\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части второй\r\n статьи 30 и части второй статьи 325 Уголовно-процессуального\r\n кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан\r\n Р.Р.Зайнагутдинова, Р.В.Кудаева, Ф.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова,\r\n А.И.Шаваева и запросом Свердловского областного суда\r\n\r\n город Санкт-Петербург 19 апреля 2010 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева,\r\nЮ.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева,\r\nМ.И.Клеандрова, С.Д.Князева, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина,\r\nН.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева, В.Г.Стрекозова,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителя гражданина Р.В.Кудаева - адвоката\r\nМ.С.Абубакарова, представителя гражданина Ф.Р.Файзулина - адвоката\r\nЮ.А.Костанова, представителя гражданина А.И.Шаваева - адвоката\r\nТ.Н.Псомиади, постоянного представителя Государственной Думы в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации А.Н.Харитонова,\r\nпредставителя Совета Федерации - доктора юридических наук\r\nЕ.В.Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской\r\nФедерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97,\r\n99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части\r\nвторой статьи 325 УПК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nР.Р.Зайнагутдинова, Р.В.Кудаева, Ф.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова,\r\nА.И.Шаваева и запрос Свердловского областного суда. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями положения Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М.Данилова, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступление приглашенного в заседание\r\nпредставителя от Генерального прокурора Российской Федерации -\r\nТ.А.Васильевой, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации по вопросам противодействия терроризму\" в статью 30\r\n\"Состав суда\" УПК Российской Федерации, а именно в пункты 2 и 3 ее\r\nчасти второй, был внесен ряд изменений, в соответствии с которыми\r\nиз числа уголовных дел, которые по ходатайству обвиняемого могут\r\nрассматриваться судом в составе судьи федерального суда общей\r\nюрисдикции и коллегии из двенадцати присяжных заседателей,\r\nисключаются дела о преступлениях, предусмотренных статьей 205\r\n\"Террористический акт\", частями второй - четвертой статьи 206\r\n\"Захват заложника\", частью первой статьи 208 \"Организация\r\nнезаконного вооруженного формирования или участие в нем\", частью\r\nпервой статьи 212 \"Массовые беспорядки\", статьями 275\r\n\"Государственная измена\", 276 \"Шпионаж\", 278 \"Насильственный захват\r\nвласти или насильственное удержание власти\", 279 \"Вооруженный\r\nмятеж\" и 281 \"Диверсия\" УК Российской Федерации, и рассмотрение\r\nтаких дел осуществляется судом в составе коллегии из трех судей\r\nфедерального суда общей юрисдикции.\r\n Конституционность Федерального закона от 30 декабря 2008 года\r\nN 321-ФЗ в указанной части и, соответственно, конституционность\r\nположений пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской\r\nФедерации в редакции данного Федерального закона оспаривается\r\nгражданами Р.Р.Зайнагутдиновым, Р.В.Кудаевым, Ф.Р.Файзулиным,\r\nА.Д.Хасановым и А.И.Шаваевым, обвиняемыми в совершении тяжких и\r\nособо тяжких преступлений.\r\n Свердловский областной суд просит проверить конституционность\r\nчасти второй статьи 325 УПК Российской Федерации,\r\nпредусматривающей, что уголовное дело, в котором участвует\r\nнесколько подсудимых, рассматривается судом с участием присяжных\r\nзаседателей в отношении всех подсудимых, если хотя бы один из них\r\nзаявляет ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в данном\r\nсоставе.\r\n 1.1. Гражданам Р.В.Кудаеву и А.И.Шаваеву наряду с другими 56\r\nлицами было предъявлено обвинение в совершении ряда преступлений, в\r\nтом числе таких особо тяжких преступлений, как террористический акт\r\nс применением огнестрельного оружия, совершенный организованной\r\nгруппой, повлекший иные тяжкие последствия (часть третья статьи 205\r\nУК Российской Федерации), и активное участие в вооруженном мятеже\r\n(статья 279 УК Российской Федерации).\r\n Судья Верховного суда Кабардино-Балкарской Республики\r\nпостановлением от 25 марта 2008 года удовлетворил ходатайство 34\r\nобвиняемых, в том числе Р.В.Кудаева, о рассмотрении уголовного дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей и отказал в удовлетворении\r\nходатайства о его рассмотрении коллегией из трех профессиональных\r\nсудей, заявленного другими 24 обвиняемыми, в том числе\r\nА.И.Шаваевым. Впоследствии по ходатайству стороны обвинения\r\nпостановлением судьи Верховного суда Кабардино-Балкарской\r\nРеспублики от 20 февраля 2009 года уголовное дело в целом было\r\nнаправлено для рассмотрения судом в составе трех судей федерального\r\nсуда общей юрисдикции с указанием на то, что уголовные дела о\r\nпреступлениях, предусмотренных статьями 205 и 279 УК Российской\r\nФедерации, в силу части второй статьи 30 УПК Российской Федерации\r\n(в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ)\r\nне подлежат рассмотрению судом с участием присяжных заседателей.\r\n Как утверждают Р.В.Кудаев и А.И.Шаваев, оспариваемое ими\r\nнормативное регулирование - по смыслу, придаваемому ему\r\nправоприменительной практикой, - не соответствует Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 20 (часть 2), 32 (часть 5), 47, 55\r\nи 64, поскольку фактически лишает их права на допускаемый\r\nУголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации выбор\r\nзаконного состава суда, в том числе с участием присяжных\r\nзаседателей, не только в отношении преступлений, дела по которым\r\nисключены Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ из\r\nподсудности суда с участием присяжных заседателей, но и в отношении\r\nдругих вменявшихся им по совокупности преступлений, которые\r\nпо-прежнему относятся к предмету рассмотрения суда с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n 1.2. По завершении предварительного следствия уголовное дело\r\nпо обвинению граждан Ф.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова и других в\r\nсовершении ряда особо тяжких преступлений, в том числе в\r\nприготовлении к насильственному захвату власти и насильственному\r\nизменению конституционного строя Российской Федерации (часть первая\r\nстатьи 30 и статья 278 УК Российской Федерации), было направлено в\r\nсуд. В удовлетворении заявленных ими 29 декабря 2008 года\r\nходатайств о рассмотрении данного уголовного дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей было отказано постановлением судьи Верховного\r\nсуда Республики Татарстан от 29 января 2009 года со ссылкой на то,\r\nчто согласно пунктам 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской\r\nФедерации (в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года\r\nN 321-ФЗ) уголовные дела о преступлении, предусмотренном статьей\r\n278 УК Российской Федерации, из подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей исключены.\r\n Гражданину Р.Р.Зайнагутдинову, обвиняемому в совершении ряда\r\nпреступлений, в том числе в приготовлении к такому особо тяжкому\r\nпреступлению, как совершение террористического акта в составе\r\nорганизованной группы (часть первая статьи 30 и пункт \"а\" части\r\nвторой статьи 205 УК Российской Федерации), постановлением\r\nследователя от 12 марта 2009 года со ссылкой на Федеральный закон\r\nот 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ было отказано в удовлетворении\r\nходатайства о рассмотрении его уголовного дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей. Постановлением от 14 апреля 2009 года судья\r\nВерховного суда Республики Башкортостан назначил дело к\r\nрассмотрению судом в составе коллегии из трех профессиональных\r\nсудей.\r\n Как утверждают заявители, в результате применения в их делах\r\nпунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации в\r\nредакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ они -\r\nв нарушение статей 17 (часть 1), 18, 19 (части 1 и 2), 20 (часть\r\n2), 32 (часть 5), 45, 47, 55 и 64 Конституции Российской Федерации\r\n- были лишены права на рассмотрение уголовных дел судом с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n 1.3. В производстве Свердловского областного суда находится\r\nуголовное дело по обвинению ряда граждан в совершении преступлений,\r\nвключая предусмотренные статьями 209 \"Бандитизм\" и 210 \"Организация\r\nпреступного сообщества (преступной организации) или участие в нем\r\n(ней)\" УК Российской Федерации, по совокупности.\r\n 23 июля 2009 года судьей Свердловского областного суда было\r\nпроведено предварительное слушание, в ходе которого часть\r\nобвиняемых заявили ходатайства о рассмотрении уголовного дела судом\r\nс участием присяжных заседателей, мотивируя свое требование ссылкой\r\nна пункт 2 части второй статьи 30 и пункт 1 части третьей статьи 31\r\nУПК Российской Федерации, в соответствии с которыми по ходатайству\r\nобвиняемого рассмотрение уголовных дел об указанных преступлениях\r\nосуществляется судом с участием присяжных заседателей. Однако\r\nдругие обвиняемые выразили несогласие с рассмотрением дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей, в том числе в связи с намерением\r\nвоспользоваться правами и преимуществами, которые могут быть им\r\nпредоставлены по досудебному соглашению о сотрудничестве,\r\nпредполагающему принятие судебного решения в особом порядке в\r\nсоответствии с главой 40-1 УПК Российской Федерации.\r\n По мнению Свердловского областного суда, часть вторая статьи\r\n325 УПК Российской Федерации, требующая рассмотрения уголовного\r\nдела, в котором участвует несколько обвиняемых, судом с участием\r\nприсяжных заседателей в отношении всех этих обвиняемых, если хотя\r\nбы один из них заявил соответствующее ходатайство, и не позволяющая\r\nтем самым другим обвиняемым реализовать предусмотренное частью\r\nвторой статьи 30 УПК Российской Федерации право на рассмотрение их\r\nдела судом в ином составе, нарушает гарантированные Конституцией\r\nРоссийской Федерации равенство всех перед законом и судом (статья\r\n19, часть 1), право каждого защищать свои права и свободы всеми\r\nспособами, не запрещенными законом (статья 45, часть 2), а также\r\nосуществление судопроизводства на основе состязательности и\r\nравноправия сторон (статья 123, часть 3).\r\n 1.4. Как следует из статей 74, 96, 97, 101 и 102 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации принимает\r\nрешение только по предмету, указанному в жалобе гражданина на\r\nнарушение его конституционных прав и свобод или в запросе суда, в\r\nотношении тех законоположений, конституционность которых\r\nподвергается сомнению в обращении и которые применены или подлежат\r\nприменению в конкретном деле. В силу данных требований предметом\r\nрассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по\r\nнастоящему делу являются:\r\n пункты 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации\r\n(в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации по вопросам противодействия терроризму\") - в той части, в\r\nкакой уголовные дела о преступлениях, предусмотренных статьями 205\r\n\"Террористический акт\", 278 \"Насильственный захват власти или\r\nнасильственное удержание власти\" и 279 \"Вооруженный мятеж\" УК\r\nРоссийской Федерации, исключаются из подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей и передаются на рассмотрение суда в составе\r\nтрех профессиональных судей;\r\n часть вторая статьи 325 УПК Российской Федерации,\r\nпредусматривающая, что уголовное дело, в котором участвует\r\nнесколько подсудимых, рассматривается судом с участием присяжных\r\nзаседателей в отношении всех подсудимых, если хотя бы один из них\r\nзаявляет ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в данном\r\nсоставе.\r\n Поскольку жалобы граждан Р.Р.Зайнагутдинова, Р.В.Кудаева,\r\nФ.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова и А.И.Шаваева и запрос Свердловского\r\nобластного суда касаются одного и того же предмета, а именно\r\nнаходящихся во взаимосвязи положений пунктов 2 и 3 части второй\r\nстатьи 30 и части второй статьи 325 УПК Российской Федерации,\r\nустанавливающих подсудность уголовных дел суду с участием присяжных\r\nзаседателей и право обвиняемого быть судимым таким судом,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим обращениям в одном\r\nпроизводстве.\r\n 2. Право каждого на судебную защиту его прав и свобод как\r\nосновное неотчуждаемое право человека закреплено в статье 46 (часть\r\n1) Конституции Российской Федерации, оно признается и гарантируется\r\nв Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам\r\nмеждународного права и в соответствии с Конституцией Российской\r\nФедерации и реализуется на основе принципа равенства всех перед\r\nзаконом и судом (статья 17, части 1 и 2; статья 19, часть 1,\r\nКонституции Российской Федерации).\r\n Конкретизируя гарантии права на судебную защиту в соответствии\r\nс общеправовыми принципами справедливости и равенства, Конституция\r\nРоссийской Федерации устанавливает, что правосудие в Российской\r\nФедерации осуществляется только судом (статья 118, часть 1), судьи\r\nнезависимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и\r\nфедеральному закону (статья 120, часть 1), каждый обвиняемый в\r\nсовершении преступления считается невиновным, пока его виновность\r\nне будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и\r\nустановлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49,\r\nчасть 1), и никто не может быть лишен права на рассмотрение его\r\nдела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено\r\nзаконом (статья 47, часть 1).\r\n Приведенные положения Конституции Российской Федерации\r\nкорреспондируют предписаниям международно-правовых актов о\r\nнезависимом, беспристрастном и законном суде (пункт 1 статьи 14\r\nМеждународного пакта о гражданских и политических правах) и о праве\r\nкаждого при предъявлении ему любого уголовного обвинения на\r\nсправедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок\r\nнезависимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона\r\n(пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод). Эти предписания, как указано в резолюции Res (2002) 12\r\nКомитета Министров Совета Европы от 18 сентября 2002 года\r\n\"Учреждение Европейской комиссии по эффективности правосудия\",\r\nобязывают государства - члены Совета Европы создавать и\r\nподдерживать такую судебную систему, которая обеспечивает\r\nрассмотрение дел независимым, беспристрастным и компетентным судом,\r\nспособным эффективно осуществлять свои полномочия (пункт \"i\" статьи\r\n1 раздела II).\r\n 2.1. Конституция Российской Федерации, закрепляя право граждан\r\nРоссийской Федерации участвовать в отправлении правосудия (статья\r\n32, часть 5), предусматривает применительно к уголовному\r\nсудопроизводству и форму такого участия - в качестве присяжных\r\nзаседателей, что вытекает из ее статей 47 (часть 2) и 123 (часть\r\n4), согласно которым в случаях, предусмотренных федеральным\r\nзаконом, обвиняемый в совершении преступления имеет право на\r\nрассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Таким\r\nобразом, в силу Конституции Российской Федерации суд с участием\r\nприсяжных заседателей выступает в качестве законного суда в смысле\r\nее статьи 47 (часть 1) по тем уголовным делам, которые отнесены к\r\nего компетенции федеральным законом.