\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности статей 3, 4, пункта 1\r\nчасти первой статьи 134, статьи 220, части первой статьи 259, части\r\n второй статьи 333 Гражданского процессуального кодекса Российской\r\n Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта 10 статьи 75,\r\nпунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона \"Об основных гарантиях\r\n избирательных прав и права на участие в референдуме граждан\r\n Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона\r\n \"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания\r\n Российской Федерации\" в связи с жалобами граждан А.В.Андронова,\r\n О.О.Андроновой, О.Б.Белова и других, Уполномоченного по правам\r\n человека в Российской Федерации и регионального отделения\r\n политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области\r\n\r\n город Санкт-Петербург 22 апреля 2013 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря,\r\nГ.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nО.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием граждан О.О.Андроновой, В.Г.Белякова, А.В.Давыдова\r\nи Е.П.Сизенова, представителя Уполномоченного по правам человека в\r\nРоссийской Федерации - кандидата юридических наук Н.В.Васильева,\r\nпредставителя регионального отделения политической партии\r\nСПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области - доктора юридических\r\nнаук И.Г.Шаблинского, представителя граждан А.В.Андронова,\r\nО.О.Андроновой, А.В.Давыдова, Т.А.Николаевой - адвоката Ш.С.Ахаева,\r\nпредставителя гражданина О.Б.Белова - адвоката А.К.Соболевой,\r\nпредставителя гражданина П.П.Серебрякова и регионального отделения\r\nполитической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области -\r\nдоктора юридических наук Н.В.Бутусовой, представителя гражданина\r\nВ.А.Тимошенко и регионального отделения политической партии\r\nСПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области - кандидата юридических\r\nнаук А.Л.Буркова, полномочного представителя Государственной Думы в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации Д.Ф.Вяткина,\r\nпредставителя Совета Федерации - председателя комитета Совета\r\nФедерации по конституционному законодательству, правовым и судебным\r\nвопросам, развитию гражданского общества А.А.Клишаса, полномочного\r\nпредставителя Президента Российской Федерации в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности статей 3, 4, пункта 1 части первой статьи 134,\r\nстатьи 220, части первой статьи 259, части второй статьи 333 ГПК\r\nРоссийской Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта 10\r\nстатьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона \"Об основных\r\nгарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме\r\nграждан Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92 Федерального\r\nзакона \"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального\r\nСобрания Российской Федерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nА.В.Андронова, О.О.Андроновой, О.Б.Белова, В.Г.Белякова,\r\nА.В.Давыдова, А.Г.Николаевой, Т.А.Николаевой, П.П.Серебрякова,\r\nЕ.П.Сизенова и В.А.Тимошенко, Уполномоченного по правам человека в\r\nРоссийской Федерации и регионального отделения политической партии\r\nСПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.С.Бондаря, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи\r\nВерховного Суда Российской Федерации Н.К.Толчеева, от Министерства\r\nюстиции Российской Федерации - Е.А.Борисенко, от Генерального\r\nпрокурора Российской Федерации - Т.А.Васильевой, от Центральной\r\nизбирательной комиссии Российской Федерации - Н.Е.Конкина,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Заявители по настоящему делу - граждане А.В.Андронов,\r\nО.О.Андронова, О.Б.Белов, В.Г.Беляков, А.В.Давыдов, А.Г.Николаева,\r\nТ.А.Николаева, П.П.Серебряков, Е.П.Сизенов и В.А.Тимошенко,\r\nУполномоченный по правам человека в Российской Федерации и\r\nрегиональное отделение политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в\r\nВоронежской области оспаривают конституционность следующих\r\nзаконоположений, примененных судами общей юрисдикции в конкретных\r\nделах по заявлениям о нарушениях избирательных прав решениями\r\nизбирательных комиссий об итогах голосования, результатах выборов:\r\n статей 3 и 4 ГПК Российской Федерации, определяющих основные\r\nначала нормативного содержания права на обращение в суд и основания\r\nвозбуждения гражданского дела в суде;\r\n пункта 1 части первой статьи 134 и статьи 220 ГПК Российской\r\nФедерации, устанавливающих основания для отказа в принятии искового\r\nзаявления и для прекращения производства по делу;\r\n части первой статьи 259 ГПК Российской Федерации, согласно\r\nкоторой избиратели, участники референдума, кандидаты и их\r\nдоверенные лица, избирательные объединения и их доверенные лица,\r\nполитические партии и их региональные отделения, иные общественные\r\nобъединения, инициативные группы по проведению референдума и их\r\nуполномоченные представители, иные группы участников референдума и\r\nих уполномоченные представители, наблюдатели, прокурор, считающие,\r\nчто решениями или действиями (бездействием) органа государственной\r\nвласти, органа местного самоуправления, общественных объединений,\r\nизбирательной комиссии, комиссии референдума, должностного лица\r\nнарушаются избирательные права или право на участие в референдуме\r\nграждан Российской Федерации, вправе обратиться с заявлением в суд;\r\n части второй статьи 333 ГПК Российской Федерации, согласно\r\nкоторой частная жалоба, представление прокурора на определение суда\r\nпервой инстанции, за исключением определений о приостановлении\r\nпроизводства по делу, о прекращении производства по делу, об\r\nоставлении заявления без рассмотрения, рассматриваются без\r\nизвещения лиц, участвующих в деле;\r\n подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30 Федерального закона от\r\n12 июня 2002 года N 67-ФЗ \"Об основных гарантиях избирательных прав\r\nи права на участие в референдуме граждан Российской\r\nФедерации\", закрепляющего право наблюдателя обжаловать в порядке,\r\nустановленном статьей 75 данного Федерального закона, действия\r\n(бездействие) избирательной комиссии в вышестоящую избирательную\r\nкомиссию, избирательную комиссию субъекта Российской Федерации,\r\nЦентральную избирательную комиссию Российской Федерации или в суд;\r\n пункта 10 статьи 75 того же Федерального закона, согласно\r\nкоторому с жалобами на решения и действия (бездействие), нарушающие\r\nизбирательные права граждан и право граждан на участие в\r\nреферендуме, могут обратиться избиратели, участники референдума,\r\nкандидаты, их доверенные лица, избирательные объединения и их\r\nдоверенные лица, иные общественные объединения, инициативная группа\r\nпо проведению референдума и ее уполномоченные представители,\r\nнаблюдатели, а также избирательные комиссии;\r\n пунктов 2 и 3 статьи 77 того же Федерального закона,\r\nпредусматривающих основания для отмены судом решения избирательной\r\nкомиссии об итогах голосования, результатах выборов;\r\n частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона от 18 мая 2005 года\r\nN 51-ФЗ \"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального\r\nСобрания Российской Федерации\", которыми установлены основания для\r\nотмены судом решения соответствующей избирательной комиссии об\r\nитогах голосования, результатах выборов депутатов Государственной\r\nДумы.\r\n 1.1. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации\r\nот 23 декабря 2011 года (оставлено без изменения определением\r\nАпелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от\r\n9 февраля 2012 года) гражданам А.В.Андронову, О.О.Андроновой,\r\nА.В.Давыдову, А.Г.Николаевой, Т.А.Николаевой и Е.П.Сизенову было\r\nотказано в принятии заявления о нарушении их избирательных прав в\r\nчасти требования об отмене постановления Центральной избирательной\r\nкомиссии Российской Федерации от 9 декабря 2011 года N 70/576-6\r\n\"О результатах выборов депутатов Государственной Думы Федерального\r\nСобрания Российской Федерации шестого созыва\".\r\n Определением Колпинского районного суда Санкт-Петербурга от\r\n1 марта 2012 года было прекращено производство по гражданскому делу\r\nпо жалобе гражданина В.Г.Белякова на действия территориальной\r\nизбирательной комиссии N 21 по установлению итогов голосования на\r\nвыборах депутатов Законодательного Собрания Санкт-Петербурга пятого\r\nсозыва на избирательном участке N 637.\r\n Указанные граждане оспаривают конституционность части первой\r\nстатьи 259 ГПК Российской Федерации, пунктов 2 и 3 статьи 77\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\" и\r\nчастей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона \"О выборах депутатов\r\nГосударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации\",\r\nруководствуясь которыми Верховный Суд Российской Федерации и\r\nКолпинский районный суд Санкт-Петербурга пришли к выводу, что такое\r\nнарушение избирательного законодательства, как неправильный подсчет\r\nголосов, на которое заявители ссылались в обоснование своих\r\nтребований, может повлечь за собой нарушение прав политических\r\nпартий при распределении между ними депутатских мандатов, а не\r\nизбирательных прав граждан; между тем действующее законодательство\r\nсвязывает право избирателей на обращение в суд с защитой именно их\r\nнарушенных прав, основаниями же для отмены решения соответствующей\r\nизбирательной комиссии о результатах выборов по пропорциональной\r\nизбирательной системе признаются лишь те нарушения избирательного\r\nзаконодательства, которые затрагивают права и интересы политических\r\nпартий, список кандидатов которых допущен к распределению\r\nдепутатских мандатов либо которым незаконно отказано в регистрации\r\nсписка кандидатов.\r\n По мнению заявителей, оспариваемые ими законоположения не\r\nсоответствуют статье 3 (часть 3) Конституции Российской Федерации,\r\nпоскольку необоснованно ограничивают круг лиц, имеющих право на\r\nоспаривание итогов голосования, результатов выборов, политическими\r\nпартиями и, соответственно, не позволяют гражданам-избирателям в\r\nслучае неправильного определения итогов голосования, результатов\r\nвыборов добиваться их отмены.\r\n 1.2. Калачеевский районный суд Воронежской области, прекращая\r\nпроизводство по делу по заявлению гражданина П.П.Серебрякова о\r\nпризнании незаконными действий участковой избирательной комиссии,\r\nчленом которой с правом решающего голоса он являлся, и Калачеевской\r\nтерриториальной избирательной комиссии, в определении от 30 января\r\n2012 года (оставлено без изменения апелляционным определением\r\nсудебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда\r\nот 12 апреля 2012 года) также исходил из того, что избиратели и\r\nдругие участники избирательного процесса могут обратиться в суд\r\nлишь в защиту своих нарушенных прав, нарушения же избирательного\r\nзаконодательства, на которые ссылался заявитель (передача в\r\nтерриториальную избирательную комиссию данных об итогах голосования\r\nна выборах депутатов Государственной Думы шестого созыва, не\r\nсоответствующих протоколу участковой избирательной комиссии, и\r\nвнесение этих данных в сводную таблицу и протокол об итогах\r\nголосования), могут повлечь за собой нарушение прав только\r\nполитических партий при распределении между ними депутатских\r\nмандатов.\r\n Гражданин П.П.