\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности отдельных положений\r\n Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\r\n в связи с жалобой гражданина М.И.Бондаренко\r\n\r\n город Санкт-Петербург 14 ноября 2017 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданина М.И.Бондаренко и его представителей -\r\nадвокатов Б.А.Алексюка, А.В.Леонидченко и В.В.Леонидченко,\r\nполномочного представителя Государственной Думы в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации Т.В.Касаевой, представителя Совета\r\nФедерации - кандидата юридических наук Е.Ю.Егоровой, полномочного\r\nпредставителя Президента Российской Федерации в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности отдельных положений Уголовно-процессуального\r\nкодекса Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nМ.И.Бондаренко. Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемые заявителем\r\nзаконоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Министерства юстиции Российской Федерации -\r\nМ.А.Мельниковой, от Генерального прокурора Российской Федерации -\r\nТ.А.Васильевой, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Заявитель по настоящему делу гражданин М.И.Бондаренко\r\nоспаривает конституционность следующих положений\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации:\r\n пункта 3 части второй статьи 133, части пятой статьи 135,\r\nчасти первой статьи 136, статей 137 и 138, регламентирующих\r\nсоответственно основания возникновения права на реабилитацию,\r\nпорядок возмещения реабилитированному имущественного вреда,\r\nустранения последствий морального вреда, восстановления иных его\r\nправ, а также обжалования решения о производстве выплат в\r\nвозмещение вреда, связанного с уголовным преследованием;\r\n статьи 63, закрепляющей недопустимость повторного участия\r\nсудьи в рассмотрении уголовного дела; части первой статьи 214,\r\nустанавливающей правила отмены постановления о прекращении\r\nуголовного дела или уголовного преследования; пункта 1 статьи 397 и\r\nстатьи 399, определяющих круг вопросов, подлежащих рассмотрению\r\nсудом при исполнении приговора, и порядок их разрешения.\r\n 1.1. Оправдательный приговор, вынесенный 12 августа 2009 года\r\nОктябрьским районным судом города Краснодара в отношении\r\nМ.И.Бондаренко, обвинявшегося в совершении ряда преступлений, был\r\nотменен определением Краснодарского краевого суда от 18 ноября\r\n2009 года, с чем согласился судья того же суда, отказав\r\nпостановлением от 23 марта 2010 года в удовлетворении надзорной\r\nжалобы стороны защиты. По результатам нового судебного рассмотрения\r\nсуд первой инстанции 17 мая 2010 года возвратил уголовное дело\r\nпрокурору в порядке статьи 237 УПК Российской Федерации, а\r\n9 октября 2012 года орган предварительного следствия прекратил\r\nуголовное дело в отношении М.И.Бондаренко за отсутствием состава\r\nпреступления и признал за ним право на реабилитацию.\r\n В удовлетворении требования М.И.Бондаренко о возмещении ему\r\nкак реабилитированному имущественного вреда, связанного с уголовным\r\nпреследованием, было отказано постановлением Октябрьского районного\r\nсуда города Краснодара от 28 августа 2013 года, с которым\r\nсогласились суды апелляционной и кассационной инстанций. Однако\r\nпрезидиум Краснодарского краевого суда, рассмотрев переданную ему\r\n11 декабря 2014 года заместителем Председателя Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации кассационную жалобу М.И.Бондаренко,\r\nпостановлением от 11 февраля 2015 года заявленные требования\r\nудовлетворил, решения судов первой и второй инстанций отменил, а\r\nдело направил на новое судебное рассмотрение, по результатам\r\nкоторого Прикубанский районный суд города Краснодара постановлением\r\nот 18 августа 2015 года, признанным вышестоящими судами законным и\r\nобоснованным, отказал в удовлетворении требования заявителя,\r\nсославшись помимо прочего на то, что прокурор представил в судебном\r\nзаседании постановление от 13 августа 2015 года, которым отменено\r\nпостановление органа предварительного следствия от 9 октября\r\n2012 года о прекращении в отношении заявителя уголовного дела и его\r\nуголовное преследование возобновлено.\r\n Второе заявление М.И.Бондаренко о возмещении имущественного\r\nвреда оставлено без удовлетворения постановлением Прикубанского\r\nрайонного суда города Краснодара от 24 октября 2013 года, с чем\r\nсогласились суды апелляционной и кассационной инстанций. В свою\r\nочередь, президиум Краснодарского краевого суда, куда 2 февраля\r\n2015 года судьей Верховного Суда Российской Федерации была передана\r\nкассационная жалоба М.И.Бондаренко, 25 марта 2015 года отменил\r\nрешения судов первой и второй инстанций и направил дело на новое\r\nрассмотрение, по итогам которого постановлением Прикубанского\r\nрайонного суда города Краснодара от 18 мая 2015 года требования\r\nзаявителя частично удовлетворены и в его пользу взыскано\r\n1 114 912 руб. 44 коп. Однако по заявлению прокурора данное\r\nпостановление отменено судом первой инстанции ввиду вновь\r\nоткрывшегося обстоятельства - возобновления уголовного\r\nпреследования М.И.Бондаренко после отмены прокурором 13 августа\r\n2015 года постановления о прекращении уголовного дела от 9 октября\r\n2012 года (постановление от 9 октября 2015 года, с которым\r\nсогласился судья Краснодарского краевого суда, вынесший по\r\nкассационной жалобе заявителя постановление от 7 июля 2016 года).\r\n Впоследствии производство по второму заявлению М.И.Бондаренко\r\nбыло приостановлено постановлением Прикубанского районного суда\r\nгорода Краснодара от 16 октября 2015 года до получения результатов\r\nдополнительного расследования, что счел законным и обоснованным\r\nсудья Краснодарского краевого суда (постановление от 7 июля\r\n2016 года). После того как постановлением следователя от 26 октября\r\n2015 года уголовное преследование М.И.Бондаренко было вновь\r\nпрекращено за отсутствием состава преступления с признанием за ним\r\nправа на реабилитацию, Прикубанский районный суд города Краснодара\r\nприостановленное производство возобновил и постановлением от\r\n30 марта 2016 года, оставленным без изменения судом апелляционной\r\nинстанции, требования заявителя удовлетворил частично, взыскав в\r\nего пользу 50 000 руб., во взыскании остальной суммы отказал, с чем\r\nсогласились вышестоящие суды (постановления судьи Краснодарского\r\nкраевого суда от 7 июля 2016 года и судьи Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации от 28 февраля 2017 года, решение заместителя\r\nПредседателя Верховного Суда Российской Федерации от 1 сентября\r\n2017 года).\r\n В рамках того же дела кассационные жалобы М.И.Бондаренко на\r\nпостановления Прикубанского районного суда города Краснодара от\r\n9 октября 2015 (в том числе об отмене его же постановления от\r\n18 мая 2015 года по вновь открывшимся обстоятельствам) судьей\r\nВерховного Суда Российской Федерации переданы 23 мая 2017 года в\r\nпрезидиум Краснодарского краевого суда, который 5 июля 2017 года\r\nотменил их, а дело направил в тот же районный суд для выполнения\r\nтребований закона о производстве в суде апелляционной инстанции.