\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 и 216\r\n Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами\r\n граждан С.С.Маленкина, Р.Н.Мартынова и С.В.Пустовалова\r\n\r\n город Москва 14 марта 2002 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Г.А.Жилина, судей М.В.Баглая, Ю.М.Данилова,\r\nЛ.М.Жарковой, В.Д.Зорькина, В.О.Лучина, Н.В.Селезнева,\r\nВ.Г.Стрекозова, О.С.Хохряковой,\r\n с участием адвоката Е.М.Носковой - представителя гражданина\r\nР.Н.Мартынова и адвоката Г.С.Каганера - представителя гражданина\r\nС.В.Пустовалова, а также постоянного представителя Государственной\r\nДумы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева и\r\nпредставителя Совета Федерации - председателя Комитета Совета\r\nФедерации по конституционному законодательству Ю.А.Шарандина,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи\r\n3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и\r\n86 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности статей 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nС.С.Маленкина, Р.Н.Мартынова и С.В.Пустовалова на нарушение их\r\nконституционных прав положениями указанных статей\r\nУголовно-процессуального кодекса РСФСР, которыми регламентируются\r\nпорядок задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, и\r\nпорядок применения в качестве меры пресечения заключения под\r\nстражу. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти положения,\r\nпримененные в делах заявителей, Конституции Российской Федерации.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Селезнева, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи\r\nВерховного Суда Российской Федерации А.М.Бризицкого, от Генеральной\r\nпрокуратуры Российской Федерации - А.Я.Качанова, от Министерства\r\nюстиции Российской Федерации - Н.А.Иванова, от Федеральной службы\r\nбезопасности Российской Федерации - Л.Н.Башкатова, от\r\nУполномоченного по правам человека в Российской Федерации -\r\nГ.Г.Никитина, исследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Заявители - граждане С.С.Маленкин, Р.Н.Мартынов и\r\nС.В.Пустовалов были заключены под стражу с санкции прокурора в\r\nсвязи с обвинением в совершении каждым из них ряда преступлений.\r\n В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации\r\nР.Н.Мартынов и С.В.Пустовалов оспаривают конституционность статьи\r\n96 УПК РСФСР, устанавливающей, что заключение под стражу в качестве\r\nмеры пресечения применяется с соблюдением требований статьи 11 УПК\r\nРСФСР, т. е. на основании судебного решения или с санкции\r\nпрокурора, и определяющей соответствующие полномочия должностных\r\nлиц органов прокуратуры. По мнению заявителей, положения этой\r\nстатьи противоречат статье 22 (часть 2) Конституции Российской\r\nФедерации, согласно которой арест, заключение под стражу и\r\nсодержание под стражей допускаются только по судебному решению, а\r\nдо судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на\r\nсрок более 48 часов. Кроме того, С.В.Пустовалов просит признать не\r\nсоответствующей Конституции Российской Федерации статью 216 УПК\r\nРСФСР, предусматривающую право прокурора при утверждении\r\nобвинительного заключения избирать в отношении обвиняемого меру\r\nпресечения в виде заключения под стражу, в том числе несмотря на\r\nистечение установленных статьей 97 УПК РСФСР предельных сроков\r\nсодержания под стражей.\r\n С.С.Маленкин в своей жалобе утверждает, что статья 90 УПК\r\nРСФСР, как позволяющая в исключительных случаях применять с санкции\r\nпрокурора меру пресечения в виде заключения под стражу на срок до\r\nдесяти суток в отношении лица, подозреваемого в совершении\r\nпреступления, до предъявления ему обвинения, и статья 122 УПК\r\nРСФСР, как позволяющая задерживать лицо, подозреваемое в совершении\r\nпреступления, без судебного решения на срок более 48 часов,\r\nнарушают гарантируемое статьей 22 Конституции Российской Федерации\r\nправо на свободу и личную неприкосновенность.