\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений части первой\r\nстатьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в\r\n связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т.Гадаева и\r\n запросом Курганского областного суда\r\n\r\n город Санкт-Петербург 2 июля 2013 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданина Республики Узбекистан Б.Т.Гадаева и его\r\nпредставителя - адвоката В.Т.Асландзия, представителя Совета\r\nФедерации - доктора юридических наук А.С.Саломаткина,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктами 3 и 3-1 части первой, частями третьей и\r\nчетвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86,\r\n96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалоба гражданина\r\nРеспублики Узбекистан Б.Т.Гадаева и запрос Курганского областного\r\nсуда. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи\r\nВерховного Суда Российской Федерации А.С.Червоткина, от\r\nМинистерства юстиции Российской Федерации - М.А.Мельниковой, от\r\nСледственного комитета Российской Федерации - Г.К.Смирнова, от\r\nГенерального прокурора Российской Федерации - Т.А.Васильевой,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно части первой статьи 237 \"Возвращение уголовного\r\nдела прокурору\" УПК Российской Федерации судья по ходатайству\r\nстороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело\r\nпрокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в\r\nслучаях, если: обвинительное заключение, обвинительный акт или\r\nобвинительное постановление составлены с нарушением требований\r\nданного Кодекса, что исключает возможность постановления судом\r\nприговора или вынесения иного решения на основе данного заключения,\r\nакта или постановления; копия обвинительного заключения,\r\nобвинительного акта или обвинительного постановления не была\r\nвручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает\r\nзаконным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке,\r\nустановленном частью четвертой статьи 222 или частью третьей статьи\r\n226 данного Кодекса; есть необходимость составления обвинительного\r\nзаключения или обвинительного акта по уголовному делу,\r\nнаправленному в суд с постановлением о применении принудительной\r\nмеры медицинского характера; имеются предусмотренные статьей 153\r\nданного Кодекса основания для соединения уголовных дел; при\r\nознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были\r\nразъяснены права, предусмотренные частью пятой статьи 217 данного\r\nКодекса.\r\n 1.1. Оспаривающий конституционность названых законоположений\r\nгражданин Республики Узбекистан Б.Т.Гадаев в ходе рассмотрения\r\nКалининским районным судом города Санкт-Петербурга уголовного дела,\r\nпо которому он был признан потерпевшим, дважды заявлял ходатайства\r\nо возвращении данного уголовного дела прокурору для устранения\r\nпрепятствий его рассмотрения судом на том основании, что органы\r\nпредварительного расследования, по его мнению, квалифицировали\r\nдействия обвиняемого как менее тяжкое, чем следует из фактических\r\nобстоятельств дела, преступление, допустив тем самым при\r\nсоставлении обвинительного заключения существенные нарушения\r\nтребований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.\r\n Оставляя эти ходатайства без удовлетворения, суд первой\r\nинстанции исходил из того, что указанные в части первой статьи 237\r\nУПК Российской Федерации существенные нарушения требований данного\r\nКодекса, влекущие возвращение уголовного дела прокурору, не могут\r\nкасаться ни его фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации\r\nсодеянного, ни доказанности вины обвиняемого и что статья 252 УПК\r\nРоссийской Федерации предусматривает проведение судебного\r\nразбирательства лишь по тому обвинению, которое было предъявлено\r\nобвиняемому.\r\n Нарушение положениями части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации прав, гарантированных ему статьями 17 (часть 1), 19\r\n(часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, Б.Т.Гадаев усматривает в том, что эти\r\nположения во взаимосвязи со статьей 252 данного Кодекса не\r\nпозволяют суду рассмотреть по существу доводы потерпевшего\r\nотносительно неправильной квалификации преступления органами\r\nпредварительного расследования и удовлетворить его ходатайство о\r\nвозвращении уголовного дела прокурору для изменения обвинения на\r\nболее тяжкое, а следовательно, препятствуют постановлению приговора\r\nв точном соответствии с уголовным законом.\r\n 1.2. Курганский городской суд Курганской области, рассматривая\r\nуголовное дело по обвинению ряда граждан в совершении преступлений,\r\nпредусмотренных частью третьей статьи 109 \"Причинение смерти по\r\nнеосторожности\" и частью второй статьи 118 \"Причинение тяжкого\r\nвреда здоровью по неосторожности\" УК Российской Федерации, принял\r\nпо собственной инициативе решение о возвращении данного уголовного\r\nдела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом,\r\nмотивировав свое решение несоответствием предъявленного обвинения\r\nописанию инкриминируемых обвиняемым деяний в силу квалификации их\r\nдействий как менее тяжких, чем следует из фактических обстоятельств\r\nдела, преступлений.\r\n Курганский областной суд, которому в связи с обжалованием\r\nгосударственным обвинителем соответствующего постановления суда\r\nпервой инстанции данное уголовное дело было передано на\r\nрассмотрение в апелляционном порядке, в своем запросе в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации утверждает, что часть\r\nпервая статьи 237 УПК Российской Федерации - с учетом сложившейся\r\nпрактики ее применения и пределов судебного разбирательства - не\r\nсоответствует статьям 1 (часть 1), 2, 17 (часть 3), 21 (часть 1),\r\n45 (часть 1), 52, 55 (части 1 и 3), 71 (пункты \"в\", \"о\") и 72\r\n(пункт \"б\" части 1) Конституции Российской Федерации, поскольку не\r\nпозволяет суду в случае обнаружения в постановлении о привлечении в\r\nкачестве обвиняемого и обвинительном заключении несоответствия\r\nописания преступного деяния формулировке предъявленного обвинения\r\nпо собственной инициативе - при отсутствии заявления обвиняемого,\r\nпотерпевшего либо их представителей о нарушении их процессуальных\r\nправ на досудебной стадии производства по уголовному делу -\r\nвозвратить данное уголовное дело прокурору для устранения\r\nпрепятствий его рассмотрения судом по основаниям, допускающим или\r\nпредполагающим в дальнейшем возможность ухудшения положения\r\nобвиняемого, чем фактически исключают при постановлении итогового\r\nрешения по уголовному делу возможность правильного применения судом\r\nуголовного закона и вынесения им по результатам судебного\r\nразбирательства законного, обоснованного и справедливого решения.\r\n 1.3. Как следует из статей 74, 96, 97, 101 и 102 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам\r\nграждан на нарушение конституционных прав и свобод законом и по\r\nзапросам судов проверяет конституционность закона или отдельных его\r\nположений лишь в той части, в какой они были применены (подлежат\r\nприменению) в конкретном деле, оценивая как буквальный смысл этих\r\nзаконоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным\r\nтолкованием, а также сложившейся правоприменительной практикой, и\r\nучитывая их место в системе правовых норм, и принимает\r\nпостановление только по предмету, указанному в обращении, и лишь в\r\nотношении той части акта, конституционность которой подвергается\r\nсомнению.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются положения части\r\nпервой статьи 237 УПК Российской Федерации, на основании которых\r\nрешается вопрос о возвращении судом по ходатайству стороны или по\r\nсобственной инициативе уголовного дела прокурору для устранения\r\nпрепятствий его рассмотрения судом, применительно к случаям, когда\r\nфактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении,\r\nобвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют\r\nо наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого\r\nпреступления либо когда в ходе предварительного слушания или\r\nсудебного разбирательства установлены фактические обстоятельства,\r\nявляющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого\r\nпреступления.