\r\nПостановлением судьи Краснодарского краевого суда от 24 августа\r\n2017 года материалы апелляционного производства сняты с\r\nрассмотрения и направлены в Прикубанский районный суд города\r\nКраснодара.\r\n Третье заявление М.И.Бондаренко, поданное, как и первые два, в\r\nпорядке уголовного судопроизводства, рассмотрено по правилам\r\nгражданского процесса, и решением Прикубанского районного суда\r\nгорода Краснодара от 18 мая 2015 года, оставленным без изменения\r\nапелляционным определением Краснодарского краевого суда от\r\n4 августа 2015 года, в его пользу взыскано 517 766 руб. 41 коп. в\r\nвозмещение расходов на оплату труда адвоката, связанных с уголовным\r\nпреследованием. Данные решения отменены постановлением президиума\r\nКраснодарского краевого суда от 3 февраля 2016 года со ссылкой на\r\nто, что требования реабилитированного о возмещении имущественного\r\nвреда не могли быть рассмотрены в порядке гражданского\r\nсудопроизводства. В дальнейшем произведен поворот исполнения\r\nпостановления Прикубанского районного суда города Краснодара от\r\n18 мая 2015 года и выплаченные на его основании денежные средства\r\nвозвращены в казну Российской Федерации (определение Прикубанского\r\nрайонного суда города Краснодара от 22 сентября 2016 года).\r\n 1.2. По мнению гражданина М.И.Бондаренко, оспариваемые им\r\nположения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\r\nпротиворечат статьям 2, 15 (часть 1), 18, 45 (часть 1), 46 (части 1\r\nи 2), 53, 123 (часть 3) и 129 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, а именно, как утверждает заявитель, часть пятая статьи\r\n135 и часть шестая статьи 399 допускают участие прокурора в\r\nрассмотрении требований реабилитированного без установления в\r\nзаконе функций и задач такого участника процесса и тем самым не\r\nпрепятствуют прокурору действовать в качестве процессуального\r\nпротивника реабилитированного; пункт 3 части второй статьи 133 и\r\nчасть первая статьи 214 позволяют прокурору - в любое время, в том\r\nчисле в период рассмотрения судом требований реабилитированного, -\r\nбез специальных поводов, сроков, предварительного судебного\r\nконтроля отменять постановление о прекращении уголовного дела,\r\nкоторое служит основанием для признания права на реабилитацию, что\r\nведет к прекращению судебного рассмотрения материалов о\r\nреабилитации и нарушает баланс интересов реабилитированного и\r\nпротивостоящей ему стороны обвинения; часть первая статьи 136 не\r\nустанавливает в системе прокуратуры конкретного прокурора,\r\nобязанного принести официальное извинение реабилитированному,\r\nпозволяя уклоняться от исполнения этой обязанности; часть пятая\r\nстатьи 135 во взаимосвязи со статьей 138, пунктом 1 статьи 397 и\r\nпунктом 1 части первой статьи 399 не позволяют определить, в\r\nпорядке гражданского или уголовного судопроизводства должны\r\nрассматриваться требования реабилитированного о возмещении\r\nимущественного вреда; статья 63, часть пятая статьи 135, статьи 137\r\nи 399 допускают участие в рассмотрении требований\r\nреабилитированного тех судей, которые ранее участвовали в\r\nрассмотрении его уголовного дела и высказали свою позицию о его\r\nвиновности, а также повторное участие судей в рассмотрении\r\nтребований реабилитированного в случае отмены вышестоящими судами\r\nрешений, вынесенных этими судьями по обращениям реабилитированного.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются следующие\r\nположения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации:\r\n часть пятая статьи 135 и часть шестая статьи 399 - как\r\nустанавливающие право прокурора участвовать в судебном рассмотрении\r\nи разрешении требования реабилитированного о возмещении\r\nимущественного вреда, причиненного ему в связи с незаконным или\r\nнеобоснованным уголовным преследованием;\r\n пункт 3 части второй статьи 133 и часть первая статьи 214 -\r\nпостольку, поскольку они позволяют прекращать судебное рассмотрение\r\nтребования реабилитированного лица о возмещении причиненного ему в\r\nрезультате уголовного преследования вреда в случае, когда прокурор\r\nотменяет выступающее юридическим основанием для возникновения права\r\nна реабилитацию решение о прекращении уголовного преследования\r\nэтого лица;\r\n часть первая статьи 136 - применительно к возможности\r\nопределить в системе прокуратуры конкретного прокурора, обязанного\r\nпринести от имени государства официальное извинение\r\nреабилитированному за вред, причиненный ему незаконным или\r\nнеобоснованным уголовным преследованием;\r\n часть пятая статьи 135 во взаимосвязи со статьей 138, пунктом\r\n1 статьи 397 и пунктом 1 части первой статьи 399 - как допускающие\r\nотмену вынесенного в порядке гражданского судопроизводства\r\nсудебного решения, которым удовлетворено требование\r\nреабилитированного о возмещении имущественного вреда;\r\n статья 63, часть пятая статьи 135, статьи 137 и 399, на\r\nосновании которых решается вопрос о возможности участия в\r\nрассмотрении требования реабилитированного тех судей, которые ранее\r\nпринимали процессуальные решения в отношении этого лица при\r\nрассмотрении его уголовного дела, а также вопрос о возможности\r\nповторного участия судьи в рассмотрении требования\r\nреабилитированного в случае возвращения вышестоящим судом этого\r\nтребования на новое судебное рассмотрение.\r\n 2. Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого\r\nна возмещение государством вреда, причиненного незаконными\r\nдействиями или бездействием органов государственной власти и их\r\nдолжностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется\r\nконституционной обязанностью государства обеспечивать защиту, в том\r\nчисле судебную, прав и свобод человека и гражданина (статья 45,\r\nчасть 1; статья 46, части 1 и 2), доступ к правосудию и компенсацию\r\nпричиненного ущерба потерпевшим от преступлений и злоупотреблений\r\nвластью (статья 52). Конституционным гарантиям находящегося под\r\nсудебной защитой права на возмещение вреда, причиненного незаконным\r\nили необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют нормы\r\nМеждународного пакта о гражданских и политических правах (подпункт\r\n\"а\" пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9 и пункт 6 статьи 14),\r\nКонвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи\r\n5) и Протокола № 7 к ней (статья 3), признающие право каждого, кто\r\nстал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или судебной\r\nошибки, на компенсацию и обязывающие государство обеспечить\r\nэффективные средства правовой защиты нарушенных прав.