\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 4 Закона\r\n Челябинской области \"О транспортном налоге\" в связи с запросом\r\n Законодательного Собрания Челябинской области\r\n\r\n город Санкт-Петербург 2 декабря 2013 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителя Законодательного Собрания Челябинской\r\nобласти и Губернатора Челябинской области - кандидата юридических\r\nнаук А.А.Грязева,\r\n руководствуясь статьей 125 (пункт \"а\" части 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, подпунктом \"б\" пункта 1 части первой, частями\r\nтретьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36,\r\n74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности пункта 2 статьи 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явился запрос Законодательного\r\nСобрания Челябинской области. Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое в\r\nзапросе законоположение.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М.Казанцева, объяснения\r\nпредставителя Законодательного Собрания Челябинской области и\r\nГубернатора Челябинской области, выступление приглашенного в\r\nзаседание представителя Совета Федерации А.С.Саломаткина,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Пунктом 2 статьи 4 Закона Челябинской области от 28 ноября\r\n2002 года N 114-ЗО \"О транспортном налоге\" пенсионерам и\r\nмногодетным семьям, в собственности которых находятся транспортные\r\nсредства любой мощности, была предоставлена налоговая льгота по\r\nтранспортному налогу в виде значительно сниженной (по сравнению с\r\nобычной) налоговой ставки.\r\n Закон Челябинской области от 30 сентября 2008 года N 312-ЗО\r\n\"О внесении изменений в статьи 2 и 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\" ограничил круг лиц, которым предоставляется\r\nданная налоговая льгота, теми налогоплательщиками, чьи легковые\r\nавтомобили имеют мощность двигателя до 150 лошадиных сил (до\r\n110,33 кВт) включительно. Согласно пункту 2 статьи 4 Закона\r\nЧелябинской области \"О транспортном налоге\" в последней редакции\r\n(от 24 июня 2010 года) пенсионеры и многодетные семьи, имеющие трех\r\nи более детей в возрасте до восемнадцати лет, в собственности\r\nкоторых находятся легковые автомобили с мощностью двигателя до\r\n150 лошадиных сил (до 110,33 кВт) включительно, а мотоциклы и\r\nмотороллеры - до 36 лошадиных сил (до 26,47 кВт) включительно,\r\nуплачивают налог по ставке 1 рубль с каждой лошадиной силы только в\r\nотношении одного транспортного средства по выбору\r\nналогоплательщика.\r\n 1.1. Решением Челябинского областного суда от 19 мая\r\n2011 года, оставленным без изменения определением Судебной коллегии\r\nпо административным делам Верховного Суда Российской Федерации от\r\n3 августа 2011 года, было отказано в удовлетворении заявления\r\nгражданки Н.П.Андреевой об оспаривании ряда положений Закона\r\nЧелябинской области \"О транспортном налоге\", включая пункт 2 его\r\nстатьи 4, как устанавливающих дискриминационное разделение льготной\r\nкатегории граждан (пенсионеров) в зависимости от мощности двигателя\r\nлегкового автомобиля, находящегося в их собственности, без учета\r\nфактической способности налогоплательщика к уплате налога, на том\r\nосновании, что оспариваемые законоположения не противоречат\r\nфедеральному закону.\r\n Уставный суд Челябинской области, рассмотрев по жалобе\r\nН.П.Андреевой дело о проверке соответствия тех же положений Закона\r\nЧелябинской области \"О транспортном налоге\" Уставу (Основному\r\nЗакону) Челябинской области, пришел к выводу, что отмена\r\nсоответствующей налоговой льготы для определенной категории\r\nпенсионеров представляет собой отказ Челябинской области от взятых\r\nею на себя обязательств по обеспечению условий для социальной\r\nподдержки и социального обслуживания населения Челябинской области,\r\nи постановлением от 12 февраля 2013 года признал пункт 2 статьи 4\r\nназванного Закона не соответствующим статьям 2 (часть 1) и 69\r\n(часть 1) Устава (Основного Закона) Челябинской области в той мере,\r\nв какой им ограничивается право данной категории пенсионеров на\r\nналоговую льготу.\r\n Законодательное Собрание Челябинской области полагает, что\r\nустановление налоговых льгот, адресованных определенной категории\r\nналогоплательщиков, как и их отмена относятся к его дискреционным\r\nполномочиям как законодателя субъекта Российской Федерации, и\r\nпросит подтвердить конституционность пункта 2 статьи 4 Закона\r\nЧелябинской области \"О транспортном налоге\" в части, признанной\r\nУставным судом Челябинской области не соответствующей Уставу\r\n(Основному Закону) Челябинской области.\r\n 1.2. По смыслу статей 5 (часть 2), 73 и 118 Конституции\r\nРоссийской Федерации, признание нормативного правового акта\r\nсубъекта Российской Федерации не соответствующим его конституции\r\n(уставу) может осуществляться лишь органом конституционного\r\nправосудия данного субъекта Российской Федерации, которому такое\r\nполномочие предоставлено конституцией (уставом). Нормативный\r\nправовой акт субъекта Российской Федерации, изданный по вопросу,\r\nотносящемуся к ведению Российской Федерации или к совместному\r\nведению Российской Федерации и ее субъектов, может быть проверен\r\nтакже на соответствие Конституции Российской Федерации\r\nКонституционным Судом Российской Федерации, в том числе по запросам\r\nорганов и лиц, указанных в статье 125 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, если они считают этот нормативный правовой\r\nакт не подлежащим действию, как неконституционный, либо подлежащим\r\nдействию вопреки официально принятому решению высших\r\nгосударственных органов субъекта Российской Федерации (статья 85\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\").\r\n Из этого, как указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, следует, что в случае признания не соответствующим\r\nконституции (уставу) субъекта Российской Федерации закона субъекта\r\nРоссийской Федерации, принятого по вопросу, находящемуся в\r\nсовместном ведении Российской Федерации и ее субъектов,\r\nзаконодательный (представительный) орган субъекта Российской\r\nФедерации либо принимает закон во исполнение решения органа\r\nконституционного правосудия данного субъекта Российской Федерации,\r\nлибо - исходя из верховенства Конституции Российской Федерации -\r\nобращается с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nесли считает признанный не соответствующим конституции (уставу)\r\nсубъекта Российской Федерации закон подлежащим действию вопреки\r\nофициально принятому решению органа конституционного правосудия\r\nсубъекта Российской Федерации (определения от 27 декабря 2005 года\r\nN 494-О и от 1 апреля 2008 года N 194-О-П).