\r\n 2. Закрепляя в числе принципов государственного устройства\r\nРоссии осуществление государственной власти на основе разделения на\r\nзаконодательную, исполнительную и судебную и самостоятельность\r\nорганов законодательной, исполнительной и судебной власти,\r\nКонституция Российской Федерации, как следует из ее статей 10, 11\r\n(часть 1), 18, 118 (часть 2), 120 (часть 1), 125-127 и 128 (часть\r\n3), отводит судебной власти, независимой и беспристрастной по своей\r\nприроде, решающую роль в государственной защите прав и свобод\r\nчеловека и гражданина. Именно возложенными на нее прерогативами по\r\nосуществлению правосудия предопределяется ценность закрепленного\r\nстатьей 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации права на\r\nсудебную защиту как гарантии всех других прав и свобод человека и\r\nгражданина, а также значение судебных решений как государственных\r\nправовых актов, которые выносятся именем Российской Федерации и\r\nимеют общеобязательный характер (постановления Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 4 апреля 2002 года N 8-П, от 17 марта\r\n2009 года N 5-П, от 26 мая 2011 года N 10-П и от 8 ноября 2012 года\r\nN 25-П).\r\n По смыслу статей 1 (часть 1), 2, 4 (часть 2), 15, 17, 19, 118\r\n(часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, в\r\nРоссийской Федерации, правовая система которой основана на принципе\r\nверховенства права как неотъемлемом элементе правового государства,\r\nправо каждого на судебную защиту предполагает обеспечение всем\r\nсубъектам права свободного и равного доступа к правосудию,\r\nосуществляемому независимым и беспристрастным судом на основе\r\nсостязательности и равноправия сторон, а также охрану их прав и\r\nзаконных интересов не только от произвола законодательной и\r\nисполнительной власти, но и от ошибочных решений суда. Обязанность\r\nгосударства обеспечить осуществление права на справедливую,\r\nкомпетентную и действенную судебную защиту вытекает также из\r\nявляющихся составной частью правовой системы Российской Федерации\r\nВсеобщей декларации прав человека (статья 8), Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод (статья 6) и Международного пакта о\r\nгражданских и политических правах (статья 2).\r\n Соответственно, исходя из того, что правосудие по самой своей\r\nсути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает\r\nтребованиям справедливости и обеспечивает эффективное\r\nвосстановление в правах, федеральный законодатель, устанавливая\r\nпорядок его отправления, обязан предусмотреть механизм (процедуру),\r\nкоторый гарантировал бы вынесение правосудных, т. е. законных,\r\nобоснованных и справедливых, судебных решений.\r\n 3. Согласно Конституции Российской Федерации судебная власть в\r\nРоссийской Федерации осуществляется посредством конституционного,\r\nгражданского, административного и уголовного судопроизводства\r\n(статья 118, часть 2) на основе общих для всех видов\r\nсудопроизводства принципов правосудия, включая независимость судей,\r\nих подчинение только Конституции Российской Федерации и\r\nфедеральному закону, состязательность и равноправие сторон (статья\r\n18; статья 120, часть 1; статья 123, часть 3), - вне зависимости от\r\nприроды и особенностей материальных правоотношений, определяющих\r\nпредмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства.\r\n Применительно к уголовному судопроизводству это означает, что,\r\nразрешая дело, суд на основе исследованных в судебном заседании\r\nдоказательств формулирует выводы об установленных фактах, о\r\nподлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно,\r\nоб осуждении или оправдании лиц, в отношении которых велось\r\nуголовное преследование. При этом состязательность в уголовном\r\nсудопроизводстве во всяком случае предполагает, что возбуждение\r\nуголовного преследования, формулирование обвинения и его\r\nподдержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами\r\nи должностными лицами, а в предусмотренных уголовно-процессуальным\r\nзаконом случаях также потерпевшими. Возложение же на суд\r\nобязанности в той или иной форме подменять деятельность этих\r\nорганов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с\r\nпредписанием статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nи препятствует независимому и беспристрастному осуществлению\r\nправосудия, как того требуют статья 120 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации, а также статья 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод и статья 14 Международного пакта о\r\nгражданских и политических правах.\r\n Поскольку в силу статей 49 (часть 1), 118 и 120 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации и конкретизирующих их положения\r\nстатей 1, 5, 15 и 16 Федерального конституционного закона от\r\n31 декабря 1996 года N 1-ФКЗ \"О судебной системе Российской\r\nФедерации\" признание лица виновным в совершении преступления\r\nсоставляет исключительную компетенцию судебной власти, а судьи как\r\nее представители при осуществлении правосудия подчиняются только\r\nКонституции Российской Федерации и федеральному закону,\r\nрассмотрение судом находящихся в его производстве дел предполагает\r\nналичие у него возможности самостоятельно, независимо от чьей бы то\r\nни было воли, по своему внутреннему убеждению оценить\r\nобстоятельства конкретного дела, не вторгаясь в функцию обвинения,\r\nи выбрать подлежащую применению норму права, равно как и\r\nобязанности вынести на этой основе правосудное решение по делу при\r\nсоблюдении процедуры, гарантирующей реализацию процессуальных прав\r\nучастников судопроизводства.\r\n Безусловное следование инициативе стороны обвинения или\r\nзащиты, заявленному заинтересованным лицом ходатайству, которые\r\nвсегда преследуют собственный процессуальный интерес, означало бы\r\nнедопустимое ограничение самостоятельности суда как носителя\r\nпубличной по своей природе судебной власти, осуществляемой\r\nсамостоятельно, свободно и независимо от позиции той или другой\r\nстороны. Вместе с тем не может рассматриваться как принятие на себя\r\nсудом не свойственной ему функции обвинения вынесение решения,\r\nнаправленного на исправление допущенных органами, осуществляющими\r\nуголовное преследование, нарушений или ошибок, которые могут\r\nзатрагивать интересы как обвиняемых, так и потерпевших, - иное\r\nвынуждало бы его принять решение, заведомо противоречащее закону,\r\nчто в принципе недопустимо.\r\n 3.1. Нормы уголовно-процессуального законодательства,\r\nрегламентирующие возвращение судом уголовного дела со стадии\r\nсудебного разбирательства на стадию предварительного расследования,\r\nв том числе по инициативе суда, включая вопрос о повороте обвинения\r\nк худшему, уже были предметом оценки Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации с точки зрения их соответствия Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Применительно к положениям Уголовно-процессуального кодекса\r\nРСФСР, предполагавшим осуществление судом полномочий, направленных\r\nна восполнение недостатков предварительного расследования и\r\nобоснование обвинения при возвращении уголовного дела для\r\nдополнительного расследования, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, в частности, признал допустимым возвращение уголовного\r\nдела прокурору по инициативе суда для устранения существенных\r\nнарушений данного Кодекса, если это не связано с восполнением\r\nнеполноты предварительного расследования.\r\n Опираясь на указанную правовую позицию, изложенную в\r\nпостановлениях от 20 апреля 1999 года N 7-П и от 4 марта 2003 года\r\nN 2-П, Конституционный Суд Российской Федерации Постановлением от\r\n8 декабря 2003 года N 18-П признал не противоречащей Конституции\r\nРоссийской Федерации часть первую статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации, поскольку содержащиеся в ней положения не исключают\r\nправомочие суда по ходатайству стороны или по собственной\r\nинициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к\r\nего рассмотрению судом в случаях, когда в досудебном производстве\r\nбыли допущены существенные нарушения закона, которые не могут быть\r\nустранены в судебном производстве, если возвращение дела не связано\r\nс восполнением неполноты проведенного дознания или предварительного\r\nследствия. Признавая тем же Постановлением не соответствующей\r\nстатьям 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52 Конституции Российской\r\nФедерации часть четвертую статьи 237 УПК Российской Федерации,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации исходил из того, что\r\nсодержавшееся в ней положение, не позволявшее осуществлять\r\nнеобходимые для устранения обнаруженных нарушений следственные и\r\nиные процессуальные действия, исключало какое бы то ни было\r\nэффективное восстановление нарушенных прав участников\r\nсудопроизводства не только допустившими эти нарушения органами\r\nпредварительного расследования, но и при последующем\r\nразбирательстве дела судом, что не согласуется с требованиями\r\nнезависимого, беспристрастного и справедливого осуществления\r\nправосудия.