\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положения пункта 1\r\n статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации\r\n в связи с жалобой гражданина А.Н.Дубовца\r\n\r\n город Санкт-Петербург 22 июня 2017 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданина А.Н.Дубовца и его представителя -\r\nадвоката Д.И.Степанова, полномочного представителя Государственной\r\nДумы в Конституционном Суде Российской Федерации Т.В.Касаевой,\r\nполномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации А.А.Клишаса, полномочного представителя\r\nПрезидента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положения пункта 1 статьи 302 ГК Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nА.Н.Дубовца. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции\r\nРоссийской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М.Казанцева, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенного в заседание\r\nпредставителя от Министерства юстиции Российской Федерации -\r\nМ.А.Мельниковой, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно пункту 1 статьи 302 ГК Российской Федерации если\r\nимущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его\r\nотчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать\r\n(добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать\r\nэто имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно\r\nсобственником или лицом, которому имущество было передано\r\nсобственником во владение, либо похищено у того или другого, либо\r\nвыбыло из их владения иным путем помимо их воли.\r\n 1.1. Приговором Московского городского суда, вступившим в\r\nзаконную силу 5 ноября 2013 года, установлено, что по\r\nпредставленным группой лиц поддельным документам нотариусом города\r\nМосквы 21 июня 2007 года на имя В.А.Соколовой было выдано\r\nсвидетельство о праве на наследство в отношении жилого помещения,\r\nсобственник которого Б.В.Соколов скончался в 1994 году, не имея\r\nнаследников ни по завещанию, ни по закону; данное жилое помещение,\r\nправо собственности на которое на основании этого свидетельства\r\nбыло зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на\r\nнедвижимое имущество и сделок с ним, стало предметом договоров\r\nкупли-продажи от 23 июля 2007 года и от 15 августа 2007 года, а\r\n28 апреля 2008 года его приобрел А.Н.Дубовец; при этом в договоре\r\nкупли-продажи цена жилого помещения была указана в размере\r\n999 000 руб., однако согласно имеющимся в деле копиям расписок\r\nпродавец получил от А.Н.Дубовца помимо суммы, указанной в договоре,\r\nеще 6 001 000 руб.\r\n Исковые требования, с которыми в связи с завершением\r\nуголовного дела город Москва в лице Департамента городского\r\nимущества 5 ноября 2014 года обратился к А.Н.Дубовцу, Н.А.Дубовец и\r\nнотариусу, выдавшему свидетельство о праве на наследство в\r\nотношении приобретенного А.Н.Дубовцом жилого помещения, решением\r\nНикулинского районного суда города Москвы от 26 мая 2015 года,\r\nоставленным без изменения апелляционным определением судебной\r\nколлегии по гражданским делам Московского городского суда от\r\n18 декабря 2015 года, удовлетворены частично: спорное жилое\r\nпомещение истребовано из владения А.Н.Дубовца, постановлено\r\nвыселить из него А.Н.Дубовца и Н.А.Дубовец, признано право\r\nсобственности города Москвы на это жилое помещение; в остальной\r\nчасти (о признании недействительными свидетельства о праве на\r\nнаследство и свидетельства о государственной регистрации права на\r\nнедвижимое имущество) в удовлетворении исковых требований отказано.\r\nВ передаче кассационных жалоб на данные судебные постановления для\r\nрассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции\r\nтакже отказано (определение судьи Московского городского суда от\r\n10 марта 2016 года и определение судьи Верховного Суда Российской\r\nФедерации от 18 мая 2016 года).\r\n Удовлетворяя исковые требования города Москвы, суд первой\r\nинстанции сослался на то, что спорное жилое помещение является\r\nвыморочным имуществом, выбыло из владения города Москвы помимо воли\r\nсобственника в результате противоправных действий третьих лиц и на\r\nосновании статей 301 и 302 ГК Российской Федерации подлежит\r\nистребованию из владения А.Н.Дубовца, который не представил\r\nдоказательств того, что он является добросовестным приобретателем\r\nспорного жилого помещения. По мнению же суда апелляционной\r\nинстанции, доводы о добросовестности приобретателя жилого помещения\r\nне имеют правового значения, поскольку имущество выбыло из владения\r\nсобственника помимо его воли.