\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений пунктов 2 и 4\r\n статьи 12, статей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и\r\n ограничении монополистической деятельности на товарных\r\n рынках\" и статей 23, 37 и 51 Федерального закона \"О защите\r\n конкуренции\" в связи с жалобами ОАО \"Газэнергосеть\" и ОАО\r\n \"Нижнекамскнефтехим\"\r\n\r\n город Санкт-Петербург 24 июня 2009 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего - судьи Ю.М.Данилова, судей В.Д.Зорькина,\r\nЛ.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова,\r\nН.В.Мельникова, Н.В.Селезнева, В.Г.Стрекозова,\r\n с участием представителей ОАО \"Газэнергосеть\" - адвокатов\r\nП.А.Посашкова и С.Э.Цыганкова, представителей ОАО\r\n\"Нижнекамскнефтехим\" - адвокатов Э.А.Гатауллина, М.Г.Раскина и\r\nА.Р.Султанова, постоянного представителя Государственной Думы в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации А.Н.Харитонова,\r\nпредставителя Совета Федерации - доктора юридических наук\r\nЕ.В.Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской\r\nФедерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86,\r\n96, 97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений пунктов 2 и 4 статьи 12, статей 22-1 и\r\n23-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и ограничении монополистической\r\nдеятельности на товарных рынках\" и статей 23, 37 и 51 Федерального\r\nзакона \"О защите конкуренции\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы ОАО \"Газэнергосеть\"\r\nи ОАО \"Нижнекамскнефтехим\". Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемые заявителями\r\nзаконоположения.\r\n Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика М.И.Клеандрова, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации -\r\nИ.М.Стрелова, от Генерального прокурора Российской Федерации -\r\nТ.А.Васильевой, от Министерства юстиции Российской Федерации -\r\nА.А.Смирнова, от Министерства экономического развития Российской\r\nФедерации - М.П.Гороховой, от Федеральной антимонопольной службы -\r\nИ.Ю.Артемьева и С.А.Пузыревского, исследовав представленные\r\nдокументы и иные материалы, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Статьей 12 Закона РСФСР от 22 марта 1991 года N 948-I\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" антимонопольному органу предоставлялось право\r\nвыдавать хозяйствующим субъектам обязательные для исполнения\r\nпредписания, в том числе о перечислении в федеральный бюджет\r\nдохода, полученного в результате нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства (пункт 2), и право привлекать коммерческие\r\nорганизации и некоммерческие организации, их руководителей,\r\nфизических лиц, в том числе индивидуальных предпринимателей, а\r\nтакже должностных лиц федеральных органов исполнительной власти,\r\nорганов исполнительной власти субъектов Российской Федерации,\r\nорганов местного самоуправления, иных наделенных функциями или\r\nправами указанных органов власти органов или организаций к\r\nадминистративной ответственности за нарушение антимонопольного\r\nзаконодательства в случаях и в порядке, установленных\r\nзаконодательством об административных правонарушениях (пункт 4).\r\nНазванные положения воспроизведены соответственно в подпункте \"к\"\r\nпункта 2 и пункте 5 части 1 статьи 23 Федерального закона от\r\n26 июля 2006 года N 135-ФЗ \"О защите конкуренции\".\r\n Законом РСФСР \"О конкуренции и ограничении монополистической\r\nдеятельности на товарных рынках\" также устанавливались виды\r\nответственности (гражданско-правовая, административная либо\r\nуголовная) за нарушение антимонопольного законодательства (статья\r\n22-1) и предусматривалось, что доход, полученный в результате\r\nнарушения антимонопольного законодательства хозяйствующим\r\nсубъектом, чьи действия в установленном порядке признаны\r\nмонополистической деятельностью или недобросовестной конкуренцией,\r\nв случае неисполнения соответствующего предписания подлежит\r\nвзысканию в федеральный бюджет в судебном порядке по иску\r\nантимонопольного органа (статья 23-1). Аналогичное содержание имеют\r\nстатья 37 \"Ответственность за нарушение антимонопольного\r\nзаконодательства\" и статья 51 \"Исполнение предписания по делу о\r\nнарушении антимонопольного законодательства. Последствия\r\nнеисполнения предписания о перечислении в федеральный бюджет\r\nдохода, полученного от монополистической деятельности или\r\nнедобросовестной конкуренции\" Федерального закона \"О защите\r\nконкуренции\".\r\n 1.1. Девятый арбитражный апелляционный суд постановлением от\r\n30 ноября 2006 года отменил решение, принятое 22 ноября 2005 года\r\nАрбитражным судом города Москвы, который, рассмотрев заявление ОАО\r\n\"Газэнергосеть\" и ОАО \"Газпром\", признал недействительными решение\r\nФедеральной антимонопольной службы о нарушении антимонопольного\r\nзаконодательства действиями группы лиц (ОАО \"Газпром\", ОАО \"АК\r\n\"Сибур\", ОАО \"Газэнергосеть\", ЗАО \"Сибур-Газсервис\"), выразившимися\r\nв установлении и поддержании монопольно высоких цен на рынке, и\r\nпредписание о перечислении в федеральный бюджет полученного в\r\nрезультате нарушения антимонопольного законодательства дохода в\r\nразмере 153 760 813 руб. Федеральный арбитражный суд Московского\r\nокруга оставил постановление апелляционной инстанции без изменения,\r\nподтвердив при этом правильность расчета антимонопольным органом\r\nдохода, полученного указанной группой лиц и подлежащего\r\nперечислению в федеральный бюджет на основании статьи 12 Закона\r\nРСФСР \"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности\r\nна товарных рынках\".