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал,\r\nчто неустранимость в судебном производстве процессуальных\r\nнарушений, имевших место на этапе предварительного расследования,\r\nпредполагает осуществление необходимых следственных и иных\r\nпроцессуальных действий, что - в контексте стадийности уголовного\r\nсудопроизводства - превращает процедуру возвращения дела прокурору\r\nдля устранения препятствий к его судебному рассмотрению, по\r\nсуществу, в особый порядок движения уголовного дела, не\r\nтождественный его возвращению для производства дополнительного\r\nрасследования.\r\n Соответственно, в случае, если допущенное органами\r\nпредварительного расследования процессуальное нарушение является\r\nтаким препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может\r\nустранить самостоятельно и которое, исключая возможность\r\nпостановления законного и обоснованного приговора, фактически не\r\nпозволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией\r\nРоссийской Федерации функцию осуществления правосудия, неважно,\r\nвозвращает суд уголовное дело прокурору по собственной инициативе\r\nили по ходатайству стороны, поскольку в таком случае препятствие\r\nдля рассмотрения уголовного дела самим судом устранено быть не\r\nможет.\r\n Направляя уголовное дело прокурору, суд не осуществляет\r\nуголовное преследование, т. е. процессуальную деятельность,\r\nосуществляемую в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в\r\nсовершении преступления (пункт 55 статьи 5 УПК Российской\r\nФедерации), - он лишь указывает на существо ущемляющих права\r\nучастников уголовного судопроизводства нарушений, которые не могут\r\nбыть устранены в судебном заседании и препятствуют разрешению\r\nуголовного дела судом, и тем самым не подменяет сторону обвинения.\r\nНаправление дела прокурору не может свидетельствовать о прямой или\r\nкосвенной заинтересованности судьи в исходе дела и расцениваться\r\nкак безусловное препятствие для участия судьи в рассмотрении\r\nданного дела.\r\n По смыслу приведенных правовых позиций, выраженных\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от\r\n20 апреля 1999 года N 7-П, от 4 марта 2003 года N 2-П и от\r\n8 декабря 2003 года N 18-П, а также в ряде определений (от\r\n3 февраля 2000 года N 9-О, от 2 февраля 2006 года N 57-О, от\r\n13 октября 2009 года N 1149-О-О, от 7 июня 2011 года N 843-О-О, от\r\n14 июля 2011 года N 1026-О-О, от 19 июня 2012 года N 1096-О, от\r\n4 октября 2012 года N 1852-О, N 1853-О, N 1854-О и от 1 ноября\r\n2012 года N 2001-О), инициирование судом процедуры устранения\r\nпрепятствий для правильного рассмотрения уголовного дела не\r\nпротиворечит принципам правосудия и не свидетельствует о том, что\r\nсуд тем самым осуществляет уголовное преследование обвиняемого или\r\nучаствует в нем, т. е. берет на себя функцию обвинения.\r\n 3.2. Исходя из статьи 54 (часть 2) Конституции Российской\r\nФедерации, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum\r\ncrimen, nulla роеnа sine lege (нет преступления, нет наказания без\r\nуказания на то в законе), преступность деяния, а также его\r\nнаказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются\r\nтолько уголовным законом, а именно Уголовным кодексом Российской\r\nФедерации, задачами которого являются охрана прав и свобод человека\r\nи гражданина, собственности, общественного порядка и общественной\r\nбезопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской\r\nФедерации от преступных посягательств, обеспечение мира и\r\nбезопасности человечества, а также предупреждение преступлений\r\n(часть первая статьи 2) и который для осуществления этих задач\r\nустанавливает основание и принципы уголовной ответственности,\r\nопределяет, какие опасные для личности, общества или государства\r\nдеяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и\r\nиные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений\r\n(часть вторая статьи 2).\r\n В качестве основания уголовной ответственности Уголовный\r\nкодекс Российской Федерации называет совершение деяния, содержащего\r\nвсе признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом\r\n(статья 8), а в числе принципов уголовной ответственности - принцип\r\nвины, в силу которого лицо подлежит уголовной ответственности\r\nтолько за те общественно опасные действия (бездействие) и\r\nнаступившие общественно опасные последствия, в отношении которых\r\nустановлена его вина (часть первая статьи 5), и принцип\r\nсправедливости, в силу которого наказание и иные меры\r\nуголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему\r\nпреступление, должны соответствовать характеру и степени\r\nобщественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения\r\nи личности виновного (часть первая статьи 6).\r\n Как следует из приведенных положений Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, определение основания и условий привлечения к\r\nуголовной ответственности лиц, совершивших преступления, назначение\r\nсправедливого наказания и иных мер уголовно-правового характера\r\nотносятся к сфере уголовно-правового регулирования и\r\nуголовно-правовых отношений. Соответственно, производство по\r\nуголовному делу, имеющее своим назначением как защиту прав и\r\nзаконных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений,\r\nтак и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения,\r\nосуждения, ограничения ее прав и свобод, равно как и уголовное\r\nпреследование и назначение виновным справедливого наказания либо\r\nотказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от\r\nнаказания (статья 6 УПК Российской Федерации) не могут\r\nосуществляться в противоречии с положениями уголовного закона.\r\n Исходя из этого Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации закрепляет в числе принципов уголовного судопроизводства\r\nпринцип осуществления правосудия только судом, означающий, в\r\nчастности, что никто не может быть признан виновным в совершении\r\nпреступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по\r\nприговору суда (статья 8), который должен быть законным,\r\nобоснованным и справедливым и может считаться таковым, если он\r\nпостановлен в соответствии с требованиями данного Кодекса и основан\r\nна правильном применении уголовного закона (статья 297); при этом\r\nнеправильное применение уголовного закона является основанием для\r\nотмены или изменения не вступивших в законную силу судебных решений\r\n(пункт 3 статьи 389-15 и часть первая статьи 389-18), а\r\nсущественное нарушение уголовного закона, повлиявшее на исход\r\nдела, - основанием для отмены или изменения вступивших в\r\nзаконную силу судебных решений (часть первая статьи 401-15 и часть\r\nпервая статьи 412-9); если же в ходе судебного разбирательства были\r\nдопущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму\r\nсуть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, то\r\nпри пересмотре приговора, определения, постановления суда в\r\nкассационной и надзорной инстанциях допускается поворот к худшему\r\n(статья 401-6 и часть вторая статьи 412-9).