Серебряков просит признать противоречащими\r\nстатьям 2, 3 (часть 3), 15 (части 1, 2 и 4), 17 (части 1 и 2), 18,\r\n32 (части 1 и 2), 45, 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1) и 55\r\nКонституции Российской Федерации положения статей 3, 4, пункта 1\r\nчасти первой статьи 134, статьи 220 и части первой статьи 259 ГПК\r\nРоссийской Федерации, как позволяющие суду прекратить производство\r\nпо делу по заявлению о защите избирательных прав, поданному в суд\r\nизбирателем, имеющим статус члена участковой избирательной комиссии\r\nс правом решающего голоса, который полагает, что действиями\r\nизбирательной комиссии, связанными с подсчетом голосов и\r\nустановлением итогов голосования, нарушены его избирательные права.\r\n На признании не соответствующими тем же статьям Конституции\r\nРоссийской Федерации указанных положений Гражданского\r\nпроцессуального кодекса Российской Федерации, а также пункта 10\r\nстатьи 75 Федерального закона \"Об основных гарантиях избирательных\r\nправ и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации\"\r\nнастаивают граждане О.Б.Белов, принимавший участие в выборах\r\nдепутатов Государственной Думы шестого созыва в качестве\r\nизбирателя, и В.А.Тимошенко, назначенный наблюдателем от\r\nполитической партии, производство по делам по заявлениям которых об\r\nоспаривании аналогичных действий участковых избирательных комиссий\r\nи Калачеевской территориальной избирательной комиссии также было\r\nпрекращено Калачеевским районным судом Воронежской области\r\n(определения от 20 января 2012 года и от 31 января 2012 года,\r\nоставленные без изменения апелляционными определениями судебной\r\nколлегии по гражданским делам Воронежского областного суда от\r\n24 апреля 2012 года и от 19 апреля 2012 года соответственно).\r\n Кроме того, гражданин В.А.Тимошенко оспаривает\r\nконституционность подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30 Федерального\r\nзакона \"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие\r\nв референдуме граждан Российской Федерации\", со ссылкой на который\r\nВоронежский областной суд указал, что право наблюдателя обжаловать\r\nв судебном порядке действия (бездействие) избирательной комиссии в\r\nсистеме действующего гражданского процессуального законодательства\r\nпредполагает возможность обращения в суд только в защиту своего\r\nправа осуществлять наблюдение, а не по поводу любых нарушений\r\nизбирательного законодательства.\r\n 1.3. Со ссылкой на положения статей 3, 4, пункта 1 части\r\nпервой статьи 134, статьи 220 и части первой статьи 259 ГПК\r\nРоссийской Федерации Калачеевский районный суд Воронежской области\r\nопределениями от 28 февраля 2012 года и от 6 марта 2012 года\r\n(оставлено без изменения апелляционным определением судебной\r\nколлегии по гражданским делам Воронежского областного суда от\r\n24 мая 2012 года) прекратил производство по делам по заявлениям\r\nрегионального отделения политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в\r\nВоронежской области о защите избирательных прав, в которых\r\nуказывалось на расхождения между данными о числе голосов\r\nизбирателей, поданных на выборах депутатов Государственной Думы\r\nшестого созыва за политические партии (включая партию СПРАВЕДЛИВАЯ\r\nРОССИЯ), отраженные в протоколах участковых избирательных комиссий\r\nN 16/06 и N 16/20 и Калачеевской территориальной избирательной\r\nкомиссии. Принимая такое решение, суд исходил из того, что\r\nзаявитель был вправе обратиться за судебной защитой своих\r\nнарушенных избирательных прав, но не интересов политической партии\r\nСПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в целом, поскольку уставом данной политической\r\nпартии ее региональным отделениям такое право не предоставлено;\r\nкроме того, не являясь участником избирательного процесса,\r\nрегиональное отделение данной политической партии не вправе\r\nоспаривать итоги голосования по конкретным избирательным участкам\r\n(к чему фактически сводятся его требования) и выступать в интересах\r\nнеопределенного круга лиц (избирателей).\r\n Как утверждает заявитель, указанные положения Гражданского\r\nпроцессуального кодекса Российской Федерации, позволяя прекращать\r\nпроизводство по делу по заявлению регионального отделения\r\nполитической партии, обратившегося в суд в связи с массовыми и\r\nгрубыми нарушениями требующих незамедлительной защиты избирательных\r\nправ во время подведения итогов голосования на выборах, не\r\nсоответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 3\r\n(часть 3), 15 (части 1, 2 и 4), 17 (части 1 и 2), 18, 32 (части 1 и\r\n2), 45, 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1) и 55.\r\n Кроме того, статьям 2, 15 (части 1, 2 и 4), 17, 18, 19 (части\r\n1 и 2), 45, 46, 55 (части 2 и 3) и 123 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации противоречит, по мнению заявителя, часть\r\nвторая статьи 333 ГПК Российской Федерации, позволившая\r\nВоронежскому областному суду - в нарушение права на справедливое\r\nсудебное разбирательство в соответствии с международными\r\nстандартами осуществления правосудия - рассмотреть его\r\nапелляционную жалобу на определение Калачеевского районного суда\r\nВоронежской области от 4 апреля 2012 года об отказе в\r\nвосстановлении пропущенного процессуального срока для подачи\r\nчастной жалобы по делу по заявлению о защите избирательных прав без\r\nизвещения лиц, участвующих в деле, о времени и месте его\r\nрассмотрения (определение от 7 июня 2012 года).\r\n 1.4. Определением Рузского районного суда Московской области\r\nот 17 октября 2012 года гражданину А.В.Заякину было отказано в\r\nпринятии заявления об отмене решения участковой избирательной\r\nкомиссии об итогах голосования на выборах Президента Российской\r\nФедерации. Свой отказ суд мотивировал тем, что правом на\r\nоспаривание итогов голосования обладает лицо, которое принимало\r\nучастие в выборах в качестве кандидата, т. е. реализовало свое\r\nпассивное избирательное право, и что заявитель, ссылаясь на\r\nнарушения, допущенные, по его мнению, при голосовании в Рузском\r\nрайоне Московской области участковой избирательной комиссией и\r\nтерриториальной избирательной комиссией, вследствие которых\r\nрезультаты выборов были искажены по всему федеральному округу, не\r\nприводит каких-либо доводов, свидетельствующих о непосредственном\r\nнарушении его активного избирательного права.\r\n Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации,\r\nобратившийся в Конституционный Суд Российской Федерации в защиту\r\nправ гражданина А.В.Заякина, оспаривает конституционность части\r\nпервой статьи 259 ГПК Российской Федерации и пункта 10 статьи 75\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\", как\r\nограничивающих право избирателя на обжалование влияющих на\r\nрезультаты выборов решений, действий (бездействия) избирательной\r\nкомиссии, гарантированное статьями 32 (часть 1) и 46 Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n 1.5. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\nконкретизирующим статью 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, гражданин или объединение граждан вправе обратиться в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение\r\nконституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается\r\nдопустимой, если оспариваемые законоположения были применены в деле\r\nзаявителя, рассмотрение которого завершено в суде, и если ими\r\nзатрагиваются конституционные права и свободы граждан; несоблюдение\r\nэтих условий в силу статей 43 и 68 названного Федерального\r\nконституционного закона является основанием для принятия решения об\r\nотказе в рассмотрении жалобы либо к прекращению производства по\r\nделу; такое же решение Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает в случае, если по предмету обращения ранее им было\r\nвынесено постановление, сохраняющее свою силу.\r\n Статьи 3 и 4 ГПК Российской Федерации, закрепляющие основные\r\nположения, относящиеся к праву на обращение в суд и возбуждению\r\nгражданского дела в суде, призваны гарантировать право любого\r\nзаинтересованного лица в порядке, установленном законодательством о\r\nгражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой\r\nнарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, в\r\nтом числе в случаях, предусмотренных данным Кодексом, другими\r\nфедеральными законами, в защиту прав, свобод и законных интересов\r\nдругого лица, неопределенного круга лиц и, следовательно, сами по\r\nсебе не могут расцениваться как нарушающие конституционные права\r\nзаявителей по настоящему делу, равно как и взаимосвязанные\r\nположения пункта 1 части первой статьи 134 и фактически\r\nоспариваемого заявителями абзаца второго статьи 220 ГПК Российской\r\nФедерации, которые, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, направлены на исключение рассмотрения судом\r\nдел, явно ему не подведомственных (определения от 17 декабря\r\n2009 года N 1555-О-О, от 23 марта 2010 года N 436-О-О, от 25 ноября\r\n2010 года N 1465-О-О, от 29 мая 2012 года N 975-О и др.).\r\n Вопрос о конституционности части второй статьи 333 ГПК\r\nРоссийской Федерации нашел свое разрешение в Постановлении\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2012 года\r\nN 29-П, которым ее положения и положения части пятой статьи 244-6\r\nданного Кодекса были признаны не противоречащими Конституции\r\nРоссийской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому\r\nсмыслу в системе действующего правового регулирования они\r\nпредполагают: наделение лиц, участвующих в деле, правом быть\r\nизвещенными о самом факте подачи частной жалобы на определение суда\r\nпервой инстанции с обязательным предоставлением им возможности\r\nознакомиться с частной жалобой и в случаях, когда частная жалоба\r\nрассматривается без проведения слушания, направить суду в отношении\r\nнее свое мнение в письменном виде; извещение лиц, участвующих в\r\nделе, о времени и месте судебного заседания по рассмотрению судом\r\nвторой инстанции частной жалобы на определение суда первой\r\nинстанции с проведением слушания в случаях, когда суд второй\r\nинстанции, учитывая характер и сложность разрешаемого\r\nпроцессуального вопроса и имея в виду доводы частной жалобы, в том\r\nчисле оценивая, возможна ли проверка законности и обоснованности\r\nопределения суда первой инстанции без исследования в заседании\r\nимеющихся в деле либо вновь представленных доказательств, приходит\r\nк выводу о том, что в целях вынесения правильного и обоснованного\r\nрешения и тем самым - защиты прав и свобод человека и гражданина\r\nнеобходимо предоставить лицам, участвующим в деле, возможность\r\nдонести до суда второй инстанции свою позицию устно. Впредь до\r\nвнесения в действующее гражданское процессуальное законодательство\r\nнадлежащих изменений в регулирование порядка рассмотрения судом\r\nвторой инстанции частной жалобы, представления прокурора на\r\nопределение суда первой инстанции часть вторая статьи 333 ГПК\r\nРоссийской Федерации, как указал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, подлежит применению в ее конституционно-правовом\r\nистолковании, данном в Постановлении от 30 ноября 2012 года N 29-П.\r\n Следовательно, производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статей 3, 4, пункта 1 части\r\nпервой статьи 134, абзаца второго статьи 220 и части второй статьи\r\n333 ГПК Российской Федерации, подлежит прекращению.\r\n Что касается части первой статьи 259 ГПК Российской Федерации,\r\nто она не может быть предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу в том аспекте, в каком ее\r\nконституционность оспаривается гражданином П.