\r\n Право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей не относится к числу основных прав,\r\nнеотчуждаемых и принадлежащих каждому от рождения. По смыслу статьи\r\n47 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее\r\nстатьей 123 (часть 4), данное право - в отличие от права на\r\nнезависимый и беспристрастный суд или презумпции невиновности - не\r\nвходит в основное содержание (ядро) конституционного права на\r\nсудебную защиту, которое не подлежит изменению иначе как в порядке,\r\nустановленном Конституцией Российской Федерации (статья 64\r\nКонституции Российской Федерации), а выступает в качестве одной из\r\nего возможных процессуальных гарантий, предоставляемых на основе\r\nдискреционных полномочий федерального законодателя в соответствии\r\nсо статьями 71 (пункты \"в\", \"г\", \"о\"), 118 (часть 3) и 128 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации.\r\n Общепризнанные принципы и нормы международного права также не\r\nвключают право на суд присяжных в число обязательных составных\r\nэлементов права на справедливое правосудие. Не рассматривают его\r\nкак охраняемое Конвенцией о защите прав человека и основных свобод\r\nни Европейский Суд по правам человека, ни - ранее - Европейская\r\nКомиссия по правам человека, которая признавала жалобы на отказ в\r\nправе на суд присяжных несовместимыми ratione materiae с ее\r\nположениями (решения о приемлемости жалоб от 10 октября 1980 года\r\n\"X. и Y. против Ирландии\", от 9 мая 1989 года \"Кэллэгэн (Callagan)\r\nи другие против Соединенного Королевства\", от 6 июля 1992 года\r\n\"Макмаллен (McMullen) против Ирландии\", от 28 февраля 1996 года\r\n\"Мэлоун (Malone) против Соединенного Королевства\" и \"Маклафлин\r\n(McLoughlin) против Ирландии\").\r\n По мнению Европейского Суда по правам человека, при наличии в\r\nсистеме уголовной юстиции конкретного государства суда с участием\r\nприсяжных принцип справедливого судебного разбирательства, по\r\nсмыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и\r\nосновных свобод, не предполагает при предъявлении уголовного\r\nобвинения обязательного признания права на такой суд (решения о\r\nприемлемости жалоб от 17 сентября 2002 года \"Климентьев против\r\nРоссии\", от 9 декабря 2004 года \"Моисеев против России\", от\r\n19 октября 2006 года \"Косицын против России\", от 5 февраля 2007\r\nгода \"Рожков против России\").\r\n 2.2. Таким образом, суд с участием присяжных заседателей,\r\nбудучи одной из процессуальных форм осуществления уголовного\r\nсудопроизводства, не является обязательным условием обеспечения\r\nсудебной защиты прав и свобод человека и гражданина. Рассмотрение\r\nуголовного дела судом с участием присяжных заседателей признано в\r\nПостановлении Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n2 февраля 1999 года N 3-П особой и необходимой\r\nуголовно-процессуальной гарантией судебной защиты, прямо\r\nпредусмотренной самой Конституцией Российской Федерации в статье 20\r\n(часть 2) лишь в отношении обвиняемого в преступлении, за\r\nсовершение которого федеральным законом устанавливается\r\nисключительная мера наказания - смертная казнь.\r\n Разъясняя данное Постановление, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в Определении от 19 ноября 2009 года N 1344-О-Р пришел к\r\nвыводу, что в Российской Федерации в настоящее время действует\r\nконкретизирующий закрепленные Конституцией Российской Федерации\r\nгарантии права на жизнь комплексный мораторий на применение\r\nсмертной казни, сформировались устойчивые гарантии права не быть\r\nподвергнутым смертной казни и сложился легитимный\r\nконституционно-правовой режим, в рамках которого - с учетом\r\nмеждународно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя\r\nРоссийской Федерацией, - происходит необратимый процесс,\r\nнаправленный на отмену смертной казни, т. е. на реализацию цели,\r\nзакрепленной статьей 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации.\r\nКроме того, Конституционный Суд Российской Федерации подтвердил,\r\nчто введение суда с участием присяжных заседателей на всей\r\nтерритории Российской Федерации не открывает возможность применения\r\nсмертной казни, в том числе по обвинительному приговору,\r\nвынесенному на основании вердикта присяжных заседателей.\r\n Соответственно, в контексте действующего правового\r\nрегулирования положения федерального законодательства о смертной\r\nказни как виде уголовного наказания, процедурах его назначения и\r\nисполнения в настоящее время применяться не могут, и на\r\nфедерального законодателя более не возлагается обязанность\r\nобеспечивать обвиняемому в качестве гарантии судебной защиты права\r\nна жизнь возможность быть судимым судом с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n 3. Как следует из статей 47 (часть 2) и 123 (часть 4)\r\nКонституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 71\r\n(пункты \"в\", \"г\", \"о\"), 118 (часть 3) и 128 (часть 3), определение\r\nкатегорий уголовных дел, подсудных суду с участием присяжных\r\nзаседателей, равно как и изменение ранее установленной подсудности\r\nотносятся к компетенции федерального законодателя.\r\n Вместе с тем дискреция федерального законодателя в\r\nрегулировании реализации права на доступ к правосудию и права на\r\nзаконный суд, в том числе с участием присяжных заседателей, не\r\nявляется абсолютной и не освобождает его от обязанности не\r\nдопускать - при обеспечении вытекающего из Конституции Российской\r\nФедерации принципа справедливого судебного разбирательства -\r\nограничений конституционного права на судебную защиту и\r\nосуществлять правовое регулирование подсудности уголовных дел с\r\nучетом принципа правовой определенности. При этом он должен\r\nучитывать, что, по смыслу статей 20 (часть 2), 32 (часть 5), 47\r\n(часть 2) и 123 (часть 4) Конституции Российской Федерации,\r\nсудопроизводство с участием присяжных заседателей, в котором не\r\nпрофессиональный судья, а коллегия присяжных самостоятельно\r\nпринимает решение по вопросу о виновности подсудимого, имеет особую\r\nконституционно-правовую значимость и, во всяком случае, не\r\nдопускает произвольный и необоснованный отказ законодателя от этой\r\nформы судопроизводства, непосредственно определенной Конституцией\r\nРоссийской Федерации применительно к защите права на жизнь как\r\nбазового для реализации всех иных конституционных прав, при\r\nрассмотрении дел по тем конкретным составам преступлений, где она\r\nуже предусмотрена.\r\n Конкретизируя конституционные предписания о суде с участием\r\nприсяжных заседателей как законном составе суда по уголовным делам\r\nоб определенных категориях преступлений и отказываясь по другим\r\nделам от этой формы судопроизводства, федеральный законодатель не\r\nвправе при установлении перечня уголовных дел, подсудных суду с\r\nучастием присяжных заседателей, нарушать требования справедливости\r\nи равенства перед законом и судом и действовать произвольным и\r\nдискриминационным образом.\r\n 3.1. Само по себе изменение регулирования подсудности\r\nуголовных дел суду с участием присяжных заседателей не ограничивает\r\nдоступ к правосудию и не затрагивает существо права на законный\r\nсуд, равно как рассмотрение дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей не является непременным условием реализации права на\r\nсудебную защиту как основного и неотчуждаемого права,\r\nгарантируемого Конституцией Российской Федерации, а именно статьей\r\n46 во взаимосвязи со статьями 15 (часть 4), 17, 47, 118 и 123, а\r\nтакже со статьей 20 (часть 2) по ее смыслу в условиях действующего\r\nв Российской Федерации моратория на смертную казнь, и статьей 6\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод в ее официальном\r\nистолковании Европейским Судом по правам человека.\r\n Из этого вытекает, что изменение подсудности уголовных дел\r\nсуду с участием присяжных заседателей не может рассматриваться как\r\nограничение права на судебную защиту: дифференциация процессуальных\r\nформ судебной защиты обусловливается обязанностью государства\r\nобеспечивать эффективность способов правовой защиты, а не\r\nуказанными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nконституционно значимыми целями охраны основ конституционного\r\nстроя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других\r\nлиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.\r\n Вместе с тем законодательное определение компетенции суда с\r\nучастием присяжных заседателей не должно сопровождаться нарушением\r\nправ и свобод человека и гражданина, а также конституционных\r\nгарантий этих прав и свобод. На исключение таких нарушений\r\nориентируют правовые позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации относительно пределов допустимых ограничений прав и\r\nсвобод человека и гражданина на основе предписаний статьи 55 (части\r\n2 и 3) Конституции Российской Федерации. Согласно этим правовым\r\nпозициям ограничение законом основных прав человека возможно лишь\r\nпри сохранении существа и реального содержания права и обеспечении\r\nсоразмерности ограничения конституционно признаваемым целям.\r\n Так, в Постановлении от 30 октября 2003 года N 15-П указано,\r\nчто в случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю\r\nустановить ограничения закрепляемых ими прав, он не может\r\nосуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само\r\nсущество того или иного права и приводило бы к утрате его реального\r\nсодержания. При допустимости ограничения права в соответствии с\r\nконституционно одобряемыми целями государство должно использовать\r\nне чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими\r\nцелями меры; публичные интересы, перечисленные в статье 55 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации, могут оправдать правовые\r\nограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают\r\nтребованиям справедливости, являются адекватными,\r\nпропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты\r\nконституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных\r\nинтересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само\r\nсущество конституционного права, т. е. не ограничивают основное\r\nсодержание соответствующих конституционных норм.\r\n 3.2. По смыслу статьи 46 Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 15 (часть 4) и 17 (часть 1), а также со\r\nстатьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, одним\r\nиз неотъемлемых свойств права на судебную защиту и необходимым\r\nусловием справедливого судебного разбирательства является право на\r\nобъективный суд, предполагающее отсутствие предубеждения и\r\nпристрастности судей. Поэтому федеральный законодатель при\r\nосуществлении соответствующего правового регулирования в целях\r\nобеспечения эффективности судебной власти и способности судебной\r\nсистемы реально гарантировать право каждого на справедливое\r\nсудебное разбирательство компетентным, независимым и\r\nбеспристрастным судом должен исходить из того, что принципиальное\r\nтребование беспристрастности суда распространяется как на\r\nпрофессиональных судей, так и на входящих в состав суда присяжных\r\nзаседателей.\r\n По мнению Европейского Суда по правам человека,\r\nбеспристрастность суда в контексте статьи 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод находится на первом месте (постановление\r\nот 26 октября 1984 года по делу \"Де Кюббер (De Cubber) против\r\nБельгии\"); принципы независимости и беспристрастности\r\nраспространяются равным образом как на профессиональных судей, так\r\nи на присяжных заседателей (постановление от 23 апреля 1996 года\r\n\"Ранли (Remli) против Франции\"); любой суд, включая суд с участием\r\nприсяжных, должен быть беспристрастным как с субъективной, так и с\r\nобъективной точки зрения (постановление от 9 мая 2000 года \"Сэндер\r\n(Sander) против Соединенного Королевства\").\r\n 4. Федеральный закон от 6 марта 2006 года N 35-ФЗ\r\n\"О противодействии терроризму\" определяет терроризм как идеологию\r\nнасилия и практику воздействия на принятие решения органами\r\nгосударственной власти, органами местного самоуправления или\r\nмеждународными организациями, связанные с устрашением населения и\r\n(или) иными формами противоправных насильственных действий (пункт 1\r\nстатьи 3). Уголовным кодексом Российской Федерации (статья 205)\r\nтеррористический акт отнесен к особо тяжким преступлениям и\r\nопределяется как совершение взрыва, поджога или иных действий,\r\nустрашающих население и создающих опасность гибели человека,\r\nпричинения значительного имущественного ущерба либо наступления\r\nиных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения\r\nорганами власти или международными организациями, а также угроза\r\nсовершения указанных действий в тех же целях.\r\n Таким образом, средством для достижения конечной цели\r\nтеррористов - оказания воздействия на принятие решения органами\r\nпубличной власти - служит устрашение населения. При этом\r\nобщеопасный способ совершения деяния (взрыв, поджог, иные действия\r\nподобного характера) указывает на то, что направленность\r\nтеррористических актов на устрашение населения предполагает их\r\nширокую огласку, с тем чтобы вызывать страх у людей, справедливо\r\nопасающихся за свою жизнь и здоровье, безопасность близких,\r\nсохранность имущества; угроза же совершения террористического акта\r\nвыражается в доведении до сведения широких слоев населения,\r\nправоохранительных органов, других органов власти информации о\r\nнамерении совершить указанные действия.\r\n 4.1. В целях оптимального обеспечения эффективности борьбы с\r\nтерроризмом как одним из основных источников угроз безопасности\r\nчеловека, общества и государства был принят Федеральный закон от\r\n30 декабря 2008 года N 321-ФЗ \"О внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации по вопросам\r\nпротиводействия терроризму\", изъявший из подсудности суда с\r\nучастием присяжных заседателей уголовные дела о преступлениях,\r\nсвязанных с террористической деятельностью, с учетом того, что она\r\nнаправлена на создание реальной угрозы для жизни и здоровья как\r\nнаселения, так и участников уголовного судопроизводства и может\r\nоказывать серьезное негативное психологическое воздействие и\r\nотрицательно влиять в том числе на способность входящих в состав\r\nсуда лиц к принятию адекватных решений.\r\n Существенное влияние оказывает и обычно сопровождающее такие\r\nпреступления широкое распространение информации из непроцессуальных\r\nисточников, касающейся обстоятельств совершения преступления и\r\nличности обвиняемых. С учетом того, что согласно Федеральному\r\nзакону от 20 августа 2004 года N 113-ФЗ \"О присяжных заседателях\r\nфедеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации\" коллегия\r\nприсяжных заседателей формируется из числа граждан, постоянно\r\nпроживающих на территории соответствующего субъекта Российской\r\nФедерации, практически весьма сложно исключить отрицательное\r\nвоздействие такой информации на кандидатов в присяжные заседатели и\r\nформирование у них предвзятой - обвинительной либо оправдательной -\r\nпсихологической установки (равно как и устранить давление на них\r\nпосредством угроз жизни и физической неприкосновенности), что в\r\nконечном счете не позволяет обеспечить требование беспристрастного\r\nсуда как с субъективной, так и с объективной точки зрения.\r\n Исходя из этого федеральный законодатель обязан предусмотреть\r\nправовые средства для обеспечения беспристрастности суда,\r\nуполномоченного разрешать дела о преступлениях, связанных с\r\nтеррористической деятельностью. К числу таких средств относятся\r\nуголовно-процессуальный институт отвода судьи, присяжных\r\nзаседателей или всей коллегии присяжных ввиду ее тенденциозности,\r\nтребования, предъявляемые к кандидатам в присяжные заседатели\r\n(цензы), а также возможность законодательного закрепления правил\r\nизменения территориальной подсудности уголовных дел.