\r\n В свою очередь, Конституционный Суд Российской Федерации - в\r\nсилу требований статей 5 (часть 2), 71, 72, 73 и 76 Конституции\r\nРоссийской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 118, 120 и 125 и\r\nстатьей 85 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\" - вправе при наличии надлежащего запроса\r\nпроверить конституционность такого закона субъекта Российской\r\nФедерации, не оценивая при этом соответствие Конституции Российской\r\nФедерации положений конституции (устава) данного субъекта\r\nРоссийской Федерации, нарушение которых констатировано в решении\r\nоргана конституционного правосудия субъекта Российской Федерации.\r\nОтсутствие у Конституционного Суда Российской Федерации данного\r\nправомочия означало бы - в нарушение статьи 125 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации - изъятие нормативных правовых\r\nактов, принимаемых субъектами Российской Федерации по вопросам\r\nсовместного ведения, из правовой системы Российской Федерации и тем\r\nсамым - выведение таких актов из сферы контроля Конституционного\r\nСуда Российской Федерации.\r\n Поскольку Закон Челябинской области \"О транспортном налоге\"\r\nиздан по вопросу, относящемуся к совместному ведению органов\r\nгосударственной власти Российской Федерации и органов\r\nгосударственной власти субъектов Российской Федерации, и пункт 2\r\nстатьи 4 названного Закона не отменен Законодательным Собранием\r\nЧелябинской области, которое считает его соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации и, вопреки решению Уставного суда\r\nЧелябинской области, подлежащим действию, данный запрос следует\r\nпризнать допустимым.\r\n Соответственно, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу является пункт 2 статьи 4\r\nЗакона Челябинской области \"О транспортном налоге\" в части,\r\nрегулирующей предоставление налоговой льготы по транспортному\r\nналогу пенсионерам, в собственности которых находятся легковые\r\nавтомобили.\r\n 2. Российская Федерация как демократическое, правовое и\r\nсоциальное государство (статья 1, часть 1; статья 7, часть 1,\r\nКонституции Российской Федерации) осуществляет в целях соблюдения и\r\nзащиты прав и свобод человека и гражданина как высшей ценности\r\n(статья 2 Конституции Российской Федерации) и в интересах всего\r\nобщества социальную, экономическую, правоохранительную и другие\r\nфункции, которые материально обеспечиваются взимаемыми с граждан и\r\nюридических лиц налогами. Налоги, имеющие, таким образом, публичное\r\nпредназначение, являются необходимой экономической основой\r\nсуществования и деятельности государства, условием реализации им\r\nуказанных публичных функций, а обязанность платить законно\r\nустановленные налоги и сборы распространяется на всех\r\nналогоплательщиков в качестве непосредственного требования\r\nКонституции Российской Федерации (статья 57).\r\n Согласно Конституции Российской Федерации установление общих\r\nпринципов налогообложения и сборов в Российской Федерации находится\r\nв совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (статья\r\n72, пункт \"и\" части 1); система налогов, взимаемых в федеральный\r\nбюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской\r\nФедерации устанавливаются федеральным законом (статья 75, часть 3);\r\nпо предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов\r\nРоссийской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в\r\nсоответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты\r\nсубъектов Российской Федерации (статья 76, часть 2).\r\n Из приведенных положений Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьей 5 (части 2 и 3) вытекает, что в сфере\r\nналогообложения законодатель субъекта Российской Федерации\r\nдействует в пределах компетенции, которая предоставлена ему\r\nКонституцией Российской Федерации и конкретизирующим ее федеральным\r\nзаконодательством о налогах и сборах. При этом, поскольку, как\r\nуказал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от\r\n21 марта 1997 года N 5-П, регулирование федеральными законами\r\nрегиональных налогов носит рамочный характер, предполагается, что\r\nнаполнение соответствующих правовых институтов конкретным\r\nюридическим содержанием осуществляется законодателем субъекта\r\nРоссийской Федерации, который при установлении регионального\r\nналога, в том числе на основе вытекающего из статьи 19 Конституции\r\nРоссийской Федерации во взаимосвязи со статьей 3 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации требования юридического равенства в налоговых\r\nотношениях, реализуемого применительно к одной и той же категории\r\nналогоплательщиков с учетом экономического основания данного\r\nналога, определяет плательщиков данного налога и элементы\r\nналогообложения, а также, если сочтет необходимым, предусматривает\r\nналоговые льготы, правила их предоставления, способы исчисления\r\nконкретных ставок и т. д.\r\n Данный вывод нашел отражение в Федеральном законе от 6 октября\r\n1999 года N 184-ФЗ \"Об общих принципах организации законодательных\r\n(представительных) и исполнительных органов государственной власти\r\nсубъектов Российской Федерации\", который отнес к полномочиям\r\nорганов государственной власти субъекта Российской Федерации по\r\nпредметам совместного ведения, осуществляемым данными органами\r\nсамостоятельно за счет средств бюджета субъекта Российской\r\nФедерации, решение вопросов установления, изменения и отмены\r\nрегиональных налогов и сборов (подпункт 33 пункта 2 статьи 26-3).\r\n 3. Согласно Налоговому кодексу Российской Федерации\r\nтранспортный налог является региональным налогом (статья 14), он\r\nустанавливается данным Кодексом и законами субъектов Российской\r\nФедерации о налоге, вводится в действие в соответствии с данным\r\nКодексом законами субъектов Российской Федерации о налоге и\r\nобязателен к уплате на территории соответствующего субъекта\r\nРоссийской Федерации; устанавливая транспортный налог,\r\nзаконодательные (представительные) органы субъектов Российской\r\nФедерации определяют ставку налога, порядок и сроки его уплаты; при\r\nустановлении налога законами субъектов Российской Федерации могут\r\nтакже предусматриваться налоговые льготы и основания для их\r\nиспользования налогоплательщиком (статья 356).\r\n Исходя из этого в Законе Челябинской области \"О транспортном\r\nналоге\" для отдельных категорий граждан и организаций предусмотрены\r\nналоговые льготы как в виде освобождения от уплаты транспортного\r\nналога, так и в виде установления пониженной налоговой ставки\r\n(статья 4). В частности, для пенсионеров, имеющих в собственности\r\nтранспортные средства, названным Законом в первоначальной редакции\r\n(от 28 ноября 2002 года) была введена пониженная налоговая ставка\r\nпри уплате данного налога в отношении одного транспортного средства\r\nпо выбору налогоплательщика. С 1 января 2009 года в связи с\r\nпринятием Закона Челябинской области \"О внесении изменений в статьи\r\n2 и 4 Закона Челябинской области \"О транспортном налоге\" право на\r\nуказанную налоговую льготу сохранилось только за пенсионерами,\r\nимеющими в собственности легковые автомобили с мощностью двигателя\r\nдо 150 лошадиных сил (до 110,33 кВт) включительно. Соответственно,\r\nпенсионеры, имевшие на 1 января 2009 года в собственности легковые\r\nавтомобили с большей мощностью двигателя, такое право утратили.