П.Серебряковым,\r\nусматривающим нарушение своих конституционных прав в допущенных в\r\nтом числе на ее основании неправомерных, как полагает заявитель,\r\nограничениях его права как члена участковой избирательной комиссии\r\nс правом решающего голоса на оспаривание в суде решений и действий\r\n(бездействия) соответствующей избирательной комиссии, связанных с\r\nподсчетом голосов и установлением итогов голосования.\r\n Согласно ранее выраженной Конституционным Судом Российской\r\nФедерации правовой позиции правовой статус членов избирательных\r\nкомиссий с правом решающего голоса обусловлен правовой природой\r\nэтих коллегиальных органов, которые наделены, по сути,\r\nпублично-властными функциями; соответственно, правовое\r\nрегулирование полномочий членов участковых избирательных комиссий\r\nпо обращению в суд в связи с осуществлением ими публично-властных\r\nфункций не затрагивает их правовой статус как избирателей; не\r\nпрепятствует оно и реализации ими как избирателями права обжаловать\r\nв суд решения и действия (бездействие) избирательной комиссии,\r\nнарушающие их избирательные права (постановления от 15 января\r\n2002 года N 1-П, от 26 декабря 2005 года N 14-П, определения от\r\n5 июня 2003 года N 215-О, от 18 апреля 2006 года N 143-О и др.).\r\n 1.6. Как следует из статей 36, 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации принимает\r\nпостановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в\r\nотношении той части акта, которая была применена в деле заявителя и\r\nконституционность которой подвергается сомнению, оценивая при этом\r\nкак буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл,\r\nпридаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм, не будучи связанным при принятии решения основаниями\r\nи доводами, изложенными в жалобе.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются взаимосвязанные\r\nположения части первой статьи 259 ГПК Российской Федерации,\r\nподпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и\r\n3 статьи 77 Федерального закона \"Об основных гарантиях\r\nизбирательных прав и права на участие в референдуме граждан\r\nРоссийской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона\r\n\"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания\r\nРоссийской Федерации\", на основании которых решается вопрос о\r\nсудебной защите избирательных прав по заявлениям избирателей,\r\nнаблюдателей от политических партий, а также региональных отделений\r\nполитических партий, поданным в связи с предполагаемыми нарушениями\r\nизбирательного законодательства, допущенными при установлении\r\nитогов голосования, определении результатов выборов.\r\n 2. Согласно Конституции Российской Федерации носителем\r\nсуверенитета и единственным источником власти в Российской\r\nФедерации как демократическом правовом государстве с\r\nреспубликанской формой правления является ее многонациональный\r\nнарод, который осуществляет свою власть непосредственно, а также\r\nчерез органы государственной власти и органы местного\r\nсамоуправления; высшим непосредственным выражением власти народа\r\nявляются референдум и свободные выборы (преамбула; статья 1, часть\r\n1; статья 3, части 1-3). Исходя из этого Конституция Российской\r\nФедерации закрепляет право граждан Российской Федерации участвовать\r\nв управлении делами государства, в том числе через своих\r\nпредставителей, и право избирать и быть избранными в органы\r\nгосударственной власти и местного самоуправления (статья 32, части\r\n1 и 2).\r\n Приведенным конституционным положениям корреспондируют статья\r\n3 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод и пункт \"b\" статьи 25 Международного пакта о гражданских и\r\nполитических правах, согласно которым каждый гражданин должен иметь\r\nбез какой-либо дискриминации и без необоснованных ограничений право\r\nи возможность голосовать и быть избранным на подлинных\r\nпериодических выборах, проводимых на основе всеобщего и равного\r\nизбирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих\r\nсвободное волеизъявление избирателей.\r\n Признавая высшей ценностью человека, а также его права и\r\nсвободы, которые определяют смысл, содержание и применение законов\r\nи обеспечиваются правосудием, включая право каждого защищать свои\r\nправа и свободы всеми способами, не запрещенными законом,\r\nКонституция Российской Федерации гарантирует каждому\r\nгосударственную, в том числе судебную, защиту его прав и свобод,\r\nвозможность обжалования в суд решений и действий (или бездействия)\r\nорганов государственной власти, органов местного самоуправления и\r\nдолжностных лиц (статья 2; статья 17, часть 1; статьи 18 и 45;\r\nстатья 46, части 1 и 2).\r\n Будучи универсальным правовым средством государственной защиты\r\nправ и свобод человека и гражданина, конституционное право на\r\nсудебную защиту выполняет обеспечительно-восстановительную функцию\r\nв отношении всех других конституционных прав и свобод и в этом\r\nкачестве служит важнейшей гарантией избирательных прав граждан.\r\nСоответственно, федеральный законодатель, обладающий определенной\r\nсвободой усмотрения при создании конкретных процессуальных\r\nмеханизмов судебной защиты избирательных прав (включая установление\r\nформ ее реализации, круга субъектов и оснований для обращения в суд\r\nи т. п.), должен исходить из особенностей их конституционной\r\nприроды, с тем чтобы вводимые им способы судебной защиты\r\nобеспечивали эффективную возможность принудительной реализации\r\nзаявленных материально-правовых требований, вытекающих из\r\nизбирательных правоотношений, восстановление нарушенных прав\r\nучастников избирательного процесса.\r\n 2.1. Право избирать своих представителей в органы\r\nгосударственной власти и органы местного самоуправления (активное\r\nизбирательное право) и право быть избранным в эти органы (пассивное\r\nизбирательное право) являются необходимой и существенной составной\r\nчастью конституционного права граждан Российской Федерации\r\nучаствовать в управлении делами государства и местного\r\nсамоуправления и потому характеризуются общей направленностью на\r\nлегитимацию выборных органов и должностных лиц публичной власти\r\nпутем непосредственного волеизъявления народа Российской Федерации\r\nлибо населения публично-правового образования. Будучи элементом\r\nконституционного статуса избирателя, избирательные права являются в\r\nто же время и элементом публично-правового института выборов, в них\r\nвоплощаются как личный интерес каждого конкретного избирателя, так\r\nи публичный интерес, реализующийся в объективных итогах выборов и\r\nформировании на этой основе органов публичной власти (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2004 года\r\nN 17-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n4 декабря 2007 года N 797-О-О).\r\n Вступая в избирательные правоотношения в качестве избирателя,\r\nгражданин Российской Федерации реализует не только свою\r\nполитическую свободу и связанные с ней субъективные интересы,\r\nкасающиеся тех или иных политических предпочтений, но и относящийся\r\nк основам конституционного строя Российской Федерации принцип\r\nнародовластия, он участвует в формировании самостоятельных и\r\nнезависимых органов публичной власти, призванных обеспечивать в\r\nсвоей деятельности представительство и реализацию интересов народа,\r\nправа и свободы человека и гражданина в Российской Федерации.\r\nИсходя из этого нормативное содержание активного избирательного\r\nправа с точки зрения его функционально-целевых характеристик\r\nопределяется необходимостью обеспечения адекватного выражения\r\nсуверенной воли многонационального народа Российской Федерации,\r\nкоторая материализуется в объективных результатах выборов, а\r\nгражданин как избиратель вправе рассчитывать на то, что его голос в\r\nподдержку того или иного кандидата (списка кандидатов),\r\nодновременно выступающий слагаемым общей воли народа, будет учтен и\r\nзафиксирован уполномоченным органом в точном соответствии с\r\nсостоявшимся актом волеизъявления.\r\n Конституционное значение активного избирательного права не\r\nисчерпывается, таким образом, обеспечением лишь самого по себе\r\nсвободного участия в голосовании на выборах - им предопределяются и\r\nпоследующие отношения, связанные прежде всего с подсчетом голосов\r\nизбирателей и установлением итогов голосования на том избирательном\r\nучастке, на котором гражданин принимал участие в выборах в качестве\r\nизбирателя, а также с определением результатов выборов, поскольку\r\nрезультаты выборов должны соответствовать зафиксированному в итогах\r\nголосования волеизъявлению избирателей. Иной подход - связывающий\r\nокончание процесса реализации активного избирательного права со\r\nстадией голосования и не предполагающий признание интересов\r\nгражданина как избирателя применительно к дальнейшим избирательным\r\nпроцедурам, включая подсчет голосов, - ставил бы под сомнение\r\nконституционную ценность не только собственно избирательных прав,\r\nно и самих институтов свободных выборов. В таком случае гражданин\r\nлишался бы возможности удостовериться в правильном учете поданного\r\nим голоса, что, в свою очередь, порождало бы сомнения в отношении\r\nзаконности процедур реализации пассивного избирательного права,\r\nравно как и легитимности избранного состава выборного органа\r\nпубличной власти, выборного должностного лица.\r\n Между тем лежащий в основе взаимоотношений личности и\r\nпубличной власти конституционный принцип взаимного доверия требует\r\nобеспечения государством уверенности граждан в том, что выборы как\r\nодна из высших форм непосредственного выражения народом своей\r\nвласти достигают цели. Только при условии подлинно свободного\r\nволеизъявления избирателей и его неискаженной фиксации в\r\nформализованных итогах голосования, результатах выборов выборные\r\nорганы и должностные лица публичной власти могут рассматриваться\r\nкак органы демократического представительства народа.\r\nСоответственно, в условиях демократического правового государства\r\nгражданину как избирателю во всяком случае не может быть отказано в\r\nправе на осуществление в тех или иных установленных законом формах,\r\nвключая юрисдикционные, контроля над процедурами, связанными с\r\nподсчетом голосов и установлением итогов голосования, а также в\r\nвозможности правомерного реагирования на выявленные нарушения, - в\r\nпротивном случае он оказывался бы в положении не равноправного\r\nсубъекта, который может защищать свои права всеми не запрещенными\r\nзаконом способами и спорить с государством в лице его органов, а\r\nлишь объекта государственной деятельности, что противоречит\r\nконституционному требованию уважения и охраны государством\r\nдостоинства личности во всех сферах, включая политические отношения\r\n(статья 21, часть 1; статья 45, часть 2, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Кроме того, поскольку интересы избирателей и кандидатов\r\n(избирательных объединений) не являются тождественными и - в\r\nзависимости от конкретных социально-политических условий - могут не\r\nсовпадать, вступать между собой в определенное противоречие,\r\nэффективный контроль адекватности формализованного учета голосов\r\nизбирателей их состоявшемуся волеизъявлению на выборах не может\r\nбыть обеспечен при отнесении соответствующих правомочий лишь к\r\nстатусу субъектов пассивного избирательного права и предполагает\r\nнеобходимость их признания за самими гражданами как единственными\r\nносителями активного избирательного права и ассоциированными\r\nучастниками народного суверенитета.