\r\n В свою очередь, неправильным применением уголовного закона\r\nсогласно части первой статьи 389-18 УПК Российской Федерации\r\nявляются как нарушение требований Общей части Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, так и применение не той статьи или не тех\r\nпункта и (или) части статьи Особенной части Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, которые подлежали применению. Положение части\r\nвторой той же статьи, признающее несправедливым приговор, по\r\nкоторому, в частности, было назначено наказание, не соответствующее\r\nтяжести преступления, согласуется с требованиями части первой\r\nстатьи 60 УК Российской Федерации, закрепляющей, что справедливость\r\nнаказания предполагает его назначение в пределах, установленных\r\nсанкцией статьи Особенной части данного Кодекса, предусматривающей\r\nответственность за совершенное преступление.\r\n Следовательно, неправильное применение положений Общей и\r\nОсобенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации,\r\nнеправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым\r\nдеяния, а потому неверное установление основания уголовной\r\nответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции\r\nпримененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что\r\nнедопустимо в правовом государстве, императивом которого является\r\nверховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как\r\nоргану правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после\r\nтого, как им были выявлены допущенные органами предварительного\r\nрасследования процессуальные нарушения, которые препятствуют\r\nправильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить\r\nсамостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали,\r\nприводило бы к постановлению незаконного и необоснованного\r\nприговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной\r\nна него Конституцией Российской Федерации функции осуществления\r\nправосудия.\r\n 4. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, конституционное право каждого на судебную защиту\r\nподразумевает создание государством необходимых условий для\r\nэффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в\r\nсуде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для\r\nопределения прав и обязанностей сторон вопросы.\r\n Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают\r\nнеукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что\r\nгарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного\r\nсудопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или\r\nпредварительного следствия процессуальные нарушения, вправе\r\nпринимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по\r\nих устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания\r\nусловий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по\r\nсуществу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не\r\nподменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные\r\nнарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного\r\nсудопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры\r\nпредварительного расследования в соответствие с требованиями\r\nуголовно-процессуального закона, создание предпосылок для\r\nправильного применения норм уголовного закона дают возможность\r\nпосле устранения выявленных процессуальных нарушений вновь\r\nнаправить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по\r\nнему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией\r\nРоссийской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право\r\nпотерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного\r\nущерба (статьи 46 и 52), а также условия для вынесения судом\r\nправосудного, т. е. законного, обоснованного и справедливого,\r\nрешения по делу (постановления Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 4 марта 2003 года N 2-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П,\r\nот 16 мая 2007 года N 6-П и от 21 апреля 2010 года N 10-П,\r\nопределения Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n16 декабря 2008 года N 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года N 598-О).\r\n По смыслу части первой статьи 237 УПК Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с его статьями 215, 220, 221, 225, 226, 226-7 и 226-8,\r\nвозвращение уголовного дела прокурору в случае нарушения требований\r\nданного Кодекса при составлении обвинительного заключения,\r\nобвинительного акта или обвинительного постановления может иметь\r\nместо по ходатайству стороны или инициативе самого суда, если это\r\nнеобходимо для защиты прав и законных интересов участников\r\nуголовного судопроизводства, при подтверждении сделанного в\r\nсудебном заседании заявления обвиняемого или потерпевшего, а также\r\nих представителей о допущенных на досудебных стадиях нарушениях,\r\nкоторые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. Во\r\nвсяком случае, как указал Конституционный Суд Российской Федерации\r\nв Постановлении от 8 декабря 2003 года N 18-П и Определении от\r\n22 апреля 2005 года N 197-О, основанием для возвращения уголовного\r\nдела прокурору являются существенные нарушения\r\nуголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем,\r\nследователем или прокурором, в силу которых исключается возможность\r\nпостановления судом приговора или иного решения; подобные нарушения\r\nтребований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в\r\nдосудебном производстве, которые не могут быть устранены в судебном\r\nзаседании и исключают принятие по делу судебного решения,\r\nотвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в\r\nтом числе о несоответствии обвинительного заключения,\r\nобвинительного акта или обвинительного постановления требованиям\r\nданного Кодекса.\r\n 4.1. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской\r\nФедерации в обвинительном заключении, обвинительном акте или\r\nобвинительном постановлении следователь или дознаватель указывают\r\nсущество обвинения, место и время совершения преступления, его\r\nспособы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие\r\nзначение для данного уголовного дела, формулировку предъявленного\r\nобвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, предусматривающих ответственность за данное\r\nпреступление (пункты 3 и 4 части первой статьи 220, пункты 4 и 5\r\nчасти первой статьи 225 и часть первая статьи 226-7); прокурор,\r\nрассматривая уголовное дело, поступившее с обвинительным\r\nзаключением, обвинительным актом или обвинительным постановлением,\r\nвправе возвратить уголовное дело для производства дополнительного\r\nследствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий\r\nобвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и\r\nустранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями\r\n(пункт 2 части первой статьи 221), для производства дополнительного\r\nдознания либо пересоставления обвинительного акта в случае его\r\nнесоответствия требованиям статьи 225 данного Кодекса со своими\r\nписьменными указаниями (пункт 2 части первой статьи 226), для\r\nпересоставления обвинительного постановления в случае его\r\nнесоответствия требованиям части первой статьи 226-7 данного\r\nКодекса (пункт 2 части первой статьи 226-8); при утверждении\r\nобвинительного акта или обвинительного постановления прокурор\r\nвправе своим постановлением исключить из него отдельные пункты\r\nобвинения либо переквалифицировать обвинение на менее тяжкое (часть\r\nвторая статьи 226 и часть вторая статьи 226-8).\r\n Учитывая, что никто не может быть признан виновным в\r\nсовершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как\r\nпо приговору суда и в порядке, установленном\r\nУголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, а обвиняемый\r\nсчитается невиновным, пока его виновность в совершении преступления\r\nне будет доказана в предусмотренном данным Кодексом порядке и\r\nустановлена вступившим в законную силу приговором суда, лишь суд,\r\nотправляя правосудие по уголовному делу, при постановлении\r\nприговора разрешает следующие вопросы: доказано ли, что имело место\r\nдеяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, и что это\r\nдеяние совершил именно он, является ли это деяние преступлением и\r\nкакими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской\r\nФедерации оно предусмотрено, виновен ли подсудимый в совершении\r\nэтого преступления, подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное\r\nим преступление (части первая и вторая статьи 8, часть первая\r\nстатьи 14 и статья 299 УПК Российской Федерации). Соответственно,\r\nуказанная в обвинительном заключении, обвинительном акте или\r\nобвинительном постановлении квалификация содеянного может\r\nрассматриваться лишь в качестве предварительной. Окончательная же\r\nюридическая оценка деяния и назначение наказания за него\r\nосуществляются именно и только судом исходя из его исключительных\r\nполномочий по осуществлению правосудия, установленных Конституцией\r\nРоссийской Федерации и уголовно-процессуальным законом (пункт 1\r\nчасти первой статьи 29 УПК Российской Федерации).