты 1, 2 и 3\r\nстатьи 19).\r\n Таким образом, взаимосвязанные положения пункта 2 статьи 12 и\r\nпункта 2 статьи 14 Федерального закона \"О судебных приставах\" в\r\nчасти, касающейся обязательности для банков, иных кредитных\r\nорганизаций и их служащих требований судебного пристава-исполнителя\r\nо предоставлении ему - в связи с исполнением им постановления\r\nсуда - сведений о денежных вкладах физических лиц, в их\r\nконституционно-правовом истолковании означают, что судебный\r\nпристав-исполнитель, действуя в рамках публичной функции по\r\nпринудительному исполнению постановления суда, вправе требовать\r\nпредоставления сведений о банковском вкладе физического лица, а\r\nбанк, иная кредитная организация обязаны предоставить такие\r\nсведения - в пределах задолженности, подлежащей взысканию согласно\r\nисполнительному документу.\r\n Вместе с тем с федерального законодателя не снимается\r\nобязанность согласовать законодательство Российской Федерации,\r\nкоторым регламентируется режим банковской тайны и устанавливаются\r\nобусловленные им взаимные права и обязанности банка, иной кредитной\r\nорганизации и государственных органов и их должностных лиц, с\r\nгражданским законодательством, процессуальным законодательством и\r\nзаконодательством об исполнительном производстве, что предполагает\r\nпринятие соответствующих нормативных решений в целях преодоления\r\nколлизии правовых норм и затрагиваемых ими публичных и частных\r\nинтересов.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 86, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации\r\nположение пункта 2 статьи 14 Федерального закона \"О судебных\r\nприставах\" в его нормативном единстве с положениями пункта 2 статьи\r\n12 того же Федерального закона в той мере, в какой ими\r\nпредусматривается право судебного пристава-исполнителя в связи с\r\nисполнением постановления суда запрашивать и получать в банках,\r\nиных кредитных организациях необходимые сведения о вкладах\r\nфизических лиц в том размере, который требуется для исполнения\r\nисполнительного документа, и в пределах, определяемых\r\nпостановлением суда.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных положений, выявленный\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в настоящем\r\nПостановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их\r\nистолкование в правоприменительной практике.\r\n 2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 8-П\r\n\r\n
", "tounitid": null, "toparaid": "", "rdk": 0, "baseid": "c000000000" }