\r\n То обстоятельство, что свободные выборы основаны на принципе\r\nтайного голосования, само по себе также не может служить\r\nпрепятствием для ограничения сферы охраняемых законом интересов\r\nизбирателей отношениями, имевшими место до окончания голосования:\r\nнарушения требований избирательного законодательства, допущенные\r\nвпоследствии, в том числе при подсчете голосов, неизбежно\r\nзатрагивают конституционный интерес каждого избирателя, независимо\r\nот его конкретного волеизъявления, поскольку могут повлечь за собой\r\nискажение действительной воли избирателей и тем самым -\r\nформирование состава выборного органа публичной власти (замещение\r\nдолжности выборного должностного лица публичной власти) вопреки\r\nконституционным принципам народовластия, на которых строится и\r\nреализация избирательных прав граждан Российской Федерации.\r\n Таким образом, активное избирательное право, как оно\r\nопределено статьями 3 (часть 3) и 32 (части 1 и 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, - вне зависимости от конкретного типа\r\nизбирательной системы - с необходимостью предполагает наличие\r\nсвязанного с обеспечением учета голосов избирателей в строгом\r\nсоответствии с их волеизъявлением правомочия, которым во всяком\r\nслучае обусловливаются возможность гражданина в рамках закона\r\nтребовать устранения нарушений, допущенных при установлении итогов\r\nголосования (а в случаях, предусмотренных федеральным законом, и\r\nпри определении результатов выборов), и корреспондирующая\r\nобязанность государства по созданию нормативно-правовых,\r\nорганизационных и иных необходимых и достаточных условий для\r\nэффективной реализации этого правомочия на основе баланса законных\r\nинтересов каждого гражданина и общества в целом. Данный вывод\r\nсоотносится с правовой позицией Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, согласно которой каждый избиратель должен иметь право\r\nвыражать свою волю в любой из юридически возможных форм голосования\r\nв соответствии с установленными процедурами, с тем чтобы при этом\r\nисключалась возможность искажения существа волеизъявления\r\nизбирателей (Постановление от 10 июня 1998 года N 17-П, Определение\r\nот 5 ноября 1998 года N 169-О).\r\n 2.2. Признание за гражданами права на обжалование в суд итогов\r\nголосования, результатов выборов, хотя и не является\r\nобщепризнанным, имеет относительно широкое распространение, в том\r\nчисле в государствах с пропорциональной избирательной системой,\r\nтаких как Венгрия, Германия, Италия, Казахстан, Молдова, Польша,\r\nПортугалия, Сербия, Словакия, Таджикистан, Украина, Финляндия,\r\nХорватия, Чехия, Швейцария, Эстония. Нормативное содержание и\r\nпорядок реализации данного права в указанных странах имеют свои\r\nособенности, в основе которых лежит различный подход к установлению\r\nбаланса частных и публичных интересов. Например, в этих целях\r\nпредусматриваются непродолжительные сроки на обращение в суд,\r\nопределяется минимальное количество лиц, необходимое для подачи\r\nзаявления в суд, и др.\r\n Стремление к расширению доступности процедур судебного\r\nобжалования результатов выборов для избирателей получило свое\r\nотражение в Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1897\r\n(2012) \"Обеспечение большей демократии на выборах\" и других\r\nофициальных документах Совета Европы, которые вместе с тем\r\nдопускают введение определенных требований, относящихся к\r\nреализации таких возможностей. В частности, согласно Руководящим\r\nпринципам относительно выборов, содержащихся в подготовленном\r\nЕвропейской комиссией за демократию через право (Венецианская\r\nкомиссия Совета Европы) Своде рекомендуемых норм при проведении\r\nвыборов (Венеция, 18-19 октября 2002 года; Страсбург, 30 октября\r\n2002 года), все кандидаты и избиратели, зарегистрированные по\r\nсоответствующему избирательному округу, должны иметь право на\r\nобжалование; при этом для жалоб избирателей на результаты выборов\r\nмогут устанавливаться разумные требования к минимальному числу\r\nизбирателей (подпункт \"f\" пункта 3.3 раздела II).\r\n Возможность закрепления в качестве одного из условий судебного\r\nобжалования результатов выборов разумной численности избирателей,\r\nподдерживающих соответствующее обращение, не исключается и в\r\nпрецедентной практике европейского конвенционного контроля. Как\r\nследует из решения Европейской Комиссии по правам человека от 7 мая\r\n1979 года по жалобе \"X. против Германии\", соответствующее\r\nтребование избирательного закона не может рассматриваться как\r\nпроизвольное и не нарушает право на эффективное средство правовой\r\nзащиты, с помощью которого другие права, гарантированные Конвенцией\r\nо защите прав человека и основных свобод, включая право на\r\nсвободные выборы на условиях, установленных в статье 3 Протокола\r\nN 1 к данной Конвенции, могли бы быть обеспечены государственным\r\nорганом.\r\n 2.3. Конституционные принципы правового государства,\r\nоснованного на верховенстве права и правовой демократии,\r\nпредполагают в целях поддержания гражданского мира и согласия\r\nнеобходимость установления нормативно-правового регулирования,\r\nкоторое обеспечивало бы цивилизованные формы разрешения\r\nизбирательных споров, что делает наиболее востребованными именно\r\nсудебные механизмы защиты избирательных прав.\r\n По смыслу статей 17 (часть 1), 32 (части 1 и 2), 45 и 46\r\n(части 1 и 2) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих\r\nим положений Всеобщей декларации прав человека (статья 8),\r\nМеждународного пакта о гражданских и политических правах (пункт 2 и\r\nподпункт \"а\" пункта 3 статьи 2) и Конвенции о защите прав человека\r\nи основных свобод (пункт 1 статьи 6), государство обязано\r\nобеспечить в отношении избирательных прав граждан осуществление\r\nправа на судебную защиту, которая должна быть справедливой,\r\nкомпетентной и эффективной. Из этого исходит и Конвенция о\r\nстандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в\r\nгосударствах - участниках Содружества Независимых Государств,\r\nсогласно которой в случае нарушения провозглашенных в данной\r\nКонвенции стандартов демократических выборов, избирательных прав и\r\nсвобод граждан, а также законов о выборах лицо или лица, чьи права\r\nбыли нарушены, должны иметь право и возможность обжалования и\r\nвосстановления нарушенных прав в судах, а в случаях и порядке,\r\nустановленном законами, - также в избирательных органах (пункт 1\r\nстатьи 16).\r\n Раскрывая конституционное содержание права на судебную защиту,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие\r\nправовые позиции: данное право предполагает конкретные гарантии,\r\nкоторые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить\r\nэффективное восстановление в правах посредством правосудия,\r\nотвечающего требованиям справедливости; при этом законодательное\r\nрегулирование не должно отменять или умалять права и свободы\r\nчеловека и гражданина, а возможные их ограничения должны быть\r\nсоразмерными и обусловливаться необходимостью защиты\r\nконституционных ценностей (постановления от 3 февраля 1998 года\r\nN 5-П, от 16 марта 1998 года N 9-П, от 25 декабря 2001 года N 17-П\r\nи от 27 декабря 2012 года N 34-П); соответственно, закон, определяя\r\nспособы и формы судебной защиты нарушенных избирательных прав,\r\nдолжен гарантировать охрану как активного, так и пассивного\r\nизбирательного права, а также ответственность избирательных\r\nкомиссий за неправомерные действия и решения, препятствующие\r\nнадлежащему осуществлению избирательных прав; конституционные\r\nтребования об обеспечении правосудием прав и свобод человека и\r\nгражданина предопределяют необходимость применения судами\r\nадекватных форм и способов защиты нарушенных избирательных прав,\r\nнедопустимость одной только констатации нарушений, отказа от\r\nприменения компенсаторных механизмов для устранения последствий\r\nобнаруженных нарушений, исключения ответственности допустивших эти\r\nнарушения субъектов избирательного процесса (Постановление от\r\n26 декабря 2005 года N 14-П).\r\n В силу приведенных правовых позиций Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации судебная защита должна быть доступной для\r\nизбирателей и эффективной не только в случаях, когда нарушения\r\nизбирательных прав, включая право избирать в органы государственной\r\nвласти, органы местного самоуправления, возникают в период\r\nизбирательной кампании до начала или непосредственно в ходе\r\nголосования, но и на следующих стадиях избирательного процесса,\r\nнаправленных на определение результатов выборов. Вместе с тем\r\nсудебная защита активного избирательного права, равно как и права\r\nбыть избранным в органы государственной власти, органы местного\r\nсамоуправления, не может осуществляться без учета того\r\nобстоятельства, что следствием пересмотра результатов выборов как\r\nсостоявшегося акта прямого волеизъявления населения может быть\r\nнарушение стабильности функционирования институтов представительной\r\nдемократии, дисквалификация актов реализации избирательного права.\r\nПоэтому не любые, а только существенные нарушения законодательства,\r\nдопущенные при подсчете голосов и установлении итогов голосования,\r\nопределении результатов выборов, не позволяющие установить\r\nдействительное волеизъявление избирателей, могут служить основанием\r\nдля отмены итогов голосования, результатов выборов судом на\r\nсоответствующей территории. Данный вывод согласуется с правовой\r\nпозицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в\r\nПостановлении от 15 января 2002 года N 1-П, и имеет значение\r\nприменительно к формированию конкретных юрисдикционных\r\nпроцедур, инициирование которых должно быть обусловлено наличием\r\nвеских оснований полагать, что при подсчете голосов и установлении\r\nитогов голосования, определении результатов выборов волеизъявление\r\nизбирателей было действительно искажено.\r\n Следовательно, механизм судебной защиты избирательных прав\r\nграждан, нарушенных при подсчете голосов и установлении итогов\r\nголосования, определении результатов выборов, должен основываться\r\nна согласовании частных и публичных интересов, недопустимости\r\nзлоупотребления правом. Обладая достаточно широкой свободой\r\nусмотрения при осуществлении соответствующего правового\r\nрегулирования, федеральный законодатель связан конституционными\r\nпринципами равенства и соразмерности, а также вытекающими из них\r\nтребованиями формальной определенности, адекватности и\r\nпропорциональности используемых правовых средств. Как неоднократно\r\nуказывал Конституционный Суд Российской Федерации, в тех случаях,\r\nкогда федеральный законодатель устанавливает ограничения\r\nконституционных прав и свобод в соответствии с требованиями статьи\r\n55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, он не может\r\nосуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само\r\nсущество того или иного права и приводило бы к утрате его реального\r\nсодержания; даже имея цель воспрепятствовать злоупотреблению\r\nправом, он должен использовать не чрезмерные, а только\r\nобусловленные необходимостью защиты конституционно значимых\r\nценностей меры.