\r\n Решением Арбитражного суда города Москвы от 8 июля 2008 года,\r\nоставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного\r\nапелляционного суда от 15 сентября 2008 года и постановлением\r\nФедерального арбитражного суда Московского округа от 24 декабря\r\n2008 года, в иске Федеральной антимонопольной службы о взыскании в\r\nфедеральный бюджет с ОАО \"Газэнергосеть\" 135 022 341 руб. 20 коп. -\r\nдохода, полученного в результате нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства, отказано.\r\n 1.2. Решением Арбитражного суда города Москвы от 11 июля 2006\r\nгода, оставленным без изменения постановлением Девятого\r\nарбитражного апелляционного суда от 8 февраля 2007 года и\r\nпостановлением Федерального арбитражного суда Московского округа от\r\n18 июня 2007 года, ОАО \"Нижнекамскнефтехим\" отказано в\r\nудовлетворении заявления о признании недействительными решения\r\nФедеральной антимонопольной службы от 27 февраля 2006 года по делу\r\nо нарушении антимонопольного законодательства, предписания от\r\n27 февраля 2006 года о прекращении нарушений антимонопольного\r\nзаконодательства и предписания от 16 марта 2006 года о перечислении\r\nв федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения\r\nантимонопольного законодательства.\r\n Арбитражный суд Республики Татарстан, куда Федеральная\r\nантимонопольная служба обратилась с заявлением о взыскании с ОАО\r\n\"Нижнекамскнефтехим\" в федеральный бюджет дохода в сумме\r\n70 958 476 руб. 84 коп., полученного в результате нарушения\r\nантимонопольного законодательства в 2004-2005 годах, решением от\r\n19 февраля 2008 года, оставленным без изменения постановлением\r\nОдиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 мая 2008 года\r\nи постановлением Федерального арбитражного суда Поволжского округа\r\nот 17 июля 2008 года, удовлетворил заявленное требование в полном\r\nобъеме.\r\n 1.3. ОАО \"Газэнергосеть\" просит признать противоречащим\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 34 (часть 1), 35\r\n(части 1, 2 и 3), 49, 50, 52, 53, 54, 55 (часть 3) и 64, положение\r\nабзаца восьмого пункта 2 статьи 12 Закона РСФСР \"О конкуренции и\r\nограничении монополистической деятельности на товарных рынках\",\r\nпримененное арбитражными судами при рассмотрении заявления ОАО\r\n\"Газэнергосеть\" и ОАО \"Газпром\", а также их апелляционной и\r\nкассационной жалоб, как допускающее выдачу антимонопольным органом\r\nпредписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного\r\nв результате нарушения антимонопольного законодательства, группе\r\nлиц без указания суммы, подлежащей перечислению в федеральный\r\nбюджет каждым лицом, входящим в эту группу, независимо от времени\r\nсовершения или обнаружения правонарушения и без установления\r\nналичия вины каждого из входящих в нее лиц.\r\n По мнению ОАО \"Нижнекамскнефтехим\", возложенная на него\r\nответственность в виде обязанности по перечислению в федеральный\r\nбюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства, носит публично-правовой характер и соответствует\r\nпризнакам административной ответственности. Заявитель считает, что\r\nпримененные в его деле положения абзаца восьмого пункта 2 и пункта\r\n4 статьи 12 и статей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и\r\nограничении монополистической деятельности на товарных рынках\",\r\nравно как и аналогичные им и действующие в настоящее время\r\nположения статей 23, 37 и 51 Федерального закона \"О защите\r\nконкуренции\" - в нарушение конституционных принципов\r\nсправедливости, соразмерности, пропорциональности государственного\r\nпринуждения характеру совершенного правонарушения, правовой\r\nопределенности, верховенства права - допускают привлечение лица к\r\nпубличной ответственности без установления степени его вины, без\r\nгарантий презумпции невиновности, без учета срока давности\r\nпривлечения к ответственности, и просит признать их противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 1, 2, 15, 17, 18, 19,\r\n21, 34, 35, 45, 46, 49 и 55.\r\n Таким образом, в силу статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации по настоящему делу являются взаимосвязанные положения\r\nпунктов 2 и 4 статьи 12, статей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" и соответствующие положения статей 23, 37 и 51\r\nФедерального закона \"О защите конкуренции\", которыми определяются\r\nпорядок и условия перечисления в федеральный бюджет дохода,\r\nполученного в результате нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет\r\nправо на свободное использование своих способностей и имущества для\r\nпредпринимательской и иной не запрещенной законом экономической\r\nдеятельности (статья 34, часть 1); в Российской Федерации\r\nгарантируются единство экономического пространства, свободное\r\nперемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка\r\nконкуренции, свобода экономической деятельности (статья 8, часть\r\n1); на территории Российской Федерации не допускаются экономическая\r\nдеятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную\r\nконкуренцию (статья 34, часть 2), а также установление таможенных\r\nграниц, пошлин, сборов и каких-либо иных препятствий для свободного\r\nперемещения товаров, услуг и финансовых средств (статья 74, часть\r\n1).