\r\n Опираясь на приведенные положения Конституции Российской\r\nФедерации и международно-правовых актов, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации сформулировал правовые позиции, согласно\r\nкоторым государство, обеспечивая - на основе принципов верховенства\r\nправа, юридического равенства и справедливости - пострадавшим от\r\nнезаконного или необоснованного привлечения к уголовной\r\nответственности лицам эффективное и полное восстановление в правах,\r\nобязано гарантировать им и максимально возможное возмещение\r\nпричиненного вреда; при этом, по смыслу статьи 49 Конституции\r\nРоссийской Федерации, на гражданина не может быть возложена\r\nобязанность доказывания оснований для возмещения вреда,\r\nнепосредственно связанная с доказыванием невиновности в совершении\r\nпреступления; как более слабая сторона в правоотношении, он не\r\nдолжен подвергаться излишним обременениям; соответственно,\r\nпредусматривая в этих целях наряду с общими гражданско-правовыми\r\nправилами компенсации вреда специальные публично-правовые\r\nмеханизмы, упрощающие процедуру восстановления прав\r\nреабилитированных и обусловленные спецификой их правового статуса\r\nкак лиц, нуждающихся в особых гарантиях защиты своих прав,\r\nфедеральный законодатель обязан создавать такие процедурные\r\nусловия, которые, не подвергая сомнению принцип исполнимости\r\nпринятых решений о выплатах компенсации вреда указанным лицам,\r\nспособствовали бы скорейшему определению его размера и возмещению\r\n(постановления от 2 марта 2010 года № 5-П, от 14 июля 2011 года\r\n№ 16-П, от 19 июля 2011 года № 18-П и от 17 октября 2011 года\r\n№ 22-П; определения от 8 апреля 2010 года № 524-О-П, от 2 ноября\r\n2011 года № 1463-О-О и № 1477-О-О, от 2 июля 2013 года № 1058-О, от\r\n2 апреля 2015 года № 708-О и др.).\r\n Таким образом, для обеспечения полной, действенной и\r\nсправедливой судебной защиты права реабилитированного лица на\r\nвозмещение вреда, причиненного незаконным или необоснованным\r\nуголовным преследованием, федеральный законодатель обязан\r\nустановить гарантии признания, сохранения и беспрепятственной\r\nреализации права на реабилитацию в отношении этого лица (вне\r\nзависимости от того, на какой стадии судопроизводства - досудебной\r\nили судебной - оно было реабилитировано), а правоприменитель -\r\nнеукоснительно соблюдать установленные гарантии.\r\n 3. Конкретизируя в рамках предоставленных ему дискреционных\r\nполномочий соответствующие конституционные предписания, федеральный\r\nзаконодатель определил назначение уголовного судопроизводства как\r\nзащиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от\r\nпреступлений, защиту личности от незаконного и необоснованного\r\nобвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, указав при\r\nэтом, что уголовное преследование и назначение виновным\r\nсправедливого наказания в той же мере отвечают назначению\r\nуголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного\r\nпреследования невиновных, освобождение их от наказания и\r\nреабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному\r\nпреследованию (статья 6 УПК Российской Федерации).\r\n Исходя из этого в Уголовно-процессуальном кодексе Российской\r\nФедерации закрепляются правила и условия возмещения вреда,\r\nпричиненного реабилитированному, а также основания возникновения\r\nправа на реабилитацию, под которой пунктом 34 его статьи 5\r\nпонимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или\r\nнеобоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения\r\nпричиненного ему вреда.\r\n В силу части первой статьи 133 УПК Российской Федерации право\r\nна реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного\r\nвреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в\r\nтрудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; вред, причиненный\r\nгражданину в результате уголовного преследования, возмещается\r\nгосударством в полном объеме независимо от вины причинившего его\r\nправоприменительного органа. Как следует из части второй той же\r\nстатьи, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение\r\nвреда, связанного с уголовным преследованием, имеют подсудимый,\r\nосужденный и лицо, к которому были применены принудительные меры\r\nмедицинского характера, в установленных ее пунктами 1, 2, 4 и 5\r\nслучаях, а в силу ее пункта 3 - подозреваемый или обвиняемый,\r\nуголовное преследование которого прекращено по основаниям,\r\nпредусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и\r\nпунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 данного Кодекса.\r\n Соответственно, право на реабилитацию признается судом в\r\nприговоре, определении, постановлении либо следователем,\r\nдознавателем в постановлении за оправданным или лицом, уголовное\r\nпреследование которого прекращено; одновременно реабилитированному\r\nнаправляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда,\r\nсвязанного с уголовным преследованием (часть первая статьи 134 УПК\r\nРоссийской Федерации). Требование же реабилитированного о\r\nвозмещении имущественного вреда, заявленное в указанный в части\r\nвторой статьи 135 УПК Российской Федерации суд, согласно части\r\nпятой той же статьи разрешается судьей в порядке, установленном\r\nстатьей 399 данного Кодекса для разрешения вопросов, связанных с\r\nисполнением приговора, часть шестая которой наделяет прокурора\r\nправом участвовать в судебном заседании.\r\n Правовое положение прокурора как участника процедуры\r\nвосстановления прав лица, незаконно или необоснованно подвергнутого\r\nуголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда, в\r\nтом числе как участника судебного заседания по рассмотрению\r\nсоответствующего требования, обусловливается статусом прокуратуры,\r\nее местом и назначением в государственном механизме. Так,\r\nФедеральный закон от 17 января 1992 года № 2202-I \"О прокуратуре\r\nРоссийской Федерации\", устанавливающий в соответствии со статьей\r\n129 (часть 1) Конституции Российской Федерации полномочия,\r\nорганизацию и порядок деятельности прокуратуры Российской\r\nФедерации, определяет ее как единую федеральную централизованную\r\nсистему органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции\r\nРоссийской Федерации и исполнением законов (пункт 1 статьи 1), а\r\nтакже обязывает прокурора разъяснять пострадавшим от правонарушений\r\nпорядок защиты их прав и свобод, осуществлять меры по\r\nпредупреждению и пресечению нарушений прав и свобод, привлечению к\r\nответственности лиц, нарушивших закон, и возмещению причиненного\r\nущерба (пункт 1 статьи 27).\r\n В свою очередь, статья 136 УПК Российской Федерации возлагает\r\nна прокурора как участника процедуры реабилитации следующие\r\nполномочия: принести от имени государства официальное извинение\r\nреабилитированному за причиненный вред (часть первая), дать\r\nписьменное указание об опубликовании в средствах массовой\r\nинформации сообщения о реабилитации (часть третья), направить\r\nписьменные сообщения о принятых решениях, оправдывающих гражданина,\r\nпо месту его работы, учебы или месту жительства (часть четвертая).\r\nОсуществление прокурором этих полномочий в предваряющем судебное\r\nразбирательство о возмещении вреда порядке соответствует его\r\nстатусу должностного лица, осуществляющего от имени государства\r\nуголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также\r\nнадзор за процессуальной деятельностью органов дознания и\r\nпредварительного следствия (часть первая статьи 37 УПК Российской\r\nФедерации) и потому несущего перед гражданином ответственность за\r\nошибки, допущенные органами предварительного расследования.