\r\n 2.4. Таким образом, федеральный законодатель при определении\r\nмеханизма судебной защиты избирательных прав должен обеспечить для\r\nизбирателей - наряду с избирательными объединениями, кандидатами -\r\nправо обжалования в судебном порядке решений и действий\r\n(бездействия) избирательных комиссий, связанных прежде всего с\r\nподсчетом голосов и установлением итогов голосования, с тем чтобы\r\nименно в ходе судебной процедуры, справедливой и беспристрастной,\r\nони могли получить окончательную юридическую оценку доводов об\r\nобстоятельствах, свидетельствующих о соответствующих нарушениях, а\r\nпри установлении фактов, подтверждающих невозможность определения\r\nдействительного волеизъявления избирателей, суд имел бы возможность\r\nпризнать итоги голосования, результаты выборов недействительными на\r\nсоответствующей территории. При этом федеральный законодатель\r\nвправе - в целях обеспечения необходимого баланса между частными и\r\nпубличными интересами и с соблюдением предъявляемых к ограничению\r\nправ и свобод человека и гражданина конституционных требований -\r\nпредусмотреть определенные условия и порядок реализации гражданами\r\nправа на такое обжалование.\r\n Что касается распространения права на обращение в суд за\r\nзащитой избирательных прав граждан, в том числе в связи с их\r\nнарушением при подсчете голосов и установлении итогов голосования,\r\nопределении результатов выборов, на иных субъектов, помимо\r\nсобственно избирателей и кандидатов, избирательных объединений, то\r\nэтот вопрос решается федеральным законодателем с учетом\r\nособенностей правового статуса соответствующих субъектов, характера\r\nих участия в избирательном процессе, а также иных значимых\r\nобстоятельств, включая уровень развития политико-правовой,\r\nдемократической культуры, необходимость обеспечения в\r\nконкретно-исторических условиях повышенного демократического\r\nконтроля со стороны институтов гражданского общества в отношении\r\nфункционирования избирательной системы.\r\n 3. Реализуя свои конституционные полномочия, связанные с\r\nгосударственно-правовой охраной права граждан избирать и быть\r\nизбранными в органы государственной власти, органы местного\r\nсамоуправления, федеральный законодатель установил порядок\r\nосуществления судебной защиты избирательных прав граждан в\r\nФедеральном законе \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\" и\r\nГражданском процессуальном кодексе Российской Федерации.\r\n 3.1. В соответствии со статьей 75 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\" решения и действия\r\n(бездействие) органов государственной власти, органов местного\r\nсамоуправления, общественных объединений и должностных лиц, а также\r\nрешения и действия (бездействие) избирательных комиссий и их\r\nдолжностных лиц, нарушающие избирательные права граждан, могут быть\r\nобжалованы в суд (пункт 1); решения избирательных комиссий об\r\nитогах голосования, о результатах выборов обжалуются в суды\r\nсоответствующего уровня, при этом суд рассматривает решение\r\nизбирательной комиссии, организующей выборы, а также решения\r\nнижестоящих избирательных комиссий, принимавших участие в\r\nпроведении данных выборов в соответствии с законом, если допущенные\r\nими нарушения могли повлиять на результаты данных выборов (пункт\r\n4); с жалобами на решения и действия (бездействие), нарушающие\r\nизбирательные права граждан, могут обратиться избиратели,\r\nкандидаты, их доверенные лица, избирательные объединения и их\r\nдоверенные лица, иные общественные объединения, наблюдатели, а\r\nтакже избирательные комиссии (пункт 10). Применительно к\r\nнаблюдателям это право установлено также подпунктом \"з\" пункта 9\r\nстатьи 30 данного Федерального закона.\r\n Приведенные законоположения, равно как и корреспондирующая им\r\nчасть первая статьи 259 ГПК Российской Федерации, согласно которой\r\nизбиратели, кандидаты и их доверенные лица, избирательные\r\nобъединения и их доверенные лица, политические партии и их\r\nрегиональные отделения, иные общественные объединения, наблюдатели,\r\nпрокурор, считающие, что решениями или действиями (бездействием)\r\nоргана государственной власти, органа местного самоуправления,\r\nобщественных объединений, избирательной комиссии, должностного лица\r\nнарушаются избирательные права граждан Российской Федерации, вправе\r\nобратиться с заявлением в суд, по своему буквальному смыслу исходят\r\nиз универсального характера судебной защиты избирательных прав\r\nграждан. Тем самым предполагается, что перечисленные в этих\r\nзаконоположениях субъекты на равных основаниях могут обжаловать в\r\nсуд любые допущенные избирательными комиссиями нарушения\r\nизбирательных прав граждан независимо от конкретной стадии\r\nизбирательного процесса, на которой они были совершены. При этом ни\r\nназванные, ни какие-либо иные предписания действующего\r\nзаконодательства не содержат прямо установленных ограничений и\r\nзапретов в отношении права соответствующих субъектов, включая\r\nизбирателей, на обжалование нарушающих избирательные права граждан\r\nрешений и действий (бездействия) избирательных комиссий, связанных\r\nс подсчетом голосов и установлением итогов голосования,\r\nопределением результатов выборов.\r\n Взаимосвязанные положения пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального\r\nзакона \"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие\r\nв референдуме граждан Российской Федерации\" и частей 4 и 5 статьи\r\n92 Федерального закона \"О выборах депутатов Государственной Думы\r\nФедерального Собрания Российской Федерации\", устанавливающие\r\nоткрытый (не исчерпывающий) перечень оснований для отмены судом\r\nрешения соответствующей избирательной комиссии об итогах\r\nголосования, результатах выборов, также не содержат\r\nнормативно-правовых препятствий для рассмотрения судами заявлений о\r\nнарушениях избирательных прав граждан, допущенных при подсчете\r\nголосов и установлении итогов голосования, определении результатов\r\nвыборов, равно как и для отмены по итогам такого рассмотрения\r\nрешений избирательных комиссий в случае, если допущенные нарушения\r\nне позволяют выявить действительную волю избирателей.\r\n Таким образом, положения пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3\r\nстатьи 77 Федерального закона \"Об основных гарантиях избирательных\r\nправ и права на участие в референдуме граждан Российской\r\nФедерации\", частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона \"О выборах\r\nдепутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской\r\nФедерации\" и части первой статьи 259 ГПК Российской Федерации\r\nпризваны обеспечивать гарантирование избирательных прав граждан\r\nпосредством судебной защиты, не препятствуют избирателям обращаться\r\nв суд с заявлениями о нарушении своих избирательных прав и не\r\nограничивают круг подлежащих судебному обжалованию решений и\r\nдействий (бездействия) избирательных комиссий лишь имеющими место\r\nна стадиях избирательного процесса, которые предшествуют подсчету\r\nголосов.\r\n 3.2. Подпунктом \"з\" пункта 9 статьи 30, пунктом 10 статьи 75\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\" и\r\nчастью первой статьи 259 ГПК Российской Федерации в качестве\r\nсамостоятельного субъекта права на обращение в суд с заявлениями о\r\nзащите избирательных прав граждан выделены наблюдатели.\r\n Нормативное содержание данного права наблюдателя от\r\nполитической партии как специального субъекта избирательного\r\nпроцесса обусловлено особенностями его правового статуса,\r\nурегулированного Федеральным законом \"Об основных гарантиях\r\nизбирательных прав и права на участие в референдуме граждан\r\nРоссийской Федерации\", согласно которому наблюдателем является\r\nгражданин Российской Федерации, уполномоченный осуществлять\r\nнаблюдение за проведением голосования, подсчетом голосов и иной\r\nдеятельностью избирательной комиссии в период проведения\r\nголосования, установления его итогов, определения результатов\r\nвыборов, включая деятельность избирательной комиссии по проверке\r\nправильности установления итогов голосования и определения\r\nрезультатов выборов (подпункт 42 статьи 2); при проведении выборов\r\nнаблюдатель может быть назначен зарегистрированным кандидатом,\r\nизбирательным объединением, выдвинувшим зарегистрированного\r\nкандидата, зарегистрированных кандидатов, избирательным\r\nобъединением, зарегистрировавшим список кандидатов; законом может\r\nбыть предусмотрена возможность назначения наблюдателей иными\r\nобщественными объединениями; полномочия наблюдателя должны быть\r\nудостоверены в направлении в письменной форме, выданном\r\nзарегистрированным кандидатом или его доверенным лицом,\r\nизбирательным объединением, общественным объединением, интересы\r\nкоторых представляет данный наблюдатель; наблюдатели вправе, в\r\nчастности, наблюдать за подсчетом числа граждан, внесенных в списки\r\nизбирателей, бюллетеней, выданных избирателям, погашенных\r\nбюллетеней, наблюдать за подсчетом голосов избирателей на\r\nизбирательном участке на расстоянии и в условиях, обеспечивающих им\r\nобозримость содержащихся в бюллетенях отметок избирателей,\r\nзнакомиться с любым заполненным или незаполненным бюллетенем при\r\nподсчете голосов избирателей, наблюдать за составлением комиссией\r\nпротокола об итогах голосования и иных документов, присутствовать\r\nпри повторном подсчете голосов избирателей в соответствующих\r\nизбирательных комиссиях (пункты 4 и 7, подпункты \"г\", \"и\" пункта 9\r\nстатьи 30).\r\n Из приведенных законоположений следует, что наблюдатель от\r\nизбирательного объединения, кандидата на выборах не является\r\nносителем самостоятельных интересов, связанных с реализацией права\r\nизбирать и быть избранным в органы государственной власти, органы\r\nместного самоуправления, - как производный (вторичный) участник\r\nизбирательного процесса, он вступает в него, по общему правилу, в\r\nкачестве представителя интересов кандидата, избирательного\r\nобъединения, чем обеспечивается контроль в отношении законной\r\nреализации избирательных процедур, включая правильность подсчета\r\nголосов избирателей, в пределах конкретного избирательного участка.\r\nВ силу своего правового статуса наблюдатели связаны интересами\r\nсубъектов избирательного процесса, их назначивших, и не могут\r\nподменять собой кандидатов, избирательные объединения в отношениях\r\nпо защите их избирательных прав, - в своей основе право\r\nнаблюдателей на обращение в суд обусловлено необходимостью\r\nобеспечения эффективных гарантий реализации полномочий, которыми\r\nони наделены законом, и, следовательно, предполагает возможность\r\nсудебного обжалования решений и действий (бездействия)\r\nсоответствующих уполномоченных органов, нарушающих прежде всего их\r\nсубъективные права, возникающие при осуществлении наблюдения на\r\nвыборах. Из этого исходит и судебная практика, что подтверждается,\r\nв частности, судебными решениями, принятыми в отношении одного из\r\nзаявителей по настоящему делу - гражданина В.А.Тимошенко.\r\n Таким образом, из взаимосвязанных положений подпункта \"з\"\r\nпункта 9 статьи 30, пункта 10 статьи 75 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\" и части первой статьи 259\r\nГПК Российской Федерации в системе действующего правового\r\nрегулирования вытекает право наблюдателей от политических партий\r\nобжаловать в судебном порядке решения и действия (бездействие)\r\nизбирательных комиссий, нарушающих права самих наблюдателей,\r\nсвязанные с непосредственным осуществлением ими полномочий по\r\nнаблюдению за выборами, и тем самым закрепляются гарантии их\r\nправового статуса.