\r\n Исходя из приведенных положений Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с положениями ее статей 2, 17, 18 и 45\r\n(часть 1), в Российской Федерации должны создаваться максимально\r\nблагоприятные условия для функционирования экономической системы в\r\nцелом, что предполагает необходимость стимулирования свободной\r\nрыночной экономики, основанной на принципах самоорганизации\r\nхозяйственной деятельности предпринимателей как ее основных\r\nсубъектов, и принятия государством специальных мер, направленных на\r\nзащиту их прав и законных интересов и тем самым - на достижение\r\nконституционной цели оптимизации государственного регулирования\r\nэкономических отношений.\r\n Вместе с тем в силу конституционного принципа справедливости,\r\nпроявляющегося, в частности, в необходимости обеспечения баланса\r\nправ и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия,\r\nсвобода, признаваемая за лицами, осуществляющими\r\nпредпринимательскую и иную не запрещенную законом экономическую\r\nдеятельность, равно как и гарантируемая им защита должны быть\r\nуравновешены обращенным к этим лицам (прежде всего - к тем из них,\r\nкто занимает доминирующее положение в той или иной сфере)\r\nтребованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого\r\nзатрагивает их хозяйственная деятельность.\r\n 3. Запрет экономической деятельности, направленной на\r\nмонополизацию и недобросовестную конкуренцию, подразумевает\r\nвозможность применения мер государственного воздействия в отношении\r\nлиц, нарушающих антимонопольное законодательство, что вытекает из\r\nстатьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно\r\nкоторой осуществление прав и свобод человека и гражданина не может\r\nнарушать права и свободы других лиц, и само по себе не может\r\nрассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав\r\nи свобод. Соответственно, федеральный законодатель, осуществляя\r\nправовое регулирование в этой сфере общественных отношений, вправе\r\nи обязан предусматривать меры, обеспечивающие поддержку конкуренции\r\nи свободы экономической деятельности.\r\n Федеральный закон \"О защите конкуренции\", который в настоящее\r\nвремя определяет организационные и правовые основы защиты\r\nконкуренции, возлагает на антимонопольный орган полномочие выдавать\r\nпредписания о перечислении в федеральный бюджет дохода, полученного\r\nв результате нарушения антимонопольного законодательства.\r\nНеисполнение такого предписания в установленный срок может повлечь\r\nпонуждение хозяйствующего субъекта к его исполнению в судебном\r\nпорядке (подпункт \"е\" пункта 6 части 1 статьи 23).\r\n Данная мера по основаниям и процедуре применения, а также по\r\nсвоим правовым последствиям является специфической формой\r\nпринудительного воздействия на участников охраняемых\r\nантимонопольным законодательством общественных отношений. Она\r\nпризвана обеспечивать восстановление баланса публичных и частных\r\nинтересов путем изъятия доходов, полученных хозяйствующим субъектом\r\nв результате злоупотреблений, и компенсировать таким образом не\r\nподлежащие исчислению расходы государства, связанные с устранением\r\nнегативных социально-экономических последствий нарушения\r\nантимонопольного законодательства.\r\n Компенсаторный характер данной меры обусловливает возможность\r\nее применения за совершение деяний, связанных с монополистической\r\nдеятельностью и нарушением требований добросовестной конкуренции,\r\nпараллельно с мерами ответственности, носящими штрафной характер,\r\nчто само по себе не затрагивает сферу действия общеправового\r\nпринципа недопустимости повторного привлечения к ответственности за\r\nодно и то же деяние (поп bis in idem).\r\n Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, при\r\nвыборе средств и способов правового воздействия федеральный\r\nзаконодатель не может игнорировать сложившуюся в Российской\r\nФедерации как правовом государстве отраслевую систему правового\r\nрегулирования и общие принципы соответствующих отраслей права -\r\nпубличного или частного. Приведенная правовая позиция, выраженная в\r\nПостановлении от 18 июля 2008 года N 10-П, не исключает, что\r\nфедеральный законодатель, учитывая социальные, экономические и иные\r\nфакторы, а также исходя из неоднородного характера соответствующих\r\nправоотношений, вправе прибегать к их регулированию с\r\nиспользованием правовых средств не только в рамках одной отраслевой\r\nмодели. Однако такое правовое регулирование во всяком случае не\r\nможет не учитывать конституционные принципы справедливости,\r\nюридического равенства, пропорциональности и соразмерности вводимых\r\nмер конституционно значимым целям и их согласованности с системой\r\nдействующего правового регулирования.\r\n Правовой механизм взыскания с хозяйствующего субъекта в\r\nфедеральный бюджет дохода, полученного в связи с нарушением\r\nантимонопольного законодательства, также должен основываться на\r\nназванных конституционных принципах - вне зависимости от того,\r\nкаким образом принадлежность этого механизма к конкретным\r\nотраслевым институтам может быть определена de lege lata и (или) de\r\nlege ferenda, т. е. в действующем или в будущем регулировании.\r\n 4. В силу статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации исходящее из принципа справедливости\r\nконституционное требование соразмерности установления правовой\r\nответственности предполагает в качестве общего правила ее\r\nдифференциацию в зависимости от тяжести содеянного, размера и\r\nхарактера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных\r\nсущественных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при\r\nприменении взыскания.