\r\n Поскольку к моменту рассмотрения требования реабилитированного\r\nо возмещении вреда вопросы о его виновности в совершении\r\nпреступления, о правомерности применения к нему мер процессуального\r\nпринуждения уже получили свое разрешение и право на реабилитацию у\r\nнего уже возникло (части вторая и третья статьи 133 УПК Российской\r\nФедерации), прокурор осуществляет в предусмотренной главой 18 УПК\r\nРоссийской Федерации процедуре реабилитации, включая судебное\r\nрассмотрение указанного требования по правилам статьи 399 данного\r\nКодекса, не уголовное преследование, а особый вид деятельности,\r\nсвязанный с реализацией последствий оправдания подсудимого либо\r\nпрекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям,\r\nпредставляя суду материалы, которые касаются имевшего место ранее\r\nуголовного преследования. Не ставится прокурор в положение стороны,\r\nпротивостоящей реабилитированному при рассмотрении судом его\r\nтребования, даже когда основания для реабилитации утратили\r\nюридическую силу (решение, являющееся основанием для реабилитации,\r\nотменено в установленном законом порядке): в этих случаях прокурор,\r\nкак участник соответствующей судебной процедуры, вправе\r\nпроинформировать суд о наличии причин для ее прекращения.\r\n Таким образом, часть пятая статьи 135 и часть шестая статьи\r\n399 УПК Российской Федерации - по своему конституционно-правовому\r\nсмыслу в системе действующего правового регулирования - не\r\nпротиворечат Конституции Российской Федерации, поскольку\r\nсодержащиеся в них положения, допуская участие прокурора в судебном\r\nзаседании при рассмотрении требования реабилитированного лица о\r\nвозмещении имущественного вреда, причиненного ему в связи с\r\nнезаконным или необоснованным уголовным преследованием,\r\nпредполагают, что прокурор не выступает в этой процедуре в качестве\r\nпроцессуального оппонента (противника) реабилитированного, а\r\nобеспечивает доведение до суда необходимых для решения вопроса о\r\nвозмещении такого вреда сведений.\r\n 4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nнаделяет прокурора полномочиями осуществлять надзор за\r\nпроцессуальной деятельностью органов дознания и предварительного\r\nследствия, в предмет которого входит законность и обоснованность\r\nпроцессуальных действий и решений; прокурор вправе проверить\r\nрешение следователя или руководителя следственного органа о\r\nпрекращении уголовного дела либо уголовного преследования и,\r\nпризнав его незаконным или необоснованным, отменить его своим\r\nпостановлением с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих\r\nдополнительному расследованию (часть первая и пункт 5-1 части\r\nвторой статьи 37, часть первая статьи 213 и часть первая статьи\r\n214).\r\n В случае отмены решения о прекращении уголовного дела либо\r\nуголовного преследования по реабилитирующим основаниям аннулируются\r\nи его последствия, в том числе право на реабилитацию. Данный вывод,\r\nсодержащийся в Определении Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 19 июля 2016 года № 1684-О, основан на неоднократно\r\nвыраженной им ранее правовой позиции, в силу которой возможность\r\nотменить незаконное или необоснованное решение о прекращении\r\nуголовного дела и возобновить производство по делу вытекает из\r\nпредписаний Конституции Российской Федерации, обязывающих органы\r\nгосударственной власти, должностных лиц и граждан соблюдать\r\nКонституцию Российской Федерации и законы (статья 15, часть 2),\r\nгарантирующих государственную защиту прав и свобод человека и\r\nгражданина (статья 45, часть 1) и возлагающих на государство\r\nобязанность обеспечивать потерпевшим от преступлений и\r\nзлоупотреблений властью доступ к правосудию и компенсацию\r\nпричиненного ущерба (статья 52).\r\n Не влияет на возможность возобновить производство по\r\nуголовному делу и рассмотрение на момент принятия решения об этом\r\nвопроса о реабилитации, - связанность прокурора при принятии такого\r\nрешения идущим процессом реабилитации противоречила бы\r\nконституционно значимым целям уголовного судопроизводства.\r\nПрекращение действий по реабилитации после возобновления уголовного\r\nпреследования является естественным следствием такового и само по\r\nсебе не вызывает сомнений с точки зрения конституционной\r\nобоснованности, однако, как неоднократно указывал Конституционный\r\nСуд Российской Федерации, при решении вопросов, связанных с\r\nвозобновлением прекращенных уголовных дел, надлежит исходить из\r\nнеобходимости обеспечения баланса частных и публичных интересов на\r\nоснове принципа справедливости, что предполагает защиту как\r\nинтересов правосудия, прав и свобод потерпевших, так и прав и\r\nзаконных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности и\r\nсчитающихся невиновными до тех пор, пока их виновность не будет\r\nдоказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим\r\nв законную силу приговором суда (статья 49, часть 1, Конституции\r\nРоссийской Федерации); недопустимо произвольное возобновление\r\nпрекращенного уголовного дела, в том числе многократное его\r\nвозобновление по одному и тому же основанию, создающее для лица, в\r\nотношении которого дело было прекращено, постоянную угрозу\r\nуголовного преследования.\r\n 4.1. В соответствии с частью первой статьи 214 УПК Российской\r\nФедерации прокурор вправе отменить постановление руководителя\r\nследственного органа или следователя о прекращении уголовного дела\r\nлибо уголовного преследования (за исключением дел частного\r\nобвинения) в срок не позднее 14 суток с момента получения\r\nматериалов уголовного дела, о чем выносит мотивированное\r\nпостановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих\r\nдополнительному расследованию, которое незамедлительно направляет\r\nруководителю следственного органа вместе с материалами уголовного\r\nдела. Указанный 14-дневный срок исчисляется с момента получения\r\nпрокурором материалов уголовного дела, которое может быть\r\nистребовано для проверки в рамках надзорной деятельности, а его\r\nистечение не влечет для прокурора запрета принять соответствующее\r\nрешение, т.е. данный срок не является пресекательным,\r\nпрепятствующим осуществлению прокурором своих полномочий.\r\n По смыслу действующего правового регулирования, возможность\r\nотмены незаконного или необоснованного постановления о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования, в том числе по\r\nреабилитирующим основаниям (пункт 3 части второй статьи 133 УПК\r\nРоссийской Федерации), не ограничена даже истечением сроков\r\nдавности привлечения к уголовной ответственности. При этом согласно\r\nуказанию Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 3 июля\r\n2013 года № 267/12 \"О порядке реализации положений части 1 статьи\r\n136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" прокурор\r\nобязан оперативно обеспечить проверку законности принятого\r\nдознавателем, следователем либо судом решения, влекущего право на\r\nреабилитацию, при наличии оснований - принять меры для отмены\r\nрешения дознавателя или следователя, оспаривания судебного акта, а\r\nв случае отсутствия оснований для отмены или оспаривания - принести\r\nофициальное извинение в письменной форме в возможно короткий срок,\r\nно не позднее одного месяца со дня вынесения такого решения либо\r\nвступления в законную силу судебного акта. Из данных предписаний\r\nследует, что прокурор выполняет последовательные действия по\r\nпроверке законности и обоснованности указанного решения и\r\nпринесению официального извинения реабилитированному, причем общий\r\nсрок, в течение которого прокурор вправе получить истребованные им\r\nматериалы уголовного дела и отменить вынесенное по реабилитирующим\r\nоснованиям постановление о прекращении уголовного дела либо\r\nуголовного преследования, не может превышать одного месяца со дня\r\nего вынесения. Что касается правоприменительной практики, то, как\r\nсвидетельствуют в том числе материалы, представленные заявителем по\r\nнастоящему делу, несоблюдение прокурором срока для отмены\r\nпостановления о прекращении уголовного дела либо уголовного\r\nпреследования не оценивается судами как процессуальное нарушение.