\r\n 3.3. Согласно Федеральному закону от 11 июля 2001 года N 95-ФЗ\r\n\"О политических партиях\" под региональным отделением политической\r\nпартии понимается структурное подразделение политической партии,\r\nсозданное по решению ее уполномоченного руководящего органа и\r\nосуществляющее свою деятельность на территории субъекта Российской\r\nФедерации (пункт 3 статьи 3); региональные отделения политической\r\nпартии действуют на основании устава политической партии и в\r\nсоответствии с ним (пункт 1 статьи 21), а в случаях,\r\nпредусмотренных уставом политической партии, вправе принимать\r\nучастие в выборах (пункт 2 статьи 36).\r\n Федеральный закон \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\" не\r\nотносит напрямую региональные отделения политических партий к\r\nсубъектам, которые могут обращаться в суд с жалобами на решения и\r\nдействия (бездействие), нарушающие избирательные права граждан.\r\nОднако, по смыслу пункта 10 статьи 75 названного Федерального\r\nзакона в нормативном единстве с подпунктом 25 его статьи 2, такая\r\nвозможность не исключается в случаях, связанных с участием\r\nрегионального отделения политической партии в выборах в статусе\r\nизбирательного объединения. Соответственно, рассматриваемая в\r\nнормативном единстве с указанными законоположениями часть первая\r\nстатьи 259 ГПК Российской Федерации, прямо закрепляющая за\r\nрегиональными отделениями политических партий право на подачу в суд\r\nзаявления о защите избирательных прав граждан, предусматривает\r\nправо регионального отделения политической партии на обращение в\r\nсуд в защиту своих прав в связи с участием в выборах в качестве\r\nизбирательного объединения.\r\n Вместе с тем статья 30 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, закрепляющая право каждого на объединение, и ее статья\r\n46 (часть 1), распространяющая право на судебную защиту не только\r\nна индивидуальных, но и на коллективных субъектов, которые также\r\nмогут использовать соответствующие юрисдикционные механизмы для\r\nзащиты своих прав и свобод, не исключают самостоятельное - на\r\nоснове соблюдения требований действующего законодательства -\r\nрешение объединением граждан, каковым является и политическая\r\nпартия, вопроса о конкретной процедуре реализации права на\r\nобращение в суд, в том числе применительно к возможности обращения\r\nв суд в защиту интересов объединения граждан его структурных\r\nподразделений. Федеральный закон \"О политических партиях\", хотя и\r\nне предполагает обязательного закрепления в уставе политической\r\nпартии процедуры реализации самой политической партией и ее\r\nрегиональными отделениями права на судебную защиту, не препятствует\r\nурегулированию этого вопроса в положениях устава политической\r\nпартии, при условии что они не противоречат законодательству\r\nРоссийской Федерации (пункт 3 статьи 21). Соответственно,\r\nотсутствие у регионального отделения политической партии права на\r\nобращение в суд в защиту интересов политической партии, структурным\r\nподразделением которой оно является, не может рассматриваться как\r\nнарушение конституционных прав, поскольку не исключает возможности\r\nобращения в суд самой политической партии.\r\n Следовательно, взаимосвязанные положения пункта 10 статьи 75\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\" и\r\nчасти первой статьи 259 ГПК Российской Федерации - по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе действующего правового\r\nрегулирования - предполагают право регионального отделения\r\nполитической партии на обращение в суд с заявлением о защите своих\r\nизбирательных прав, связанных с участием в выборах в качестве\r\nизбирательного объединения, а также - в случае, если это\r\nдопускается уставом политической партии, - в защиту прав и законных\r\nинтересов самой политической партии независимо от уровня выборов и\r\nнепосредственного участия в них данного регионального отделения\r\nполитической партии.\r\n 3.4. Таким образом, взаимосвязанные положения части первой\r\nстатьи 259 ГПК Российской Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи\r\n30, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального\r\nзакона \"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие\r\nв референдуме граждан Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92\r\nФедерального закона \"О выборах депутатов Государственной Думы\r\nФедерального Собрания Российской Федерации\" не противоречат\r\nКонституции Российской Федерации в той мере, в какой, будучи\r\nнаправлены на обеспечение гарантий судебной защиты избирательных\r\nправ и соблюдение принципов подлинно свободных демократических\r\nвыборов, эти законоположения - по своему конституционно-правовому\r\nсмыслу в системе действующего правового регулирования -\r\nпредусматривают право избирателей на обращение в суд за защитой\r\nсвоих избирательных прав, право наблюдателей от политических партий\r\nна обжалование в суд решений и действий (бездействия) избирательных\r\nкомиссий, нарушающих права непосредственно самих наблюдателей,\r\nсвязанные с осуществлением ими полномочий по наблюдению за\r\nвыборами, и право регионального отделения политической партии на\r\nобращение в суд с заявлением о защите своих избирательных прав,\r\nсвязанных с участием в соответствующих выборах в качестве\r\nизбирательного объединения, равно как и о защите прав и законных\r\nинтересов самой политической партии в случае, если это допускается\r\nуставом политической партии, - независимо от уровня выборов и\r\nнепосредственного участия в них данного регионального отделения\r\nполитической партии.\r\n 4. При регулировании общественных отношений, включая\r\nотношения, связанные с судебной защитой избирательных прав граждан,\r\nфедеральный законодатель обязан руководствоваться вытекающим из\r\nконституционного принципа равенства всех перед законом и судом\r\nобщеправовым требованием определенности, ясности, недвусмысленности\r\nправовой нормы, поскольку конституционное равноправие может быть\r\nобеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования\r\nправовой нормы всеми правоприменителями; неопределенность\r\nсодержания правовой нормы, напротив, допускает возможность\r\nнеограниченного усмотрения в процессе правоприменения и ведет к\r\nпроизволу, а значит - к нарушению не только принципов равенства и\r\nверховенства закона, но и установленных статьями 45 и 46 (части 1 и\r\n2) Конституции Российской Федерации гарантий государственной, в том\r\nчисле судебной, защиты прав, свобод и законных интересов граждан\r\n(постановления Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n25 апреля 1995 года N 3-П, от 15 июля 1999 года N 11-П, от\r\n25 февраля 2004 года N 4-П, от 20 апреля 2009 года N 7-П,\r\nот 6 декабря 2011 года N 27-П, от 29 июня 2012 года N 16-П и др.).\r\n Закрепленные в Конституции Российской Федерации и\r\nмеждународных правовых актах общепризнанные стандарты правосудия,\r\nкоторые основаны на приоритете прав и свобод человека, верховенстве\r\nправа, состязательности судопроизводства и юридическом равенстве\r\nучастников судебного разбирательства, предполагают следование суда\r\nпорядку судопроизводства, установленному законом, что должно\r\nисключать возможность неограниченного усмотрения в\r\nправоприменительной практике при определении содержания прав и\r\nобязанностей участников судопроизводства. Субъект, чье право на\r\nсудебную защиту признается законом, не может быть поставлен в\r\nситуацию недопустимой неопределенности относительно правил доступа\r\nк правосудию и своего участия в судебном разбирательстве.\r\n Соответственно, федеральный законодатель, признавая право\r\nграждан, равно как и иных субъектов избирательного процесса на\r\nобращение в суд за защитой избирательных прав, должен предусмотреть\r\nи специальное нормативное регулирование, направленное на\r\nобеспечение данного права. При этом применительно к отношениям,\r\nсвязанным с судебной защитой избирательных прав граждан, принцип\r\nформальной определенности правового регулирования обусловливает\r\nнеобходимость использования федеральным законодателем четких\r\nкритериев оценки правомерности принимаемых решений, поскольку\r\nобращение в суд за защитой избирательных прав по своей природе\r\nявляется требованием, возникающим из публично-правовых отношений,\r\nзатрагивает, как правило, интересы значительного числа граждан,\r\nимеет большое общественно-политическое значение, предполагает\r\nособые меры согласования частных и публичных интересов, с тем чтобы\r\nконституционная ценность выборов, их легитимность не ставились под\r\nсомнение явно необоснованными, надуманными обращениями в суд, а\r\nсоответствующие юрисдикционные процедуры не использовались в\r\nкачестве средства политической борьбы.\r\n 4.1. Положения части первой статьи 259 ГПК Российской\r\nФедерации и пункта 10 статьи 75 Федерального закона \"Об основных\r\nгарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме\r\nграждан Российской Федерации\", устанавливающие круг лиц,\r\nуправомоченных на обращение в суд с заявлениями о защите\r\nизбирательных прав граждан, непосредственно не предусматривают\r\nдифференциацию возможностей соответствующих субъектов права на\r\nсудебную защиту и условий его реализации, в том числе в зависимости\r\nот предмета обращения. Отсутствие такой дифференциации может\r\nрасцениваться как свидетельство формального уравнивания\r\nперечисленных в них субъектов и признания за всеми ними общих\r\nоснований для обращения в суд. Поскольку же поводом для обращения в\r\nсуд федеральный законодатель как в гражданском процессуальном\r\nзаконодательстве, так и в избирательном законодательстве признает\r\nво всех случаях нарушение избирательных прав именно граждан\r\nРоссийской Федерации, приведенные законоположения, касающиеся дел,\r\nвозникающих из публичных правоотношений, могут рассматриваться как\r\nустанавливающие для всех субъектов права на обращение в суд с\r\nзаявлениями о защите избирательных прав граждан универсальную\r\nвозможность по возбуждению в суде дел о защите не только собственно\r\nсвоего интереса, но и интересов неопределенного круга лиц, т. е.\r\nизбирательных прав всех граждан как участников соответствующих\r\nвыборов.\r\n Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации\r\nнеоднократно указывал, что из права каждого на судебную защиту его\r\nправ и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции\r\nРоссийской Федерации, не следует возможность выбора лицом по своему\r\nусмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности\r\nкоторых применительно к отдельным видам судопроизводства и\r\nкатегориям дел определяются, исходя из Конституции Российской\r\nФедерации, федеральным законом. В соответствии с диспозитивным\r\nначалом, выражающим цели правосудия по гражданским делам, прежде\r\nвсего конституционную цель защиты прав и свобод человека и\r\nгражданина, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации\r\nпредусматривает, что заинтересованное лицо вправе в порядке,\r\nустановленном законодательством о гражданском судопроизводстве,\r\nобратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав,\r\nсвобод или законных интересов (часть первая статьи 3), а суд\r\nвозбуждает гражданское дело по заявлению лица, обратившегося за\r\nзащитой своих прав, свобод и законных интересов (часть первая\r\nстатьи 4); при этом допускается возбуждение гражданского дела по\r\nзаявлению лица, выступающего от своего имени в защиту прав, свобод\r\nи законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц, но\r\nтолько в случаях, предусмотренных данным Кодексом, другими\r\nфедеральными законами (часть вторая статьи 4).