\r\n 1.2. В силу статей 36, 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", конкретизирующих статью 125 (часть 4) Конституции\r\nРоссийской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает к рассмотрению жалобу гражданина на нарушение его\r\nконституционных прав и свобод законом, примененным в конкретном\r\nделе, рассмотрение которого завершено в суде, если придет к выводу,\r\nчто оспариваемые законоположения затрагивают конституционные права\r\nи свободы и что имеется неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли эти законоположения Конституции Российской\r\nФедерации; Конституционный Суд Российской Федерации принимает\r\nпостановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в\r\nотношении той части акта, конституционность которой подвергается\r\nсомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых\r\nзаконоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным\r\nтолкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также\r\nисходя из их места в системе правовых норм.\r\n По мнению гражданина А.Н.Дубовца, пункт 1 статьи 302 ГК\r\nРоссийской Федерации не соответствует статьям 1, 2, 17 (часть 1),\r\n18, 19 (часть 1), 35 (части 1, 2 и 3), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и\r\n55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в\r\nкакой он позволяет правоприменителям произвольно толковать понятие\r\n\"добросовестный приобретатель\" и, соответственно, изымать по искам\r\nпублично-правовых образований в лице уполномоченных органов\r\nнедвижимое имущество, являвшееся выморочным, у граждан - последних\r\nего приобретателей, право собственности которых и законность всех\r\nпредшествовавших приобретению этого права сделок признавались\r\nгосударством в рамках государственной регистрации прав на\r\nнедвижимое имущество и сделок с ним.\r\n Соответственно, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу является положение пункта 1\r\nстатьи 302 ГК Российской Федерации, предусматривающее право\r\nсобственника истребовать принадлежащее ему имущество от\r\nдобросовестного приобретателя в случае, когда это имущество выбыло\r\nиз владения собственника помимо его воли, - применительно к случаям\r\nистребования жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом.\r\n 2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации, ее\r\nстатьями 1, 8 (часть 2), 18, 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35\r\n(части 1 и 2) и 40 (часть 1), в Российской Федерации как правовом\r\nгосударстве каждый вправе иметь в собственности имущество, включая\r\nжилое помещение, владеть, пользоваться и распоряжаться им на основе\r\nпринципов юридического равенства и справедливости, свободы\r\nэкономической деятельности, в том числе свободы договора, защиты\r\nравным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм\r\nсобственности; при этом право собственности и свобода договора как\r\nнеобходимые элементы конституционного статуса личности, наряду с\r\nдругими непосредственно действующими правами и свободами,\r\nопределяют смысл, содержание и применение законов, деятельность\r\nзаконодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и\r\nобеспечиваются правосудием.\r\n Согласно Конституции Российской Федерации право собственности\r\nи иные имущественные права гарантируются посредством права на\r\nсудебную защиту (статья 46, часть 1), которая в силу ее статей 17\r\n(часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) должна быть полной и\r\nэффективной, отвечать критериям пропорциональности и соразмерности,\r\nс тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех\r\nучастников гражданского оборота - собственников, кредиторов,\r\nдолжников; возможные ограничения федеральным законом прав владения,\r\nпользования и распоряжения имуществом и свободы договоров также\r\nдолжны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными,\r\nпропорциональными, соразмерными, не иметь обратной силы и не\r\nзатрагивать существо, основное содержание данных конституционных\r\nправ; сама же возможность ограничений и их характер должны\r\nобусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых\r\nценностей.\r\n Неприкосновенность собственности и свобода договора являются\r\nнеобходимыми гарантиями беспрепятственного использования каждым\r\nсвоих способностей и имущества для предпринимательской и иной не\r\nзапрещенной законом экономической деятельности, реализации иных\r\nправ и свобод человека и гражданина и надлежащего исполнения\r\nсоответствующих обязанностей (\"собственность обязывает\") на основе\r\nпринципов юридического равенства и справедливости и вытекающего из\r\nних критерия добросовестности участников правоотношений, в том\r\nчисле в сфере гражданского оборота. Следовательно, под действие\r\nуказанных конституционных гарантий подпадают имущественные права\r\nлица, владеющего вещью на законных основаниях, включая ее\r\nдобросовестного приобретателя.