\r\n Между тем отсутствие в уголовно-процессуальном законе срока\r\nдля отмены постановления о прекращении уголовного дела либо\r\nуголовного преследования, вынесенного на досудебной стадии\r\nуголовного судопроизводства, умаляет гарантии защиты от\r\nнеобоснованного возобновления прекращенного уголовного\r\nпреследования, создает для лица постоянную угрозу привлечения к\r\nуголовной ответственности, что в любой момент может\r\nвоспрепятствовать (хотя это лишь одно из многих и не самое значимое\r\nнеблагоприятное последствие возвращения лица в состояние\r\nпретерпевания уголовного преследования) разрешению судом вопроса о\r\nразмере причиненного в связи с уголовным преследованием вреда и о\r\nпроизводстве выплат в его возмещение. Кроме того, поскольку\r\nпроцедура приостановления процесса возмещения вреда в рамках\r\nреабилитации отсутствует, а отмена постановления о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования служит основанием\r\nименно для прекращения этого процесса, судебная проверка в порядке\r\nстатьи 125 УПК Российской Федерации решения прокурора об отмене\r\nтакого постановления, направленная на защиту подозреваемого,\r\nобвиняемого от повторного уголовного преследования, не обеспечивает\r\nзащиту другого его права - на реабилитацию в силу того, что даже\r\nудовлетворение жалобы, поданной по правилам этой статьи, не влечет\r\nпродолжения судебной защиты прав реабилитированного в порядке главы\r\n18 данного Кодекса.\r\n 4.2. Таким образом, часть первая статьи 214 УПК Российской\r\nФедерации не соответствует Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 46 (часть 1) и 53, в той мере, в какой в системе\r\nдействующего правового регулирования содержащееся в ней положение\r\nво взаимосвязи с пунктом 3 части второй статьи 133 данного Кодекса\r\nпозволяет прокурору в течение неопределенного срока отменять\r\nвынесенное по реабилитирующим основаниям постановление о\r\nпрекращении уголовного дела либо уголовного преследования без\r\nпредоставления лицу, в отношении которого оно вынесено, - при\r\nсохранении баланса публично- и частноправовых интересов -\r\nэффективных гарантий защиты, включая судебную, от незаконного и\r\nнеобоснованного возобновления уголовного преследования.\r\n Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, изложенных в настоящем\r\nПостановлении, - внести в Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации необходимые изменения, с тем чтобы гарантировать\r\nгосударственную, в том числе судебную, защиту от незаконного и\r\nнеобоснованного возобновления уголовного преследования и\r\nограничения права на возмещение вреда лицу, в отношении которого\r\nуголовное дело либо уголовное преследование прекращено на\r\nдосудебной стадии уголовного процесса по реабилитирующим\r\nоснованиям, но при этом не допускать ситуацию, при которой (по\r\nкрайней мере, в пределах срока давности привлечения к уголовной\r\nответственности) исключалась бы возможность отмены принятого на\r\nдосудебной стадии постановления о прекращении уголовного дела либо\r\nуголовного преследования лица, если выявились новые сведения о его\r\nвиновности в совершении преступления и, соответственно, такая\r\nотмена необходима для восстановления справедливости и\r\nпредупреждения совершения новых преступлений.\r\n Несмотря на то что введение различного порядка отмены\r\nвступившего в законную силу оправдательного приговора суда как акта\r\nправосудия (включая срок, в пределах которого допустим поворот к\r\nхудшему, - статья 401-6 и часть вторая статьи 412-9 УПК Российской\r\nФедерации) и вынесенного на досудебной стадии постановления о\r\nпрекращении уголовного дела как решения об отказе стороны обвинения\r\nот дальнейшего уголовного преследования не может расцениваться в\r\nкачестве нарушения требований равенства (Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2016 года\r\n№ 223-О), Конституционный Суд Российской Федерации, учитывая\r\nпресекательный годичный срок для поворота к худшему при пересмотре\r\nвступившего в законную силу приговора и руководствуясь пунктом 12\r\nчасти первой статьи 75 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", считает необходимым\r\nустановить следующее: впредь до внесения в Уголовно-процессуальный\r\nкодекс Российской Федерации изменений, вытекающих из настоящего\r\nПостановления, отмена или изменение в обычном порядке постановления\r\nо прекращении уголовного дела либо уголовного преследования по\r\nоснованиям, влекущим ухудшение положения реабилитированного лица,\r\nдопускается в срок, не превышающий одного года со дня его\r\nвынесения; по прошествии года постановление о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования может быть отменено\r\nтолько судом по заявлению прокурора по правилам статьи 165 УПК\r\nРоссийской Федерации или потерпевшего - по правилам статьи 125\r\nданного Кодекса с обязательным предоставлением лицу, уголовное\r\nпреследование которого было прекращено, и (или) его представителю\r\nвозможности участия в судебном заседании.\r\n 5. Определяя понятие \"прокурор\", статья 5 УПК Российской\r\nФедерации включает в это понятие Генерального прокурора Российской\r\nФедерации и подчиненных ему прокуроров, их заместителей и иных\r\nдолжностных лиц органов прокуратуры, участвующих в уголовном\r\nсудопроизводстве и наделенных соответствующими полномочиями\r\nфедеральным законом о прокуратуре (пункт 31).\r\n Федеральный закон \"О прокуратуре Российской Федерации\" и\r\nприменяемое во взаимосвязи с ним указание Генеральной прокуратуры\r\nРоссийской Федерации от 3 июля 2013 года № 267/12, возлагая на\r\nзаместителей Генерального прокурора Российской Федерации,\r\nпрокуроров субъектов Российской Федерации, приравненных к ним\r\nвоенных прокуроров и прокуроров иных специализированных прокуратур,\r\nпрокуроров городов и районов, иных территориальных, военных и\r\nспециализированных прокуратур обусловленные их статусом\r\nобязанности, относят к ним и обязанность обеспечить лично\r\nисполнение предписания части первой статьи 136 УПК Российской\r\nФедерации о принесении прокурором от имени государства официального\r\nизвинения реабилитированному за вред, причиненный незаконным или\r\nнеобоснованным уголовным преследованием.\r\n В силу принципов законности и разумности срока уголовного\r\nсудопроизводства, закрепленных в статьях 6-1 и 7 УПК Российской\r\nФедерации, прокурор не вправе уклоняться от исполнения данной\r\nобязанности (определения Конституционного Суда Российской Федерации\r\nот 23 октября 2014 года № 2392-О и от 19 июля 2016 года № 1609-О).