\r\n Так, основанием для отвода кандидатов или роспуска коллегии\r\nприсяжных заседателей может служить их информированность о\r\nпреступлении из непроцессуальных источников, которая в силу своего\r\nхарактера и объема негативным образом влияет на формирование\r\nвнутреннего убеждения присяжных заседателей при вынесении вердикта\r\nпо делу. Именно поэтому модельный Уголовно-процессуальный кодекс\r\nдля государств - участников Содружества Независимых Государств\r\n(одобрен постановлением Межпарламентской Ассамблеи государств -\r\nучастников Содружества Независимых Государств от 17 февраля 1996\r\nгода N 7-6) обязывает председательствующего выяснить у присяжных\r\nзаседателей их информированность об обстоятельствах дела,\r\nрассмотрение которого предстоит в суде, и в случае получения\r\nсведений об осведомленности присяжного заседателя о конкретном\r\nуголовном деле решить вопрос об освобождении его от участия в\r\nрассмотрении дела (часть четвертая статьи 427).\r\n Таким образом, осуществляя в рамках своих дискреционных\r\nполномочий по определению подсудности уголовных дел суду с участием\r\nприсяжных заседателей изменение установленной ранее подсудности дел\r\nо террористических актах и других связанных с террористической\r\nдеятельностью преступлениях, федеральный законодатель должен\r\nисходить из необходимости обеспечения адекватных гарантий\r\nэффективности правосудия, беспристрастности и независимости суда\r\nпри рассмотрении таких дел.\r\n Изъятие из подсудности суда с участием присяжных заседателей\r\nдел о терроризме и связанных с ним преступных деяниях, таких как\r\nвооруженный мятеж и насильственный захват власти, вызывается их\r\nповышенной сложностью и спецификой самих преступлений, чем в\r\nсовременных условиях предопределяется правомочие именно\r\nпрофессиональных судей делать вывод о виновности или невиновности\r\nподсудимых на основе исследования фактических обстоятельств и\r\nоценки собранных доказательств. Соответственно, отнесение уголовных\r\nдел о терроризме и связанных с ним преступлениях к подсудности суда\r\nв составе коллегии из трех профессиональных судей само по себе не\r\nявляется нарушением права на судебную защиту, гарантированного\r\nКонституцией Российской Федерации.\r\n 4.2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nустанавливает определенный приоритет суда с участием присяжных\r\nзаседателей при допускаемом им выборе обвиняемыми состава суда для\r\nрассмотрения конкретного уголовного дела: если при наличии\r\nходатайства о рассмотрении дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей один или несколько обвиняемых отказываются от него, то\r\nследователь решает вопрос о выделении уголовных дел в отношении\r\nэтих обвиняемых в отдельное производство; при невозможности\r\nвыделения уголовного дела в отдельное производство уголовное дело в\r\nцелом рассматривается судом с участием присяжных заседателей (пункт\r\n1 части пятой статьи 217); уголовное дело, в котором участвует\r\nнесколько подсудимых, рассматривается судом с участием присяжных\r\nзаседателей в отношении всех подсудимых, если хотя бы один из них\r\nзаявляет ходатайство о рассмотрении уголовного дела судом в данном\r\nсоставе (часть вторая статьи 325).\r\n Таким же образом регулируется и определение подсудности\r\nуголовных дел по видам преступлений: при предъявлении обвинения\r\nодновременно по нескольким составам преступлений, часть которых\r\nподлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей, а\r\nчасть является исключительно предметом рассмотрения суда в составе\r\nпрофессиональных судей, по общему правилу, признается приоритет\r\nсуда с участием присяжных заседателей.\r\n Вместе с тем положения пунктов 2 и 3 части второй статьи 30\r\nУПК Российской Федерации в редакции Федерального закона от\r\n30 декабря 2008 года N 321-ФЗ - по своему смыслу в системе норм,\r\nрегулирующих подсудность уголовных дел, - как специально\r\nпредназначенные исключить дела о терроризме и связанных с ним\r\nпреступлениях (именно с учетом их специфики) из подсудности суда с\r\nучастием присяжных заседателей, не предполагают возможность их\r\nрассмотрения этим судом, несмотря на то что в объем обвинения\r\nвключены и составы преступлений, подлежащие рассмотрению судом с\r\nучастием присяжных заседателей. Дискреция федерального законодателя\r\nв выборе для рассмотрения уголовных дел при такой совокупности\r\nпреступлений в качестве законного суда исключительно коллегии из\r\nтрех профессиональных судей - исходя из необратимости процесса\r\nотмены смертной казни в системе действующего правового\r\nрегулирования в соответствии с целью статьи 20 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации - не может быть ограничена. При\r\nэтом не исключается его правомочие вводить в процессе\r\nсовершенствования уголовно-процессуального регулирования как\r\nдополнительные процедуры, обеспечивающие возможность раздельного\r\nрассмотрения уголовных дел, так и изменения в правилах\r\nтерриториальной подсудности, с тем чтобы минимизировать сужение\r\nкомпетенции суда с участием присяжных заседателей.\r\n Наделение федеральным законом суда в составе коллегии из трех\r\nсудей федерального суда высокого уровня компетенцией по\r\nрассмотрению дел о терроризме и связанных с ним преступлениях и\r\nисключение таких дел из подсудности суда в составе судьи и коллегии\r\nприсяжных заседателей в сложившихся условиях не может считаться\r\nнеобоснованным, произвольным или неразумным. Соответственно,\r\nположения пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской\r\nФедерации (в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года\r\nN 321-ФЗ) в части, исключающей из подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей уголовные дела о преступлениях,\r\nпредусмотренных статьями 205 \"Террористический акт\", 278\r\n\"Насильственный захват власти или насильственное удержание власти\"\r\nи 279 \"Вооруженный мятеж\" УК Российской Федерации, и передающей\r\nтакие дела на рассмотрение суда в составе трех судей федерального\r\nсуда общей юрисдикции, в системе действующего правового\r\nрегулирования не могут рассматриваться как нарушающие гарантии\r\nсудебной защиты прав и свобод человека и гражданина, установленные\r\nКонституцией Российской Федерации, в том числе ее статьями 19\r\n(часть 1), 46, 47, 55 (часть 3) и 123 (часть 4).\r\n 5. Как следует из статьи 54 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с ее статьями 18, 19 (части 1 и 2) и 55\r\n(части 2 и 3), федеральный законодатель, осуществляя свои\r\nконституционные полномочия по введению в действие новых правовых\r\nнорм и признанию утратившими юридическую силу прежних правовых\r\nнорм, не вправе придавать обратную силу новым нормам, ухудшающим\r\nправовое положение обвиняемого, и неправомерно ограничивать\r\nсубъективные процессуальные права, уже реализуемые в конкретных\r\nправоотношениях. Определяя действие уголовно-процессуального закона\r\nво времени, статья 4 УПК Российской Федерации устанавливает, что\r\nпри производстве по уголовному делу применяется\r\nуголовно-процессуальный закон, действующий во время производства\r\nсоответствующего процессуального действия или принятия\r\nпроцессуального решения, если иное не установлено данным Кодексом.\r\n Федеральный закон от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ, изменивший\r\nпредметную подсудность уголовных дел о терроризме и связанных с ним\r\nпреступлениях, передав их на рассмотрение суда, состоящего из\r\nпрофессиональных судей, во взаимосвязи с положениями\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nопределяющими порядок заявления в ходе расследования и разрешения\r\nна предварительном слушании ходатайства о рассмотрении дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей (пункт 1 части пятой статьи 217,\r\nстатья 229, пункт 2 части второй и пункт 1 части пятой статьи 231,\r\nстатьи 236 и 325), исключил возможность ходатайствовать о\r\nрассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей для\r\nобвиняемых в преступлениях, предусмотренных в том числе статьями\r\n205, 278 и 279 УК Российской Федерации. При этом субъективное право\r\nобвиняемого на рассмотрение его дела определенным составом суда, к\r\nподсудности которого оно отнесено законом, основанное на\r\nпредписании статьи 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации,\r\nвозникает с момента принятия судом решения о назначении уголовного\r\nдела к слушанию, вынося которое суд руководствуется процессуальным\r\nзаконом, действующим во время принятия данного решения.\r\n Следовательно, ходатайство обвиняемого о рассмотрении его дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей, заявленное ранее на\r\nпредварительном следствии в порядке статьи 217 УПК Российской\r\nФедерации в период действия прежнего процессуального закона, не\r\nподлежит удовлетворению судом по результатам предварительного\r\nслушания, если на момент принятия соответствующего решения суда\r\nдействует закон, которым рассмотрение данного дела не отнесено к\r\nподсудности суда с участием присяжных заседателей. Иное не только\r\nнарушало бы правила о действии закона во времени, но и не\r\nсоответствовало бы принципу законного суда, закрепленному в статье\r\n47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.\r\n Поскольку субъективное право на рассмотрение дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей возникает у обвиняемого не с момента\r\nзаявления им в ходе предварительного расследования соответствующего\r\nходатайства, а лишь с момента принятия решения по данному\r\nходатайству судом, при том что предполагается проверка судом\r\nналичия условий для распространения на этого обвиняемого новых\r\nправил подсудности, уголовно-процессуальное положение обвиняемого в\r\nпроцессе реализации права на рассмотрение его дела законным судом\r\n(статья 47 Конституции Российской Федерации) не может считать\r\nухудшившимся в смысле статьи 54 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, если ходатайство было заявлено им до даты вступления в\r\nсилу нового уголовно-процессуального закона, согласно которому его\r\nдело подлежит рассмотрению судом в составе профессиональных судей.\r\n Соответственно, ходатайство, заявленное обвиняемым после\r\nознакомления с материалами оконченного предварительного следствия,\r\nсамо по себе не предопределяет передачу уголовного дела на\r\nрассмотрение суда с участием присяжных заседателей, а влечет лишь\r\nобязанность суда назначить по данному основанию предварительное\r\nслушание, в ходе которого обвиняемый вправе свое ходатайство\r\nподтвердить либо отказаться от него. Назначая судебное заседание,\r\nсуд руководствуется тем законом (в том числе о подсудности дела),\r\nкоторый действует на момент предварительного слушания.\r\nПостановление судьи о рассмотрении уголовного дела с участием\r\nприсяжных заседателей, принятое на предварительном слушании,\r\nявляется окончательным, и последующий отказ подсудимого от\r\nрассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей\r\nне принимается (часть пятая статьи 325 УПК Российской Федерации).\r\n По смыслу статьи 47 Конституции Российской Федерации, новые\r\nправила подсудности уголовных дел, введенные Федеральным законом от\r\n30 декабря 2008 года N 321-ФЗ, подлежат применению во взаимосвязи с\r\nтребованием о неизменности состава суда, согласно которому\r\nуголовное дело рассматривается одним и тем же судьей или одним и\r\nтем же составом суда (статья 242 УПК Российской Федерации).\r\nСледовательно, если до вступления указанного Федерального закона в\r\nсилу по результатам предварительного слушания судом уже принято\r\nрешение о назначении судебного заседания с участием присяжных\r\nзаседателей, то дело подлежит рассмотрению именно судом с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n Вместе с тем при невозможности сформировать объективную и\r\nбеспристрастную коллегию присяжных заседателей не должно\r\nограничиваться право граждан на рассмотрение их дела в разумный\r\nсрок законным и справедливым судом, каковым по действующему\r\nуголовно-процессуальному закону признан суд в составе трех\r\nпрофессиональных судей. В таких случаях, как указал Конституционный\r\nСуд Российской Федерации в Постановлении от 6 апреля 2006 года\r\nN 3-П, соответствующие уголовные дела подлежат рассмотрению судом в\r\nином установленном законом составе, без участия присяжных\r\nзаседателей (при условии, что назначение смертной казни не\r\nдопускается).\r\n Следовательно, положения пунктов 2 и 3 части второй статьи 30\r\nУПК Российской Федерации в редакции Федерального закона от\r\n30 декабря 2008 года N 321-ФЗ сами по себе - с точки зрения\r\nдействия во времени и по кругу лиц - не могут рассматриваться как\r\nнарушающие конституционные гарантии права на судебную защиту. Что\r\nкасается соответствующих судебных решений по конкретным делам, в\r\nкоторых применены указанные положения, то проверка их законности и\r\nобоснованности не входит в компетенцию Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции\r\nРоссийской Федерации и конкретизирующих ее положениях Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" (статьи 3 и 74).\r\n 6. Согласно части второй статьи 325 УПК Российской Федерации\r\nуголовное дело, в котором участвует несколько подсудимых,\r\nрассматривается судом с участием присяжных заседателей в отношении\r\nвсех подсудимых, если хотя бы один из них заявляет ходатайство о\r\nрассмотрении уголовного дела судом в данном составе.\r\n Названная норма корреспондирует правилу пункта 1 части пятой\r\nстатьи 217 УПК Российской Федерации, в силу которого если один или\r\nнесколько обвиняемых отказываются от суда с участием присяжных\r\nзаседателей, то следователь решает вопрос о выделении уголовных дел\r\nв отношении этих обвиняемых в отдельное производство; при\r\nневозможности выделения уголовного дела в отдельное производство\r\nуголовное дело в целом рассматривается судом с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n Данные нормативные предписания исходят, таким образом, из\r\nприоритета права обвиняемого на суд с участием присяжных\r\nзаседателей в предусмотренных федеральным законом случаях, как\r\nнепосредственно закрепленного в Конституции Российской Федерации\r\n(статья 47, часть 2), которое не может быть парализовано\r\nволеизъявлением других обвиняемых по тому же делу, желающих\r\nреализовать предоставленное им актом меньшей юридической силы -\r\nУголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право заявить\r\nходатайство о рассмотрении их дела коллегией из трех\r\nпрофессиональных судей.