\r\n 3.1. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, законодатель, осуществляя в рамках предоставленной ему\r\nдискреции нормативно-правовое регулирование отношений по\r\nустановлению, введению и взиманию налогов, а также предусматривая\r\nприменительно к конкретному налогу соответствующие льготы, должен\r\nпрежде всего учитывать закрепленные Конституцией Российской\r\nФедерации и составляющие основы конституционного строя Российской\r\nФедерации принципы правового и социального государства (статья 1,\r\nчасть 1; статья 7), равенства (статья 19, части 1 и 2) и\r\nпропорциональности (статья 55, часть 3), которыми ограничиваются\r\nпределы его усмотрения в этой сфере; при этом он вправе проводить\r\nналоговую политику, ориентированную на достижение определенных\r\nцелей, включая перечисленные в статье 7 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации; льготы по налогу и основания их использования\r\nналогоплательщиком могут предусматриваться в актах законодательства\r\nо налогах и сборах лишь в необходимых, по мнению законодателя,\r\nслучаях, причем установление льгот не является обязательным; в то\r\nже время налоговые льготы не могут носить дискриминационный\r\nхарактер, вводить необоснованные и несправедливые различия в рамках\r\nодной и той же категории налогоплательщиков, т. е. нарушать\r\nконституционный принцип равенства (постановления от 21 марта\r\n1997 года N 5-П, от 28 марта 2000 года N 5-П и от 13 марта\r\n2008 года N 5-П; определения от 5 июля 2001 года N 162-О и от\r\n7 февраля 2002 года N 13-О).\r\n Внося изменения в условия предоставления налоговой льготы по\r\nуплате транспортного налога пенсионерами, имеющими в собственности\r\nлегковые автомобили, законодатель Челябинской области с целью\r\nусиления адресности предоставления данной льготы воспользовался\r\nкритерием, которым согласно статье 361 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации надлежит руководствоваться федеральному\r\nзаконодателю и законодателям субъектов Российской Федерации при\r\nустановлении налоговых ставок для плательщиков транспортного\r\nналога, не имеющих права на налоговые льготы, и который\r\nпредполагает их дифференциацию, основанную на таком объективном\r\nпоказателе, как мощность двигателя автомобиля, определяющая, в\r\nчастности, стоимость автомобиля и расходы на его содержание. Такой\r\nподход к правовому регулированию отношений по льготному\r\nналогообложению транспортным налогом, притом что установление\r\nданной налоговой льготы - хотя она и имеет определенную социальную\r\nнаправленность - не предопределено положениями Конституции\r\nРоссийской Федерации о социальном государстве и правовом статусе\r\nличности, сам по себе не может расцениваться как несовместимый с ее\r\nтребованиями.\r\n Из выраженных в решениях Конституционного Суда Российской\r\nФедерации правовых позиций также следует, что статья 57 Конституции\r\nРоссийской Федерации требует от законодателя определять разумный\r\nсрок, по истечении которого возникает обязанность каждого платить\r\nналоги и сборы; налогоплательщик должен быть заблаговременно\r\nосведомлен о составе и содержании своих налоговых обязательств, с\r\nтем чтобы иметь возможность заранее учесть связанные с этим\r\nзатраты, которые, в свою очередь, не должны носить внезапный\r\nхарактер, выступая в качестве непреодолимого препятствия для\r\nреализации экономической свободы (постановления от 30 января\r\n2001 года N 2-П и от 2 июля 2013 года N 17-П, Определение от 1 июля\r\n1999 года N 111-О и др.). Этот вывод распространяется на случаи\r\nизменения правового регулирования налогообложения как юридических\r\nлиц, так и граждан - физических лиц, не осуществляющих\r\nпредпринимательскую деятельность: в силу требований\r\nзаконодательства о введении в действие законов о налогах и сборах\r\nгражданам, которые до изменения правового регулирования имели право\r\nна пользование налоговой льготой и утрачивают его после вступления\r\nв силу соответствующего закона, должен быть предоставлен\r\nдостаточный переходный период, в течение которого они могут\r\nадаптироваться к вносимым изменениям, с тем чтобы минимизировать\r\nнеблагоприятные последствия.\r\n Закон Челябинской области \"О внесении изменений в статьи 2 и 4\r\nЗакона Челябинской области \"О транспортном налоге\" соответствует\r\nуказанным требованиям, поскольку он был принят 30 сентября\r\n2008 года, доведен до всеобщего сведения путем официального\r\nопубликования 16 октября 2008 года, а вступил в силу с 1 января\r\n2009 года. Следовательно, введенным названным Законом ограничением\r\nна пользование налоговой льготой по транспортному налогу для\r\nпенсионеров, в собственности которых находятся легковые автомобили\r\nс мощностью двигателя свыше 150 лошадиных сил (свыше 110,33 кВт),\r\nпритом что им была предоставлена возможность адаптироваться к\r\nизменившимся условиям налогообложения, не нарушается\r\nконституционно-правовой режим стабильности налоговых отношений.\r\n 3.2. Таким образом, пункт 2 статьи 4 Закона Челябинской\r\nобласти \"О транспортном налоге\" - в той мере, в какой им\r\nпредоставляется налоговая льгота по транспортному налогу в виде\r\nсниженной налоговой ставки пенсионерам, в собственности которых\r\nнаходятся легковые автомобили с мощностью двигателя до\r\n150 лошадиных сил (до 110,33 кВт) включительно, - не может\r\nрассматриваться как нарушающий предписание Конституции Российской\r\nФедерации о законном установлении налогов и сборов и закрепленное\r\nею разграничение компетенции между органами государственной власти\r\nРоссийской Федерации и органами государственной власти субъектов\r\nРоссийской Федерации. Осуществленное законодателем Челябинской\r\nобласти в пределах его дискреционных полномочий изменение правового\r\nрегулирования отношений по льготному налогообложению не может\r\nрасцениваться и как снижающее конституционно обусловленный уровень\r\nсоциальной защиты пенсионеров и нарушающее их имущественные права.\r\n Соответственно, указанное законоположение не противоречит\r\nКонституции Российской Федерации и как таковое, по смыслу\r\nстатьи 125 (часть 6) Конституции Российской Федерации и\r\nконкретизирующих ее положений статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", сохраняет юридическую силу и подлежит применению\r\nсудами, другими органами и должностными лицами.\r\n Этим не исключается правомочие законодателя Челябинской\r\nобласти - исходя из требований Конституции Российской Федерации и\r\nправовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nвыраженных в том числе в настоящем Постановлении, - внести\r\nизменения в действующее правовое регулирование в порядке\r\nсовершенствования механизма предоставления плательщикам\r\nтранспортного налога - пенсионерам, как социально уязвимой\r\nкатегории населения, налоговых льгот с учетом их социальной\r\nнаправленности.