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, а\r\nименно положений уголовно-процессуального закона, на основании\r\nкоторых на различных этапах досудебного производства по уголовному\r\nделу допускается ограничение свободы и личной неприкосновенности\r\nграждан на срок свыше 48 часов без судебного решения,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n 2. Закрепленное Конституцией Российской Федерации право на\r\nсвободу и личную неприкосновенность (статья 22, часть 1) относится\r\nк числу основных прав человека, неотчуждаемых и принадлежащих\r\nкаждому от рождения (статья 17, часть 2), а конституционно\r\nустановленные особые уголовно-процессуальные гарантии судебной\r\nзащиты данного права в силу статьи 18 Конституции Российской\r\nФедерации являются непосредственно действующими и, следовательно,\r\nопределяющими смысл, содержание и применение соответствующих\r\nположений уголовно-процессуального законодательства, равно как и\r\nдеятельность законодательной власти по его принятию, изменению и\r\nдополнению.\r\n Предусмотрев в абзаце втором пункта 6 раздела второго\r\n\"Заключительные и переходные положения\", что до приведения\r\nуголовно-процессуального законодательства в соответствие с\r\nконституционными положениями сохраняется прежний порядок ареста,\r\nсодержания под стражей и задержания лица, подозреваемого в\r\nсовершении преступления, Конституция Российской Федерации тем самым\r\nобязала законодателя в течение переходного периода, конкретные\r\nвременные границы которого ею не определялись, внести изменения в\r\nдействующее законодательство, с тем чтобы нормы о применении ареста\r\n(заключения под стражу) и содержании под стражей только на\r\nосновании судебного решения и о предельном 48-часовом сроке\r\nзадержания лица до вынесения судебного решения вошли в качестве\r\nобязательного элемента в механизм правового регулирования\r\nприменения мер процессуального принуждения.\r\n Временный характер сохранения того порядка ареста, содержания\r\nпод стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении\r\nпреступлений, который был урегулирован действовавшим до принятия\r\nКонституции Российской Федерации уголовно-процессуальным\r\nзаконодательством, подтвержден Федеральным законом от 30 марта 1998\r\nгода \"О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод и Протоколов к ней\". Признавая закрепленное в пунктах 3 и 4\r\nстатьи 5 Конвенции право каждого задержанного или арестованного на\r\nнезамедлительное доставление к судье и на судебное разбирательство\r\nв течение разумного срока, российский законодатель ограничил\r\nприменение санкционированного абзацем вторым пункта 6 раздела\r\nвторого \"Заключительные и переходные положения\" Конституции\r\nРоссийской Федерации и предусмотренного частью первой статьи 11,\r\nчастью первой статьи 89, статьями 90, 92, 96, 96-1, 96-2, 97, 101 и\r\n122 УПК РСФСР порядка ареста, содержания под стражей и задержания\r\nлиц, подозреваемых в совершении преступления, периодом, который\r\nпотребуется для внесения в законодательство Российской Федерации\r\nизменений, полностью устраняющих несоответствия указанных положений\r\nположениям Конвенции.\r\n Таким образом, как в Конституции Российской Федерации, так и в\r\nФедеральном законе \"О ратификации Конвенции о защите прав человека\r\nи основных свобод и Протоколов к ней\" сохранение действия положений\r\nуголовно-процессуального закона, которыми регламентируются порядок\r\nзадержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, и порядок\r\nприменения заключения под стражу, рассматривается как переходная\r\nмера, ограниченная по времени периодом, необходимым лишь для\r\nвнесения в законодательство соответствующих изменений.\r\n 3. В случаях, когда право, для защиты которого необходимо\r\nпринятие закона, непосредственно закреплено в Конституции\r\nРоссийской Федерации, исполнение подобной обязанности должно\r\nосуществляться скорейшим образом. Данная правовая позиция была\r\nсформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в\r\nПостановлении от 2 февраля 1999 года по делу о проверке\r\nконституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК\r\nРСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской\r\nФедерации от 16 июля 1993 года \"О порядке введения в действие\r\nЗакона Российской Федерации \"О внесении изменений и дополнений в\r\nЗакон РСФСР \"О судоустройстве РСФСР\", Уголовно-процессуальный\r\nкодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об\r\nадминистративных правонарушениях\".