\r\n При отсутствии в системе действующего правового регулирования\r\nспециальных положений, конкретизирующих применительно к избирателям\r\nи иным субъектам, перечисленным в части первой статьи 259 ГПК\r\nРоссийской Федерации и пункте 10 статьи 75 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\", нормативное содержание и\r\nпорядок (условия) реализации ими права на обращение в суд с\r\nзаявлениями о защите избирательных прав, возникает неопределенность\r\nкак в отношении оснований для их обращения в суд, так и в отношении\r\nсамого характера затрагиваемого соответствующими процессуальными\r\nнормами материального интереса.\r\n Названный Федеральный закон, раскрывая нормативное содержание\r\nизбирательных прав, в защиту которых - как своих прав по смыслу\r\nгражданско-процессуального законодательства - допускается обращение\r\nв суд граждан и иных управомоченных субъектов, прямо не закрепляет\r\nза избирателями субъективное право требовать от избирательных\r\nкомиссий правильного подсчета голосов на выборах и адекватного\r\nотражения волеизъявления избирателей в формализованных итогах\r\nголосования, результатах выборов: согласно подпункту 28 его статьи\r\n2 к избирательным правам граждан относится конституционное право\r\nграждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы\r\nгосударственной власти и органы местного самоуправления, а также\r\nправо участвовать в выдвижении кандидатов, списков кандидатов, в\r\nпредвыборной агитации, в наблюдении за проведением выборов, работой\r\nизбирательных комиссий, включая установление итогов голосования и\r\nопределение результатов выборов, в других избирательных действиях в\r\nпорядке, установленном Конституцией Российской Федерации, данным\r\nФедеральным законом, иными федеральными законами, конституциями\r\n(уставами), законами субъектов Российской Федерации.\r\n Приведенное законоположение имеет общий характер и\r\nраспространяется на выборы всех уровней, вследствие чего другими\r\nфедеральными законами, регулирующими избирательные отношения,\r\nправомочия граждан-избирателей, реализуемые на стадиях\r\nизбирательного процесса, следующих за проведением голосования,\r\nтакже не определяются в качестве элемента активного избирательного\r\nправа. Такое правовое регулирование позволяет по формальным\r\nоснованиям не признавать за избирателями наличие притязаний на\r\nправильный подсчет голосов и адекватное отражение их\r\nволеизъявления, в том числе в формализованных итогах голосования,\r\nи, соответственно, отказывать в судебной защите нарушенного права.\r\nВ свою очередь, у иных субъектов, перечисленных в части первой\r\nстатьи 259 ГПК Российской Федерации и пункте 10 статьи 75\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\",\r\nвключая наблюдателей и региональные отделения политических партий,\r\nдействующее законодательство в силу своей неопределенности может\r\nпорождать в отношении признания их прав как субъектов обращения в\r\nсуд в защиту избирательных прав неопределенного круга лиц\r\nсоответствующие ожидания, которые, однако, не подкрепляются\r\nкаким-либо специальным нормативным механизмом реализации.\r\n Между тем - несмотря на то что само по себе ограничение круга\r\nлиц, имеющих право на обращение в суд с заявлениями об обжаловании\r\nнарушающих избирательные права граждан решений и действий\r\n(бездействия) избирательных комиссий, в том числе связанных с\r\nподсчетом голосов и установлением итогов голосования, определением\r\nрезультатов выборов, не выходит за пределы дискреционных полномочий\r\nфедерального законодателя, который, по смыслу Конституции\r\nРоссийской Федерации, не связан обязанностью предоставления любым\r\nсубъектам права на обращение в суд в защиту интересов\r\nнеопределенного круга лиц, - осуществляя соответствующее правовое\r\nрегулирование, федеральный законодатель должен стремиться к тому,\r\nчтобы не допускать ситуаций, при которых те или иные нормативные\r\nпредписания порождают у их адресатов необоснованные, нереализуемые\r\nна практике представления относительно судебной защиты\r\nизбирательных прав. Иное нарушало бы требования формальной\r\nопределенности правовой нормы и подрывало бы вытекающий из\r\nКонституции Российской Федерации, в том числе из ее преамбулы и\r\nстатей 1 (часть 1), 2, 18 и 21 (часть 1), принцип поддержания\r\nдоверия граждан к закону и действиям государства.\r\n Не проводится в действующем законодательстве и какое-либо\r\nразграничение по субъектам и условиям обращения в суд в зависимости\r\nот того, что является предметом обжалования - итоги голосования или\r\nрезультаты выборов, равно как и в зависимости от территориального\r\nуровня установления итогов голосования - на избирательном участке,\r\nв избирательном округе, субъекте Российской Федерации, в Российской\r\nФедерации. Отсутствие необходимой дифференциации создает\r\nпредпосылки для нарушения принципа обязательности итогов выборов,\r\nкоторые не могут быть поставлены под сомнение неограниченным кругом\r\nлиц, и притом по любым основаниям, в том числе связанным лишь с\r\nпредположениями о допущенных в ходе установления итогов\r\nголосования, определения результатов выборов нарушениях либо с\r\nсубъективным намерением защитить определенным образом понимаемый\r\nобщественно-политический интерес при отсутствии у обратившегося в\r\nсуд лица достаточных оснований полагать, что соответствующие\r\nнарушения по своему характеру и масштабу не позволяют выявить\r\nдействительную волю избирателей, и реальной возможности подтвердить\r\nсвою позицию необходимыми доказательствами.\r\n Кроме того, существующая в настоящее время унификация процедур\r\nсудебного обжалования ориентирует правоприменительную практику на\r\nпредъявление к обращениям об обжаловании итогов голосования на\r\nотдельном избирательном участке столь же жестких ограничительных\r\nусловий, какие были бы приемлемы в отношении итогов голосования,\r\nустанавливаемых на более высоком территориальном уровне, или в\r\nотношении результатов выборов в целом. Между тем, как вытекает из\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\"\r\n(подпункт 18 статьи 2, пункт 1 статьи 3, пункты 1 и 4 статьи 4,\r\nпункт 10 статьи 17), каждый гражданин, проживающий на территории,\r\nгде проводятся выборы, признается избирателем, и как избиратель он\r\nво всяком случае не может быть лишен возможности обжаловать решения\r\nи действия (бездействие), связанные с подсчетом голосов и\r\nустановлением итогов голосования на том избирательном участке, на\r\nкотором он проголосовал. Именно на этом территориальном уровне\r\nнаиболее непосредственно проявляется электоральный интерес\r\nгражданина, связанный с правильным учетом поданного им голоса (его\r\nволеизъявления), и у него как избирателя могут быть реальные\r\nвозможности по выявлению фактов, которые свидетельствуют о\r\nнарушениях, допущенных избирательной комиссией на той или иной\r\nстадии избирательного процесса.\r\n 4.2. Согласно правовой позиции Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, выраженной в том числе в постановлениях от\r\n23 декабря 1997 года N 21-П, от 23 февраля 1999 года N 4-П, от\r\n28 марта 2000 года N 5-П, от 23 января 2007 года N 1-П и от\r\n8 ноября 2012 года N 25-П, в судебной практике должно\r\nобеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению\r\nнормативных положений; хотя механизм действия закона должен быть\r\nпонятен субъектам соответствующих правоотношений прежде всего из\r\nсодержания конкретного нормативного положения или системы\r\nнаходящихся во взаимосвязи нормативных положений, не исключаются\r\nслучаи, когда необходимая степень определенности правового\r\nрегулирования может быть достигнута путем выявления более сложной\r\nвзаимосвязи правовых предписаний, в том числе с помощью даваемых\r\nВерховным Судом Российской Федерации и Высшим Арбитражным Судом\r\nРоссийской Федерации разъяснений по вопросам судебной практики\r\n(статьи 126 и 127 Конституции Российской Федерации), целью которых\r\nявляется устранение неопределенности нормы применительно к\r\nконкретной сфере общественных отношений. В тех случаях, когда в\r\nсудебной практике допускается придание тем или иным\r\nзаконоположениям нормативно-правового смысла, влекущего нарушение\r\nреализуемых на их основе конституционных прав, возникает вопрос о\r\nсоответствии этих законоположений Конституции Российской Федерации,\r\nкоторый подлежит разрешению Конституционным Судом Российской\r\nФедерации, с тем чтобы исключить их применение и истолкование в\r\nзначении, противоречащем конституционным нормам.\r\n Материалы, представленные в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации заявителями по настоящему делу, свидетельствуют о том,\r\nчто суды общей юрисдикции при рассмотрении конкретных дел исходят,\r\nкак правило, из такого понимания положений части первой статьи 259\r\nГПК Российской Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта\r\n10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92\r\nФедерального закона \"О выборах депутатов Государственной Думы\r\nФедерального Собрания Российской Федерации\", при котором нарушения\r\nизбирательного законодательства, допущенные в ходе подсчета голосов\r\nи установления итогов голосования, определения результатов выборов,\r\nрассматриваются как затрагивающие только пассивное избирательное\r\nправо граждан, принимавших участие в выборах в качестве кандидатов,\r\nв том числе включенных в списки, выдвинутые избирательными\r\nобъединениями, т. е. право на обжалование такого рода решений и\r\nдействий (бездействия) избирательных комиссий фактически признается\r\nтолько за кандидатами и избирательными объединениями, а также за\r\nлицами, которым незаконно было отказано в участии в выборах в\r\nсоответствующем статусе.\r\n Именно на таком подходе основано, в частности, постановление\r\nПленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 марта 2011 года\r\nN 5 \"О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав\r\nи права на участие в референдуме граждан Российской Федерации\",\r\nсогласно пункту 20 которого в случае, когда в заявлении, поданном\r\nот своего имени, оспариваются решение, действие (бездействие), не\r\nзатрагивающие избирательные права заявителя, в принятии этого\r\nзаявления должно быть отказано на основании пункта 1 части первой\r\nстатьи 134 ГПК Российской Федерации, поскольку оно исходит от лица,\r\nне имеющего права на такое обращение. Подтверждением тому, что\r\nзаконоположения, являющиеся предметом рассмотрения Конституционного\r\nСуда Российской Федерации по настоящем делу, рассматриваются в\r\nправоприменительной практике как не допускающие возможность для\r\nграждан, принимавших участие в выборах в качестве избирателей,\r\nобжаловать решения и действия (бездействие) избирательных комиссий,\r\nсвязанные, в частности, с подсчетом голосов и установлением итогов\r\nголосования на том избирательном участке, на котором эти граждане\r\nпринимали участие в выборах, является и то обстоятельство, что\r\nпозиции, аналогичной сформированной судебной практикой,\r\nпридерживаются, как следует из выступлений участников производства\r\nпо настоящему делу, Совет Федерации, Министерство юстиции\r\nРоссийской Федерации, Генеральный прокурор Российской Федерации, а\r\nтакже Центральная избирательная комиссия Российской Федерации.