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 86 и 87 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать пункт 2 статьи 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\" в части, регулирующей предоставление\r\nналоговой льготы по транспортному налогу пенсионерам, в\r\nсобственности которых находятся легковые автомобили, не\r\nпротиворечащим Конституции Российской Федерации.\r\n Соответственно, пункт 2 статьи 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\", как не утрачивающий юридическую силу и\r\nдействующий, подлежит применению судами, другими органами и\r\nдолжностными лицами.\r\n 2. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 3. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\", на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru) и в официальных изданиях органов\r\nгосударственной власти Челябинской области. Постановление должно\r\nбыть опубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 26-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n Особое мнение судьи\r\n Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Г.А.Гаджиева\r\n\r\n 1. В Постановлении от 2 декабря 2013 года N 26-П\r\nКонституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу о том, что\r\nпункт 2 статьи 4 Закона Челябинской области \"О транспортном налоге\"\r\nв части, регулирующей предоставление налоговой льготы по\r\nтранспортному налогу пенсионерам, в собственности которых находятся\r\nлегковые автомобили, не противоречит Конституции Российской\r\nФедерации. С этим выводом Конституционного Суда Российской\r\nФедерации возможно согласиться, однако следующее за ним утверждение\r\nо том, что названное законоположение, как не утрачивающее\r\nюридическую силу и действующее, подлежит применению судами, другими\r\nорганами и должностными лицами, нуждается, с моей точки зрения, в\r\nсерьезном дополнительном обосновании. Существуют все основания\r\nполагать, что утрата указанной нормой своей юридической силы\r\nпроизошла задолго до принятия Конституционным Судом Российской\r\nФедерации данного Постановления, а именно в момент признания ее\r\nпротиворечащей Уставу Челябинской области соответствующим Уставным\r\nсудом субъекта Российской Федерации.\r\n Закон Челябинской области от 30 сентября 2008 года N 312-ЗО\r\n\"О внесении изменений в статьи 2 и 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\" ограничил круг лиц, которым ранее была\r\nпредоставлена налоговая льгота по транспортному налогу и которая\r\nсостояла в том, что пенсионеры уплачивали налог по значительно\r\nсниженной, по сравнению с обычной, налоговой ставке. Согласно норме\r\nпункта 2 статьи 4 Закона Челябинской области \"О транспортном\r\nналоге\", действовавшей до 12 февраля 2013 года (дата принятия\r\nУставным судом Челябинской области постановления от 12 февраля\r\n2013 года N 001/13-П в связи с жалобой гражданки Н.П.Андреевой),\r\nпенсионеры, в собственности которых находятся легковые автомобили с\r\nмощностью двигателя до 150 лошадиных сил, уплачивают налог по\r\nставке 1 рубль с каждой лошадиной силы. Те же пенсионеры, в\r\nсобственности которых находятся легковые автомобили с мощностью\r\nболее 150 л. с., стали уплачивать налог по общей ставке, что\r\nпривело к тому, что транспортный налог для них одномоментно возрос\r\nв 75 раз, причем независимо от года выпуска автомобиля и от его\r\nстоимости. Челябинский областной суд отказал в удовлетворении\r\nзаявления гражданки Н.П.Андреевой о признании данной нормы\r\nпротиворечащей федеральному законодательству. Уставный суд\r\nЧелябинской области, рассмотрев жалобу заявительницы, пришел к\r\nвыводу о том, что указанная норма противоречит части 1 статьи 2 и\r\nчасти 1 статьи 69 Устава (Основного Закона) Челябинской области.\r\nЗаконодательное Собрание Челябинской области обратилось в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации с запросом, в котором\r\nпросило подтвердить конституционность пункта 2 статьи 4 Закона\r\nЧелябинской области \"О транспортном налоге\" в части, признанной не\r\nсоответствующей Уставу Челябинской области и объявленной утратившей\r\nюридическую силу, т. е. недействительной. Какую цель преследовало\r\nЗаконодательное Собрание Челябинской области, обращаясь в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации? Видимо, она состояла в\r\nтом, чтобы добиться признания названной нормы подлежащей применению\r\nбез возобновления законодательного процесса, имея в виду полномочие\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, предусмотренное в части\r\n1 статьи 85 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\".\r\n Необходимо учитывать особенности конституционно-правового\r\nстатуса конституционных (уставных) судов субъектов Российской\r\nФедерации. Конституционный законодатель исходит из того, что их\r\nрешения являются окончательными и обязательными для исполнения - в\r\nэтом отношении они схожи с решениями Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации. В силу части 4 статьи 27 Федерального\r\nконституционного закона от 31 декабря 1996 года N 1-ФКЗ \"О судебной\r\nсистеме Российской Федерации\" решение конституционного (уставного)\r\nсуда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его\r\nполномочий, не может быть пересмотрено иным судом. Согласно части 1\r\nстатьи 6 того же Закона, вступившие в законную силу постановления\r\nсудов субъектов Российской Федерации являются обязательными для\r\nвсех без исключения органов государственной власти и подлежат\r\nнеукоснительному исполнению на всей территории Российской\r\nФедерации. Одновременно в силу статьи 73 Конституции Российской\r\nФедерации вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий\r\nРоссийской Федерации по предметам совместного ведения Российской\r\nФедерации и субъектов Российской Федерации субъекты Российской\r\nФедерации обладают всей полнотой государственной власти - в том\r\nчисле региональный законодатель, отталкиваясь от Конституции\r\nРоссийской Федерации и Федерального конституционного закона\r\n\"О судебной системе Российской Федерации\", вправе предусмотреть\r\nсобственное правовое регулирование по вопросу юридической силы\r\nитоговых постановлений своего конституционного (уставного) суда.