\r\n Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому право на\r\nрассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности\r\nкоторых оно отнесено законом (статья 47, часть 1), в том числе в\r\nпредусмотренных федеральным законом случаях судом с участием\r\nприсяжных заседателей, не допускает лишение обвиняемого данного\r\nправа. Соответственно, предоставление обвиняемому права заявить\r\nходатайство о рассмотрении его дела коллегией из трех судей (пункт\r\n3 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации) не может\r\nрассматриваться как ограничение права на суд с участием присяжных\r\nзаседателей, поскольку такое ходатайство не подлежит удовлетворению\r\nв случае признания законным судом по данному делу именно суда с\r\nучастием присяжных заседателей. В то же время - в силу\r\nконституционного требования обеспечения баланса интересов\r\nучастников уголовного судопроизводства - предполагается, что в\r\nотношении подсудимых, которым было отказано в удовлетворении\r\nзаявленного в связи с заключением досудебного соглашения о\r\nсотрудничестве в соответствии с главой 40-1 УПК Российской\r\nФедерации ходатайства о рассмотрении их дела профессиональными\r\nсудьями, при рассмотрении дела судом с участием присяжных во всяком\r\nслучае должны соблюдаться установленные законом (части вторая и\r\nчетвертая статьи 62 УК Российской Федерации, часть пятая статьи\r\n317-7 УПК Российской Федерации) правила о смягчении наказания.\r\n Исходя из этого в части второй статьи 325 УПК Российской\r\nФедерации предусмотрен конституционно оправданный способ разрешения\r\nконкуренции норм, закрепляющих право на рассмотрение дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей и право ходатайствовать о замене\r\nэтого суда коллегией из трех профессиональных судей, что позволяет\r\nпризнать ее не противоречащей Конституции Российской Федерации.\r\n Вместе с тем в ходе осуществления уголовного судопроизводства\r\nвозможно использование различных способов учета позиции\r\nобвиняемого, ходатайствующего о рассмотрении дела профессиональным\r\nсоставом суда, в том числе если при рассмотрении дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей (в силу специфики данного института)\r\nон окажется в заведомо неблагоприятном и неравном по сравнению с\r\nдругими обвиняемыми положении, что может привести к несоразмерному\r\nограничению его законных интересов, включая связанные с досудебным\r\nсоглашением о сотрудничестве, предполагающим вынесение судебного\r\nрешения в особом порядке.\r\n Так, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nдопускает выделение уголовных дел в отношении обвиняемых,\r\nотказывающихся от рассмотрения их дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей, в отдельное производство, в том числе по ходатайству о\r\nрассмотрении дела коллегией из трех судей или о применении особого\r\nпорядка судебного разбирательства (пункты 1, 1-1 и 2 части пятой\r\nстатьи 217), при условии, что это не отразится на всесторонности и\r\nобъективности рассмотрения и разрешения уголовного дела (часть\r\nвторая статьи 154).\r\n Не исключается принятие и самим судом решения о раздельном\r\nрассмотрении дел. Как следует из Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации, ни приостановление судом производства в\r\nотношении одного из подсудимых, ни решение о возвращении уголовного\r\nдела прокурору (часть третья статьи 253, статья 237),\r\nпредполагающие раздельное рассмотрение уголовных дел в отношении\r\nподсудимых, не являются препятствием для продолжения судебного\r\nразбирательства, - пунктом 4 части первой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации в качестве основания, препятствующего дальнейшему\r\nсудебному разбирательству, названа необходимость лишь соединения,\r\nно не выделения уголовных дел.\r\n Соответственно, статья 325 УПК Российской Федерации - по ее\r\nконституционно-правовому смыслу в системе норм\r\nуголовно-процессуального законодательства - не исключает\r\nвозможность разделения судом уголовных дел и в случае возражения\r\nчасти подсудимых против рассмотрения дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей, поскольку именно суду в конечном счете\r\nпринадлежит право определять надлежащие процедуры для рассмотрения\r\nконкретного уголовного дела, в том числе для постановления\r\nприговора в особом порядке, оценивая достаточность либо\r\nнедостаточность оснований для применения таких процедур и\r\nвозможность обеспечить всесторонность и объективность рассмотрения\r\nобвинений в отношении других подсудимых судом с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n В таких случаях суд в целях обеспечения справедливости\r\nправосудия вправе разрешить в ходе предварительного слушания вопрос\r\nо выделении уголовного дела в отношении подсудимых, возражающих\r\nпротив рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей,\r\nруководствуясь, в частности, предписаниями статьи 17 \"Свобода\r\nоценки доказательств\" УПК Российской Федерации, на основе\r\nпредварительной оценки по внутреннему убеждению совокупности\r\nсобранных доказательств. Иное означало бы, что не суд, а\r\nследователь или дознаватель - вопреки вытекающим из статьи 118\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации прерогативам суда -\r\nпринимали бы окончательное решение о том, отразится ли выделение\r\nуголовного дела на всесторонности и объективности рассмотрения и\r\nразрешения дела по существу.\r\n Федеральный законодатель правомочен установить основания и\r\nпорядок принятия судом решения о раздельном рассмотрении таких\r\nуголовных дел или иные правила, обеспечивающие права и законные\r\nинтересы всех подсудимых. Им же устанавливаются способы решения\r\nданной проблемы в тех случаях, когда степень негативных последствий\r\nвыделения дел в отдельное производство превосходит - с точки зрения\r\nконституционных требований справедливости и соразмерности -\r\nвозможный положительный эффект, что делает использование\r\nсоответствующей процедуры неприемлемым.\r\n При этом законодательное регулирование подсудности, в силу\r\nправовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, должно\r\nисключать неопределенность в этом вопросе, которую в противном\r\nслучае приходилось бы устранять посредством правоприменительного\r\nрешения, т. е. дискреционным полномочием правоприменительного\r\nоргана или должностного лица, и тем самым определять подсудность\r\nдела не на основании закона (постановления Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 16 марта 1998 года N 9-П, от 2 февраля 1999\r\nгода N 3-П, от 6 апреля 2006 года N 3-П и от 21 января 2010 N 1-П).\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК\r\nРоссийской Федерации (в редакции Федерального закона от 30 декабря\r\n2008 года N 321-ФЗ \"О внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации по вопросам\r\nпротиводействия терроризму\") в части, исключающей из подсудности\r\nсуда с участием присяжных заседателей уголовные дела о\r\nпреступлениях, предусмотренных статьями 205 \"Террористический акт\",\r\n278 \"Насильственный захват власти или насильственное удержание\r\nвласти\" и 279 \"Вооруженный мятеж\" УК Российской Федерации, и,\r\nсоответственно, передающей такие дела на рассмотрение суда в\r\nсоставе трех судей федерального суда общей юрисдикции, не\r\nпротиворечащими Конституции Российской Федерации, поскольку\r\nпредусмотренный данными положениями переход от рассмотрения дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей к иной судебной процедуре\r\nосуществлен с учетом запрета назначения исключительной меры\r\nнаказания в виде смертной казни.\r\n 2. Признать положение части второй статьи 325 УПК Российской\r\nФедерации, предусматривающее, что уголовное дело, в котором\r\nучаствует несколько подсудимых, рассматривается судом с участием\r\nприсяжных заседателей в отношении всех подсудимых, если хотя бы\r\nодин из них заявляет ходатайство о рассмотрении уголовного дела\r\nсудом в данном составе, не противоречащим Конституции Российской\r\nФедерации постольку, поскольку данное положение по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе действующего правового\r\nрегулирования не исключает, что суд при проведении предварительного\r\nслушания - с учетом обстоятельств, лежащих в основе ходатайства\r\nотдельных обвиняемых против рассмотрения их дела с участием\r\nприсяжных заседателей, - правомочен разрешить вопрос о выделении\r\nдела для обеспечения его рассмотрения в отношении этих лиц судом в\r\nсоставе профессиональных судей, если это не препятствует\r\nвсесторонности и объективности разрешения уголовного дела,\r\nрассматриваемого в составе суда с участием присяжных заседателей.\r\n 3. Конституционно-правовой смысл пунктов 2 и 3 части второй\r\nстатьи 30 и части второй статьи 325 УПК Российской Федерации,\r\nвыявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и\r\nисключает любое иное их истолкование в правоприменительной\r\nпрактике.\r\n Этим не затрагивается правомочие федерального законодателя -\r\nисходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом\r\nнастоящего Постановления - вносить изменения и дополнения в\r\nдействующее уголовно-процессуальное законодательство, направленные\r\nна совершенствование регулирования подсудности уголовных дел суду с\r\nучастием присяжных заседателей, а также на обеспечение интересов\r\nлиц, возражающих против рассмотрения их дела судом в таком составе.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\" и \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\". Постановление должно быть опубликовано также\r\nв \"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 8-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение судьи\r\n Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Г.А.Гаджиева\r\n\r\n Будучи несогласным с решением Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, излагаю свое особое мнение по делу.\r\n 1. В соответствии с частью 2 статьи 47 Конституции РФ\r\nобвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение\r\nего дела судом с участием присяжных заседателей в случаях,\r\nпредусмотренных федеральным законом. Приходится признать, что мы\r\nзнаем о содержании данного конституционного права непозволительно\r\nмало. Возможно, это одна из главных причин возникшего\r\nконституционно-правового спора, рассматриваемого Конституционным\r\nСудом.\r\n Оспоренным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ, введенным\r\nв действие 11 января 2009 года, в статью 30 (состав судей) УПК РФ\r\nбыли внесены изменения, согласно которым уголовные дела о\r\nпреступлениях, предусмотренных статьями 205 (террористический акт),\r\n206 (части 2-4) (захват заложников), 208 (часть 1) (организация и\r\nучастие в незаконном вооруженном формировании), 212 (часть 1)\r\n(массовые беспорядки), 275 (государственная измена), 276 (шпионаж),\r\n278 (насильственный захват власти или насильственное удержание\r\nвласти), 279 (вооруженный мятеж) и 281 (диверсия) Уголовного\r\nкодекса РФ, были исключены из числа дел, могущих рассматриваться\r\nсудом с участием присяжных заседателей, и отнесены к ведению\r\nколлегии, состоящей из трех профессиональных судей.\r\n На первый взгляд, принимая это решение, законодатель,\r\nобладающий дискрецией, действовал в пределах конституционных\r\nполномочий, поскольку Конституция наделяет его правом определять те\r\n\"случаи\", когда обвиняемый имеет право на суд присяжных. Конечно,\r\nпри этом законодатель должен учитывать и норму части второй статьи\r\n20 Конституции РФ, в соответствии с которой смертная казнь впредь\r\nдо ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве\r\nисключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против\r\nжизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей.\r\n Но если исходить из того, что в результате продолжительного\r\nвремени действия моратория на применение смертной казни, правовой\r\nрежим которого был введен Постановлением Конституционного Суда РФ\r\nот 2 февраля 1999 года, сформировалась устойчивая гарантия права не\r\nбыть подвергнутым смертной казни, то неприменение смертной казни на\r\nтерритории России должно означать, как предложил считать\r\nпредставитель Президента РФ в КС РФ М.В.Кротов, что конституционная\r\nгарантия на суд присяжных в этой части фактически отпала. В русле\r\nэтой логики законодатель вправе свести до минимума в федеральном\r\nзаконе те \"случаи\", о которых говорится в статье 47 Конституции РФ,\r\nкогда обвиняемый имеет право на рассмотрение его дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей. Но не является ли подобная логика и\r\nпрактика толкования законодателем конституционных положений,\r\nзакрепляющих конституционное право, формой их\r\nдеконституционализации, прямо запрещенной в части второй статьи 55\r\nКонституции РФ?\r\n Для ответа на этот риторический вопрос необходимо выявление\r\nсущности и нормативного содержания конституционного права\r\nобвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей как одного из основных прав человека. Потребность в\r\nэтом возрастает и потому, что КС РФ соединил в одном производстве\r\nне только дела по жалобам лиц, обвиняемых по статьям 205, 278 и 279\r\nУК РФ, но и запрос Свердловского областного суда, в производстве\r\nкоторого находится уголовное дело по обвинению ряда граждан в\r\nсовершении преступлений, включая предусмотренные статьями 209\r\n\"Бандитизм\" и 210 \"Организация преступного сообщества\". Именно\r\nпоэтому КС РФ сформировал предмет рассмотрения по настоящему делу\r\nдостаточно широко, а именно: находящиеся во взаимосвязи положения\r\nпунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части второй статьи 325 УПК\r\nРФ, устанавливающие подсудность уголовных дел суду с участием\r\nприсяжных заседателей и право обвиняемых быть судимыми таким судом.\r\n Содержащаяся в части 2 статьи 17 Конституции РФ сущностная\r\nхарактеристика в полной мере распространяется на конституционное\r\nправо на суд присяжных, и тем самым не имеют права на существование\r\nутверждения о том, что это 1) октроированное право, либо что это\r\n2) вообще не конституционное право или оно не относится к числу\r\nосновных, поскольку является функцией федерального законодателя,\r\nкоторый свободно определяет те случаи, когда целесообразно\r\nпредоставлять обвиняемому право на рассмотрение его дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей.\r\n Таким образом, принципиальным для будущего суда присяжных в\r\nРоссии сейчас является то, как Конституционный Суд истолкует норму\r\nчасти 2 статьи 47 Конституции РФ.\r\n Основной причиной моего несогласия с решением Конституционного\r\nСуда РФ по данному делу является несовпадающее понимание роли\r\nконституционного права в качестве ограничителя дискреционных\r\nполномочий законодателя и иное истолкование правовой позиции\r\nКонституционного Суда РФ, содержащейся в Постановлении от 6 апреля\r\n2006 года N 3-П, о содержании права обвиняемых на суд присяжных как\r\nосновного конституционного права.\r\n 2.1. Исходя из классических правил толкования конституционных\r\nнорм, норму части 2 статьи 47 Конституции РФ необходимо\r\nинтерпретировать в системной связи с нормами: 1) части 1 статьи 47\r\nКонституции - о конституционном праве на законный суд; 2) части 4\r\nстатьи 15 Конституции; 3) части 1 статьи 46 Конституции - о праве\r\nна судебную защиту; 4) части 2 статьи 20 Конституции; 5) частей 1 и\r\n5 статьи 32 Конституции; 6) части 1 статьи 54 - о том, что закон,\r\nустанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не\r\nимеет; 7) части 4 статьи 123 Конституции - о том, что в случаях,\r\nпредусмотренных федеральным законом, судопроизводство\r\nосуществляется с участием присяжных заседателей. Важное значение\r\nдля прояснения нормативного содержания конституционного права\r\nобвиняемого по статье 47 имеют конституционные принципы демократии,\r\nправового государства, федерализма.\r\n Право на суд присяжных является частным случаем\r\nконституционного права человека на рассмотрение его дела в том\r\nсуде, к подсудности которого оно отнесено законом. Данное право\r\nпредставляет один из юридических пластов в многослойном\r\nконституционном праве на законный суд.