\r\n Между тем в случае, когда в ходе судебного разбирательства\r\n(которое, как следует из статьи 252 УПК Российской Федерации,\r\nпроводится только по предъявленному обвинению, а изменение\r\nобвинения в судебном разбирательстве в сторону ухудшения не\r\nдопускается) суд придет к выводу, что имеет место нарушение\r\nтребований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nпрепятствующее рассмотрению уголовного дела судом, в том числе\r\nввиду несоответствия квалификации инкриминируемого обвиняемому\r\nпреступления обстоятельствам, указанным в обвинительном заключении,\r\nобвинительном акте или обвинительном постановлении, ограничение\r\nправа суда на выбор нормы уголовного закона, подлежащей применению,\r\nили на возвращение уголовного дела прокурору (как по ходатайству\r\nстороны, так и по собственной инициативе) на основании части первой\r\nстатьи 237 УПК Российской Федерации ставит решение суда в\r\nзависимость от решения, обоснованность которого и составляет\r\nпредмет судебной проверки и которое принимается органами уголовного\r\nпреследования, в том числе входящими в систему исполнительной\r\nвласти, т. е. является неправомерным вмешательством в осуществление\r\nсудебной власти, самостоятельность и независимость которой\r\nнаходятся под защитой Конституции Российской Федерации, прежде\r\nвсего ее статей 10 и 120 (часть 1).\r\n 4.2. Применительно к стадии возобновления производства по\r\nуголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств\r\nКонституционным Судом Российской Федерации была сформулирована\r\nправовая позиция, согласно которой судебное решение, если\r\nсущественно значимые обстоятельства события, являющегося предметом\r\nисследования по уголовному делу, отражены в нем неверно, не может\r\nрассматриваться как справедливый акт правосудия; если в силу\r\nнедопустимости выхода суда за рамки обвинения, сформулированного в\r\nобвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном\r\nпостановлении, обстоятельства, имеющие существенное значение для\r\nдела, не отражены в итоговом судебном решении, то должны быть\r\nзадействованы процессуальные механизмы, которые позволяли бы\r\nосуществлять расследование новых обстоятельств и их учет в\r\nсоответствующем документе, направляемом в суд органами уголовного\r\nпреследования; при установлении и использовании таких механизмов\r\nстороне защиты, соответственно, должны быть обеспечены адекватные\r\nвозможности для собирания и представления дополнительных\r\nдоказательств и для оспаривания обвинения (Постановление от 16 мая\r\n2007 года N 6-П).\r\n Тем более требуется задействование процессуальных механизмов,\r\nкоторые позволяли бы предотвратить вынесение несправедливого,\r\nнезаконного и необоснованного приговора, на предшествующих стадиях,\r\nкогда существенно значимым обстоятельствам события, которое будет\r\nслужить предметом исследования по уголовному делу, в обвинительном\r\nзаключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении\r\nдается неправильная уголовно-правовая оценка, очевидная для суда,\r\nлибо когда в ходе предварительного слушания или судебного\r\nразбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся\r\nоснованием для предъявления обвинения в совершении более тяжкого\r\nпреступления, что препятствует всестороннему и объективному\r\nразрешению уголовного дела и может отразиться на правильности\r\nокончательной квалификации судом совершенного обвиняемым деяния, а\r\nпотому поставить под сомнение законность и обоснованность\r\nвынесенного по делу судебного решения.\r\n Предусматривая процедуры исправления как процессуальных\r\nнарушений, допущенных судом, так и нарушений, касающихся\r\nнеправильного применения им уголовного закона,\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит,\r\nоднако, положений, позволяющих разрешить вопрос о таких нарушениях,\r\nдопущенных органами предварительного расследования, если\r\nфактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении,\r\nобвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют\r\nо наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого\r\nпреступления либо если в ходе предварительного слушания или\r\nсудебного разбирательства установлены фактические обстоятельства,\r\nявляющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении\r\nболее тяжкого преступления. Тем самым, по существу, сужается\r\nфункция судебного контроля за действиями органов уголовного\r\nпреследования, что препятствует реализации принципов равенства,\r\nсправедливости, верховенства права, а также принципа законности,\r\nкак они установлены Конституцией Российской Федерации, уголовным и\r\nуголовно-процессуальным законами, и не отвечает требованиям\r\nсправедливого правосудия, самостоятельности и независимости\r\nсудебной власти.\r\n Более того, положения части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с его статьей 252, рассматриваемые в\r\nсистеме действующего правового регулирования, не позволяют\r\nустранить нарушения закона, допущенные органами уголовного\r\nпреследования, если из содержания обвинительного заключения,\r\nобвинительного акта или обвинительного постановления с очевидностью\r\nследуют неправильность квалификации описанного в них деяния и\r\nнеобходимость предъявления более тяжкого обвинения, что не может\r\nбыть осуществлено в судебном разбирательстве. Тем самым - в\r\nнарушение вытекающих из Конституции Российской Федерации, ее статей\r\n17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 55\r\n(часть 3), гарантий охраны достоинства личности и судебной защиты\r\nправ и свобод человека и гражданина - создаются препятствия для\r\nвынесения судом правосудного, т. е. законного, обоснованного и\r\nсправедливого, решения.\r\n 4.3. Гарантируя в статьях 21, 46 (части 1 и 2) и 52\r\nгосударственную охрану достоинства личности, право на защиту своих\r\nправ и свобод в суде и право на компенсацию ущерба, причиненного\r\nпреступлением, Конституция Российской Федерации предполагает\r\nнеобходимость обеспечения восстановления нарушенных преступлением\r\nправ и законных интересов. С приведенными конституционными\r\nположениями согласуются положения Международного пакта о\r\nгражданских и политических правах, провозглашающего охрану\r\nдостоинства личности как основы свободы, справедливости и всех\r\nнеотъемлемых прав человека (преамбула), и Декларации основных\r\nпринципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений\r\nвластью, предусматривающей, что лица, которым был причинен вред,\r\nвключая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные\r\nстрадания, материальный ущерб или существенное ущемление их\r\nосновных прав в результате действия или бездействия, нарушающего\r\nнациональные уголовные законы (\"жертвы\"), имеют право на доступ к\r\nмеханизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного им\r\nущерба в соответствии с национальным законодательством; при этом\r\nсудебные процедуры в наибольшей степени должны отвечать их\r\nпотребностям (пункты 1, 4 и 6).