\r\nТак, согласно статье 5 Закона Челябинской области \"Об Уставном суде\r\nЧелябинской области\", законы, иные нормативные правовые акты либо\r\nотдельные их части или положения, признанные Уставным судом\r\nЧелябинской области противоречащими Уставу Челябинской области,\r\nутрачивают силу; в случае если решением Уставного суда Челябинской\r\nобласти закон Челябинской области признан не соответствующим Уставу\r\nЧелябинской области полностью или частично либо из решения\r\nУставного суда Челябинской области вытекает необходимость\r\nустранения пробела в правовом регулировании, орган государственной\r\nвласти области, принявший этот акт, рассматривает вопрос о принятии\r\nнового акта, который должен, в частности, содержать положения о\r\nпризнании утратившим силу акта, признанного не соответствующим\r\nУставу Челябинской области полностью, либо о внесении необходимых\r\nизменений и (или) дополнений в акт, признанный не соответствующим\r\nУставу Челябинской области в отдельной его части. При этом,\r\nсогласно статье 75, постановление Уставного суда Челябинской\r\nобласти окончательно, обжалованию не подлежит и вступает в законную\r\nсилу немедленно после его провозглашения; оно действует\r\nнепосредственно и не требует подтверждения другими органами и\r\nдолжностными лицами. Юридическая сила постановления Уставного суда\r\nЧелябинской области о признании правового акта не соответствующим\r\nУставу Челябинской области не может быть преодолена повторным\r\nпринятием того же правового акта; правовые акты или их отдельные\r\nположения, признанные не соответствующими Уставу Челябинской\r\nобласти, не подлежат применению независимо от решения об отмене\r\nорганами, их принявшими. Согласно части 1 статьи 6 указанного\r\nЗакона, решение Уставного суда Челябинской области, принятое в\r\nпределах его полномочий, является окончательным и не может быть\r\nпересмотрено иным судом. В литературе справедливо отмечается, что\r\nистолкование механизма исполнения решений конституционного\r\n(уставного) суда субъекта, как предполагающего, что действие\r\nнормативного акта, признанного не соответствующим конституции\r\n(уставу), продолжается вплоть до его отмены соответствующим\r\nорганом, противоречит духу региональной конституции и принципам\r\nконституционной юстиции в субъектах<1>.\r\n Кроме того, в одном из определений Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации содержится указание на то, что если суд\r\nвыносит решение на основании правовых норм, \"которые впоследствии\r\nбудут признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации\r\nили конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, то лица,\r\nучаствующие в деле, имеют право обжаловать его в порядке,\r\nпредусмотренном гражданским процессуальным законодательством, на\r\nоснове решения Конституционного Суда Российской Федерации или\r\nконституционного (уставного) суда субъекта Российской\r\nФедерации\"<2>. В большинстве законов субъектов такие последствия\r\nпрямо закреплены: правоприменительные решения судов и иных органов,\r\nоснованные на актах, признанных не соответствующими уставу\r\n(конституции), не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены.\r\nПо моим оценкам, такие нормы содержатся не менее чем в 15\r\nрегиональных законах<3>. Если предположить, что на основании\r\nрешения конституционного (уставного) суда субъекта Российской\r\nФедерации происходит пересмотр дела по нормам процессуального\r\nзаконодательства, но затем такое решение регионального органа\r\nконституционного контроля де-факто преодолевается, то не вполне\r\nясны правовые последствия этого для заявителя, выигравшего дело.\r\nМожет ли он находиться сколь угодно долго в состоянии правовой\r\nнеопределенности, в зависимости от того, какие действия предпримет\r\nзаконодатель и обратится ли он в федеральный Конституционный Суд?\r\n Из этой логики неизбежно следует, что запрос Законодательного\r\nСобрания Челябинской области являлся недопустимым. Конституционный\r\nСуд Российской Федерации по результатам изучения дела в\r\nпредварительном порядке должен был отказать в принятии запроса к\r\nрассмотрению (статья 43 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\"), а рассмотрев его в\r\nпубличном слушании, должен был прекратить производство по делу\r\n(статья 68 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\"). В противном случае можно утверждать,\r\nчто постановление Суда по этому делу юридически является\r\nбеспредметным, поскольку в нем дается оценка норме права, уже не\r\nсуществующей в правовом пространстве.\r\n Часть 2 статьи 43 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" предусматривает\r\nисключительные случаи, когда допускается проверка конституционности\r\nнормы, не имеющей более юридической силы. Если акт,\r\nконституционность которого оспаривается, был отменен или утратил\r\nсилу к началу или в период рассмотрения дела, начатое\r\nКонституционным Судом Российской Федерации производство может быть\r\nпрекращено, за исключением случаев, когда действием этого акта были\r\nнарушены конституционные права и свободы граждан. Следовательно,\r\nпредполагаемое нарушение прав гражданина только и является тем\r\nединственным условием, при соблюдении которого производство по делу\r\nв подобных случаях допустимо. Так, можно предположить, что как\r\nзаявитель жалобы в конституционный (уставный) суд субъекта\r\nРоссийской Федерации, так и третья сторона - гражданин, на чье\r\nправовое положение влияет решение, недовольные им, могут прибегнуть\r\nк помощи федерального Конституционного Суда (впрочем, этот вопрос\r\nтакже еще нуждается в осмыслении). В настоящем деле в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации обратилась сторона,\r\nпротивостоящая первоначальному заявителю - гражданину, а именно\r\nЗаконодательное Собрание. Следовательно, вопрос о защите нарушенных\r\nправ человека посредством федерального конституционного\r\nсудопроизводства не ставился и не мог быть поставлен. К слову, как\r\nуказал Суд в одном из своих недавних определений, утративший силу\r\nнормативный правовой акт во всяком случае не может быть предметом\r\nрассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации в порядке\r\nабстрактного нормоконтроля<4>.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в настоящем деле\r\nруководствовался статьей 85 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" исходя из того, что\r\nзапрос о подтверждении конституционности нормативного акта органа\r\nгосударственной власти допустим, если заявитель считает его\r\nподлежащим действию вопреки официально принятому решению высших\r\nгосударственных органов субъекта Российской Федерации об отказе\r\nприменять и исполнять его как не соответствующий Конституции\r\nРоссийской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nрасширительно толкуя эту норму, сформулировал следующую правовую\r\nпозицию: в случае признания закона субъекта Российской Федерации не\r\nсоответствующим конституции (уставу) субъекта Российской Федерации\r\nзаконодательный (представительный) орган субъекта Российской\r\nФедерации либо принимает закон во исполнение решения органа\r\nконституционного правосудия субъекта Российской Федерации, либо -\r\nисходя из верховенства Конституции Российской Федерации -\r\nобращается с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nесли считает признанный не соответствующим конституции (уставу)\r\nсубъекта Российской Федерации закон подлежащим действию вопреки\r\nофициально принятому решению органа конституционного правосудия\r\nсубъекта Российской Федерации<5>. Этот подход Суда во многом\r\nкорреспондирует той позиции, которую он занял еще в Постановлении\r\nот 11 апреля 2000 года N 6-П, указав, что суд общей юрисдикции\r\nвправе признавать закон субъекта Российской Федерации\r\nпротиворечащим федеральному закону и, следовательно, недействующим\r\nи не подлежащим применению (но не недействительным), что влечет\r\nнеобходимость его приведения в соответствие с федеральным законом\r\nзаконодательным (представительным) органом субъекта Российской\r\nФедерации. Этим не затрагивается право соответствующих органов и\r\nлиц на основании статьи 125 Конституции Российской Федерации\r\nобращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с требованием\r\nо проверке конституционности федерального закона или закона\r\nсубъекта Российской Федерации<6>.