\r\n 4.1. В соответствии с правовыми позициями Конституционного\r\nСуда Российской Федерации в качестве необходимого элемента общего\r\nпонятия состава правонарушения выступает вина, наличие которой\r\nявляется во всех отраслях права предпосылкой возложения юридической\r\nответственности, если иное прямо и недвусмысленно не установлено\r\nнепосредственно самим законодателем; федеральный законодатель,\r\nустанавливая меры взыскания штрафного характера, может\r\nпредусматривать - с учетом особенностей предмета регулирования -\r\nразличные формы вины и распределение бремени ее доказывания.\r\nПрименительно к ответственности за таможенные правонарушения\r\nКонституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что\r\nотсутствие вины при нарушении таможенных правил является одним из\r\nобстоятельств, исключающих производство по делу, поскольку\r\nсвидетельствует об отсутствии самого состава таможенного\r\nправонарушения; суд, обеспечивающий в связи с привлечением к\r\nответственности за нарушение таможенных правил защиту прав и свобод\r\nфизических и юридических лиц посредством судопроизводства,\r\nоснованного на состязательности и равноправии сторон (статья 123\r\nКонституции Российской Федерации), не может ограничиваться\r\nформальной констатацией лишь факта нарушения таможенных правил, не\r\nвыявляя иные связанные с ним обстоятельства, в том числе наличие\r\nили отсутствие вины соответствующих субъектов, в какой бы форме она\r\nни проявлялась и как бы ни было распределено бремя ее доказывания.\r\n Приведенные правовые позиции, изложенные в постановлениях от\r\n15 июля 1999 года N 11-П, от 25 января 2001 года N 1-П, от\r\n27 апреля 2001 года N 7-П и от 30 июля 2001 года N 13-П, - исходя\r\nиз публично-правового характера правоотношений между\r\nконтролирующими государственными органами и субъектами\r\nпредпринимательской деятельности, - в полной мере применимы и к\r\nмеханизму взыскания с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет\r\nдохода, полученного вследствие нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства.\r\n Следовательно, рассматриваемые положения Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" и Федерального закона \"О защите конкуренции\" -\r\nпоскольку в них не оговорено иное - также не могут не предполагать,\r\nчто отсутствие вины при нарушении антимонопольного законодательства\r\nявляется обстоятельством, исключающим взыскание с хозяйствующего\r\nсубъекта в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие\r\nсоответствующего нарушения, и что с антимонопольного органа не\r\nснимается - поскольку федеральный законодатель его от этого прямо\r\nне освобождает - обязанность установить вину субъекта\r\nпредпринимательской деятельности как условие взимания незаконно\r\nполученного дохода в бюджет.\r\n 4.2. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 27 апреля 2001 года N 7-П, Конституция Российской\r\nФедерации закрепляет в статье 49 презумпцию невиновности, т. е.\r\nвозлагает обязанность по доказыванию вины в совершении\r\nпротивоправного деяния на соответствующие государственные органы,\r\nприменительно к сфере уголовной ответственности. В процессе\r\nправового регулирования других видов юридической ответственности\r\nзаконодатель вправе решать вопрос о распределении бремени\r\nдоказывания вины иным образом, учитывая особенности соответствующих\r\nотношений и субъектов этих отношений (в частности, предприятий,\r\nучреждений, организаций и лиц, занимающихся предпринимательской\r\nдеятельностью).\r\n Решая вопрос о бремени доказывания, законодатель, учитывая\r\nтакже требования неотвратимости ответственности и интересы защиты\r\nоснов конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и\r\nсвобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности\r\nгосударства (статьи 15 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации), вправе освободить органы государственной\r\nвласти от доказывания вины при обеспечении возможности для самих\r\nсубъектов правонарушения подтверждать свою невиновность в\r\nвытекающих из статьи 46 Конституции Российской Федерации процедурах\r\nсудебного обжалования, предусмотренных процессуальным\r\nзаконодательством. Возможность такого обжалования не исключается и\r\nФедеральным законом \"О защите конкуренции\".\r\n Поскольку специфика предпринимательской деятельности, в связи\r\nс которой предусматривается возложение на хозяйствующие субъекты\r\nнеблагоприятных последствий совершения ими определенных\r\nзлоупотреблений, заключается в том, что такие деяния совершаются в\r\nусловиях неочевидности, обеспечение необходимого баланса публичных\r\nи частных интересов не исключает возможность возложения бремени\r\nдоказывания невиновности на осуществляющие предпринимательскую\r\nдеятельность субъекты, что требует, однако, прямого указания в\r\nфедеральном законе.\r\n 4.3. Таким образом, рассматриваемые положения Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" и Федерального закона \"О защите конкуренции\", как\r\nне содержащие прямо установленного изъятия из правила о вине как\r\nнеобходимом условии наступления неблагоприятных последствий в\r\nпублично-правовых отношениях и не исключающие для самих субъектов\r\nправонарушения возможность подтверждать свою невиновность в\r\nпредусмотренных законом процедурах, не противоречат Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Придание названным законоположениям иного смысла означало бы\r\nотрицание публично-правового характера как ответственности\r\nнарушающего антимонопольное законодательство субъекта, так и\r\nдеятельности контролирующего его государственного органа и тем\r\nсамым приводило бы к снижению гарантий защиты конкуренции в сфере\r\nпредпринимательской деятельности в качестве частноправового\r\nинститута, опосредующего реализацию права собственности и свободу\r\nэкономической деятельности.