\r\n Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, любое преступное посягательство на личность, ее права и\r\nсвободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на\r\nчеловеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления\r\nстановится объектом произвола и насилия, а следовательно,\r\nгосударство обязано способствовать устранению нарушений прав\r\nпотерпевшего от преступления; ограничение же доступа к правосудию\r\nявляется одновременно и ограничением фундаментального права на\r\nзащиту достоинства личности; это тем более относится к жертвам\r\nпреступлений, которым должна предоставляться государственная защита\r\nи обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться, в\r\nтом числе в рамках производства по уголовному делу, восстановления\r\nсвоих прав и законных интересов, которые не могут быть сведены\r\nисключительно к возмещению причиненного вреда, - эти интересы в\r\nзначительной степени связаны также с разрешением вопросов о\r\nдоказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и\r\nназначении наказания, от решения которых, в свою очередь, во многих\r\nслучаях зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда;\r\nнепринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений\r\nправ и свобод в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление\r\nоказывается невозможным, означало бы умаление чести и достоинства\r\nличности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и\r\nсамим государством, а также должно расцениваться как невыполнение\r\nгосударством и его органами своей конституционной обязанности\r\n(постановления от 3 мая 1995 года N 4-П, от 2 февраля 1996 года\r\nN 4-П, от 16 мая 1996 года N 12-П, от 15 января 1999 года N 1-П, от\r\n14 февраля 2000 года N 2-П, от 24 апреля 2003 года N 7-П, от 11 мая\r\n2005 года N 5-П, от 16 октября 2012 года N 22-П и др.).\r\n Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации\r\nпотерпевший, его законный представитель и (или) представитель\r\nвыступают на стороне обвинения и участвуют в уголовном\r\nпреследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного\r\nобвинения - выдвигают и поддерживают обвинение в порядке,\r\nустановленном данным Кодексом (статья 22); для участия в уголовном\r\nпреследовании по делам публичного и частно-публичного обвинения\r\nпотерпевший наделен правами знать о предъявленном обвиняемому\r\nобвинении и знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства и\r\nотводы, представлять доказательства, выступать в судебных прениях,\r\nобжаловать решения суда (часть вторая статьи 42).\r\n В силу особенностей своего статуса потерпевший не наделяется\r\nправом предопределять осуществление уголовного преследования по\r\nделам публичного и частно-публичного обвинения и его пределы и\r\nсамостоятельно выдвигать и поддерживать обвинение в суде.\r\nРеализация же им права довести до суда свою позицию по вопросам о\r\nдоказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона\r\nзависит от обеспечения этого права органами публичного уголовного\r\nпреследования - дознавателем, следователем и прокурором:\r\nходатайство потерпевшего об изменении обвинения на более тяжкое\r\nрассматривается дознавателем, следователем (статьи 119-122 УПК\r\nРоссийской Федерации), отказ в его удовлетворении может быть\r\nобжалован руководителю следственного органа или прокурору (статьи\r\n123 и 124 УПК Российской Федерации). Отказ в удовлетворении такого\r\nходатайства потерпевший в соответствии со статьей 125 УПК\r\nРоссийской Федерации может обжаловать и в суд, который, однако,\r\nесли уголовное дело не было прекращено, не вправе рассмотреть такую\r\nжалобу потерпевшего по существу, поскольку при проверке законности\r\nи обоснованности решений и действий (бездействия) дознавателя,\r\nследователя, руководителя следственного органа и прокурора не\r\nдолжен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать\r\nпредметом судебного разбирательства по существу уголовного дела\r\n(Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n23 марта 1999 года N 5-П, определения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 22 октября 2003 года N 385-О, от 23 июня\r\n2009 года N 889-О-О, от 2 июля 2009 года N 1009-О-О, от 20 октября\r\n2011 года N 1430-О-О, от 19 июня 2012 года N 1096-О и др.). Судья,\r\nрассматривая жалобу потерпевшего в порядке, предусмотренном статьей\r\n125 УПК Российской Федерации, согласно пункту 1 постановления\r\nПленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля\r\n2009 года N 1 \"О практике рассмотрения судами жалоб в порядке\r\nстатьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\",\r\nне вправе делать выводы о квалификации деяния.\r\n В рамках приведенного правового регулирования ограничение\r\nправа суда в ходе судебного производства самостоятельно разрешать\r\nвопрос о выборе нормы уголовного закона, подлежащей применению, в\r\nслучае несоответствия квалификации преступления обстоятельствам,\r\nуказанным в обвинительном заключении, обвинительном акте или\r\nобвинительном постановлении, когда имеются основания для\r\nпредъявления обвинения в более тяжком преступлении, равно как и\r\nудовлетворить ходатайство потерпевшего о возвращении уголовного\r\nдела прокурору для устранения таких нарушений влечет и ограничение\r\nправа потерпевшего на защиту от преступных действий, возможности\r\nотстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными\r\nзаконом способами, не позволяет принимать своевременные меры к\r\nвыявлению и устранению нарушений этих прав, что в конечном счете\r\nприводит к нарушению принципов состязательности и равноправия\r\nсторон, умалению чести и достоинства личности не только лицом,\r\nсовершившим противоправные действия, но самим государством,\r\nфактически сводит на нет право потерпевшего довести до суда свою\r\nпозицию о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного\r\nзакона и назначении наказания.\r\n 5. Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК\r\nРоссийской Федерации не соответствуют Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 10, 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 21 (часть\r\n1), 45, 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3), 118 (части 1 и 2) и 120\r\n(часть 1), в той мере, в какой эти положения в системе действующего\r\nправового регулирования, в том числе во взаимосвязи с частью второй\r\nстатьи 252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве\r\nвозможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение\r\nподсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору\r\nсудом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда\r\nон приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в\r\nобвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном\r\nпостановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого\r\nпризнаков более тяжкого преступления либо когда в ходе\r\nпредварительного слушания или судебного разбирательства им\r\nустановлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для\r\nквалификации деяния как более тяжкого преступления.\r\n Федеральному законодателю надлежит, руководствуясь\r\nтребованиями Конституции Российской Федерации, в том числе\r\nзакрепляющими принципы правовой определенности, состязательности\r\nсудопроизводства, полноты и эффективности судебной защиты прав и\r\nсвобод человека и гражданина, а также правовыми позициями\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем\r\nПостановлении, внести в правовое регулирование изменения,\r\nнаправленные на устранение препятствий для вынесения судом\r\nоснованного на правильном применении норм уголовного и\r\nуголовно-процессуального законов решения по уголовному делу в\r\nслучаях, когда фактические обстоятельства, изложенные в\r\nобвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном\r\nпостановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого\r\nпризнаков более тяжкого преступления либо когда в ходе\r\nпредварительного слушания или судебного разбирательства им\r\nустановлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для\r\nквалификации деяния как более тяжкого преступления.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи\r\n71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 10, 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 45, 46\r\n(части 1 и 2), 55 (часть 3), 118 (части 1 и 2) и 120 (часть 1), в\r\nтой мере, в какой эти положения в системе действующего правового\r\nрегулирования, в том числе во взаимосвязи с частью второй статьи\r\n252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве\r\nвозможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение\r\nподсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору\r\nсудом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда\r\nон приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в\r\nобвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном\r\nпостановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого\r\nпризнаков более тяжкого преступления либо когда в ходе\r\nпредварительного слушания или судебного разбирательства им\r\nустановлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для\r\nквалификации деяния как более тяжкого преступления.