\r\n Как следует из этой правовой позиции, подтвержденной\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в официально\r\nопубликованном Определении от 2 апреля 2001 года по жалобе\r\nгражданина С.В.Посохова на нарушение его конституционных прав\r\nстатьями 90 и 122 УПК РСФСР, в связи с тем, что после принятия\r\nКонституции Российской Федерации прошел значительный срок,\r\nдостаточный не только для выполнения законодателем предписания\r\nабзаца второго пункта 6 раздела второго \"Заключительные и\r\nпереходные положения\" Конституции Российской Федерации о приведении\r\nуголовно-процессуального законодательства в соответствие с\r\nКонституцией Российской Федерации, но и для обеспечения его\r\nдействия, меняется конституционное значение переходных положений,\r\nсодержащихся в Конституции Российской Федерации, поскольку\r\nвременные нормы фактически становятся постоянно действующими и в\r\nтаком качестве нарушают не только право, гарантированное статьей 22\r\nКонституции Российской Федерации, но и провозглашенный ею принцип\r\nнепосредственного действия прав и свобод человека и гражданина\r\n(статья 18).\r\n Сохранение прежнего порядка задержания и применения в качестве\r\nмеры пресечения заключения под стражу, таким образом, уже с этого\r\nвремени - вопреки конституционному смыслу абзаца второго пункта 6\r\nраздела второго \"Заключительные и переходные положения\" Конституции\r\nРоссийской Федерации и принятым на себя Российской Федерацией\r\nобязательствам в связи с ратификацией ею Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод - приводило, по сути, к отказу от\r\nреализации гарантированного главой 2 Конституции Российской\r\nФедерации механизма судебной защиты прав и свобод человека и\r\nгражданина.\r\n Между тем гарантии судебной защиты имеют особое значение для\r\nситуаций, связанных с ограничением одного из основных прав\r\nчеловека - права на свободу и личную неприкосновенность, что\r\nпризнается, в частности, Конвенцией о защите прав человека и\r\nосновных свобод и Международным пактом о гражданских и политических\r\nправах. Согласно этим международно-правовым актам, являющимся в\r\nсилу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной\r\nчастью правовой системы Российской Федерации, каждое арестованное\r\nили задержанное по уголовному обвинению лицо незамедлительно\r\nдоставляется к судье или к другому должностному лицу, которому\r\nпринадлежит по закону полномочие осуществлять судебную власть, и\r\nему должно быть обеспечено право на судебное разбирательство в\r\nтечение разумного срока или право на освобождение (пункт 3 статьи 5\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод, пункт 3 статьи\r\n9 Международного пакта о гражданских и политических правах).\r\n Указанные гарантии права на судебную защиту, которое как\r\nнеотчуждаемое и принадлежащее каждому от рождения должно быть\r\nобеспечено наиболее полным образом, не могут быть компенсированы\r\nпредоставлением - на основании действующего регулирования -\r\nобвиняемому и подозреваемому, в отношении которых применена мера\r\nпресечения в виде заключения под стражу, возможности обжаловать в\r\nсудебном порядке незаконность и необоснованность ареста или\r\nпродления срока содержания под стражей (статьи 220-1 и 220-2 УПК\r\nРСФСР), поскольку при этом допускается ограничение свободы и личной\r\nнеприкосновенности вне судебного контроля в течение значительного\r\nвремени (до момента рассмотрения судом соответствующей жалобы).\r\n 4. 18 декабря 2001 года принят Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации. Однако часть вторая его статьи 29, согласно\r\nкоторой только суд, в том числе в ходе досудебного производства,\r\nправомочен принимать решения об избрании меры пресечения в виде\r\nзаключения под стражу, домашнего ареста, о продлении срока\r\nсодержания под стражей, а также другие нормы, касающиеся передачи\r\nсудам в ходе досудебного производства по уголовному делу полномочий\r\nпо применению меры пресечения в виде заключения под стражу и\r\nпродлению срока содержания под стражей, Федеральным законом\r\nот 18 декабря 2001 года \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" вводятся в\r\nдействие лишь с 1 января 2004 года; до этого момента решения по\r\nтаким вопросам по-прежнему принимает прокурор.