\r\n Право на суд присяжных, являясь правом обвиняемого,\r\nвзаимосвязано с правом граждан России участвовать в отправлении\r\nправосудия (часть 5 статьи 32). Статья 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, гарантирующая право на справедливое\r\nсудебное разбирательство, не обязывает государства создавать суды с\r\nучастием присяжных заседателей, но если национальное\r\nзаконодательство предусматривает участие присяжных в отправлении\r\nправосудия, то на государство возложена обязанность обеспечить\r\nнезависимость и беспристрастность судов с участием присяжных\r\nзаседателей. В соответствии с практикой Европейского Суда по правам\r\nчеловека требование беспристрастности имеет два аспекта.\r\n Во-первых, суд должен быть субъективно беспристрастным, т. е.\r\nни один из членов суда, включая присяжных, не должен иметь\r\nпредубеждение либо предвзятое мнение. Личная беспристрастность\r\nпрезюмируется до тех пор, пока не будет доказано обратное. Это\r\nотражает важный элемент принципа верховенства права, заключающийся\r\nв том, что решения судов, в частности судов присяжных, являются\r\nокончательными и обязательными для исполнения, если они не отменены\r\nвышестоящим судом по причине их незаконности или несправедливости\r\n(Puller V. The United Kingdom, Judgment of 10 June 1996. Reports.\r\n1996-III. Par. 32).\r\n Во-вторых, суд должен быть беспристрастным с объективной точки\r\nзрения, что означает наличие достаточных гарантий исключения любых\r\nобоснованных сомнений в беспристрастности.\r\n 2.2. Участие присяжных заседателей в отправлении правосудия\r\nможет рассматриваться как форма участия граждан в управлении делами\r\nгосударства, причем непосредственного участия (статья 32, часть 1,\r\nКонституции РФ). Участие граждан в управлении публичными делами\r\nопирается на конституционный принцип демократии (статья 1, часть 1,\r\nКонституции РФ).\r\n Участие присяжных заседателей в отправлении правосудия\r\nявляется одной из разновидностей управления публичными делами, и в\r\nсилу этого право обвиняемого на суд присяжных не является простой\r\nфункцией законодателя, а приобретает вполне самостоятельное\r\nнормативное содержание, ограничение которого регламентируется\r\nКонституцией РФ в статье 55. Значит ли это утверждение, что\r\nзаконодатель не может изменять в сторону ограничения подсудность\r\nдел суду присяжных, и в частности исключать из их подсудности дела\r\nо терроризме? На наш взгляд, это было бы неверным утверждением, не\r\nоценивающим в достаточной мере конституционные полномочия\r\nфедерального законодателя.\r\n Одной из особенностей российской Конституции, являющейся,\r\nбезусловно, ее сильной стороной, является рамочный характер многих\r\nконституционных положений. Отсутствие избыточной детализации\r\nозначает, что законодатель свободен от влияния различных\r\nидеологических позиций, он имеет самые широкие возможности для\r\nполитического творчества без изменения Конституции. Законодатель и\r\nвправе и обязан реагировать на протекающие в обществе процессы, и,\r\nв частности в случае осложнения ситуации в борьбе с терроризмом, он\r\nвправе исключить из подсудности суда с участием присяжных\r\nзаседателей такой состав, как террористический акт. При\r\nрассмотрении дел о террористических актах, учитывая эмоциональное\r\nсостояние населения, а значит и присяжных заседателей, трудно\r\nобеспечить непредвзятость и беспристрастность суда присяжных. В\r\nочень чувствительной коллизии между правом обвиняемых на суд\r\nприсяжных и потребностью в справедливом суде законодатель вправе\r\nотдать предпочтение второй конституционной ценности и исключить\r\nдела о террористических актах из подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n Конституционное право обвиняемых на рассмотрение их дел судом\r\nс участием присяжных заседателей, являясь одновременно особой\r\nпроцессуальной гарантией обвиняемых, не предполагает права\r\nобвиняемых на рассмотрение каких-то определенных уголовных дел\r\nсудом присяжных. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 6 апреля\r\n2006 года N 3-П сформулировал правовую позицию, в соответствии с\r\nкоторой статья 20 (часть 2) Конституции РФ означает, что\r\nобвиняемому в особо тяжком преступлении против жизни, за совершение\r\nкоторого федеральным законом предусмотрена возможность назначения\r\nсмертной казни в качестве исключительной меры наказания, должно\r\nбыть предоставлено право на рассмотрение его дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей. В этих случаях право обвиняемого на\r\nрассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей\r\nявляется особой, закрепленной непосредственно Конституцией РФ,\r\nпроцессуальной гарантией судебной защиты права каждого на жизнь.\r\n В чем суть указанной правовой позиции КС РФ, почему в\r\nнекоторых случаях необходимы повышенные (особые) гарантии прав\r\nобвиняемых? И есть ли \"критерии, которые в нормативной форме (в\r\nвиде общего правила) предопределяли бы, в каком суде подлежит\r\nрассмотрению то или иное дело\" (пункт 2 мотивировочной части\r\nПостановления КС РФ от 6 апреля 2006 года)? Есть ли у\r\nконституционного права обвиняемых на суд присяжных собственное\r\nнормативное содержание или основное содержание? В соответствии с\r\nправовой позицией КС РФ, содержащейся в постановлении от 6 апреля\r\n2006 года, помимо конституционного права обвиняемого на\r\nрассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей (пункт\r\n4 мотивировочной части), есть еще конституционное право граждан на\r\nучастие в отправлении правосудия в качестве присяжных заседателей.\r\nМежду этими конституционными правами существует взаимосвязь,\r\nпорождающая основное содержание конституционного права обвиняемых.\r\nКак следует из правовой позиции КС РФ, спецификой суда с участием\r\nприсяжных заседателей, позволяющей рассматривать этот суд как\r\nособую, закрепленную непосредственно Конституцией РФ процессуальную\r\nгарантию судебной защиты, является его природа и особенности\r\nпроизводства в нем: присяжные заседатели не обязаны мотивировать\r\nсвое решение, в том числе по основному вопросу уголовного дела - о\r\nдоказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении\r\nпреступления; принимая решение, присяжные заседатели, не будучи\r\nпрофессиональными судьями, основываются преимущественно на своем\r\nжизненном опыте и сформировавшихся в обществе, членами которого они\r\nявляются, представлениях о справедливости (пункт 4 мотивировочной\r\nчасти).\r\n Конституционный Суд РФ рассматривал право обвиняемых на суд\r\nприсяжных как \"конституционно защищаемую ценность\", сопоставляя ее\r\nс другими конституционными ценностями - с конституционным принципом\r\nравенства перед законом и судом.\r\n Конституционная ценность суда присяжных состоит прежде всего в\r\nтом, что жюри присяжных максимально независимо от государства. С\r\nучетом того, что во многих конституциях государств - участников\r\nСовета Европы предусмотрены аналогичные положения о суде присяжных,\r\nимеются международно-правовые нормы. 23 апреля 2007 года принята\r\nРезолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы, рекомендующая суд\r\nприсяжных как необходимую гарантию по делам о государственных\r\nпреступлениях, в частности - о шпионаже и разглашении\r\nгосударственной тайны.\r\n Комитет по правам человека ООН в решении по делу Д.Каван\r\nпротив Ирландии (4 апреля 2001 года), обвинявшегося в совершении\r\nряда так называемых преступлений против государства и приравненных\r\nк ним преступлений, пришел к выводу, что государство, лишив\r\nподсудимого права на суд присяжных без приведения разумных и\r\nобъективных критериев и рассмотрев его дело в специальном уголовном\r\nсуде, состоявшем из трех профессиональных судей, нарушило его право\r\nна равенство перед законом и равную защиту закона, гарантированное\r\nстатьей 20 Международного пакта о гражданских и политических\r\nправах.\r\n 2.3. Российский законодатель исключил из подсудности судов\r\nприсяжных состав, предусматривающий ответственность за шпионаж.\r\nБыло ли у него на это право? Не допустил ли он несоразмерное\r\nограничение конституционного права обвиняемого на рассмотрение его\r\nдела судом с участием присяжных заседателей?\r\n Для ответа на этот вопрос необходимо скрупулезно установить те\r\nэлементы, из которых складывается данное конституционное право.\r\n Первый элемент - это признание на конституционном уровне, что\r\nк подсудности суда с участием присяжных заседателей относятся особо\r\nтяжкие преступления против жизни. Второй элемент - это повышенные\r\nгарантии права обвиняемого на защиту, поскольку человек обвиняется\r\nв совершении особо тяжкого преступления. Третий элемент, вытекающий\r\nиз первого и второго, - это разделение суда на две части -\r\nпредставители народа и коронный суд, т. е. профессиональные суды\r\nприсяжных, - с предоставлением особых юридических гарантий (тайное\r\nголосование; верховенство вердикта присяжных заседателей;\r\nвозможность принятия немотивированного вердикта и т. д.).\r\n Специалисты по уголовному праву усматривают повышение объема\r\nгарантий обвиняемого благодаря тому, что только суд присяжных\r\nспособен оценивать виновность не только с позиций вины (умысел либо\r\nнеосторожность) в уголовно-правовом, формальном смысле. С.А.Пашин,\r\nруководитель группы по разработке законопроекта о суде присяжных\r\n(1993 год), пишет, что виновность, устанавливаемая вердиктом\r\nколлегии присяжных заседателей, не тождественна \"вине\" в\r\nуголовно-правовом смысле. Виновность предполагает не только\r\nумышленное или неосторожное совершение деяния, но и мнение суда,\r\nчто за этот поступок общество и государство вправе с учетом всех\r\nвыявленных обстоятельств упрекнуть, \"обвиноватить\" подсудимого\r\n(Пашин С.А. Постановка вопросов перед коллегией присяжных\r\nзаседателей в суде // Состязательное правосудие. Ч. 1. С. 90).\r\nИ.Л.Петрухин считает, что вопрос о виновности - будь то обобщенный\r\nлибо третий из трех основных - \"позволяет присяжным признать\r\nподсудимого невиновным, даже если преступление было совершено, и\r\nсовершил его подсудимый. Тем самым они признают подсудимого и его\r\nформально противоправные действия общественно не опасными и в\r\nкакой-то мере корректируют закон применительно к данному случаю\"\r\n(Комментарии к УПК РСФСР / Отв. ред. И.Л.Петрухин. М., 2001.\r\nС. 613).\r\n В дореволюционной юридической литературе С.И.Викторским,\r\nН.Вальтером, И.Я.Фойницким отмечалась многозначность в понимании\r\nпонятия виновность, когда вопрос о виновности решается присяжными\r\nзаседателями.\r\n Для того чтобы достичь ясности и определенности в этом\r\nвопросе, С.И.Викторский считал, что главный вопрос о виновности\r\nдолжен вылиться в такую форму: подлежит ли подсудимый уголовной\r\nответственности, или следует ли подсудимого подвергнуть наказанию?\r\n \"Так формулировать главный вопрос о виновности мы рекомендуем\r\nкак для суда коронного, так в особенности для суда с участием в нем\r\nнародного элемента - для суда присяжных... Ведь отвечая на вопрос:\r\n\"виновен ли субъект в содеянном\" - люди всегда будут\r\nсообразовываться с будущей ответственностью этого субъекта: ведь\r\n\"виновен\" означает \"следует покарать\", и если я знаю, что за моим\r\nутвердительным ответом о виновности последует заключение\r\nподсудимого в тюрьму на три месяца, то смело и со спокойной душою\r\nскажу \"да\", а если этого субъекта ожидает каторга до восьми лет, то\r\nпо совести произнесу \"нет\"\" (Викторский С.И. Русский уголовный\r\nпроцесс. М., 1912. С. 37-39). Возражая на критику, что в таком\r\nслучае суд станет разновидностью власти законодательной либо\r\nвозьмет на себя не свойственную суду функцию помилования,\r\nС.И.Викторский отвечал, что во избежание этого необходимо\r\nсовершенствовать и приводить в соответствие все другие стороны\r\nуголовно-правовой деятельности государства, имея в виду\r\nпредоставление судам законного права самостоятельно решать вопрос о\r\nненаказуемости хотя бы и противоправного поступка, если суд не\r\nвидит смысла в применении репрессии. Как отмечает Т.Г.Морщакова,\r\nпозиция Викторского - это фактически концепция по вопросу о\r\nвиновности, которой придерживаются и некоторые нынешние российские\r\nюристы. (См.: Пашин С.А. Понимание преступления // Уголовное право.\r\n2000. N 3. С. 81-88; Судебная власть / Под ред. И.Л.Петрухина. М.,\r\n2003. С. 467).\r\n Я отдаю себе отчет в том, что есть две разные и\r\nнеоднопорядковые концепции: право суда присяжных на фактическое\r\nпомилование как особая концепция вины и независимость жюри от\r\nгосударства, исключающая конфликт интересов. Я понимаю, что\r\nконцепция особой вины носит спорный характер, и поэтому делаю\r\nособый акцент на независимости жюри от государства.\r\n Сложность конституционного права состоит в том, что почти\r\nкаждый из конституционных принципов представляет собой единство\r\nпротивоположностей: человек имеет право на справедливый суд, но при\r\nэтом желает и проявления милости! И эта противоречивость\r\nучитывается конституционным правом. Разве это не показательно, что\r\nвсе три ветви власти в государстве вправе проявлять милость?\r\nПрезидент России осуществляет помилование (статья 89 Конституции).\r\nГосударственная Дума объявляет амнистию (статья 103). Суд с\r\nучастием присяжных заседателей также является\r\nорганизационно-правовой формой проявления милости со стороны\r\nгосударства.\r\n Всякое ограничение возможности проявлять милость должно быть\r\nтщательно аргументировано и обосновано. Таково веление статьи 55\r\n(часть 3) Конституции России. В данном же случае законодатель не\r\nобосновал, почему, например, в подсудности суда присяжных остались\r\nтакие составы, как неуважение к суду (статья 297, часть 1, -\r\nнаказание - штраф в размере от 100 до 200 МРОТ), а шпионаж\r\nисключен.\r\n Принцип правового государства означает, что Конституция\r\nустанавливает запрет на чрезмерные ограничительные меры (части 2 и\r\n3 статьи 55), вмешательство закона в сферу конституционного права,\r\nгарантируемого статьей 47 (часть 2) Конституции, должно быть\r\nобоснованным, необходимым и соразмерным. Иначе, если не признать,\r\nчто конституционное право обвиняемого, гарантируемое в части 2\r\nстатьи 47, является основным конституционным правом, имеющим свое\r\nсобственное \"существенное содержание\", неприкосновенное и для\r\nзаконодателя, возникает очень опасная угроза для \"опустошения\"\r\nосновного права и даже деконституализации конституционных положений\r\nобычным законом.\r\n 3. Федеральный законодатель не случайно использовал правовую\r\nконструкцию, получившую широкое распространение в мире и\r\nзакрепленную в статье 325 УПК РФ: при наличии взаимоисключающих\r\nходатайств о составе суда - о рассмотрении дела с участием\r\nприсяжных заседателей и судом в составе трех профессиональных\r\nсудей - приоритет законодатель отдает коллегии присяжных\r\nзаседателей, обеспечивая тем самым гарантированное Конституцией\r\nправо обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n В силу части 1 статьи 54 Конституции, закон, устанавливающий\r\nили отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. В деле\r\nобвиняемого Кудаева после проведения предварительного слушания было\r\nпринято постановление Верховного Суда о рассмотрении дела судом\r\nприсяжных. Это постановление никем не отменено. Даже если бы оно\r\nбыло отменено ввиду нового правового регулирования (и утратило\r\nпреюдициальное значение), субъективное право, обретенное\r\nобвиняемым, все равно должно было бы сохраниться, так как\r\nпоследующее изменение гипотезы нормы не может влиять на\r\nсубъективные права, законным образом уже возникшие согласно прежней\r\nгипотезе. Законодательная власть, вводя новое регулирование, не\r\nвправе отменять акты судебной власти. В части 5 статьи 325 УПК РФ\r\nспециально подчеркивается, что постановление судьи о рассмотрении\r\nуголовного дела с участием присяжных заседателей является\r\nокончательным. В соответствии со статьей 6 ФКЗ \"О судебной системе\r\nРоссийской Федерации\" вступившие в законную силу постановления\r\nфедеральных судов являются обязательными для всех без исключения\r\nорганов государственной власти и подлежат неукоснительному\r\nисполнению на всей территории Российской Федерации.