\r\nОтказ прокурора принести реабилитированному официальное извинение,\r\nа равно бездействие в исполнении данной обязанности или ее\r\nненадлежащее исполнение затрагивают гарантированное статьей 53\r\nКонституции Российской Федерации право на возмещение государством\r\nвреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов\r\nгосударственной власти или их должностных лиц, а потому подлежат\r\nобжалованию в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации, согласно\r\nчасти первой которой действия (бездействие) и решения прокурора,\r\nспособные причинить ущерб конституционным правам и свободам\r\nучастников уголовного судопроизводства, могут быть обжалованы в\r\nсуд.\r\n Данный вывод согласуется с правовой позицией Конституционного\r\nСуда Российской Федерации, согласно которой право на судебную\r\nзащиту, будучи универсальным правовым средством защиты прав и\r\nсвобод человека и гражданина, выполняет\r\nобеспечительно-восстановительную функцию в отношении всех других\r\nконституционных прав и свобод, что предопределено особой ролью\r\nсудебной власти и вытекающими из статей 18, 118 (часть 2), 120\r\n(часть 1), 125, 126 и 128 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации ее прерогативами по осуществлению правосудия,\r\nхарактеризующего содержательную сторону процессуальной деятельности\r\nсуда как таковую, в том числе при осуществлении судебного контроля\r\nза законностью решений и действий (бездействия) субъектов публичной\r\nвласти (Постановление от 11 июля 2017 года № 20-П).\r\n Таким образом, часть первая статьи 136 УПК Российской\r\nФедерации не противоречит Конституции Российской Федерации,\r\nпоскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе\r\nдействующего правового регулирования предполагает, что обязанность\r\nпринести от имени государства официальное извинение лицу,\r\nреабилитированному на основании постановления о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования в досудебной стадии\r\nуголовного судопроизводства, за причиненный ему вред лежит на\r\nпрокуроре города или района, иной территориальной, военной или\r\nспециализированной прокуратуры, непосредственно осуществляющем\r\nнадзор за процессуальной деятельностью органов дознания и\r\nпредварительного следствия, если иное не установлено для\r\nконкретного случая вышестоящим прокурором; неисполнение же или\r\nненадлежащее исполнение прокурором обязанности принести официальное\r\nизвинение реабилитированному могут быть обжалованы в суд.\r\n 6. Необходимость восстановления прав лица, незаконно или\r\nнеобоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и\r\nнедопустимость возложения на него излишних обременений, вытекающие\r\nиз положений Конституции Российской Федерации, предполагают, что\r\nобязанность обеспечить судебную защиту прав и свобод\r\nреабилитированного, в частности определить судебную процедуру для\r\nрассмотрения и разрешения его требования о возмещении вреда, лежит\r\nна суде, следователе, дознавателе, которые, в силу части первой\r\nстатьи 134 УПК Российской Федерации, одновременно с признанием\r\nправа на реабилитацию направляют реабилитированному извещение с\r\nразъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным\r\nпреследованием.\r\n Согласно же Гражданскому процессуальному кодексу Российской\r\nФедерации иски о восстановлении пенсионных и жилищных прав,\r\nвозврате имущества или его стоимости, связанные с возмещением\r\nубытков, причиненных гражданину незаконным осуждением, незаконным\r\nпривлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в\r\nкачестве меры пресечения заключения под стражу, подписки о невыезде\r\nлибо незаконным наложением административного наказания в виде\r\nареста, могут предъявляться в суд по месту жительства истца (часть\r\nшестая статьи 29); нарушение или неправильное применение норм\r\nпроцессуального права является основанием для изменения или отмены\r\nрешения суда первой инстанции в апелляционном порядке, если это\r\nнарушение привело или могло привести к принятию неправильного\r\nрешения, а правильное по существу решение суда первой инстанции не\r\nможет быть отменено по одним только формальным соображениям (части\r\nтретья и шестая статьи 330); основаниями для отмены или изменения\r\nсудебных постановлений в кассационном порядке являются существенные\r\nнарушения норм материального права или норм процессуального права,\r\nкоторые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны\r\nвосстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных\r\nинтересов, защита охраняемых законом публичных интересов (статья\r\n387).\r\n По смыслу приведенного регулирования, неприменение судом\r\nдополнительных гарантий защиты прав реабилитированного, реализуемых\r\nв рамках уголовного процесса, само по себе не влечет отмену\r\nсудебного решения, постановленного в порядке гражданского\r\nсудопроизводства, если такая отмена связана с ухудшением положения\r\nреабилитированного лица. Иное нарушало бы предписания не только\r\nстатей 2, 18, 52 и 53 Конституции Российской Федерации, но и ее\r\nстатьи 46 (часть 1), гарантирующей эффективное восстановление в\r\nправах посредством судебной защиты, отвечающей требованиям\r\nсправедливости. Соответственно, несоблюдение судом в таких случаях\r\nнорм главы 18 УПК Российской Федерации не может служить основанием\r\nдля отмены судебного решения о возмещении реабилитированному вреда,\r\nпричиненного незаконным или необоснованным уголовным\r\nпреследованием, притом что такое решение принято судом в\r\nсостязательной процедуре рассмотрения иска с участием ответчика -\r\nпредставителя казны Российской Федерации.\r\n Таким образом, часть пятая статьи 135 УПК Российской Федерации\r\nво взаимосвязи с его статьей 138, пунктом 1 статьи 397 и пунктом 1\r\nчасти первой статьи 399 не противоречат Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку по конституционно-правовому смыслу\r\nсодержащихся в них положений предполагается, что само по себе их\r\nнесоблюдение в части рассмотрения судом требования\r\nреабилитированного о возмещении причиненного ему в связи с\r\nуголовным преследованием имущественного вреда в порядке уголовного\r\nсудопроизводства не может служить основанием для отмены вынесенного\r\nв порядке гражданского судопроизводства судебного решения, которым\r\nданное требование реабилитированного было удовлетворено.\r\n 7. Конституция Российской Федерации, устанавливая, что\r\nправосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, и\r\nгарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод и на\r\nрассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности\r\nкоторых оно отнесено законом (статья 46, часть 1; статья 47, часть\r\n1; статья 118, часть 1), основывается на признанных мировым\r\nсообществом принципах справедливого, независимого, объективного и\r\nбеспристрастного правосудия (статья 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод и статья 14 Международного пакта о\r\nгражданских и политических правах). Данные принципы - исходя из\r\nобязанности государства принимать меры к такой организации судебной\r\nсистемы, которая во избежание конфликта интересов не допускала бы\r\nвыполнение различных функций в судебном процессе одним и тем же\r\nлицом, - в полной мере применимы к судебной защите права лица на\r\nвозмещение ему вреда, причиненного незаконным или необоснованным\r\nуголовным преследованием.