\r\n Следовательно, до наступления указанного срока порядок\r\nвнесудебного ограничения свободы и личной неприкосновенности\r\nпо-прежнему сохраняется в качестве составной части правовой системы\r\nРоссийской Федерации, т. е. применительно к этому периоду\r\nфактически рассматривается законодателем как соответствующий\r\nКонституции Российской Федерации. Тем самым предписание абзаца\r\nвторого пункта 6 раздела второго \"Заключительные и переходные\r\nположения\" Конституции Российской Федерации реализовано им сугубо\r\nформально, чем нарушается действительный смысл данного предписания.\r\nСохрание прежнего порядка задержания и применения в качестве меры\r\nпресечения заключения под стражу является отступлением не только от\r\nпровозглашенных статьями 22 (часть 2) и 46 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации особых процессуальных гарантий права на\r\nсвободу и личную неприкосновенность, но и от закрепленных в статьях\r\n17 и 18 Конституции Российской Федерации принципа непосредственного\r\nдействия прав и свобод человека и гражданина, обязанности\r\nРоссийской Федерации признавать и гарантировать их в соответствии с\r\nобщепризнанными принципами и нормами международного права, не\r\nсогласуется с сохраняющими свою силу правовыми позициями\r\nКонституционного Суда Российской Федерации по данному вопросу, а\r\nтакже несовместимо с принятыми на себя Россией обязательствами в\r\nсвязи с ратификацией ею Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод.\r\n Таким образом, поскольку в настоящее время не имеется\r\nоснований для сохранения действия положений статей 90, 96, 122 и\r\n216 УПК РСФСР, допускающих возможность задержания лица,\r\nподозреваемого в совершении преступления, на срок свыше 48 часов и\r\nприменения в качестве меры пресечения заключения под стражу без\r\nсудебного решения, данные положения не могут рассматриваться как\r\nсоответствующие Конституции Российской Федерации.\r\n В связи с этим Федеральному Собранию надлежит незамедлительно\r\nвнести в законодательство изменения, с тем чтобы обеспечить\r\nвведение в действие норм, предусматривающих судебный порядок\r\nприменения ареста (заключения под стражу), содержания под стражей,\r\nа также задержания подозреваемого на срок свыше 48 часов,\r\nодновременно с Уголовно-процессуальным кодексом Российской\r\nФедерации как единой системой норм, определяющих общие начала и\r\nпорядок уголовного судопроизводства, т. е. с 1 июля 2002 года.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 80, 87 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения статей 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР,\r\nдопускающие задержание лица, подозреваемого в совершении\r\nпреступления, на срок свыше 48 часов и применение в качестве меры\r\nпресечения заключения под стражу без судебного решения, не\r\nсоответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17,\r\n22 и 46 (часть 1), а также абзацу второму пункта 6 раздела второго\r\n\"Заключительные и переходные положения\".\r\n Данные положения УПК РСФСР, а также все иные нормативные\r\nправовые положения, допускающие задержание до судебного решения на\r\nсрок свыше 48 часов, а также арест (заключение под стражу) и\r\nсодержание под стражей без судебного решения с 1 июля 2002 года не\r\nподлежат применению.\r\n 2. Федеральному Собранию надлежит незамедлительно внести в\r\nзаконодательство изменения, с тем чтобы обеспечить введение в\r\nдействие норм, предусматривающих судебный порядок применения ареста\r\n(заключения под стражу), содержания под стражей, а также задержания\r\nподозреваемого на срок свыше 48 часов, с 1 июля 2002 года.\r\n 3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения и\r\nдействует непосредственно.\r\n 4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 6-П\r\n\r\n
", "rdk": 0, "docid": "1000000000102075261", "tounitid": null }