\r\n Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженные в том числе в постановлениях от 20 июля\r\n1999 года № 12-П, от 21 апреля 2003 года № 6-П и от 14 мая\r\n2012 года № 11-П, в полной мере распространяются на законодательное\r\nрегулирование имущественных отношений, складывающихся по поводу\r\nжилых помещений.\r\n Закрепляя право каждого на жилище, Конституция Российской\r\nФедерации - с учетом того, что в условиях рыночной экономики\r\nграждане осуществляют данное право в основном самостоятельно,\r\nиспользуя различные законные способы, - возлагает на органы\r\nпубличной власти обязанность создавать для этого необходимые\r\nусловия. Поэтому, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, при регулировании прав на жилое помещение,\r\nвключая переход права собственности на жилое помещение, необходимо\r\nсоблюдение, с одной стороны, принципа свободы и неприкосновенности\r\nсобственности, а с другой - баланса прав и охраняемых законом\r\nинтересов всех участников отношений в конкретных жизненных\r\nситуациях, с тем чтобы избежать необоснованного ограничения\r\nконституционных прав и свобод (постановления от 8 июня 2010 года\r\n№ 13-П, от 14 мая 2012 года № 11-П, от 4 июня 2015 года № 13-П и\r\nдр.).\r\n 3. Исходя из фундаментальных принципов юридического равенства\r\nи справедливости, верховенства и высшей юридической силы\r\nКонституции Российской Федерации в российской правовой системе\r\n(статьи 15 и 19 Конституции Российской Федерации) и вытекающего из\r\nних критерия правовой определенности законоположения, регулирующие\r\nотношения собственности и иные имущественные отношения по поводу\r\nжилых помещений должны отвечать требованиям ясности, точности и\r\nнепротиворечивости, а механизм их действия должен быть предсказуем\r\nи понятен субъектам правоотношений, поскольку конституционная\r\nзаконность, равенство всех перед законом и судом и равноправие\r\nмогут быть обеспечены лишь при условии единообразного понимания и\r\nприменения правовой нормы всеми правоприменителями.\r\n Правовая определенность закона является одним из необходимых\r\nусловий стабильности и предсказуемости в сфере гражданского\r\nоборота, надлежащего уровня взаимного доверия между его\r\nучастниками. Вместе с тем требование определенности правового\r\nрегулирования, обязывающее законодателя формулировать правовые\r\nпредписания с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину\r\n(объединению граждан) сообразовывать с ними свое поведение - как\r\nзапрещенное, так и дозволенное, не исключает использование\r\nоценочных или общепринятых понятий, значение которых должно быть\r\nдоступно для восприятия и уяснения субъектами соответствующих\r\nправоотношений либо непосредственно из содержания конкретного\r\nнормативного положения или из системы взаимосвязанных положений,\r\nрассчитанных на применение к неограниченному числу конкретных\r\nправовых ситуаций, либо посредством выявления более сложной\r\nвзаимосвязи правовых предписаний, в частности с помощью даваемых\r\nсудами разъяснений; именно судебная власть, действующая на основе\r\nпринципов самостоятельности, справедливого, независимого,\r\nобъективного и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120\r\nКонституции Российской Федерации), по своей природе в наибольшей\r\nмере предназначена для решения споров на основе законоположений, в\r\nкоторых законодатель использует в рамках конституционных\r\nпредписаний оценочные понятия (постановления Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 14 апреля 2008 года № 7-П, от 5 марта\r\n2013 года № 5-П, от 31 марта 2015 года № 6-П и от 4 июня 2015 года\r\n№ 13-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n2 апреля 2009 года № 484-О-П).\r\n Вытекающий из Конституции Российской Федерации, ее статей 1,\r\n15 (части 1 и 2), 17 (части 1 и 3), 18, 21 (часть 1) и 49, принцип\r\nдобросовестности участников правоотношений нашел закрепление и в\r\nгражданском законодательстве. Так, предписывая пределы\r\nосуществления гражданских прав, статья 10 ГК Российской Федерации\r\nустанавливает, что добросовестность участников гражданских\r\nправоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5), а\r\nиспользуемое в пункте 1 его статьи 302 оценочное понятие\r\n\"добросовестный приобретатель\" определено в самой норме - это\r\nприобретатель, который не знал и не мог знать, что лицо, у которого\r\nприобретено имущество, не имело права его отчуждать. Вместе с тем\r\nпоскольку зарегистрированное право на недвижимое имущество может\r\nбыть оспорено только в судебном порядке, то и добросовестность\r\nприобретателя спорного имущества, зарегистрированное право на\r\nкоторое предполагается, может быть опровергнута только в результате\r\nрассмотрения конкретного дела в суде.