\r\n Согласно статье 137 УПК Российской Федерации постановление\r\nсудьи о производстве выплат в возмещение причиненного\r\nреабилитированному вреда может быть обжаловано в порядке,\r\nустановленном его главами 43 - 45. Данные главы регламентировали\r\nапелляционное и кассационное обжалование в суде второй инстанции\r\nсудебных решений, не вступивших в законную силу, и прекратили\r\nдействие с 1 января 2013 года (Федеральный закон от 29 декабря\r\n2010 года № 433-ФЗ). В связи с этим Конституционный Суд Российской\r\nФедерации обращает внимание федерального законодателя на\r\nнеобходимость приведения содержания указанной статьи в соответствие\r\nс положениями уголовно-процессуального закона, в настоящее время\r\nопределяющими основания и порядок обжалования судебных решений, не\r\nвступивших в законную силу.\r\n На судебное производство о возмещении в соответствии с частью\r\nпятой статьи 135, частью первой статьи 138, пунктом 1 статьи 397 и\r\nпунктом 1 части первой статьи 399 УПК Российской Федерации вреда\r\nреабилитированному, восстановлении его трудовых, пенсионных,\r\nжилищных и иных прав распространяются положения его статьи 63 о\r\nнедопустимости повторного участия судьи в рассмотрении уголовного\r\nдела, что направлено на обеспечение конституционного права на\r\nрассмотрение дела независимым и беспристрастным судом, поскольку\r\nпри определенных обстоятельствах участие судьи в двух\r\nразбирательствах по поводу одних и тех же событий может поставить\r\nпод сомнение его непредвзятость. Вместе с тем, по смыслу правовой\r\nпозиции, высказанной Конституционным Судом Российской Федерации\r\nприменительно к разрешению вопросов, связанных с исполнением\r\nприговора (определения от 23 декабря 2014 года № 2843-О, от\r\n25 февраля 2016 года № 270-О и др.), при разрешении требования\r\nреабилитированного о возмещении вреда вопросы обоснованности\r\nуголовного преследования, служившие предметом судебного заседания\r\nпо уголовному делу, не рассматриваются, а потому такое требование\r\nможет - по общему правилу - разрешить судья, ранее участвовавший в\r\nрассмотрении уголовного дела.\r\n Обусловленная предыдущим участием судьи в рассмотрении\r\nуголовного дела осведомленность о его обстоятельствах и имеющихся в\r\nнем доказательствах способствует быстроте и эффективности\r\nвосстановления нарушенных прав и свобод в предусмотренной главой 18\r\nУПК Российской Федерации процедуре, которая с точки зрения\r\nдействующей модели правового регулирования является ускоренным,\r\nсокращенным, квазиприказным производством, предназначенным для\r\nскорейшего рассмотрения требования реабилитированного в условиях\r\nотсутствия спора о его субъективном праве на возмещение вреда и о\r\nфактических обстоятельствах, предопределяющих размер возмещения.\r\nТакая процедура не предполагает наличия у судьи широких пределов\r\nусмотрения, поскольку законодатель в названной главе не закрепляет\r\nспециальных правил доказывания и непосредственно определяет состав\r\nденежных средств и имущества, подлежащих возмещению (часть первая\r\nстатьи 135 УПК Российской Федерации).\r\n В частности, разрешая по существу уголовное дело, суд в\r\nприговоре, определении или постановлении признает за оправданным\r\nили лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование,\r\nправо на реабилитацию (часть первая статьи 134 УПК Российской\r\nФедерации). Соответственно, возложение на судью, ранее принимавшего\r\nучастие в рассмотрении уголовного дела и высказавшего свою позицию\r\nо невиновности подсудимого, обязанности рассмотреть его требование\r\nо возмещении вреда тем более не порождает сомнений в объективности\r\nи беспристрастности этого судьи.\r\n Однако в случаях, когда постановление о производстве выплат в\r\nвозмещение причиненного реабилитированному вреда или об отказе в\r\nтаковых оспаривается в вышестоящем суде на основании статьи 137 УПК\r\nРоссийской Федерации и вышестоящий суд отменяет его как незаконное\r\nили необоснованное и направляет соответствующие материалы на новое\r\nрассмотрение, фактор быстроты, достигаемой за счет упрощения\r\nпроцедуры (принимая во внимание в том числе возможное знакомство\r\nсудьи с материалами уголовного дела), должен уступить место фактору\r\nпроцедурной безукоризненности их рассмотрения. Гражданин в этих\r\nслучаях, свидетельствующих о неоднократном претерпевании им\r\nнеблагоприятных последствий деятельности государственных органов\r\n(сначала при неправомерном уголовном преследовании, а затем при\r\nвынесении неправосудного решения по вопросу о возмещении вреда),\r\nнуждается в дополнительных гарантиях его прав, включая право на\r\nсудебную защиту, которое должно быть обеспечено в условиях,\r\nисключающих любые - даже не имеющие веских оснований - сомнения в\r\nбеспристрастности суда с учетом наличия спора о праве и об\r\nобстоятельствах дела. При обусловленном отменой решения суда\r\nвышестоящим судом новом (повторном) рассмотрении требования\r\nреабилитированного лица факт предыдущего участия судьи в\r\nрассмотрении данного требования и принятия им решений в отношении\r\nэтого лица создает дополнительные риски для оценки правосудия как\r\nсправедливого.\r\n Если судья ранее высказал позицию о виновности обвиняемого, о\r\nзаконности и обоснованности уголовного преследования, а значит,\r\nпозицию о наличии обстоятельств, не предполагающих реабилитацию,\r\nвозникает почва для переоценки доказательств, конфликта интересов и\r\nоправданных сомнений в способности такого судьи объективно и\r\nнепредвзято разрешить требование реабилитированного. В частности,\r\nвысказанная судьей в приговоре позиция относительно наличия события\r\nпреступления, обоснованности вывода о виновности обвиняемого,\r\nдостаточности собранных доказательств определенным образом\r\nограничивает свободу судьи и его независимость при дальнейшем\r\nпроизводстве по делу (Определение Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 1 марта 2012 года № 426-О-О). Соответственно,\r\nрассматривая в этих случаях материалы о возмещении\r\nреабилитированному вреда, судья вынужден - по меньшей мере, в\r\nкосвенной форме - подвергать критике принятые им же самим решения,\r\nчто не только ставит под угрозу ограничения закрепленный в статье\r\n17 УПК Российской Федерации принцип свободы оценки доказательств, в\r\nкотором воплощается в том числе независимость суда (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 года\r\n№ 30-П), гарантированная статьей 120 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации, но и идет вразрез с вытекающими из ее статей\r\n46 (части 1 и 2) и 53 требованиями эффективности и справедливости\r\nсудебной защиты прав реабилитированного.