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение судьи\r\n Конституционного Суда Российской Федерации\r\n В.Г.Ярославцева\r\n\r\n Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n19 апреля 2010 года, в частности, положения пунктов 2 и 3 части\r\nвторой статьи 30 УПК Российской Федерации (в редакции Федерального\r\nзакона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ \"О внесении изменений в\r\nотдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам\r\nпротиводействия терроризму\") в части, исключающей из подсудности\r\nсуда с участием присяжных заседателей уголовные дела о\r\nпреступлениях, предусмотренных статьями 205 \"Террористический акт\",\r\n278 \"Насильственный захват власти или насильственное удержание\r\nвласти\" и 279 \"Вооруженный мятеж\" Уголовного кодекса Российской\r\nФедерации, и, соответственно, передающей такие дела на рассмотрение\r\nсуда в составе трех профессиональных судей федерального суда общей\r\nюрисдикции, признаны не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку предусмотренный данными положениями переход от\r\nрассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей к иной\r\nсудебной процедуре осуществлен с учетом запрета назначения\r\nисключительной меры наказания в виде смертной казни.\r\n Всемерно поддерживая меры по усилению борьбы с терроризмом, я\r\nвместе с тем полагаю, что эти законоположения не соответствуют\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 3, 10, 20, 32 (часть\r\n5), 46, 47, 55 (часть 3), 120 (часть 1), 123 (часть 4) по следующим\r\nоснованиям.\r\n 1. Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации по вопросам противодействия терроризму\" в статью 30\r\n\"Состав суда\" УПК Российской Федерации, а именно в пункты 2 и 3 ее\r\nчасти второй, был внесен ряд изменений, в соответствии с которыми\r\nиз числа уголовных дел, которые по ходатайству обвиняемого могут\r\nрассматриваться судом в составе судьи федерального суда общей\r\nюрисдикции и коллегии из двенадцати присяжных заседателей,\r\nисключаются дела о преступлениях, предусмотренных статьей 205\r\n\"Террористический акт\", частями второй - четвертой статьи 206\r\n\"Захват заложника\", частью первой статьи 208 \"Организация\r\nнезаконного вооруженного формирования или участие в нем\", частью\r\nпервой статьи 212 \"Массовые беспорядки\", статьями 275\r\n\"Государственная измена\", 276 \"Шпионаж\", 278 \"Насильственный захват\r\nвласти или насильственное удержание власти\", 279 \"Вооруженный\r\nмятеж\" и 281 \"Диверсия\" УК Российской Федерации, и рассмотрение\r\nтаких дел осуществляется судом в составе коллегии из трех судей\r\nфедерального суда общей юрисдикции.\r\n Конституционность Федерального закона от 30 декабря 2008 года\r\nN 321-ФЗ в указанной части и, соответственно, конституционность\r\nположений пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской\r\nФедерации в редакции данного Федерального закона оспаривается\r\nгражданами Р.Р.Зайнагутдиновым, Р.В.Кудаевым, Ф.Р.Файзулиным,\r\nА.Д.Хасановым и А.И.Шаваевым, обвиняемыми в совершении тяжких и\r\nособо тяжких преступлений.\r\n 1.1. Гражданам Р.В.Кудаеву и А.И.Шаваеву наряду с другими 56\r\nлицами было предъявлено обвинение в совершении ряда преступлений, в\r\nтом числе таких особо тяжких преступлений, как террористический акт\r\nс применением огнестрельного оружия, совершенный организованной\r\nгруппой, повлекший иные тяжкие последствия (часть третья статьи 205\r\nУК Российской Федерации), и активное участие в вооруженном мятеже\r\n(статья 279 УК Российской Федерации).\r\n Судья Верховного суда Кабардино-Балкарской Республики\r\nпостановлением от 25 марта 2008 года удовлетворил ходатайство 34\r\nобвиняемых, в том числе Р.В.Кудаева, о рассмотрении уголовного дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей и отказал в удовлетворении\r\nходатайства о его рассмотрении коллегией из трех профессиональных\r\nсудей, заявленного другими 24 обвиняемыми, в том числе\r\nА.И.Шаваевым. Впоследствии по ходатайству стороны обвинения\r\nпостановлением судьи Верховного суда Кабардино-Балкарской\r\nРеспублики от 20 февраля 2009 года уголовное дело в целом было\r\nнаправлено для рассмотрения судом в составе трех судей федерального\r\nсуда общей юрисдикции с указанием на то, что уголовные дела о\r\nпреступлениях, предусмотренных статьями 205 и 279 УК Российской\r\nФедерации, в силу части второй статьи 30 УПК Российской Федерации\r\n(в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ)\r\nне подлежат рассмотрению судом с участием присяжных заседателей.\r\n Как утверждают Р.В.Кудаев и А.И.Шаваев, оспариваемое ими\r\nнормативное регулирование - по смыслу, придаваемому ему\r\nправоприменительной практикой, - не соответствует Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 20 (часть 2), 32 (часть 5), 47, 55\r\nи 64, поскольку фактически лишает их права на допускаемый\r\nУголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации выбор\r\nзаконного состава суда, в том числе с участием присяжных\r\nзаседателей, не только в отношении преступлений, дела по которым\r\nисключены Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ из\r\nподсудности суда с участием присяжных заседателей, но и в отношении\r\nдругих вменявшихся им по совокупности преступлений, которые\r\nпо-прежнему относятся к предмету рассмотрения суда с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n 1.2. По завершении предварительного следствия уголовное дело\r\nпо обвинению граждан Ф.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова и других в\r\nсовершении ряда особо тяжких преступлений, в том числе в\r\nприготовлении к насильственному захвату власти и насильственному\r\nизменению конституционного строя Российской Федерации (часть первая\r\nстатьи 30 и статья 278 УК Российской Федерации), было направлено в\r\nсуд. В удовлетворении заявленных ими 29 декабря 2008 года\r\nходатайств о рассмотрении данного уголовного дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей было отказано постановлением судьи Верховного\r\nсуда Республики Татарстан от 29 января 2009 года со ссылкой на то,\r\nчто согласно пунктам 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской\r\nФедерации (в редакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года\r\nN 321-ФЗ) уголовные дела о преступлении, предусмотренном статьей\r\n278 УК Российской Федерации, из подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей исключены.\r\n Гражданину Р.Р.Зайнагутдинову, обвиняемому в совершении ряда\r\nпреступлений, в том числе в приготовлении к такому особо тяжкому\r\nпреступлению, как совершение террористического акта в составе\r\nорганизованной группы (часть первая статьи 30 и пункт \"а\" части\r\nвторой статьи 205 УК Российской Федерации), постановлением\r\nследователя от 12 марта 2009 года со ссылкой на Федеральный закон\r\nот 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ было отказано в удовлетворении\r\nходатайства о рассмотрении его уголовного дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей. Постановлением от 14 апреля 2009 года судья\r\nВерховного суда Республики Башкортостан назначил дело к\r\nрассмотрению судом в составе коллегии из трех профессиональных\r\nсудей.\r\n Как утверждают заявители, в результате применения в их делах\r\nпунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации в\r\nредакции Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ они -\r\nв нарушение статей 17 (часть 1), 18, 19 (части 1 и 2), 20\r\n(часть 2), 32 (часть 5), 45, 47, 55 и 64 Конституции Российской\r\nФедерации - были лишены права на рассмотрение уголовных дел судом с\r\nучастием присяжных заседателей.\r\n 2. В соответствии со статьями 2 и 17 Конституции Российской\r\nФедерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью;\r\nпризнание, соблюдение и защита прав и свобод человека и\r\nгражданина - обязанность государства; права и свободы человека и\r\nгражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл,\r\nсодержание и применение законов, деятельность законодательной и\r\nисполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются\r\nправосудием; основные права и свободы человека неотчуждаемы и\r\nпринадлежат каждому от рождения; осуществление прав и свобод\r\nчеловека и гражданина не должно нарушать права и свободы других\r\nлиц.\r\n Согласно статье 19 (части 1 и 2) Конституции Российской\r\nФедерации все равны перед законом и судом; государство гарантирует\r\nравенство прав и свобод человека и гражданина. В силу статьи 45\r\nКонституции Российской Федерации государственная защита прав и\r\nсвобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется\r\n(часть 1); каждый вправе защищать свои права и свободы всеми\r\nспособами, не запрещенными законом (часть 2).\r\n Статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации\r\nпредусмотрено, что каждому гарантируется судебная защита его прав и\r\nсвобод. По смыслу статьи 32 (части 1 и 5) Конституции Российской\r\nФедерации (\"граждане Российской Федерации имеют право участвовать в\r\nуправлении делами государства как непосредственно, так и через\r\nсвоих представителей; граждане Российской Федерации имеют право\r\nучаствовать в отправлении правосудия\") во взаимосвязи с названными\r\nположениями, а также с положениями ее статей 20, 47 и 123, в\r\nРоссийской Федерации судебная власть может осуществляться судом с\r\nучастием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных\r\nфедеральным законом.\r\n Согласно статье 20 (части 1 и 2) Конституции Российской\r\nФедерации каждый имеет право на жизнь; смертная казнь впредь до ее\r\nотмены может устанавливаться федеральным законом в качестве\r\nисключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против\r\nжизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела\r\nс участием присяжных заседателей. Названная конституционная норма\r\nбыла принята многонациональным народом Российской Федерации как\r\nединственным источником власти всенародным голосованием 12 декабря\r\n1993 года в процессе принятия Конституции Российской Федерации.\r\n Из этого вытекает, что именно многонациональный народ России\r\nопределил, что суд с участием присяжных заседателей является\r\nпреимущественной формой отправления правосудия при рассмотрении\r\nуказанной категории преступлений впредь до отмены смертной казни.\r\nЭта явно выраженная воля народа, закрепленная в статье 20\r\nКонституции Российской Федерации, имеет императивный характер и\r\nможет быть изменена только в случае отмены смертной казни.\r\n До настоящего времени смертная казнь как исключительная мера\r\nнаказания в установленном порядке не отменена. Следовательно,\r\nнесмотря на установленный Конституционным Судом Российской\r\nФедерации мораторий на применение смертной казни (Постановление от\r\n2 февраля 1999 года N 3-П, Определение от 19 ноября 2009 года\r\nN 1344-О-Р), с учетом новых террористических угроз сохраняется\r\nхрупкое конституционное равновесие, которое потенциально сохраняет\r\nв себе опасность \"реставрации\" смертной казни. В связи с этим\r\nнеобходимо и сохранение суда присяжных по рассмотрению особо тяжких\r\nпреступлений против жизни, каковыми являются терроризм (статья 205\r\nУК Российской Федерации) и иные преступления, связанные с\r\nсодействием террористической деятельности (статья 2051 УК\r\nРоссийской Федерации), - захват заложника, организация незаконного\r\nвооруженного формирования или участие в нем, угон судна воздушного\r\nили водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава,\r\nпосягательство на жизнь государственного или общественного деятеля,\r\nнасильственный захват власти или насильственное удержание власти,\r\nвооруженный мятеж, нападение на лиц или учреждения, которые\r\nпользуются международной защитой.\r\n Однако федеральный законодатель, проигнорировав волю\r\nмногонационального народа России, закрепленную в статье 20\r\nКонституции Российской Федерации, пошел другим путем - путем\r\nсокращения уголовных дел, отнесенных к подсудности суда с участием\r\nприсяжных заседателей. Используя свои дискреционные полномочия,\r\nфедеральный законодатель исключил из подсудности суда с участием\r\nприсяжных преступления, предусмотренные статьями 205, 206, 208,\r\n212, 276, 278, 279 и 281 УК Российской Федерации, опираясь на\r\nформальный признак (данные преступления не предусматривают\r\nнаказание в виде смертной казни), при этом включив в указанный\r\nперечень статьи 276 \"Шпионаж\", 281 \"Диверсия\", которые не\r\nсодержатся в статье 205-1 как содействующие террористической\r\nдеятельности. Тем самым федеральный законодатель расширительно\r\nистолковал преступления, относящиеся к содействию террористической\r\nдеятельности, вступив в противоречие с указанными нормами\r\nУголовного кодекса Российской Федерации.\r\n С другой стороны, исключение террористического акта из\r\nрассмотрения судом с участием присяжных заседателей породило\r\nсвоеобразный уголовно-правовой парадокс с точки зрения\r\nфундаментального положения уголовного права - принципа\r\nсправедливости (статья 6 УК Российской Федерации), в соответствии с\r\nкоторым наказание и иные меры уголовно-правового характера,\r\nприменяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть\r\nсправедливыми, т. е. соответствовать характеру и степени\r\nобщественной опасности преступления. Смысл этого парадокса\r\nзаключается в том, что лицо, совершившее убийство двух или более\r\nлиц, будет привлечено к уголовной ответственности по статье 105 УК\r\nРоссийской Федерации, санкция которого содержит наказание в виде\r\nсмертной казни, и его дело будет рассматривать суд с участием\r\nприсяжных заседателей. В то же время совершение террористического\r\nакта предполагает возможность гибели большого количества людей,\r\nоднако санкция в виде смертной казни в статье 205 УК Российской\r\nФедерации не предусмотрена. Несмотря на указанные уголовно-правовые\r\nнесообразности, федеральный законодатель передал рассмотрение\r\nданной категории дел на рассмотрение суду в составе коллегии из\r\nтрех профессиональных судей федерального суда общей юрисдикции.\r\n Вводя новое правовое регулирование, федеральный законодатель\r\nпреследовал цель усиления эффективности борьбы с терроризмом и\r\nусиления ответственности за совершение террористических актов,\r\nполагая, что суд, состоящий из профессиональных судей, справится с\r\nэтой задачей лучше, чем суд с участием присяжных заседателей.\r\nКазалось бы, нет причин для беспокойства. Однако перед нами только\r\nвершина \"законодательного айсберга\". Главная причина введения\r\nнового правового регулирования раскрывается в пояснительной записке\r\nи заключении комитета Государственной Думы по безопасности. Эти\r\nдокументы достойны того, чтобы быть воспроизведенными дословно в\r\nпределах предмета исследования по данному делу.