\r\n 2. Правоприменительные решения, вынесенные в отношении\r\nгражданина Республики Узбекистан Гадаева Баходира Тилявовича на\r\nосновании положений части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации в той мере, в какой эти положения признаны настоящим\r\nПостановлением не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 16-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n Особое мнение\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n С.М.Казанцева\r\n\r\n Гуманистические начала правового государства, призванного\r\nпрежде всего защищать права и свободы человека (статья 2; статья 7,\r\nчасть 1; статья 18 Конституции Российской Федерации),\r\nпредопределяют обязанность федерального законодателя осуществлять\r\nправовое регулирование таким образом, чтобы обеспечить условия для\r\nреализации своих прав как лицам, потерпевшим от преступлений, так и\r\nподсудимым.\r\n Федеральный законодатель, осуществляющий на основе предписаний\r\nстатей 2, 46-53, 71 (пункт \"о\") Конституции Российской Федерации и\r\nсоответствующих международно-правовых обязательств Российской\r\nФедерации правовое регулирование общественных отношений в сфере\r\nуголовного судопроизводства, располагая достаточно широкой\r\nдискрецией в выборе конкретных мер защиты прав всех участников\r\nпроцесса, должен обеспечивать баланс публичных и частных интересов\r\nи конституционно значимых ценностей.\r\n При этом возможные ограничения прав и свобод в силу статей 17\r\n(часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации допустимы, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, только в целях защиты конституционных\r\nценностей на основе принципа юридического равенства и вытекающих из\r\nнего критериев разумности, соразмерности (пропорциональности) и\r\nнеобходимости в правовом демократическом государстве и не должны\r\nискажать основное содержание конституционных прав и свобод и\r\nпосягать на само их существо.\r\n Установленные оспариваемыми заявителями положениями части\r\nпервой статьи 237 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с частью\r\nвторой статьи 252 того же Кодекса пределы судебного разбирательства\r\nуголовных дел являются одной из важных гарантий личности от\r\nнезаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее\r\nправ и свобод.\r\n Закрепленный в действующем законодательстве принцип\r\nнедопустимости ухудшения положения подсудимого путем привлечения\r\nего к ответственности за те деяния, которые не были ему\r\nинкриминированы в обвинительном заключении, обвинительном акте,\r\nобвинительном постановлении, сам по себе не нарушает принципов\r\nсправедливости, состязательности и равноправия сторон. Этот принцип\r\nнаходит отражение в том числе в оспариваемой в данном деле части\r\nпервой статьи 237 УПК Российской Федерации, которая, с учетом\r\nстатьи 252 данного Кодекса, ограничивающей право суда в ходе\r\nсудебного производства самостоятельно дополнять обвинение и\r\nрасширять пределы судебного разбирательства, не позволяет суду ни\r\nпо ходатайству потерпевшего, ни по собственной инициативе\r\nвозвратить уголовное дело прокурору для устранения нарушений,\r\nсвязанных с квалификацией преступления, в случае несоответствия\r\nквалификации обстоятельствам, указанным в предъявленном обвинении,\r\nкогда, по мнению судьи, имеются основания для предъявления\r\nобвинения в более тяжком преступлении.\r\n Оспариваемые заявителями положения призваны в определенной\r\nмере восполнить в пользу подсудимого то фактическое неравенство,\r\nкоторое существует между стороной обвинения в лице большого\r\nаппарата обвинительной и следственной власти и стороной защиты в\r\nлице подсудимого и его адвоката. При этом надо учесть и тот факт,\r\nчто, по мнению некоторых известных ученых, на досудебных стадиях\r\nпроцесса отечественное законодательство сохраняет существенные\r\nэлементы следственного (инквизиционного или розыскного) порядка\r\nсудопроизводства, при котором уголовный преследователь\r\nсосредоточивает в своих руках не только обвинительную, но и\r\nзначительную часть судебной власти (Смирнов А.В. Некоторые\r\nактуальные проблемы уголовного права и процесса в свете положений\r\nроссийской Конституции и международного права // Российский\r\nюридический журнал. 2011. N 2).\r\n Исправление допущенных органами, осуществляющими уголовное\r\nпреследование, нарушений или ошибок, если этим ухудшается положение\r\nподсудимого и нарушается его право на защиту, не может\r\nрассматриваться в качестве той конституционно значимой цели, ради\r\nкоторой требуется наделять суд несвойственной ему функцией\r\nобвинения и ограничивать право подсудимого на защиту.\r\n Уголовно-процессуальным законодательством предусмотрен целый\r\nкомплекс правовых механизмов, обеспечивающих возможность\r\nисправления ошибок, допущенных на стадии досудебного производства,\r\nв том числе при формулировании окончательного обвинения.\r\n Вопреки мнению заявителя действующее правовое регулирование не\r\nтолько не нарушает принципы состязательности и равноправия сторон,\r\nно, напротив, является их дополнительной гарантией и отвечает всем\r\nтребованиям справедливого правосудия, самостоятельности и\r\nнезависимости судебной власти.\r\n Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 28 ноября 1996 года N 19-П, статья 10 Конституции\r\nРоссийской Федерации относит к основам конституционного строя\r\nРоссийской Федерации разделение государственной власти на\r\nзаконодательную, исполнительную и судебную, что предполагает\r\nсамостоятельное выполнение каждой ветвью государственной власти\r\nсвоих специфических, установленных Конституцией Российской\r\nФедерации и федеральным законом функций и полномочий. При этом в\r\nсоответствии со статьей 118 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации исключительную компетенцию судебной власти составляет\r\nосуществление правосудия. Из названных конституционных норм\r\nследует, с одной стороны, что никакой иной орган не может принимать\r\nна себя функцию отправления правосудия, а с другой - что на суд не\r\nможет быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не\r\nсогласующихся с его положением органа правосудия.\r\n Возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения\r\nперед судом является задачей специальных органов - дознания,\r\nпредварительного следствия и прокуратуры. Суд же обязан проверять\r\nрезультаты их деятельности, объективно и беспристрастно решая\r\nвопрос о законности и обоснованности выдвигаемых против лица\r\nобвинений, а также рассматривая жалобы на действия и решения\r\nдолжностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство на\r\nдосудебных стадиях.\r\n В том же Постановлении Конституционный Суд Российской\r\nФедерации подчеркнул, что с объективностью и беспристрастностью\r\nсуда, который в качестве органа правосудия выносит приговор по\r\nделу, не согласуется наделение его в этом же процессе полномочиями\r\nвозбуждать уголовное дело и формулировать по нему обвинение. Это\r\nпротиворечит конституционным положениям о независимом судебном\r\nконтроле за обеспечением прав граждан в уголовном судопроизводстве,\r\nзакрепленным в статьях 18, 46 (часть 1) и 120 Конституции\r\nРоссийской Федерации, согласно которым права и свободы человека и\r\nгражданина обеспечиваются правосудием и каждому гарантируется их\r\nзащита независимым судом. Из такого же понимания статуса суда\r\nисходит и Международный пакт о гражданских и политических правах,\r\nпровозглашающий, что каждый, кому предъявлено уголовное обвинение,\r\nимеет право на справедливое разбирательство его дела компетентным,\r\nнезависимым и беспристрастным судом (пункт 1 статьи 14). Это, кроме\r\nвсего прочего, означает, что справедливое правосудие предполагает\r\nвозложение на суд лишь задачи принять решение по поводу уже\r\nпредъявленного лицу уголовного обвинения, а не самостоятельно его\r\nформулировать.