\r\n 5. В соответствии с частью 2 статьи 9 Федерального закона\r\n\"О защите конкуренции\" установленные данным Федеральным законом\r\nзапреты на действия (бездействие) хозяйствующего субъекта,\r\nхозяйствующих субъектов распространяются и на действия\r\n(бездействие) группы лиц. Так, в деле с участием ОАО\r\n\"Газэнергосеть\" при возложении предписанием антимонопольного органа\r\nна группу хозяйствующих субъектов, в которую входил заявитель,\r\nобязанности по перечислению в федеральный бюджет дохода,\r\nполученного вследствие нарушения антимонопольного законодательства,\r\nбыла указана общая сумма подлежащего взысканию дохода, без\r\nопределения, в какой части такое взыскание возлагается на каждого\r\nиз участников группы.\r\n Между тем конституционные принципы справедливости,\r\nюридического равенства, пропорциональности, соразмерности\r\nустанавливаемой ответственности конституционно значимым целям\r\nпредполагают, что обременение в виде взыскания в федеральный бюджет\r\nдохода, полученного в связи с нарушением антимонопольного\r\nзаконодательства группой хозяйствующих субъектов, возлагаемое на\r\nкаждого из них, должно носить пропорциональный характер. Иное\r\nсоздавало бы предпосылки неравенства хозяйствующих субъектов, на\r\nкоторых возлагается такое обременение, поскольку приводило бы к\r\nтому, что получившие в результате нарушения разный доход,\r\nуплачивали бы одинаковые суммы. Соответственно, пункт 2 статьи 12\r\nЗакона РСФСР \"О конкуренции и ограничении монополистической\r\nдеятельности на товарных рынках\", равно как и пункт 2 статьи 23\r\nФедерального закона \"О защите конкуренции\" - в силу конституционных\r\nпринципов справедливости и равенства - не могут рассматриваться как\r\nпредполагающие возможность выдачи антимонопольным органом\r\nпредписания о перечислении общей суммы дохода, полученного группой\r\nлиц, без указания суммы, которую обязан перечислить каждый из\r\nучаствовавших в таком правонарушении хозяйствующих субъектов.\r\n Таким образом, положения Закона РСФСР \"О конкуренции и\r\nограничении монополистической деятельности на товарных рынках\" и\r\nФедерального закона \"О защите конкуренции\", регламентирующие\r\nвзыскание в федеральный бюджет дохода, полученного группой\r\nхозяйствующих субъектов в связи с нарушением антимонопольного\r\nзаконодательства, в их конституционно-правовом истолковании исходят\r\nиз необходимости определения подлежащей взысканию суммы дохода\r\nперсонально с каждого из этих субъектов пропорционально незаконно\r\nполученному.\r\n 6. В силу правовых позиций, сформулированных Конституционным\r\nСудом Российской Федерации относительно института исковой давности,\r\nдавности взыскания налоговых санкций и давности привлечения к\r\nадминистративной и уголовной ответственности, целью установления\r\nсоответствующих сроков давности является как обеспечение\r\nэффективности реализации публичных функций, стабильности\r\nправопорядка и рациональной организации деятельности\r\nправоприменителя, так и сохранение необходимой стабильности\r\nправовых отношений и гарантирование конституционных прав лица,\r\nсовершившего деяние, влекущее для него соответствующие правовые\r\nпоследствия, поскольку никто не может быть поставлен под угрозу\r\nвозможного обременения на неопределенный или слишком длительный\r\nсрок (постановления от 27 апреля 2001 года N 7-П и от 14 июля 2005\r\nгода N 9-П, Определение от 3 ноября 2006 года N 445-O). Наличие\r\nсроков, в течение которых для лица во взаимоотношениях с\r\nгосударством могут наступить неблагоприятные последствия,\r\nпредставляет собой необходимое условие применения этих последствий.\r\n Между тем ни Федеральным законом \"О защите конкуренции\", ни\r\nранее действовавшим Законом РСФСР \"О конкуренции и ограничении\r\nмонополистической деятельности на товарных рынках\" (и принятыми на\r\nего основе и утвержденными приказом Федеральной антимонопольной\r\nслужбы от 2 февраля 2005 года N 12 Правилами рассмотрения дел о\r\nнарушениях антимонопольного законодательства) вопрос о сроках\r\nдавности привлечения к ответственности за нарушение\r\nантимонопольного законодательства непосредственно не урегулирован.\r\n Федеральный закон \"О защите конкуренции\" устанавливает лишь\r\nсрок рассмотрения заявления или материалов, указывающих на наличие\r\nпризнаков нарушения антимонопольного законодательства, который не\r\nдолжен превышать одного месяца со дня их представления (статьи 39 и\r\n44). В то же время, хотя деятельность антимонопольного органа по\r\nгосударственному контролю за соблюдением антимонопольного\r\nзаконодательства, осуществляемая в форме выдачи предписаний,\r\nпреследует цель понудить обязанных субъектов к должному поведению,\r\nиз статьи 23 названного Федерального закона следует, что механизм\r\nпринудительного взыскания в соответствии с таким предписанием сумм\r\nполученного дохода реализуется посредством судебной процедуры: в\r\nслучае неисполнения предписания хозяйствующим субъектом добровольно\r\nантимонопольный орган вынужден обращаться в арбитражный суд с иском\r\nо понуждении к исполнению предписания о перечислении в федеральный\r\nбюджет дохода, полученного вследствие нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства (подпункт \"е\" пункта 6 части 1).