\r\n Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П пришел к выводу, что\r\nсодержащиеся в пунктах 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации\r\nобщие положения о последствиях недействительности сделки в части,\r\nкасающейся обязанности каждой из сторон возвратить другой все\r\nполученное по сделке, не противоречат Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в\r\nнормативном единстве со статьей 302 данного Кодекса они не могут\r\nраспространяться на добросовестного приобретателя, если это\r\nнепосредственно не оговорено законом. Вместе с тем Конституционный\r\nСуд Российской Федерации отметил, что защита лица, считающего себя\r\nсобственником имущества, возможна путем удовлетворения\r\nвиндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные\r\nстатьей 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право\r\nистребовать имущество и у добросовестного приобретателя, т.е. лица,\r\nкоторое не знало и не могло знать о том, что имущество приобретено\r\nу лица, которое не имело права его отчуждать.\r\n Конкретизируя изложенные в Постановлении от 21 апреля\r\n2003 года № 6-П правовые позиции применительно к правоотношениям по\r\nповоду купли-продажи жилого помещения, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации - с учетом того, что действующее\r\nзаконодательство исходит из принципа защиты добросовестных\r\nучастников гражданского оборота, проявляющих при заключении сделки\r\nдобрую волю, разумную осмотрительность и осторожность, - указал,\r\nчто положение статьи 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации,\r\nсогласно которому право частной собственности охраняется законом,\r\nне может быть интерпретировано как позволяющее игнорировать\r\nзаконные интересы приобретателя жилого помещения (Постановление от\r\n24 марта 2015 года № 5-П). На взаимосвязь надлежащей заботливости и\r\nразумной осмотрительности участников гражданского оборота с их же\r\nдобросовестностью обращается внимание и в ряде других решений\r\nКонституционного Суда Российской Федерации (Постановление от\r\n27 октября 2015 года № 28-П, Определение от 27 ноября 2001 года\r\n№ 202-О и др.).\r\n Разъяснения, связанные с понятием \"добросовестный\r\nприобретатель\", содержатся, в частности, в совместном постановлении\r\nПленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года\r\n№ 10/22 \"О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при\r\nразрешении споров, связанных с защитой права собственности и других\r\nвещных прав\", согласно пункту 38 которого приобретатель не может\r\nбыть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по\r\nприобретению имущества право собственности в Едином государственном\r\nреестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (ЕГРП) было\r\nзарегистрировано не за отчуждателем или в ЕГРП имелась отметка о\r\nсудебном споре в отношении этого имущества; в то же время запись в\r\nЕГРП о праве собственности отчуждателя не является бесспорным\r\nдоказательством добросовестности приобретателя; ответчик может быть\r\nпризнан добросовестным приобретателем имущества при условии, если\r\nсделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом,\r\nотвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением\r\nтого, что она совершена неуправомоченным отчуждателем; собственник\r\nвправе опровергнуть возражение приобретателя о его\r\nдобросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель\r\nдолжен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.\r\n В обзорах судебной практики по делам, связанным с\r\nистребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по\r\nискам государственных органов и органов местного самоуправления\r\n(утверждены Президиумом Верховного Суда Российской Федерации\r\n1 октября 2014 года и 25 ноября 2015 года) называются\r\nобстоятельства, учитываемые судами при решении вопроса о признании\r\nприобретателя добросовестным, в том числе наличие записи в ЕГРП о\r\nправе собственности отчуждателя имущества, была ли проявлена\r\nгражданином разумная осмотрительность при заключении сделки, какие\r\nмеры принимались им для выяснения прав лица, отчуждающего это\r\nимущество; производился ли приобретателем осмотр жилого помещения\r\nдо его приобретения и ознакомился ли он со всеми\r\nправоустанавливающими документами; иные факты, обусловленные\r\nконкретными обстоятельствами дела, в том числе связанными с\r\nвозмездностью приобретения имущества; при этом обязанность\r\nдоказывания недобросовестности приобретателя возлагается на истца.