\r\n Однако возникает вопрос: до каких пределов правовая позиция\r\nСуда по вопросу о нормоконтроле, осуществляемом судами общей\r\nюрисдикции, могла быть расширена, насколько она применима к\r\nнормоконтролю, осуществляемому конституционными (уставными) судами\r\nсубъектов Российской Федерации. Принципиальное отличие между\r\nюридической силой решений органов конституционной юстиции и решений\r\nсудов общей юрисдикции и арбитражных судов, принимаемых в порядке\r\nсудебного нормоконтроля, состоит в том, что первые являются\r\nокончательными, не подлежащими обжалованию. Что же касается решений\r\nиных судов, то их юридическая сила означает признание акта\r\nнедействующим, а не недействительным. Не возвращаясь к деталям\r\nупомянутого дела 2000 года, напомню, что судья Г.А.Жилин в своем\r\nособом мнении указывал, что обращение в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации с ходатайством о подтверждении\r\nконституционности закона субъекта Российской Федерации,\r\nдисквалифицированного Верховным Судом Российской Федерации, не\r\nможет основываться на статье 85 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\". Напомню также\r\nпозицию, изложенную мною в особом мнении по другому делу: \"В данном\r\nслучае Верховный Суд Российской Федерации, принимая решение, и не\r\nисполнял и не применял Постановление Правительства Российской\r\nФедерации, поскольку оно выступало в качестве объекта проверки в\r\nпроцедуре судебного нормоконтроля\". В таком случае Конституционный\r\nСуд Российской Федерации не вправе был отменить решение Верховного\r\nСуда Российской Федерации, коль скоро в нем констатировалось лишь\r\nнесоответствие Постановления Правительства нормам федерального\r\nзакона<7>.\r\n Тем более встает вопрос о том, насколько процедура,\r\nпредусмотренная статьей 85 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", была применима в\r\nнастоящем деле. Используемые в конструкции статьи 85 формулировки\r\n\"официально принятое решение\", \"государственные органы и\r\nдолжностные лица\", \"отказ применять и исполнять\" косвенным образом\r\nсвидетельствуют о том, что в данной норме не имеются в виду случаи\r\nосуществления нормоконтрольной деятельности уполномоченным на то\r\nзаконом специализированным судебным органом. Конституционный\r\n(уставный) суд субъекта Российской Федерации в процессе проверки\r\nнормы закона на соответствие ее учредительному акту этого субъекта\r\nне отказывается и не может отказаться ее применять или исполнять, а\r\nможет лишь установить посредством предназначенной для этого\r\nюрисдикционной процедуры, что эта норма не должна более применяться\r\nи исполняться всеми иными органами, должностными лицами,\r\nорганизациями и гражданами. Вдобавок существенным условием запроса\r\nпо статье 85 является то, что орган (должностное лицо),\r\nотказывающее в применении акта, делает это по мотивам его\r\nпредполагаемого несоответствия Конституции Российской Федерации,\r\nоднако конституционный (уставный) суд субъекта Российской Федерации\r\nформально никак о соответствии акта Конституции Российской\r\nФедерации не высказывается, ибо имеет другой масштаб проверки -\r\nрегиональный учредительный акт.\r\n 2. Из конституционных положений, а именно статьи 55 (часть 1)\r\n(перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и\r\nсвобод не должно толковаться как отрицание или умаление других\r\nобщепризнанных прав и свобод человека и гражданина) и статьи 72,\r\nпункты \"б\", \"ж\" части 1 (в совместном ведении Российской Федерации\r\nи ее субъектов находится защита прав и свобод человека и\r\nгражданина, в том числе социальная защита, включая социальное\r\nобеспечение), следует, что на региональном уровне законодателем\r\nможет устанавливаться более высокий стандарт защиты (социальных)\r\nправ и свобод. Сообразно этому и региональные органы\r\nконституционного контроля могут принимать решения, полнее\r\nобеспечивающие права человека на том или ином этапе\r\nсоциально-экономического развития региона, чем это мог бы сделать\r\nфедеральный Конституционный Суд, будучи ограниченным тем масштабом\r\nконтроля, который заложен в федеральной Конституции.\r\n Проблемы, которые могут быть поставлены перед региональными\r\nорганами конституционного контроля гражданами, зачастую отражают\r\nспецифическую социально-экономическую ситуацию именно этого региона\r\nи могут быть лучше разрешены органами судебной власти, максимально\r\nк ним приближенными. В литературе отмечается, что \"органы\r\nрегиональной конституционной юстиции, осуществляя нормоконтроль и\r\nотменяя не соответствующие основному закону субъекта Российской\r\nФедерации акты органов региональной государственной власти субъекта\r\nи органов местного самоуправления, создают дополнительный механизм\r\nзащиты основных прав и свобод граждан, и прежде всего в социальной\r\nсфере, сфере образования, здравоохранения и культуры\"<8>.\r\n Необходимо учитывать определенную степень автономности и\r\nнезависимости регионального конституционного правосудия от\r\nфедерального, обусловленную некоторой автономностью и\r\nнезависимостью друг от друга масштабов конституционного контроля,\r\nиспользуемых конституционными (уставными) судами субъектов\r\nРоссийской Федерации и Конституционным Судом Российской Федерации.\r\nОдновременно нельзя не признать и того, что каталог прав и свобод,\r\nустановленный Конституцией Российской Федерации 1993 года, зачастую\r\nдублируется региональными учредительными актами. Кроме того,\r\nсуществуют такие конституционно-правовые ценности-принципы, как\r\nправовая определенность, равенство перед законом, принцип законного\r\nожидания и др., которые не могут принадлежать исключительно к\r\nодному уровню конституционного контроля, ибо они являются\r\nобщеправовыми ценностями, имманентными всякому достаточно развитому\r\nправопорядку. Таково требование гомогенности правовой системы.