\r\n Из пояснительной записки усматривается, что данный проект\r\nфедерального закона направлен на повышение эффективности мер\r\nпредупреждения терроризма и усиления борьбы с этим явлением\r\nуголовно-правовыми и уголовно-процессуальными способами, а также\r\nсовершенствование законодательства Российской Федерации в целях\r\nусиления ответственности за совершение террористических актов.\r\n Из заключения комитета Государственной Думы по безопасности на\r\nзаконопроект к рассмотрению его Госдумой в первом чтении, в\r\nчастности, усматривается, что внесение изменений в статьи 30 и 31\r\nУПК Российской Федерации продиктовано вескими обстоятельствами, а\r\nименно практикой рассмотрения в судах уголовных дел с участием\r\nприсяжных заседателей о тяжких и особо тяжких преступлениях, в том\r\nчисле террористического характера.\r\n Как указывается в заключении, в южных регионах России\r\nучастились факты вынесения коллегиями присяжных заседателей\r\nоправдательных вердиктов или обвинительных вердиктов с указанием о\r\nснисхождении в отношении подсудимых - установленных следственными\r\nорганами членов незаконных вооруженных формирований и\r\nорганизованных преступных сообществ, осуществлявших\r\nтеррористическую и иную преступную деятельность на территории\r\nРоссии.\r\n Необходимость усиления влияния на ситуацию в данной области\r\nдиктуется нарастающей для общества террористической угрозой,\r\nкоторая настоятельно требует от государства принятия адекватных\r\nмер, выраженных в обеспечении неотвратимости наказания виновных лиц\r\nза совершенные преступления. Возникает потребность в поиске\r\nправовых способов урегулирования складывающейся судебной практики,\r\nсвязанных с изменением уголовного процессуального законодательства\r\nв части уточнения состава суда общей юрисдикции, указанного в\r\nстатье 30 УПК Российской Федерации, для рассмотрения уголовных дел\r\nо преступлениях, предусмотренных статьями 205 и 206 (части вторая,\r\nтретья, четвертая), статьей 281 (в новой редакции), 208 (часть\r\nпервая), 212 (часть первая), 275, 276, 278 и 279 УК Российской\r\nФедерации.\r\n Следовательно, основным побудительным мотивом исключения\r\nуказанных уголовных дел из подсудности суда с участием присяжных\r\nявляется вынесение или оправдательных вердиктов, или обвинительных\r\nвердиктов с указанием о снисхождении в отношении подсудимых. Вот\r\nчто вызывает неприкрытое раздражение<1> правоохранительных органов,\r\nи тем самым задается соответствующий алгоритм поведения трем\r\nпрофессиональным судьям при рассмотрении этой категории дел и\r\nназначении ожидаемого наказания. Вряд ли можно признать\r\nконституционно значимой подобную цель федерального законодателя.\r\nНапротив, рассматриваемые нормы пунктов 2 и 3 части второй статьи\r\n30 УПК Российской Федерации, реализуемые в соответствии с указанной\r\nцелью, не соответствуют Конституции Российской Федерации, так как\r\nпредставляют собой прямое вмешательство в отправление правосудия и\r\nтем самым нарушают конституционное право граждан на судебную\r\nзащиту. Тем более несостоятельны упреки в адрес присяжных, что они\r\nсклонны оправдывать заведомо виновных в государственных\r\nпреступлениях. Практика показывает, что в отношении 80% подсудимых\r\nприсяжные выносят обвинительные вердикты, в том числе по делам о\r\nтерроризме. Оправдательные вердикты суды присяжных выносят тогда,\r\nкогда сторона обвинения не смогла доказать виновность подсудимых,\r\nтолкуя в их пользу все неустранимые сомнения в обстоятельствах\r\nдела, как это предписывает конституционный принцип презумпции\r\nневиновности.\r\n Более того, настораживает \"географический\" аспект недовольства\r\nуказанными вердиктами суда с участием присяжных заседателей, что\r\nзакономерно вызывает негативную реакцию со стороны руководителей\r\n\"южных\" регионов. Так, спикер Парламента Чеченской Республики\r\nД.Абдурахманов заявил: \"Если все мы называемся гражданами России,\r\nто при таких преступлениях не должны называться национальности\". Он\r\nназвал всех, кто делает еще не доказанные заявления о\r\nсеверо-кавказском следе, \"разрушителями государства\", которые\r\n\"должны нести за свои слова полную юридическую и политическую\r\nответственность\"<2>, т. е. заявления следственных органов о\r\nпричастности лиц в совершении террористических актов должны быть\r\nдоказаны в установленном законом судебном порядке.\r\n Таким образом, сокращение категорий дел, подсудных суду с\r\nучастием присяжных заседателей, не имеет конституционного\r\nобоснования и носит произвольный характер.\r\n 3. Сокращение подсудности дел суду с участием присяжных\r\nзаседателей существенным образом нарушает как конституционное право\r\nграждан на участие в отправлении правосудия (статья 32, часть 5,\r\nКонституции Российской Федерации), так и конституционное право\r\nграждан на судебную защиту. Согласно статье 47 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации провозглашается конституционное\r\nправо каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к\r\nподсудности которых оно отнесено законом. При этом под подсудностью\r\nв данной конституционной норме понимается установленная законом\r\nотносимость дела к ведению того или иного суда (судьи) с учетом его\r\nкомпетенции (полномочий) как элемента единой судебной системы.\r\n Указанное положение Конституции Российской Федерации нашло\r\nсвое отражение в Федеральном законе от 20 августа 2004 года\r\nN 113-ФЗ \"О присяжных заседателях федеральных судов общей\r\nюрисдикции в Российской Федерации\". Так, согласно данному\r\nФедеральному закону рассмотрение уголовных дел с участием присяжных\r\nзаседателей федеральных судов общей юрисдикции проводится в\r\nВерховном Суде Российской Федерации, верховных судах республик,\r\nкраевых, областных судах, судах городов федерального значения,\r\nавтономной области и автономных округов, окружных (флотских)\r\nвоенных судах (статья 1); граждане Российской Федерации имеют право\r\nучаствовать в осуществлении правосудия в качестве присяжных\r\nзаседателей при рассмотрении судами первой инстанции подсудных им\r\nуголовных дел с участием присяжных заседателей; участие в\r\nосуществлении правосудия в качестве присяжных заседателей граждан,\r\nвключенных в списки кандидатов в присяжные заседатели, является их\r\nгражданским долгом (статья 2); на присяжного заседателя в период\r\nосуществления им правосудия распространяются гарантии независимости\r\nи неприкосновенности судей, установленные Конституцией Российской\r\nФедерации, Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996\r\nгода N 1-ФКЗ \"О судебной системе Российской Федерации\", пунктом 1\r\n(за исключением абзацев третьего, четвертого и шестого) и абзацем\r\nпервым пункта 2 статьи 9, статьей 10, пунктами 1, 2, 5, 6, 7 и 8\r\nстатьи 16 Закона Российской Федерации от 26 июля 1992 года N 3132-I\r\n\"О статусе судей в Российской Федерации\", Федеральным законом от\r\n20 апреля 1995 года N 45-ФЗ \"О государственной защите судей,\r\nдолжностных лиц правоохранительных и контролирующих органов\" и\r\nнастоящим Федеральным законом. Лица, препятствующие присяжному\r\nзаседателю исполнять обязанности по осуществлению правосудия, несут\r\nответственность в соответствии с законодательством Российской\r\nФедерации (статья 12). Вместе с тем закон предусматривает, что\r\nограничение данного права устанавливается только федеральным\r\nзаконом.\r\n 3.1. Согласно статье 55 Конституции Российской Федерации\r\nперечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и\r\nсвобод не должно толковаться как отрицание или умаление других\r\nобщепризнанных прав и свобод человека и гражданина (часть 1); в\r\nРоссийской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или\r\nумаляющие права и свободы человека и гражданина (часть 2); права и\r\nсвободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным\r\nзаконом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты\r\nоснов конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и\r\nзаконных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и\r\nбезопасности государства (часть 3).\r\n К вопросам, связанным с критериями возможных ограничений\r\nконституционных прав и свобод граждан, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации неоднократно обращался в своих решениях. При\r\nэтом им были выражены следующие правовые позиции.\r\n Ограничения прав допустимы в строго определенных статьей 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации целях, не могут\r\nтолковаться расширительно и не должны приводить к умалению других\r\nгражданских, политических и иных прав, гарантированных гражданам\r\nКонституцией и законами Российской Федерации (Постановление от\r\n20 декабря 1995 года N 17-П).\r\n Государство, даже имея цель воспрепятствовать злоупотреблению\r\nправом, с тем чтобы осуществление конституционных прав... не\r\nнарушало права и свободы и других лиц, должно использовать не\r\nчрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные целями\r\nмеры. Этот принцип соразмерного ограничения прав и свобод,\r\nзакрепленный в статье 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, означает, что публичные интересы, перечисленные в данной\r\nконституционной норме, могут оправдать правовые ограничения прав и\r\nсвобод, если они адекватны социально оправданным целям\r\n(Постановление от 13 июня 1996 года N 14-П).\r\n В тех случаях, когда конституционные нормы позволяют\r\nзаконодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не\r\nможет осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само\r\nсущество того или иного права и приводило бы к утрате его реального\r\nсодержания; при допустимости ограничения того или иного права в\r\nсоответствии с конституционно одобряемыми целями государство,\r\nобеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов,\r\nдолжно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго\r\nобусловленные этими целями меры; публичные интересы, перечисленные\r\nв статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут\r\nоправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие\r\nограничения отвечают требованиям справедливости, являются\r\nадекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для\r\nзащиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и\r\nзаконных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не\r\nзатрагивают само существо конституционного права, т. е. не\r\nограничивают пределы и применение основного содержания\r\nсоответствующих конституционных норм; чтобы исключить возможность\r\nнесоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в\r\nконкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть\r\nформально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей\r\nрасширительного толкования установленных ограничений и,\r\nследовательно, произвольного их применения (Постановление от\r\n30 октября 2003 года N 15-П).\r\n Таким образом, право законодателя вводить процедуры\r\nрассмотрения дел с участием присяжных заседателей не означает, что\r\nзаконодатель может отказаться от уже предоставленных гарантий\r\nсудебной защиты. Снижение уровня гарантий не может рассматриваться\r\nкак допустимое ограничение прав, осуществляемое в соответствии с\r\nконституционно одобряемыми целями, закрепленными в статье 55 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации. Согласно изложенным правовым\r\nпозициям, из взаимосвязанных положений статей 55 и 56 Конституции\r\nРоссийской Федерации вытекает, что ограничение законодателем права\r\nна судебную защиту и снижение гарантий справедливого правосудия, в\r\nтом числе путем изменения процессуального статуса участников\r\nсудопроизводства и лишения их процессуальных прав, не может служить\r\nдостижению целей, закрепленных в статье 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, а именно целям защиты основ конституционного\r\nстроя, нравственности, прав и законных интересов других лиц,\r\nобеспечения обороны страны и безопасности государства, так как ни\r\nодна из перечисленных в данной конституционной норме целей не может\r\nоправдать ограничение права на справедливое правосудие. Это\r\nподтверждается и запретом, сформулированным в статье 56 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, исключающим ограничение всех\r\nзакрепленных в ее главе второй процессуальных прав, реализуемых в\r\nуголовном судопроизводстве.\r\n 3.2. Следует отметить несостоятельность утверждений о\r\nнекомпетентности и небеспристрастности суда с участием присяжных,\r\nтак как формирование суда присяжных именно как компетентного,\r\nбеспристрастного, объективного и справедливого суда подробно\r\nрегламентировано главой 42 УПК Российской Федерации (производство\r\nпо уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных\r\nзаседателей). Несомненно, что основополагающей и, пожалуй, самой\r\nсложной стадией является процедура отбора присяжных заседателей\r\n(статья 328 УПК Российской Федерации), что позволяет в конечном\r\nсчете сформировать и компетентный и беспристрастный состав коллегии\r\nприсяжных заседателей. Тем более что в этом отношении законодатель\r\nпредусматривает и дополнительную гарантию беспристрастности: до\r\nприведения присяжных заседателей к присяге стороны вправе заявить,\r\nчто вследствие особенностей рассматриваемого уголовного дела\r\nобразованная коллегия присяжных заседателей в целом может оказаться\r\nнеспособной вынести объективный вердикт ввиду тенденциозности ее\r\nсостава, и если заявление будет обоснованным, председательствующий\r\nраспускает коллегию присяжных заседателей и возобновляет подготовку\r\nк рассмотрению уголовного дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей в соответствии со статьей 324 УПК Российской Федерации\r\n(статья 330 УПК Российской Федерации).\r\n Особенно важно отметить и то, что в соответствии со статьей\r\n332 УПК Российской Федерации присяжные заседатели приносят присягу,\r\nкоторая гласит: \"Приступая к исполнению ответственных обязанностей\r\nприсяжного заседателя, торжественно клянусь исполнять их честно и\r\nбеспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде\r\nдоказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его,\r\nразрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести,\r\nне оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает\r\nсвободному гражданину и справедливому человеку\". Огласив текст\r\nприсяги, председательствующий называет последовательно по списку\r\nфамилии присяжных заседателей, каждый из которых на обращение к\r\nнему председательствующего отвечает: \"Я клянусь\".\r\n Обращает на себя внимание и тот факт, что присяжный заседатель\r\nне является безучастным слушателем в процессе судебного слушания,\r\nтак как в соответствии со статьей 333 УПК Российской Федерации\r\nприсяжные заседатели вправе участвовать в исследовании всех\r\nобстоятельств уголовного дела, задавать через председательствующего\r\nвопросы допрашиваемым лицам, участвовать в осмотре вещественных\r\nдоказательств, документов и производстве иных следственных\r\nдействий; просить председательствующего разъяснить нормы закона,\r\nотносящиеся к уголовному делу, содержание оглашенных в суде\r\nдокументов и другие неясные для них вопросы и понятия; вести\r\nсобственные записи и пользоваться ими при подготовке в\r\nсовещательной комнате ответов на поставленные перед ними вопросы.\r\n Кроме того, закон предусматривает, что присяжные заседатели\r\nмогут обратиться за правовой помощью к председательствующему, если\r\nв ходе принятия решения в совещательной комнате они придут к выводу\r\nо необходимости получить дополнительные разъяснения по поставленным\r\nвопросам, и председательствующий в присутствии сторон обязан дать\r\nнеобходимые разъяснения.