\r\n Представляется, что правовые позиции Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, высказанные по поводу правового регулирования\r\nвозбуждения уголовного дела и формулирования по нему обвинения,\r\nмогут быть распространены в этой части и на оспариваемые в данном\r\nделе положения уголовно-процессуального законодательства,\r\nпредусматривающие недопустимость изменения обвинения судом\r\nсамостоятельно на более тяжкое в ходе рассмотрения дела судом\r\nпервой инстанции.\r\n Судья, расширяя обвинение в отношении конкретного лица и\r\nформулируя требования к органам обвинительной власти представить\r\nсуду доказательства виновности обвиняемого, оказывается связанным\r\nтакими своими решениями. Это затрудняет для судьи объективное\r\nисследование и правовую оценку в судебном заседании обстоятельств\r\nдела, тем более что вынесение оправдательного приговора или иного\r\nрешения в пользу подсудимого может восприниматься как свидетельство\r\nошибочности его прежних выводов по данному делу.\r\n В результате под угрозу ставится внутренняя независимая\r\nпозиция судьи по делу, а следовательно, оказывается нарушенным\r\nгарантируемое статьей 120 Конституции Российской Федерации право\r\nчеловека на рассмотрение его дела независимым и беспристрастным\r\nсудом. Кроме того, наносится серьезный ущерб доверию, которое\r\nдолжны внушать органы правосудия в демократическом обществе,\r\nпоявляются основания подозревать суд в так называемом обвинительном\r\nуклоне.\r\n Таким образом, действующее правовое регулирование, в части, не\r\nдопускающей изменение обвинения судом самостоятельно на более\r\nтяжкое в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, или\r\nнаправление дела прокурору, или изменение обвинения, если этим\r\nухудшается положение подсудимого, направлено на защиту не только\r\nправ подсудимого, но и на дополнительную гарантию независимости и\r\nбеспристрастности правосудия, освобождение его от несвойственной\r\nему функции обвинения.\r\n Оспариваемые законоположения не ограничивают права\r\nпотерпевшего на обжалование действий органов следствия, обвинения и\r\nсуда по вопросам обвинения, применения уголовного закона и\r\nназначения наказания виновному лицу. Как следует из правовых\r\nпозиций Конституционного Суда Российской Федерации, обязанность\r\nгосударства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от\r\nпреступления не предполагает наделение его правом предопределять\r\nнеобходимость осуществления уголовного преследования в отношении\r\nтого или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо\r\nуголовной ответственности, - такое право в силу публичного\r\nхарактера уголовно-правовых отношений может принадлежать только\r\nгосударству в лице его законодательных и правоприменительных\r\nорганов (Постановление от 24 апреля 2003 года N 7-П). Впрочем, это\r\nне лишает потерпевшего возможности собственными действиями\r\nдобиваться восстановления своих прав и законных интересов\r\n(постановления от 24 апреля 2003 года N 7-П и от 27 июня 2005 года\r\nN 7-П). В соответствии с пунктом 1 части второй статьи 42 УПК\r\nРоссийской Федерации потерпевший вправе знать о предъявленном\r\nобвиняемому обвинении. Это предполагает обязанность следователя\r\nдовести до сведения потерпевшего не только сам факт предъявления\r\nобвинения конкретному лицу, но и содержание постановления о\r\nпривлечении в качестве обвиняемого, включая описание фактических\r\nобстоятельств инкриминируемого лицу преступления и его юридическую\r\nоценку (Определение от 11 июля 2006 года N 300-О).\r\n Кроме того, права потерпевшего, закрепленные в статье 52\r\nКонституции Российской Федерации, и его право на судебную защиту,\r\nзакрепленное в статье 46 Конституции Российской Федерации,\r\nгарантируются не только нормами уголовного и\r\nуголовно-процессуального права, но и нормами других отраслей\r\nзаконодательства, в первую очередь - нормами гражданского и\r\nгражданского процессуального права. У лиц, пострадавших в\r\nрезультате преступления, во всяком случае сохраняется право на\r\nвозмещение ущерба, причиненного осужденным (оправданным) в\r\nгражданском судопроизводстве.\r\n Таким образом, отсутствие у потерпевшего по делам публичного и\r\nчастно-публичного обвинения права требовать направления дела\r\nпрокурору или изменения квалификации деяния обвиняемого\r\nнепосредственно в судебном заседании само по себе не может\r\nрасцениваться как лишение его права на доступ к механизмам\r\nправосудия и скорейшую компенсацию причиненного ему ущерба.\r\n Ни международное право, ни конституции большинства\r\nдемократических государств не предусматривают в качестве\r\nобязательного требования закрепление в законодательстве полномочия\r\nсуда изменять обвинение в сторону, ухудшающую положение\r\nподсудимого, когда суд приходит к выводу, что фактические\r\nобстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого\r\nпризнаков более тяжкого преступления. Уголовно-процессуальное\r\nзаконодательство некоторых государств практически не\r\nпредусматривает возможность какого-либо изменения обвинения по\r\nсуществу в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции (Австрия,\r\nБельгия, Люксембург, США, Таджикистан, Франция). В ряде иных\r\nгосударств законодательство допускает, в принципе, возможность\r\nизменения обвинения в ходе рассмотрения дела судом первой\r\nинстанции, но не предусматривает явным образом или даже прямо\r\nисключает при этом его изменение на более тяжкое (Финляндия,\r\nШвеция).\r\n Большинство государств, допускающих возможность изменения\r\nобвинения на более тяжкое в ходе рассмотрения дела судом первой\r\nинстанции, в принципе не предусматривают для этого институт\r\nвозвращения судом дела на стадию предварительного расследования\r\n(Армения - с 2007 года, Белоруссия, Бразилия - с 2008 года,\r\nВенгрия, Германия, Канада, Корея, Литва, Лихтенштейн, Молдова,\r\nПортугалия, Словения, Соединенное Королевство, Хорватия, Швейцария,\r\nа также Римский статут Международного Уголовного Суда). В ряде\r\nстран, где допускается возможность возвращения судом дела на стадию\r\nпредварительного расследования по тем или иным основаниям, это\r\nзапрещается для случаев изменения обвинения на более тяжкое\r\n(Болгария, Польша, Украина).\r\n Возвращение дела на стадию предварительного расследования как\r\nсо стадии основного разбирательства в суде первой инстанции\r\nпредусмотрено только в Казахстане, Словакии и Туркменистане.\r\n Международная судебная практика, в том числе немногочисленные\r\nрешения конституционных судов по этому вопросу также не\r\nподтверждают того мнения, что положения отечественного\r\nуголовно-процессуального законодательства, лишающие суд возможности\r\nлибо изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение\r\nподсудимого, либо возвращения уголовного дела на досудебную стадию\r\nдля дополнения обвинения, несовместимы с международными стандартами\r\nправ человека.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 76\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", полагаю, что положения части первой статьи\r\n237 УПК Российской Федерации соответствуют Конституции Российской\r\nФедерации в той мере, в какой они в системе действующего правового\r\nрегулирования, в том числе во взаимосвязи с частью второй статьи\r\n252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве\r\nвозможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение\r\nподсудимого, препятствуют возвращению уголовного дела прокурору для\r\nпредъявления более тяжкого обвинения, поскольку по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе уголовно-правового и\r\nуголовно-процессуального регулирования они направлены на защиту\r\nпризнаваемых Конституцией Российской Федерации и\r\nмеждународно-правовыми нормами прав осужденного и не лишают\r\nпотерпевшего права на доступ к правосудию и права на эффективную\r\nсудебную защиту в установленных законом процессуальных формах и,\r\nследовательно, не умаляют его достоинство, а также не умаляют\r\nпринцип независимости судебной власти.\r\n Признанием указанных законоположений не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации не исключается право законодателя\r\nпринять дополнительные нормативные решения, с тем чтобы наиболее\r\nэффективно гарантировать конституционные права всех участников\r\nуголовного судопроизводства, затронутые в результате нарушения\r\nзакона, допущенного органами уголовного преследования.\r\n\r\n\r\n _____________\r\n\r\n
" }