\r\n Решение Уставного суда Челябинской области базируется на части\r\n1 статьи 69 Устава Челябинской области, которая требует, чтобы при\r\nоказании социальной поддержки создавались равные условия для всех\r\nграждан. Вполне допустима ситуация, когда орган конституционной\r\nюстиции субъекта Российской Федерации исходит из более высоких\r\nстандартов оценки оспариваемых норм, т. е. иных масштабов\r\n(критериев) \"уставности\" (конституционности), опираясь в том числе\r\nна правовые позиции других конституционных судов России. Исходя из\r\nтого что в уставе (конституции) субъекта Российской Федерации может\r\nсодержаться более высокий уровень социальной защиты, объективно\r\nможет возникнуть и различная оценка: норма регионального закона\r\nможет не соответствовать более высоким критериям устава\r\n(конституции) этого субъекта Российской Федерации, но при этом не\r\nпротиворечить Конституции Российской Федерации. Такая ситуация не\r\nможет рассматриваться во всех случаях как фундаментальное,\r\nсущественное нарушение Конституции Российской Федерации,\r\nсвидетельствующее о ненадлежащем отправлении правосудия органом\r\nконституционной юстиции субъекта Российской Федерации,\r\nавтоматически, без участия регионального законодателя приводящее к\r\nтому, что норма, признанная недействительной решением уставного\r\n(конституционного) суда Российской Федерации, объявлялась бы\r\nдействующей и подлежащей применению. Постановление Уставного суда\r\nЧелябинской области имеет очень важное превентивное значение,\r\nособенно в преддверии введения регионального налога на\r\nнедвижимость. Оно предупреждает регионального законодателя о том,\r\nчто в налоговой политике нельзя руководствоваться исключительно\r\nфискальными соображениями, что законодатель ограничен\r\nконституционными принципами, и прежде всего принципом равенства,\r\nпредполагающим, что каждое нормативное решение должно носить\r\nконституционно обоснованный характер. По сути, Уставный суд\r\nЧелябинской области сформулировал важную универсальную правовую\r\nпозицию, состоящую в том, что и при отмене действия налоговых льгот\r\nзаконодатель должен привести конституционно-правовое обоснование.\r\nТем самым законодатель не может исходить из презумпции \"я установил\r\nльготу - я ее и отменю\"; он ограничен в своей дискреции принципами\r\nКонституции Российской Федерации и конституционно значимыми\r\nпринципами, содержащимися в статье 3 Налогового кодекса Российской\r\nФедерации, в том числе принципом экономической обоснованности\r\nналога.\r\n В Постановлении Федерального Конституционного Суда ФРГ от\r\n9 декабря 2008 года по делу о проверке конституционности положений\r\nЗакона ФРГ о налоговых изменениях в 2007 году содержится важная\r\nправовая позиция о том, в каких случаях норма налогового\r\nзаконодательства может быть признана неконституционной. Этим\r\nрешением было признано, что ограничение вычета расходов на проезд\r\nот места жительства до места работы при налогообложении не\r\nсоответствует требованиям общего принципа равенства, закрепленного\r\nв пункте 1 статьи 3 Основного закона ФРГ, только лишь по причине\r\nотсутствия веского конституционно-правового обоснования. Именно\r\nтакое соображение положено в основу решения Уставного суда\r\nЧелябинской области, который подробно исследовал цели принятия\r\nзакона, изложенные в пояснительной записке к проекту закона\r\n\"О внесении изменений в статьи 2 и 4 Закона Челябинской области\r\n\"О транспортном налоге\" (стр. 11). Им было обращено внимание и на\r\nто, что законодателем не представлено обоснования утверждения о\r\nзависимости между мощностью и стоимостью транспортного средства,\r\nположенной в основу вывода о том, что пенсионеры - собственники\r\nтранспортных средств повышенной мощности относятся к обеспеченным\r\nналогоплательщикам. Уставный суд Челябинской области исходил из\r\nтого, что Законодательным Собранием Челябинской области не\r\nпредоставлено доказательств того, что оно руководствовалось\r\nконституционными принципами при внесении изменений в правовое\r\nрегулирование. Недаром А.Бланкенагель пишет, что, с точки зрения\r\nнемецкой правовой доктрины, установление того, является ли налог\r\nэкономически обоснованным, возможно лишь при условии установления\r\n\"полноты и качества\" намерений законодателя, выраженных им в ходе\r\nзаконодательной процедуры, что требует от него \"качественно\r\nобосновывать свои решения и качественно документировать основы этих\r\nрешений\", а от суда - работать с материалами законотворческого\r\nпроцесса<9>. Очевидно, то же касается и проверки обоснованности\r\nналоговых льгот.\r\n Это весьма серьезный аргумент, основанный на том, что только\r\nлишь фискальные соображения не могут оправдать единовременное\r\nувеличение налогового бремени в 75 раз. Разумно исходить из того,\r\nчто законодатель мог бы для тех пенсионеров, в собственности\r\nкоторых находятся легковые автомобили мощностью более 150 л. с.,\r\nоставить прежнюю льготную налоговую ставку за первые 150 л. с., в\r\nто время как мощность, превышающая это значение, оплачивалась бы по\r\nобщей для всех плательщиков ставке. В этом случае законодатель учел\r\nбы, что все пенсионеры образуют особую категорию\r\nналогоплательщиков, доходы которых, в отличие от доходов иных\r\nналогоплательщиков, практически неизменны. Законодатель не должен\r\nруководствоваться ложными презумпциями и недоказанными\r\nпредположениями. Автомобиль мощностью 240 лошадиных сил, много лет\r\nэксплуатируемый, не является свидетельством того, что его\r\nсобственник - пенсионер относится к обеспеченной категории граждан.\r\nВряд ли можно согласиться с таким пониманием адресности оказываемой\r\nсоциальной помощи.\r\n 3. Согласно практике Европейского Суда по правам человека,\r\nтребование правовой определенности предполагает, что судебные\r\nрешения, по общему правилу, должны оставаться окончательными.\r\nПравовая определенность предполагает уважение принципа \"res\r\njudicata\", т. е. принципа недопустимости повторного рассмотрения\r\nуже разрешенного дела (Постановление от 28 октября 1999 года по\r\nделу \"Брумареску против Румынии\"). Суд не вправе пересматривать\r\nвступившее в законную силу постановление только в целях проведения\r\nповторного слушания и получения нового судебного постановления.\r\nОтступление от принципа правовой определенности может быть\r\nоправдано только обстоятельствами существенного и непреодолимого\r\nхарактера. Оно возможно для исправления существенного\r\n(фундаментального) нарушения, свидетельствующего о ненадлежащем\r\nотправлении правосудия (Постановления от 18 ноября 2004 года по\r\nделу \"Праведная против России\", от 23 июля 2009 года по делу\r\n\"Сутяжник против России\").