\r\n Таким образом, добросовестным приобретателем применительно к\r\nнедвижимому имуществу в контексте пункта 1 статьи 302 ГК Российской\r\nФедерации в его конституционно-правовом смысле в правовой системе\r\nРоссийской Федерации является приобретатель недвижимого имущества,\r\nправо на которое подлежит государственной регистрации в порядке,\r\nустановленном законом, если только из установленных судом\r\nобстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об\r\nотсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или,\r\nисходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной\r\nразумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать\r\nоб отсутствии у отчуждателя такого права. Соответственно, указанное\r\nзаконоположение в части, относящейся к понятию \"добросовестный\r\nприобретатель\", не может рассматриваться как неправомерно\r\nограничивающее права, гарантированные Конституцией Российской\r\nФедерации, в том числе ее статьями 8 (часть 2), 19 (части 1 и 2),\r\n34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3).\r\n 4. Согласно пункту 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации, в\r\nслучае если отсутствуют наследники как по закону, так и по\r\nзавещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или\r\nвсе наследники отстранены от наследования (статья 1117), либо никто\r\nиз наследников не принял наследства, либо все наследники отказались\r\nот наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в\r\nпользу другого наследника (статья 1158), имущество умершего\r\nсчитается выморочным.\r\n Регулируя отношения по поводу наследования выморочного\r\nимущества, статья 1151 ГК Российской Федерации устанавливает, что\r\nоно переходит в порядке наследования по закону в собственность\r\nРоссийской Федерации, субъектов Российской Федерации или\r\nмуниципальных образований; в собственность городского или сельского\r\nпоселения, муниципального района (в части межселенных территорий)\r\nлибо городского округа переходит следующее выморочное имущество,\r\nнаходящееся на соответствующей территории: жилое помещение,\r\nземельный участок, а также расположенные на нем здания, сооружения,\r\nиные объекты недвижимого имущества, доля в праве общей долевой\r\nсобственности на них; если перечисленные объекты расположены в\r\nгородах федерального значения Москве, Санкт-Петербурге или\r\nСевастополе, они переходят в собственность такого субъекта\r\nРоссийской Федерации; при этом жилое помещение включается в\r\nсоответствующий жилищный фонд социального использования; иное\r\nвыморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в\r\nсобственность Российской Федерации (пункт 2); порядок наследования\r\nи учета выморочного имущества, переходящего в порядке наследования\r\nпо закону в собственность Российской Федерации, а также порядок\r\nпередачи его в собственность субъектов Российской Федерации или в\r\nсобственность муниципальных образований определяются законом\r\n(пункт 3).\r\n Как наследники выморочного имущества публично-правовые\r\nобразования наделяются Гражданским кодексом Российской Федерации\r\nособым статусом, отличающимся от положения других наследников по\r\nзакону: поскольку для приобретения выморочного имущества принятие\r\nнаследства не требуется (абзац второй пункта 1 статьи 1152), на них\r\nне распространяются правила о сроке принятия наследства\r\n(статья 1154), а также нормы, предусматривающие принятие наследства\r\nпо истечении установленного срока (пункты 1 и 3 статьи 1155); при\r\nнаследовании выморочного имущества отказ от наследства не\r\nдопускается (абзац второй пункта 1 статьи 1157); при этом\r\nсвидетельство о праве на наследство в отношении выморочного\r\nимущества выдается в общем порядке (абзац третий пункта 1\r\nстатьи 1162).\r\n В силу того, что принятое наследство признается принадлежащим\r\nнаследнику со дня открытия наследства независимо от времени его\r\nфактического принятия, а также независимо от момента\r\nгосударственной регистрации права наследника на наследственное\r\nимущество, когда такое право подлежит государственной регистрации\r\n(пункт 4 статьи 1152 ГК Российской Федерации), выморочное имущество\r\nпризнается принадлежащим публично-правовому образованию со дня\r\nоткрытия наследства при наступлении указанных в пункте 1\r\nстатьи 1151 ГК Российской Федерации обстоятельств независимо от\r\nосведомленности об этом публично-правового образования и совершения\r\nим действий, направленных на учет такого имущества и оформление\r\nсвоего права.\r\n 4.1. Правовое регулирование, в соответствии с которым защита\r\nправ лица, считающего себя собственником имущества, возможна путем\r\nудовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются\r\nпредусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания,\r\nдающие право истребовать имущество и у добросовестного\r\nприобретателя (безвозмездность приобретения имущества\r\nдобросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения\r\nсобственника помимо его воли и др.), отвечает целям обеспечения\r\nстабильности гражданского оборота и направлено в целом на\r\nустановление баланса прав и законных интересов всех его участников.