\r\n Компетентность присяжных заседателей подтверждает и анализ\r\nсудебной практики, который свидетельствует о том, что ошибки,\r\nповлекшие за собой отмену приговоров, в большей степени допускались\r\nне присяжными заседателями, а профессиональными судьями,\r\nобвинителями, защитниками и следственными органами. Вердикты\r\nприсяжных, как правило, более соразмерны, более справедливы, чем\r\nприговоры, выносимые судами, состоящими из профессиональных судей.\r\nВ этом проявляется существующий парадокс: общество, как правило,\r\nвсегда требует ужесточения наказаний для преступивших закон, но\r\nкогда представители народа сами \"вершат суд\", они становятся\r\nсправедливее и милосерднее профессиональных судей.\r\n Нарушения органами дознания и следователями требований\r\nуголовно-процессуального закона при собирании доказательств\r\nявляются главной причиной вынесения присяжными значительного\r\nколичества оправдательных вердиктов: такие доказательства не\r\nотвечают принципу допустимости и, следовательно, не могут\r\nисследоваться в процессе, тем самым сужая доказательственную базу\r\nобвинения. Это повышает требования к качеству расследования и\r\nподнимает авторитет судебной власти, в первую очередь - суда\r\nприсяжных как важнейшего института защиты прав граждан в сфере\r\nуголовного судопроизводства. Как показывает практика, основными\r\nпричинами отмены приговоров являются нарушение прав обвиняемых при\r\nокончании предварительного следствия; неправильная постановка\r\nсудьей вопросов, подлежащих разрешению коллегией присяжных\r\nзаседателей; нарушение порядка совещания и голосования.\r\n С учетом сказанного нельзя забывать, что суд присяжных - это в\r\nопределенном смысле суд профессионалов, поскольку от\r\nпрофессиональных судей зависит качество его деятельности. Именно\r\nпредседательствующий судья ведет процесс, формулирует вопросы для\r\nжюри, напутствует присяжных, а затем в соответствии с их вердиктом\r\nвыносит приговор, применяя надлежащую норму уголовного закона и\r\nназначая наказание.\r\n 3.3. По смыслу статьи 46 Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 15 (часть 4) и 17 (часть 1), а также со\r\nстатьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, одним\r\nиз неотъемлемых свойств права на судебную защиту и необходимым\r\nусловием справедливого судебного разбирательства является право на\r\nобъективный суд, предполагающее отсутствие предубеждения и\r\nпристрастности судей. Поэтому федеральный законодатель при\r\nосуществлении соответствующего правового регулирования в целях\r\nобеспечения эффективности судебной власти и способности судебной\r\nсистемы реально гарантировать право каждого на справедливое\r\nсудебное разбирательство компетентным, независимым и\r\nбеспристрастным судом должен исходить из того, что принципиальное\r\nтребование беспристрастности суда распространяется как на\r\nпрофессиональных судей, так и на входящих в состав суда присяжных\r\nзаседателей.\r\n По мнению Европейского Суда по правам человека,\r\nбеспристрастность суда в контексте статьи 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод находится на первом месте (постановление\r\nот 26 октября 1984 года по делу \"Де Кюббер (De Cubber) против\r\nБельгии\"); принципы независимости и беспристрастности\r\nраспространяются равным образом как на профессиональных судей, так\r\nи на присяжных заседателей (постановление от 23 апреля 1996 года\r\n\"Ранли (Remli) против Соединенного Королевства\").\r\n Таким образом, суд с участием присяжных заседателей полностью\r\nотвечает требованиям компетентности, беспристрастности и\r\nсправедливости, что позволяет ему на высоком профессиональном\r\nуровне разрешать уголовные дела об особо тяжких преступлениях, в\r\nтом числе о терроризме. А известные (в основном своей\r\nнесостоятельностью) упреки в его некомпетентности и необъективности\r\nв равной мере могут быть адресованы любому суду, состоящему из\r\nпрофессиональных судей. Да, несомненно, существует одна\r\nдействительно реальная проблема - это сложности формирования\r\nбеспристрастного и справедливого суда в моноэтнических, во многом\r\nсохранивших клановые (тейповые) отношения регионах, тем более тех,\r\nгде не прекращаются боевые столкновения. Но это относится не только\r\nк коллегии присяжных заседателей, но и к любому составу суда в\r\nрегионе, и данная острая, но локальная проблема может быть решена\r\nточечным совершенствованием нормы Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации об изменении территориальной подсудности\r\nуголовных дел, а не использоваться для ликвидации прав граждан на\r\n\"суд равных себе\" по всей стране в отношении целых категорий\r\nгосударственных преступлений, что ведет к беспрецедентному\r\nнарушению прав граждан на справедливый, компетентный и независимый\r\nсуд.\r\n 3.4. Как следует из статьи 54 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с ее статьями 18, 19 (части 1 и 2) и 55\r\n(части 2 и 3), федеральный законодатель, осуществляя свои\r\nконституционные полномочия по введению в действие новых правовых\r\nнорм и признанию утратившими юридическую силу прежних правовых\r\nнорм, не вправе придавать обратную силу новым нормам, ухудшающим\r\nправовое положение обвиняемого, и неправомерно ограничивать\r\nсубъективные процессуальные права, уже реализованные в конкретных\r\nправоотношениях. Определяя действие уголовно-процессуального закона\r\nво времени, статья 4 УПК Российской Федерации устанавливает, что\r\nпри производстве по уголовному делу применяется\r\nуголовно-процессуальный закон, действующий во время производства\r\nсоответствующего процессуального действия или принятия\r\nпроцессуального решения, если иное не установлено данным Кодексом.\r\n Согласно части пятой статьи 217 УПК Российской Федерации\r\nследователь разъясняет обвиняемому его право ходатайствовать о\r\nрассмотрении его уголовного дела с участием присяжных заседателей -\r\nв случаях, предусмотренных пунктом 1 части третьей статьи 31\r\nданного Кодекса, устанавливающей правила подсудности (до введения в\r\nдействие Федерального закона от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ\r\nпреступления, совершенные заявителями, были подсудны суду с\r\nучастием присяжных заседателей). При этом следователь разъясняет\r\nособенности рассмотрения уголовного дела этим судом, права\r\nобвиняемых в судебном разбирательстве и порядок обжалования\r\nсудебного решения. Если один или несколько обвиняемых отказываются\r\nот суда с участием присяжных заседателей, то следователь решает\r\nвопрос о выделении уголовных дел в отношении этих обвиняемых в\r\nотдельное производство. При невозможности выделения уголовного дела\r\nв отдельное производство уголовное дело в целом рассматривается\r\nсудом с участием присяжных заседателей.\r\n Следовательно, уже на стадии предварительного следствия\r\nуголовно-процессуальный закон четко и недвусмысленно определяет\r\nсостав суда - суд с участием присяжных заседателей. Данная норма не\r\nсодержит каких-либо исключений из этого предписания. Таким образом,\r\nсубъективное право обвиняемого в указанном законом случае на\r\nрассмотрение его дела определенным составом суда, к подсудности\r\nкоторого оно отнесено законом, как имеющее публично-правовую\r\nприроду реализуется не в разрешительном порядке, а в силу прямого\r\nуказания уголовно-процессуального закона, что по своей сути\r\nфактически предрешает решение суда по этому вопросу. Данное\r\nобстоятельство имело место в деле Р.В.Кудаева и А.И.Шаваева, когда\r\nсудья Верховного суда Кабардино-Балкарской Республики\r\nпостановлением от 25 марта 2008 года удовлетворил ходатайство 34\r\nобвиняемых, в том числе Р.В.Кудаева, о рассмотрении уголовного дела\r\nсудом с участием присяжных заседателей и отказал в удовлетворении\r\nходатайства о его рассмотрении коллегией из трех профессиональных\r\nсудей, заявленных другими 24 обвиняемыми, в том числе А.И.Шаваевым.\r\n Постановлением судьи Верховного суда Республики Татарстан от\r\n29 января 2009 года в удовлетворении заявленных 29 декабря 2008\r\nгода ходатайств Ф.Р.Файзулина, А.Д.Хасанова и других о рассмотрении\r\nуголовного дела судом с участием присяжных заседателей было\r\nотказано в связи с введением в действие Федерального закона от 30\r\nдекабря 2008 года N 321-ФЗ.\r\n Вместе с тем, по смыслу статьи 47 (части 1 и 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, новые правила подсудности уголовных дел,\r\nвведенные Федеральным законом от 30 декабря 2008 года N 321-ФЗ,\r\nподлежат применению во взаимосвязи с требованием о неизменности\r\nсостава суда, согласно которому уголовное дело рассматривается\r\nодним и тем же судьей или одним и тем же составом суда (статья 242\r\nУПК Российской Федерации). Следовательно, если до вступления в силу\r\nуказанного Федерального закона согласно прямому предписанию статьи\r\n217 УПК Российской Федерации, а также по результатам\r\nпредварительного слушания судом уже принято решение о назначении\r\nсудебного заседания с участием присяжных заседателей, то дело\r\nподлежит рассмотрению именно судом с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n Таким образом, нормы пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 УПК\r\nРоссийской Федерации - с точки зрения действия закона во времени и\r\nпо кругу лиц - не соответствуют Конституции Российской Федерации,\r\nее статьям 54, 47 и 55 (части 2 и 3).\r\n 3.5. Как известно, общепризнанные принципы и нормы\r\nмеждународного права не включают право на суд присяжных в число\r\nобязательных составных элементов права на справедливое правосудие.\r\nНе рассматривают его как охраняемое Конвенцией о защите прав\r\nчеловека и основных свобод ни Европейский Суд по правам человека,\r\nни - ранее - Европейская Комиссия по правам человека, которая\r\nпризнавала жалобы на отказ в праве на суд присяжных несовместимыми\r\nrationae materiae с ее положениями (решения о приемлемости жалоб от\r\n10 октября 1980 года \"X. и Y. против Ирландии\", от 9 мая 1989 года\r\n\"Кэллэгэн (Callagan) и другие против Соединенного Королевства\", от\r\n6 июля 1992 года \"Макмаллен (McMullen) против Ирландии\", от\r\n28 февраля 1996 года \"Мэлоун (Malone) против Соединенного\r\nКоролевства\" и \"Маклафин (McLoughlin) против Ирландии\").\r\n По мнению Европейского Суда по правам человека, при наличии в\r\nсистеме уголовной юстиции конкретного государства суда с участием\r\nприсяжных принцип справедливого судебного разбирательства, по\r\nсмыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и\r\nосновных свобод, не предполагает при предъявлении уголовного\r\nобвинения обязательного признания права на такой суд (решения о\r\nприемлемости жалоб от 17 сентября 2002 года \"Климентьев против\r\nРоссии\", от 9 декабря 2004 года \"Моисеев против России\", от\r\n5 февраля 2007 года \"Рожков против России\").\r\n Не оспаривая приведенные позиции по существу принятых решений,\r\nвместе с тем считаю необходимым проанализировать более детально\r\nсложившуюся конституционно-правовую ситуацию в деле \"X. и Y. против\r\nИрландии\", решение по которому, принятое Европейской Комиссией по\r\nправам человека, является основополагающим и воспроизводится в\r\nтекстах решений Европейского Суда по правам человека до настоящего\r\nвремени.\r\n По сути, Комиссии предстояло решить два основных вопроса:\r\n1) является ли суд присяжных единственно возможной формой\r\nотправления правосудия, гарантированной статьей 6 Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод (ответ на этот вопрос нам\r\nизвестен); 2) не было ли нарушено гарантированное статьей 6\r\nКонвенции право заявителей на справедливый, компетентный и\r\nбеспристрастный суд в процедуре передачи их дела из подсудности\r\nсуда с участием присяжных заседателей в Специальный Уголовный Суд,\r\nсостоящий из профессиональных судей (на мой взгляд, это был самый\r\nсложный вопрос в данном деле, на который Комиссии предстояло\r\nответить)?\r\n В 1972 году заявители совершили ограбление банка в Дублине\r\n(Ирландия), что было связано с террористической деятельностью\r\nИрландской Республиканской Армии. Впоследствии они были задержаны в\r\nВеликобритании и ожидали экстрадиции по запросу ирландской стороны.\r\nВ январе 1973 года Генеральный прокурор Ирландии под присягой\r\nклятвенно обещал, выступая в суде Великобритании, решающем вопрос\r\nоб экстрадиции, что заявители в случае принятия положительного\r\nрешения предстанут перед судом общей юрисдикции, предполагающим суд\r\nс участием присяжных заседателей. После экстрадиции заявителей\r\nГенеральный прокурор \"передумал\", несмотря на свое заявление под\r\nприсягой, и направил уголовное дело заявителей в Специальный\r\nУголовный Суд. Заявители, в частности, полагали, что необоснованное\r\nизменение подсудности их дела нарушает их право на независимый и\r\nбеспристрастный суд, гарантированный статьей 6 Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод.\r\n С большим трудом Правительству Ирландии удалось убедить\r\nКомиссию в том, что сделанное под присягой заявление Генерального\r\nпрокурора не имеет решающего значения, так как Конституция Ирландии\r\n(статья 38.3) содержит положение о рассмотрении уголовных дел\r\nСпециальным Уголовным Судом в случае, если будет установлено, что\r\nрассмотрение дела в суде общей юрисдикции не гарантирует\r\nэффективное отправление правосудия и охрану общественного\r\nспокойствия и порядка. В связи с этим Генеральный прокурор,\r\nреализуя свои полномочия в соответствии с законом, основанным на\r\nуказанном положении Конституции, направил дело в Специальный\r\nУголовный Суд.\r\n Таким образом, процедура изменения подсудности конкретного\r\nдела была основана на Конституции и соответствующем законе Ирландии\r\nпри соблюдении условий, предусмотренных этими актами. В связи с\r\nэтим Комиссия выразила свою правовую позицию, согласно которой\r\nтолько при соблюдении всех гарантий, предусмотренных статьей 6\r\nКонвенции, данное положение не содержит запрета на то, чтобы\r\nобвиняемый предстал перед специальным судом.\r\n Я далек от мысли проводить прямую аналогию с нашим делом.\r\nВместе с тем остается непреложным факт, что изменение подсудности\r\nне может носить необоснованный, произвольный характер. Тем более\r\nкогда право на суд присяжных было предоставлено заявителям в\r\nустановленном законом порядке. В случае изменения правового\r\nрегулирования необходимо установление специальной процедуры,\r\nопределяющей как условия изменения подсудности конкретных\r\nпреступлений, так и формирование иного суда, а не произвольное\r\nисключение суда с участием присяжных заседателей по большой\r\nкатегории особо тяжких государственных преступлений.\r\n В заключение хотелось бы сказать следующее. Право быть\r\nсудимыми равными себе, т. е. присяжными заседателями, - вот что\r\nлежит в основе каждого правового государства. И если российский суд\r\nлишат этой власти, если у граждан отнимут это право быть судимыми\r\nсудом присяжных, Россия перестанет существовать как демократическое\r\nправовое государство.\r\n _____________\r\n <1> Термин \"раздражение\" употреблен Председателем Верховного\r\nСуда РФ В.М.Лебедевым 11 февраля 2010 года в интервью \"Эху Москвы\"\r\nв связи с недовольством правоохранительных органов указанными\r\nвердиктами присяжных заседателей. При этом оправдательные вердикты\r\nсоставляют 18,7% от рассмотренных судом присяжных дел в 2009 году.\r\n <2> Коммерсант. 2010. 31 марта.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n
", "tounitid": null, "toparaid": "", "rdk": 0, "baseid": "c000000000" }