\r\n Таким образом, в силу неопределенности нормативного содержания\r\nвзаимосвязанных положений части первой статьи 259 ГПК Российской\r\nФедерации, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77\r\nФедерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\", а\r\nтакже частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона \"О выборах\r\nдепутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской\r\nФедерации\" в правоприменительной практике не признается право\r\nграждан, принимавших участие в выборах в качестве избирателей, на\r\nобжалование итогов голосования на том избирательном участке, на\r\nкотором эти граждане принимали участие в выборах; это приводит к\r\nотрицанию вытекающей из Конституции Российской Федерации\r\nюридической природы избирательных прав и обусловленных ею\r\nвозможностей судебной защиты в рамках обжалования избирателями\r\nрешений и действий (бездействия) органов публичной власти, их\r\nдолжностных лиц, которые воплощают в себе как индивидуальный\r\n(частный) интерес, связанный с восстановлением нарушенных прав, так\r\nи публичный интерес, направленный на поддержание законности и\r\nконституционного правопорядка, и, соответственно, являются\r\nнеотъемлемой характеристикой нормативного содержания права каждого\r\nна судебную защиту, одной из необходимых и важнейших его\r\nсоставляющих.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал\r\nна то, что пункт 1 части первой статьи 134 ГПК Российской\r\nФедерации, рассматриваемый в системном единстве с частью первой\r\nстатьи 246 данного Кодекса и иными его положениями, определяющими\r\nпорядок судопроизводства по делам, возникающим из публичных\r\nправоотношений, не предполагает отказ суда в принятии заявления о\r\nпризнании нормативного правового акта органа государственной власти\r\nпротиворечащим закону в случае, если заявитель считает, что этим\r\nактом нарушаются его права и свободы, гарантированные Конституцией\r\nРоссийской Федерации, законами и другими нормативными правовыми\r\nактами. Иное означало бы, что в стадии возбуждения дела, в которой\r\nне проводится судебное заседание с участием сторон и решаются\r\nвопросы лишь процессуального характера, судья своим постановлением,\r\nприобретающим после его вступления в силу в соответствии со статьей\r\n13 ГПК Российской Федерации обязательный характер, определяет\r\nсодержание прав и обязанностей субъектов спорного материального\r\nправоотношения; однако такой подход не согласуется с\r\nконституционной природой судопроизводства, в силу которой решение\r\nвопросов материального права должно осуществляться в судебном\r\nзаседании при разрешении дела по существу на основе\r\nсостязательности и равноправия сторон (определения от 8 июля\r\n2004 года N 238-О, от 20 октября 2005 года N 513-О, от 24 января\r\n2006 года N 3-О и др.).\r\n Приведенная правовая позиция Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, сохраняющая свою силу, распространяется и на отношения,\r\nкасающиеся обжалования решений и действий (бездействия)\r\nизбирательных комиссий, связанных с подсчетом голосов и\r\nустановлением итогов голосования, определением результатов выборов.\r\nСложившаяся же правоприменительная практика, полностью исключающая\r\nвозможность судебной защиты избирательных прав граждан, если их\r\nнарушения имеют место на стадиях избирательного процесса, следующих\r\nза моментом голосования, и тем самым отрицающая право избирателей\r\nна обжалование итогов голосования на том избирательном участке, на\r\nкотором они принимали участие в выборах, не отвечает требованиям\r\nКонституции Российской Федерации. Вместе с тем истолкование в\r\nправоприменительной практике законоположений, являющихся предметом\r\nрассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по\r\nнастоящему делу, как не предполагающих судебное обжалование\r\nизбирателями итогов голосования на иных территориальных уровнях, а\r\nтакже результатов выборов, не свидетельствует об их несоответствии\r\nтребованиям Конституции Российской Федерации.\r\n 4.3. Таким образом, взаимосвязанные положения части первой\r\nстатьи 259 ГПК Российской Федерации, пункта 10 статьи 75, пунктов 2\r\nи 3 статьи 77 Федерального закона \"Об основных гарантиях\r\nизбирательных прав и права на участие в референдуме граждан\r\nРоссийской Федерации\", а также частей 4 и 5 статьи 92 Федерального\r\nзакона \"О выборах депутатов Государственной Думы Федерального\r\nСобрания Российской Федерации\" не соответствуют Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 3 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 32\r\n(части 1 и 2), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той части, в\r\nкакой эти законоположения, закрепляя право избирателей на обращение\r\nв суд в защиту своих избирательных прав, вместе с тем в силу\r\nнеопределенности нормативного содержания в отношении субъектов,\r\nпорядка и условий обращения в суд в связи с обжалованием итогов\r\nголосования - по смыслу, придаваемому им сложившейся\r\nправоприменительной практикой, - исключают для граждан, принимавших\r\nучастие в выборах в качестве избирателей, возможность обжалования\r\nрешений и действий (бездействия) избирательных комиссий, связанных\r\nс установлением итогов голосования на том избирательном участке, на\r\nкотором эти граждане принимали участие в выборах.\r\n Федеральному законодателю надлежит - в соответствии с\r\nтребованиями Конституции Российской Федерации и основанными на них\r\nправовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nвыраженными в том числе в настоящем Постановлении, - внести в\r\nправовое регулирование судебной защиты избирательных прав граждан\r\nизменения, направленные на уточнение порядка судебного обжалования\r\nрешений и действий (бездействия) избирательных комиссий, связанных\r\nс установлением итогов голосования, определением результатов\r\nвыборов. Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nнадлежащих изменений суды общей юрисдикции не вправе отказывать в\r\nпринятии к рассмотрению заявлений граждан, принимавших участие в\r\nвыборах в качестве избирателей, в защиту своих избирательных прав,\r\nнарушенных при установлении итогов голосования на том избирательном\r\nучастке, на котором эти граждане принимали участие в выборах.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать взаимосвязанные положения части первой статьи 259\r\nГПК Российской Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта\r\n10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92\r\nФедерального закона \"О выборах депутатов Государственной Думы\r\nФедерального Собрания Российской Федерации\" не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации в той мере, в какой эти\r\nзаконоположения, будучи направлены на обеспечение гарантий судебной\r\nзащиты избирательных прав граждан и соблюдение принципов подлинно\r\nсвободных демократических выборов, по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе действующего правового\r\nрегулирования предусматривают право избирателей на обращение в суд\r\nза защитой своих избирательных прав в связи состоявшимся\r\nголосованием, право наблюдателей от политических партий на\r\nобжалование в суд решений и действий (бездействия) избирательных\r\nкомиссий, нарушающих права непосредственно самих наблюдателей,\r\nсвязанные с осуществлением ими полномочий по наблюдению за\r\nвыборами, и право регионального отделения политической партии на\r\nобращение в суд с заявлением о защите своих избирательных прав,\r\nсвязанных с участием в соответствующих выборах в качестве\r\nизбирательного объединения, равно как и о защите прав и законных\r\nинтересов самой политической партии в случае, если это допускается\r\nуставом политической партии, - независимо от уровня выборов и\r\nнепосредственного участия в них данного регионального отделения\r\nполитической партии.\r\n 2. Признать взаимосвязанные положения части первой статьи 259\r\nГПК Российской Федерации, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи\r\n77 Федерального закона \"Об основных гарантиях избирательных прав и\r\nправа на участие в референдуме граждан Российской Федерации\", а\r\nтакже частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона \"О выборах\r\nдепутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской\r\nФедерации\" не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 3 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 32 (части 1 и 2), 46 (части\r\n1 и 2) и 55 (часть 3), в той части, в какой эти законоположения,\r\nзакрепляя право избирателей на обращение в суд за защитой своих\r\nизбирательных прав, вместе с тем в силу неопределенности\r\nнормативного содержания в отношении субъектов, порядка и условий\r\nобращения в суд в связи с обжалованием итогов голосования - по\r\nсмыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, - исключают для граждан, принимавших участие в выборах в\r\nкачестве избирателей, возможность обжалования решений и действий\r\n(бездействия) избирательных комиссий, связанных с установлением\r\nитогов голосования на том избирательном участке, на котором эти\r\nграждане принимали участие в выборах.\r\n 3. Федеральному законодателю надлежит - руководствуясь\r\nтребованиями Конституции Российской Федерации и основанными на них\r\nправовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nвыраженными в том числе в настоящем Постановлении, - внести в\r\nправовое регулирование судебной защиты избирательных прав граждан\r\nизменения, направленные на уточнение порядка судебного обжалования\r\nрешений и действий (бездействия) избирательных комиссий, связанных\r\nс подсчетом голосов и установлением итогов голосования,\r\nопределением результатов выборов.\r\n Впредь до внесения в действующее правовое регулирование\r\nнадлежащих изменений, вытекающих из настоящего Постановления, суды\r\nобщей юрисдикции не вправе отказывать в принятии к рассмотрению\r\nзаявлений граждан, принимавших участие в выборах в качестве\r\nизбирателей, в защиту своих избирательных прав, нарушенных при\r\nустановлении итогов голосования на том избирательном участке, на\r\nкотором эти граждане принимали участие в выборах.\r\n 4. Правоприменительные решения, в связи с которыми заявители\r\nпо настоящему делу обратились в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, если они основаны на положениях части первой статьи 259\r\nГПК Российской Федерации, подпункта \"з\" пункта 9 статьи 30, пункта\r\n10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона\r\n\"Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в\r\nреферендуме граждан Российской Федерации\", частей 4 и 5 статьи 92\r\nФедерального закона \"О выборах депутатов Государственной Думы\r\nФедерального Собрания Российской Федерации\" в истолковании,\r\nрасходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в\r\nнастоящем Постановлении, либо если эти решения основаны на\r\nуказанных законоположениях в той части, в какой они признаны не\r\nсоответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат\r\nпересмотру в установленном порядке, если для этого нет других\r\nпрепятствий.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\" и \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\". Постановление должно быть опубликовано также\r\nв \"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 8-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102164811", "toparaid": "", "baseid": "c000000000", "rdk": 0 }