\r\n Приведенная правовая позиция была сформулирована\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от\r\n21 апреля 2003 года № 6-П применительно к отношениям с участием\r\nграждан и юридических лиц. Что касается отношений по поводу\r\nистребования жилых помещений из владения граждан по искам\r\nпублично-правовых образований, в собственность которых оно ранее\r\nпоступило как выморочное имущество, то применительно к этим\r\nотношениям необходимо учитывать их специфику, обусловленную тем,\r\nчто к публично-правовым образованиям, хотя они и вступают в\r\nгражданские правоотношения на равных началах с другими участниками\r\nгражданского оборота, нормы гражданского законодательства,\r\nотносящиеся к юридическим лицам, могут быть применимы, только если\r\nиное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов\r\n(пункт 2 статьи 124 ГК Российской Федерации).\r\n Когда с иском об истребовании недвижимого имущества к\r\nдобросовестному приобретателю, который в установленном законом\r\nпорядке указан как собственник имущества в Едином государственном\r\nреестре недвижимости, обращается публично-правовое образование, не\r\nможет не учитываться специфика интересов, носителем которых оно\r\nявляется. Особенности дел этой категории, исходя из необходимости\r\nобеспечения баланса конституционно значимых интересов, могут\r\nобусловливать иное распределение неблагоприятных последствий для\r\nсобственника и добросовестного приобретателя, нежели установленное\r\nв статье 302 ГК Российской Федерации и подтвержденное в правовых\r\nпозициях Конституционного Суда Российской Федерации, содержащихся в\r\nтом числе в Постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П.\r\n Переход выморочного имущества в собственность\r\nпублично-правового образования независимо от государственной\r\nрегистрации права собственности и совершения публично-правовым\r\nобразованием каких-либо действий, направленных на принятие\r\nнаследства (пункт 1 статьи 1151 ГК Российской Федерации в\r\nистолковании постановления Пленума Верховного Суда Российской\r\nФедерации от 29 мая 2012 года № 9 \"О судебной практике по делам о\r\nнаследовании\"), не отменяет требования о государственной\r\nрегистрации права собственности. Собственник имущества, по общему\r\nправилу, несет бремя содержания принадлежащего ему имущества\r\n(статья 210 ГК Российской Федерации), что предполагает и\r\nрегистрацию им своего права, законодательное закрепление\r\nнеобходимости которой, как указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, является признанием со стороны государства\r\nпублично-правового интереса в установлении принадлежности\r\nнедвижимого имущества конкретному лицу (постановления от 26 мая\r\n2011 года № 10-П, от 24 марта 2015 года № 5-П и др.). Бездействие\r\nже публично-правового образования как участника гражданского\r\nоборота, не оформившего в разумный срок право собственности, в\r\nопределенной степени создает предпосылки к его утрате, в том числе\r\nпосредством выбытия соответствующего имущества из владения данного\r\nпубличного собственника в результате противоправных действий\r\nтретьих лиц.\r\n При регулировании гражданско-правовых отношений между\r\nсобственником выморочного имущества и его добросовестным\r\nприобретателем справедливым было бы переложение неблагоприятных\r\nпоследствий в виде утраты такого имущества на публично-правовое\r\nобразование, которое могло и должно было предпринимать меры по его\r\nустановлению и надлежащему оформлению своего права. В правовом\r\nдемократическом государстве, каковым является Российская Федерация,\r\nпренебрежение требованиями разумности и осмотрительности при\r\nконтроле над выморочным имуществом со стороны собственника -\r\nпублично-правового образования в лице компетентных органов не\r\nдолжно влиять на имущественные и неимущественные права граждан, в\r\nчастности добросовестных приобретателей жилых помещений.\r\n Между тем пункт 1 статьи 302 ГК Российской Федерации - как по\r\nсвоему буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому ему в\r\nсистеме действующего правового регулирования правоприменительной\r\nпрактикой, - фактически не учитывает возможность ненадлежащего\r\nисполнения компетентными органами публично-правового образования\r\nсвоих обязанностей, совершения ошибок, а также не отвечающей\r\nкритериям разумности и осмотрительности реализации ими правомочий\r\nпо установлению выморочного имущества и оформлению права на него.