\r\n Поскольку принудительное взыскание суммы, подлежащей\r\nперечислению в бюджет в соответствии с рассматриваемыми\r\nзаконоположениями, осуществляется в исковом порядке, ограничение\r\nвозможности такого взыскания пределами общего срока исковой\r\nдавности, установленного гражданским законодательством, при\r\nотсутствии иного специально установленного применительно к данным\r\nправоотношениям срока согласуется с существующей системой правового\r\nрегулирования и обеспечивает по крайней мере минимальные\r\nконституционные гарантии прав и законных интересов лиц, с которых\r\nвзыскивается в бюджет полученный в результате нарушения\r\nантимонопольного законодательства доход.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частями\r\nпервой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79, 87 и 100\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации положения пунктов 2 и 4 статьи 12, статей 22-1 и 23-1\r\nЗакона РСФСР \"О конкуренции и ограничении монополистической\r\nдеятельности на товарных рынках\" и статей 23, 37 и 51 Федерального\r\nзакона \"О защите конкуренции\", поскольку по своему\r\nконституционно-правовому смыслу эти законоположения не предполагают\r\nвыдачу предписания о перечислении в федеральный бюджет дохода,\r\nполученного хозяйствующим субъектом вследствие нарушения\r\nантимонопольного законодательства, без установления его вины и без\r\nуказания суммы, которую обязан перечислить в бюджет каждый из\r\nхозяйствующих субъектов, участвовавших в таком правонарушении в\r\nсоставе группы лиц, при том что эти законоположения могут\r\nприменяться, пока иное не установлено законом, только в течение\r\nобщего срока исковой давности.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных законоположений,\r\nвыявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем\r\nПостановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их\r\nистолкование в правоприменительной практике.\r\n 2. Правоприменительные решения, принятые в отношении ОАО\r\n\"Газэнергосеть\" и ОАО \"Нижнекамскнефтехим\" на основании положений\r\nпунктов 2 и 4 статьи 12, статей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" и статей 23, 37 и 51 Федерального закона \"О защите\r\nконкуренции\" в истолковании, расходящемся с их\r\nконституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем\r\nПостановлении, подлежат пересмотру в обычном порядке.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 11-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение\r\n судьи Конституционного Суда\r\n Российской Федерации\r\n С.М.Казанцева\r\n\r\n Не разделяя позицию Конституционного Суда Российской Федерации\r\nпо делу о проверке конституционности положений пунктов 2 и 4 статьи\r\n12, статей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и ограничении\r\nмонополистической деятельности на товарных рынках\" и статей 23, 37\r\nи 51 Федерального закона \"О защите конкуренции\", не могу\r\nсогласиться с выводом, сформулированным в резолютивной части\r\nПостановления от 24 июня 2009 года N 11-П, и аргументацией,\r\nприведенной в мотивировочной части, в связи с чем излагаю свое\r\nособое мнение.\r\n Необходимость правового ограничения монополистической\r\nдеятельности и защиты свободной рыночной конкуренции обусловлена\r\nсодержанием ряда статей Конституции Российской Федерации: статьи 8,\r\nгарантирующей поддержку конкуренции и свободу экономической\r\nдеятельности, статьи 34, не допускающей экономическую деятельность,\r\nнаправленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, и др.\r\nТак, согласно ее статье 17 осуществление прав и свобод человека не\r\nдолжно нарушать права и свободы других лиц, согласно ее статье 71\r\nрегулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (пункт\r\n\"в\"), а также установление правовых основ единого рынка (пункт \"ж\")\r\nнаходятся в ведении Российской Федерации. В целях обеспечения\r\nвыполнения этих конституционных гарантий, реализуя свои полномочия\r\nв этой сфере, федеральный законодатель самостоятельно определяет\r\nсодержание антимонопольного законодательства, в том числе\r\nустанавливает ответственность за его нарушение.\r\n При этом он связан требованиями статей 19 (часть 1) и 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающими\r\nвозможность ограничения прав и свобод человека и гражданина\r\nфедеральным законом только при условии ясности и недвусмысленности\r\nнормы права, ее единообразного понимания и толкования всеми\r\nправоприменителями и только в той мере, в какой это необходимо в\r\nцелях защиты основ конституционного строя, нравственности,\r\nздоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны\r\nстраны и безопасности государства, что предполагает - в силу\r\nпринципа верховенства права, а также принципа юридического\r\nравенства и логически обусловленного им общеправового принципа\r\nформальной определенности права - недопущение использования\r\nюридических санкций для несоразмерного и, по сути, произвольного\r\nограничения прав и свобод при применении мер принуждения.\r\n Статьей 23-1 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года N 948-I\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\", которая была введена Федеральным законом от\r\n9 октября 2002 года N 122-ФЗ и расположена в разделе VI,\r\nпосвященном ответственности за нарушение антимонопольного\r\nзаконодательства, предусматривалось: \"Доход, полученный в\r\nрезультате нарушения антимонопольного законодательства\r\nхозяйствующим субъектом, чьи действия в установленном порядке\r\nпризнаны монополистической деятельностью или недобросовестной\r\nконкуренцией, в случае неисполнения соответствующего предписания\r\nподлежит взысканию в федеральный бюджет в судебном порядке по иску\r\nантимонопольного органа\". Эта норма пришла на смену содержавшейся в\r\nстатье 23 норме, устанавливавшей ответственность в виде штрафа за\r\nнарушения данного закона и отмененной Федеральным законом\r\n\"О введении в действие Кодекса Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях\" в 2001 году.