\r\n Из постановления Уставного суда Челябинской области от\r\n12 февраля 2013 года N 001/13-П усматривается, что к участию в деле\r\nпривлекались и давали устные пояснения представители\r\nЗаконодательного Собрания Челябинской области, Правительства,\r\nМинистерства финансов, исследовались представленные материалы и\r\nдокументы. Эти доказательства нашли свое отражение и в самом тексте\r\nрешения (стр. 3-4); принципы состязательности и равноправия сторон\r\nне были нарушены. При таких обстоятельствах нет оснований\r\nусомниться в обоснованности и справедливости принятого Уставным\r\nсудом Челябинской области решения, счесть его выводы явно\r\nошибочными, содержащими фундаментальные нарушения. Даже если оно, с\r\nточки зрения Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nнесовершенно, дефектно, оно все равно должно уважаться им как\r\nвступившее в законную силу решение, вынесенное судом в пределах его\r\nполномочий.\r\n В настоящем деле имела место коллизия двух конституционных\r\nценностей: с одной стороны, это ценность принципов верховенства\r\nправа и, в частности, res judicata, предполагающего уважение\r\nвсякого окончательного судебного решения, а с другой - ценность\r\nверховенства федеральной Конституции и ценность \"последнего слова\"\r\nее охранителя и гаранта - Конституционного Суда Российской\r\nФедерации. При этом, по всей видимости, Суд столкнулся с коллизией\r\nотносительно равнозначных ценностей - во всяком случае, ни одна из\r\nних очевидно не превалирует над другой. Коллизия конституционных\r\nценностей, как самая сложная проблема аксиологии конституционного\r\nправа, может быть разрешена с использованием той юридической\r\nметодологии, которую предложил Европейский Суд по правам человека в\r\nПостановлении от 19 февраля 1998 года по делу \"Боуман против\r\nСоединенного Королевства\". Она состоит в том, что необходимо искать\r\nсправедливый баланс между равнозначными конституционными\r\nценностями. Баланс можно считать справедливым, когда ни одной из\r\nэтих ценностей не отдается безусловный приоритет, а действие одного\r\nпринципа (ценности, права) создает имманентные пределы для другого\r\nпринципа (права или конституционной ценности). Следовательно, для\r\nтого чтобы ценностям верховенства права и правовой определенности,\r\nпринципу res judicata не наносился чрезмерный ущерб, выхолащивающий\r\nсамо их содержание, Конституционному Суду Российской Федерации не\r\nстоило делать в резолютивной части своего решения такого вывода,\r\nкоторый позволял бы региональному законодателю полностью\r\nигнорировать решение Уставного суда Челябинской области. И если\r\nдаже мы исходим из приоритета ценности верховенства федеральной\r\nКонституции, то верным ориентиром для него, напротив, был бы поиск\r\nкомпромиссного решения, отражавшего бы умозаключения обоих высоких\r\nсудов - Конституционного и Уставного. Строго говоря, на поиск\r\nтакого компромисса ориентирует и сам Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, указывающий в конце пункта 3.2 мотивировочной части\r\nсвоего Постановления, что вывод о том, что норма пункта 2 статьи 4\r\nЗакона Челябинской области \"О транспортном налоге\" не противоречит\r\nКонституции Российской Федерации, не исключает правомочия\r\nзаконодателя Челябинской области - исходя из требований Конституции\r\nРоссийской Федерации (я бы добавил также - и Устава Челябинской\r\nобласти) и правовых позиций Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженных в этом Постановлении (я бы добавил - и\r\nправовых позиций Уставного суда Челябинской области, не утративших\r\nсвоей силы), - внести изменения в действующее правовое\r\nрегулирование в порядке совершенствования механизма предоставления\r\nплательщикам транспортного налога - пенсионерам, как социально\r\nуязвимой категории населения (я бы добавил - особой категории\r\nплательщиков), налоговых льгот с учетом их социальной\r\nнаправленности. С этим окончательным выводом Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации я не могу не согласиться.\r\n ____________\r\n <1> См.: Гошуляк В.В. Тенденции развития законодательства в\r\nчасти, касающейся исполнения решений конституционных (уставных)\r\nсудов // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 18.\r\n <2> Определение Конституционного Суда РФ от 4 октября\r\n2005 года N 396-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса\r\nГосударственного Собрания - Курултая Республики Башкортостан о\r\nпроверке конституционности абзацев пятого и шестого статьи 215\r\nГражданского процессуального кодекса Российской Федерации.\r\n <3> См., напр.: Конституционный закон Республики Саха (Якутия)\r\nот 15 июня 2002 года 16-з N 363-II \"О Конституционном суде\r\nРеспублики Саха (Якутия) и конституционном судопроизводстве\"; Закон\r\nРеспублики Адыгея от 17 июня 1996 года N 11 \"О Конституционном Суде\r\nРеспублики Адыгея\"; Закон ХМАО от 22 сентября 1997 года N 43-оз\r\n\"Об Уставном Суде Ханты-Мансийского автономного округа - Югры\" и\r\nдр.\r\n <4> См. Определение Конституционного Суда РФ от 5 марта\r\n2013 года N 332-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса\r\nгосударственного собрания - Курултая Республики Башкортостан о\r\nпроверке конституционности Закона Республики Башкортостан\r\n\"О реестре муниципальных должностей муниципальной службы в\r\nРеспублике Башкортостан\".\r\n <5> Определение Конституционного Суда РФ от 27 декабря\r\n2005 года N 494-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса\r\nНародного Хурала Республики Бурятия о проверке конституционности\r\nряда положений Закона Республики Бурятия \"О республиканских целевых\r\nпрограммах\".\r\n <6> См. Постановление Конституционного Суда РФ от 11 апреля\r\n2000 года N 6-П по делу о проверке конституционности отдельных\r\nположений пункта 2 статьи 1, пункта 1 статьи 21 и пункта 3 статьи\r\n22 Федерального закона \"О прокуратуре Российской Федерации\" в связи\r\nс запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации.\r\n <7> См. Определение Конституционного Суда РФ от 10 декабря\r\n2002 года N 284-О по запросу Правительства Российской Федерации о\r\nпроверке конституционности Постановления Правительства Российской\r\nФедерации \"Об утверждении Порядка определения платы и ее предельных\r\nразмеров за загрязнение окружающей природной среды, размещение\r\nотходов, другие виды вредного воздействия\" и статьи 7 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие части первой Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации\".\r\n <8> Пантелеев Ю.В. Актуальные вопросы модернизации и повышения\r\nэффективности работы конституционного правосудия в субъектах\r\nРоссийской Федерации // Конституционное и муниципальное право.\r\n2012. N 3.\r\n <9> См.: Бланкенагель А. Экономическая сущность налога и ее\r\nправовое значение. Конституционное понимание и функции экономически\r\nобоснованных налогов - с точки зрения специалиста из Германии //\r\nНалоговое право в решениях Конституционного Суда Российской\r\nФедерации 2008 года. М.: Статут, 2010.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102169631", "toparaid": "", "baseid": "c000000000", "rdk": 0 }