\r\n Таким образом, статья 63, часть пятая статьи 135, статьи 137 и\r\n399 УПК Российской Федерации не противоречат Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу\r\nсодержащиеся в них положения предполагают, что в случае возвращения\r\nвышестоящим судом требования реабилитированного лица о возмещении\r\nпричиненного в связи с уголовным преследованием вреда на новое\r\nсудебное рассмотрение судья, выразивший при рассмотрении его\r\nуголовного дела позицию об обоснованности подозрения, обвинения и\r\nоб отсутствии тем самым оснований для реабилитации, не должен\r\nучаствовать в рассмотрении этого требования, равно как и судья,\r\nкоторый ранее дал юридическую оценку этому требованию, вновь\r\nставшему предметом судебного разбирательства.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 71, 72, 74,\r\n75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать часть пятую статьи 135 и часть шестую статьи 399\r\nУПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в\r\nсистеме действующего правового регулирования содержащиеся в них\r\nположения, допуская участие прокурора в судебном заседании при\r\nрассмотрении требования реабилитированного лица о возмещении\r\nимущественного вреда, причиненного ему в связи с незаконным или\r\nнеобоснованным уголовным преследованием, предполагают, что прокурор\r\nне выступает в этой процедуре в качестве процессуального оппонента\r\n(противника) реабилитированного, а обеспечивает доведение до суда\r\nнеобходимых для решения вопроса о возмещении такого вреда сведений.\r\n 2. Признать часть первую статьи 214 УПК Российской Федерации\r\nне соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 46\r\n(часть 1) и 53, в той мере, в какой в системе действующего\r\nправового регулирования содержащееся в ней положение во взаимосвязи\r\nс пунктом 3 части второй статьи 133 данного Кодекса позволяет\r\nпрокурору в течение неопределенного срока отменять вынесенное по\r\nреабилитирующим основаниям постановление о прекращении уголовного\r\nдела либо уголовного преследования без предоставления лицу, в\r\nотношении которого оно вынесено, - при сохранении баланса публично-\r\nи частноправовых интересов - эффективных гарантий защиты, включая\r\nсудебную, от незаконного и необоснованного возобновления уголовного\r\nпреследования.\r\n 3. Признать часть первую статьи 136 УПК Российской Федерации\r\nне противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку - по\r\nсвоему конституционно-правовому смыслу в системе действующего\r\nправового регулирования - она предполагает, что:\r\n обязанность от имени государства принести официальное\r\nизвинение лицу, в отношении которого вынесено постановление о\r\nпрекращении по реабилитирующему основанию уголовного дела либо\r\nуголовного преследования на досудебной стадии уголовного\r\nсудопроизводства, за причиненный ему вред лежит на прокуроре города\r\nили района, иной территориальной, военной или специализированной\r\nпрокуратуры, непосредственно осуществляющем надзор за\r\nпроцессуальной деятельностью органов дознания и органов\r\nпредварительного следствия, если иное не установлено для\r\nконкретного случая вышестоящим прокурором;\r\n неисполнение или ненадлежащее исполнение прокурором\r\nобязанности принести официальное извинение реабилитированному лицу\r\nмогут быть обжалованы в судебном порядке.\r\n 4. Признать часть пятую статьи 135 УПК Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи со статьей 138, пунктом 1 статьи 397 и пунктом 1 части\r\nпервой статьи 399 данного Кодекса не противоречащими Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку по конституционно-правовому смыслу\r\nсодержащихся в них положений предполагается, что само по себе их\r\nнесоблюдение в части рассмотрения судом требования\r\nреабилитированного о возмещении причиненного ему в связи с\r\nуголовным преследованием имущественного вреда в порядке уголовного\r\nсудопроизводства не может служить основанием для отмены вынесенного\r\nв порядке гражданского судопроизводства судебного решения, которым\r\nданное требование реабилитированного было удовлетворено.\r\n 5. Признать статью 63, часть пятую статьи 135, статьи 137 и\r\n399 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку - по своему\r\nконституционно-правовому смыслу - содержащиеся в них положения\r\nпредполагают, что:\r\n в случае возвращения вышестоящим судом требования\r\nреабилитированного лица о возмещении причиненного в связи с\r\nуголовным преследованием вреда на новое судебное рассмотрение\r\nсудья, выразивший ранее, при рассмотрении уголовного дела этого\r\nлица, позицию об обоснованности подозрения, обвинения и об\r\nотсутствии тем самым оснований для реабилитации, не должен\r\nучаствовать в рассмотрении данного требования;\r\n не должен участвовать в рассмотрении требования\r\nреабилитированного лица о возмещении причиненного в связи с\r\nуголовным преследованием вреда судья, который ранее дал юридическую\r\nоценку данному требованию, вновь ставшему предметом судебного\r\nразбирательства.\r\n 6. Конституционно-правовой смысл положений статей 63, 135,\r\n136, 137, 138, 397 и 399 УПК Российской Федерации, выявленный в\r\nнастоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает\r\nлюбое иное их истолкование в правоприменительной практике.\r\n 7. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем\r\nПостановлении, - внести в Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации необходимые изменения, с тем чтобы гарантировать\r\nэффективную государственную, в том числе судебную, защиту от\r\nнезаконного и необоснованного возобновления уголовного\r\nпреследования и от ограничения права на возмещение вреда лицу, в\r\nотношении которого уголовное дело либо уголовное преследование\r\nпрекращено на досудебной стадии уголовного процесса по\r\nреабилитирующим основаниям, но при этом не допускать ситуацию, при\r\nкоторой (по крайней мере, в пределах срока давности привлечения к\r\nуголовной ответственности) исключалась бы возможность отмены\r\nпринятого на досудебной стадии постановления о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования лица, если выявились\r\nновые сведения о его виновности в совершении преступления и,\r\nсоответственно, такая отмена необходима для восстановления\r\nсправедливости и предупреждения совершения новых преступлений.\r\n Впредь до внесения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации изменений, вытекающих из настоящего Постановления, отмена\r\nили изменение в обычном порядке постановления о прекращении\r\nуголовного дела либо уголовного преследования по основаниям,\r\nвлекущим ухудшение положения реабилитированного лица, допускается в\r\nсрок, не превышающий одного года со дня его вынесения; по\r\nпрошествии года постановление о прекращении уголовного дела либо\r\nуголовного преследования может быть отменено только судом по\r\nзаявлению прокурора по правилам статьи 165 УПК Российской Федерации\r\nили потерпевшего - по правилам статьи 125 данного Кодекса с\r\nобязательным предоставлением лицу, уголовное преследование которого\r\nбыло прекращено, и (или) его представителю возможности участия в\r\nсудебном заседании.\r\n 8. Правоприменительные решения, принятые в отношении\r\nгражданина Бондаренко Максима Ивановича, основанные на положениях\r\nстатей 63, 133, 135, 136, 137, 138, 214, 397 и 399 УПК Российской\r\nФедерации, подлежат пересмотру в установленном порядке с учетом\r\nнастоящего Постановления.\r\n 9. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 10. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 28-П\r\n
" }