\r\n Оспариваемая заявителями норма статьи 12 была расположена в\r\nразделе IV \"Антимонопольный орган\" Закона РСФСР \"О конкуренции и\r\nограничении монополистической деятельности на товарных рынках\" и\r\nнаправлена на регулирование полномочий (прав и обязанностей)\r\nантимонопольных органов. Ее пункт 2 предоставлял антимонопольному\r\nоргану право выдавать хозяйствующим субъектам обязательные для\r\nисполнения предписания, в том числе о перечислении в федеральный\r\nбюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного\r\nзаконодательства. Таким образом, изъятие дохода в бюджет как вид\r\nюридической ответственности было закреплено находящимися в\r\nсистемной связи положениями статей 12 и 23-1.\r\n Эти законоположения не могли рассматриваться\r\nправоприменительной практикой ни как административно-правовая\r\nсанкция, ни как форма возмещения вреда, поскольку в них\r\nотсутствовали прямые указания на необходимость их применения в\r\nсистеме норм об административной или гражданско-правовой\r\nответственности. В результате изъятие дохода в бюджет стало особым\r\nсамостоятельным видом юридической ответственности, к которому лишь\r\nпо аналогии права могли быть применены положения об\r\nадминистративной, гражданско-правовой ответственности или иной\r\nответственности. Само по себе наличие такого вида ответственности\r\nпротиворечило статье 22-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и ограничении\r\nмонополистической деятельности на товарных рынках\",\r\nустанавливавшей, что за нарушения антимонопольного законодательства\r\nлица несут лишь гражданско-правовую, административную либо\r\nуголовную ответственность. То есть иные виды ответственности не\r\nбыли предусмотрены статьей 22-1, но предполагались статьями 12 и\r\n23-1.\r\n Принятие Федерального закона от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ\r\n\"О защите конкуренции\" не улучшило, а, скорее, даже ухудшило\r\nправовое регулирование отношений, связанных с изъятием дохода в\r\nбюджет. В его главе 8 \"Ответственность за нарушение\r\nантимонопольного законодательства\" указание на изъятие дохода в\r\nбюджет как на вид ответственности было исключено. Вместе с тем было\r\nисключено и содержавшееся ранее в статье 22-1 указание на то, что\r\nза нарушения антимонопольного законодательства лица несут лишь\r\nгражданско-правовую, административную либо уголовную\r\nответственность. По смыслу данной главы, за нарушение\r\nантимонопольного законодательства лица могут нести не только\r\nназванные, но и иные виды ответственности, если они предусмотрены\r\nзаконами Российской Федерации. Однако ни в Кодексе Российской\r\nФедерации об административных правонарушениях, ни в иных законах не\r\nпоявилось такого вида наказания, как изъятие дохода. Законодатель,\r\nисключив норму об изъятии дохода в бюджет из главы об\r\nответственности, сохранил упоминание о данной санкции в подпункте\r\n\"к\" пункта 2 части 1 статьи 23 Федерального закона \"О защите\r\nконкуренции\", определяющей полномочия антимонопольного органа, и в\r\nего статье 51, определяющей порядок исполнения предписаний\r\nантимонопольного органа, что дает основание исполнительным и\r\nсудебным органам продолжать применять данные положения об изъятии\r\nдохода в бюджет как устанавливающие ответственность за нарушение\r\nантимонопольного законодательства, хотя по формальным основаниям с\r\nучетом буквального толкования закона изъятие дохода нельзя даже\r\nквалифицировать как вид ответственности за правонарушение.\r\nТеоретически он может рассматриваться скорее как институт\r\nфискальных сборов. Таким образом, законодатель в новом законе\r\nсделал институт изъятия дохода в бюджет еще менее определенным.\r\n Конституция Российской Федерации и общепризнанные принципы\r\nправа не препятствуют законодателю создавать наряду с\r\nадминистративной ответственностью за нарушение антимонопольного\r\nзаконодательства институты иной публично-правовой ответственности,\r\nно при этом закон должен закрепить общие положения о такой\r\nответственности: дать определение правонарушения (определить его\r\nсостав), провозгласить общие принципы привлечения к\r\nответственности, в частности указать, на ком лежит бремя\r\nдоказывания виновности привлекаемого к ответственности лица,\r\nобстоятельства, исключающие привлечение лица к ответственности,\r\nсрок давности привлечения к ответственности и (или) срок исковой\r\nдавности и т. д. Это необходимо для максимального ограничения\r\nусмотрения и недопущения произвола правоприменителя.\r\n Из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n30 июля 2001 года N 13-П следует, что юридические санкции должны\r\nотвечать требованиям Конституции Российской Федерации, в том числе\r\nсоответствовать принципу юридического равенства, быть соразмерными\r\nконституционно защищаемым целям и ценностям, исключать возможность\r\nих произвольного истолкования и применения. Конституционными\r\nтребованиями равенства, справедливости и соразмерности\r\nпредопределяется также дифференциация ответственности в зависимости\r\nот тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба,\r\nстепени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств,\r\nобусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер\r\nгосударственного принуждения (Постановление Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 15 июля 1999 года N 11-П). Соответственно,\r\nмеры, устанавливаемые в целях защиты конституционно значимых\r\nценностей, должны определяться исходя из требования адекватности\r\nпорождаемых ими последствий тому вреду, который причинен в\r\nрезультате правонарушения, с тем чтобы обеспечивались соразмерность\r\nответственности, а также баланс основных прав индивида и общего\r\nинтереса, состоящего в защите личности, общества и государства от\r\nзлоупотребления свободой предпринимательской деятельности.\r\n Поскольку отношения, возникающие в связи с исполнением\r\nпредписания антимонопольного органа о перечислении дохода в бюджет,\r\nлишь фрагментарно урегулированы антимонопольным законодательством,\r\nа в оспариваемых законоположениях не содержатся бланкетные нормы,\r\nотсылающие к нормам Кодекса Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях или Гражданского кодекса\r\nРоссийской Федерации, то данную меру ответственности нельзя\r\nрассматривать ни как административно-правовую санкцию, ни как\r\nвзыскание убытков казны или возмещение вреда. В связи с этим у\r\nантимонопольных органов и судов появляется возможность произвольно\r\nприменять оспариваемые положения при привлечении лица к\r\nответственности. Например, при определении сроков давности\r\nпривлечения к ответственности за нарушение антимонопольного\r\nзаконодательства или сроков возбуждения дела по факту\r\nправонарушения они могут ссылаться как на административно-правовые,\r\nтак и на гражданско-правовые нормы либо могут игнорировать и те, и\r\nдругие. Ссылаясь на нормы различных отраслей права, они могут\r\nпривлекать к ответственности лиц как виновных, так и невиновных в\r\nсовершенном правонарушении, рассматривать одни и те же\r\nобстоятельства и как смягчающие, и как отягчающие ответственность.\r\n Тем самым оспариваемые положения как Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\", так и Федерального закона \"О защите конкуренции\"\r\nсоздают такую правовую неопределенность, которая, как показывает\r\nсудебная и иная правоприменительная практика, не может быть\r\nпреодолена с помощью надлежащего толкования закона. Указанная\r\nнеопределенность правового содержания рассматриваемых положений\r\nпротиворечит принципу юридического равенства. Как неоднократно\r\nуказывал Конституционный Суд Российской Федерации, неопределенность\r\nнорм в законах об ответственности может привести к не\r\nсогласующемуся с принципом правового государства (статья 1, часть\r\n1, Конституции Российской Федерации) произволу государственных\r\nорганов и должностных лиц в их отношениях с гражданами и к\r\nнарушению равенства прав граждан перед законом (статья 19, часть 1,\r\nКонституции Российской Федерации).\r\n Любые меры юридической ответственности должны быть четко\r\nопределены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста\r\nсоответствующей нормы - в случае необходимости с помощью\r\nтолкования, данного ей судами, - каждый мог предвидеть правовые\r\nпоследствия своих действий (бездействия). Неточность, неясность и\r\nнеопределенность закона порождают возможность неоднозначного\r\nистолкования и, следовательно, произвольного применения его норм\r\n(постановления от 15 июля 1999 года N 11-П и от 27 мая 2003\r\nгода N 9-П).\r\n Юридическая ответственность может считаться законно\r\nустановленной и отвечающей требованиям статей 1 (часть 1), 19\r\n(часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации лишь при\r\nусловии, что не только отдельные санкции, но и все ее общие\r\nположения ясно и непротиворечиво изложены в законе.\r\n Нарушение принципа формальной определенности при\r\nконструировании и изложении оспариваемых положений Закона РСФСР\r\n\"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на\r\nтоварных рынках\" и Федерального закона \"О защите конкуренции\"\r\nповлекло их неправомерное произвольное истолкование и привело к\r\nнарушению прав и свобод человека и гражданина.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 76\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", полагаю: положения пунктов 2 и 4 статьи 12,\r\nстатей 22-1 и 23-1 Закона РСФСР \"О конкуренции и ограничении\r\nмонополистической деятельности на товарных рынках\" и статей 23, 37\r\nи 51 Федерального закона \"О защите конкуренции\" в той мере, в какой\r\nими на лиц, нарушивших нормы антимонопольного законодательства,\r\nвозлагается ответственность в виде перечисления в федеральный\r\nбюджет дохода, полученного вследствие данного нарушения, без\r\nзакрепления в законе общих положений о данном виде юридической\r\nответственности, в частности без определения состава\r\nправонарушения, срока давности привлечения к ответственности и\r\nусловий возложения ответственности на группу лиц, без указания, на\r\nком лежит бремя доказывания виновности привлекаемого к\r\nответственности лица, без указания на обстоятельства, исключающие\r\nпривлечение лица к ответственности, не согласуются с\r\nконституционными принципами верховенства права и правового\r\nгосударства, а также с общеправовыми принципами правовой\r\nопределенности, справедливости и равенства, не отвечают требованиям\r\nстатей 1 (часть 1), 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации и ведут к несоразмерному ограничению\r\nконституционного права собственности, гарантированного статьей 35\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n\r\n
" }