\r\nПрименительно к жилым помещениям защита имущественных интересов\r\nпублично-правового образования за счет ущемления интересов\r\nдобросовестного приобретателя - гражданина, который возмездно\r\nприобрел соответствующее жилое помещение, в подобной ситуации\r\nнедопустима, тем более учитывая, что публичный интерес в\r\nпредоставлении жилого помещения по договору социального найма\r\nлицам, нуждающимся в улучшении жилищных условий, может быть\r\nудовлетворен за счет иного жилого помещения.\r\n Такой подход согласуется с позицией Европейского Суда по\r\nправам человека, по мнению которого, если речь идет об общем\r\nинтересе, публичным властям надлежит действовать своевременно,\r\nнадлежащим образом и максимально последовательно; ошибки или\r\nпросчеты государственных органов должны служить выгоде\r\nзаинтересованных лиц, особенно при отсутствии иных конфликтующих\r\nинтересов; риск любой ошибки, допущенной государственным органом,\r\nдолжно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет\r\nзаинтересованного лица (постановления от 5 января 2000 года по делу\r\n\"Бейелер (Beyeler) против Италии\" и от 6 декабря 2011 года по делу\r\n\"Гладышева против России\"). Данная позиция была положена в основу\r\nразрешения Европейским Судом по правам человека дел, связанных с\r\nистребованием у граждан жилых помещений, поступивших в\r\nсобственность публично-правовых образований как выморочное\r\nимущество (постановления от 13 сентября 2016 года по делу\r\n\"Кириллова против России\", от 17 ноября 2016 года по делу \"Аленцева\r\nпротив России\" и от 2 мая 2017 года по делу \"Клименко против\r\nРоссии\").\r\n 4.2. С жилым помещением, истребуемым его собственником из\r\nвладения гражданина, связаны не только конституционно значимые\r\nимущественные интересы этого гражданина как добросовестного\r\nприобретателя, но и конституционные гарантии реализации им права на\r\nжилище, закрепленные статьей 40 Конституции Российской Федерации.\r\nТе же гарантии предоставляются гражданам, истребующим выбывшие из\r\nих владения жилые помещения в целях защиты своих и членов своей\r\nсемьи имущественных и неимущественных интересов.\r\n Интерес же публично-правового образования, которое истребует\r\nвыморочное жилое помещение с целью включения его в соответствующий\r\n(государственный или муниципальный) жилищный фонд социального\r\nиспользования (пункт 2 статьи 1151 ГК Российской Федерации) для\r\nпоследующего предоставления по предусмотренным законом основаниям,\r\nнапример по договору социального найма в порядке очереди, лицу,\r\nкоторое на момент истребования жилого помещения не\r\nперсонифицировано, существенно отличается от интереса конкретного\r\nсобственника-гражданина, который истребует выбывшее из его владения\r\nжилое помещение: в делах, где отсутствует конкретное лицо, для\r\nреализации потребности в жилище которого истребуется жилое\r\nпомещение, именно этот - публичный - интерес противопоставляется\r\nчастным имущественным и неимущественным интересам конкретного\r\nдобросовестного приобретателя жилого помещения.\r\n На указанное различие обращал внимание Европейский Суд по\r\nправам человека, полагающий, что при истребовании имущества\r\nпубличным собственником в порядке пункта 1 статьи 302 ГК Российской\r\nФедерации нет связанного с конкретным жилым помещением частного\r\nинтереса, который был бы под угрозой; подразумеваемые\r\nвыгодоприобретатели, находящиеся в очереди на получение жилого\r\nпомещения по договору социального найма, не достаточно\r\nиндивидуализированы, чтобы их интересы противопоставлялись\r\nинтересам приобретателя; в любом случае ни один гражданин из числа\r\nлиц, состоявших в очереди, не мог иметь той же связи с конкретным\r\nжилым помещением, что и приобретатель, и едва ли имел особый\r\nинтерес, связанный с данным жилым помещением, по сравнению с\r\nаналогичным интересом приобретателя (постановление от 6 декабря\r\n2011 года по делу \"Гладышева против России\").\r\n 4.3. Признание и защита равным образом всех форм собственности\r\n(статья 8, часть 2, Конституции Российской Федерации) не исключает\r\nразличий в правовом режиме частной и публичной собственности,\r\nобусловленных в том числе особенностями осуществления и защиты прав\r\nна объекты, находящиеся в частной или публичной собственности: если\r\nдля граждан и юридических лиц действует принцип автономного\r\nусмотрения самого правообладателя, лишь бы таковое не нарушало прав\r\nи законных интересов других лиц, то для публичного собственника\r\nмогут действовать соответствующие ограничения, которые вытекают из\r\nспецифики его правового статуса, проявляющейся в том числе при его\r\nучастии в гражданских правоотношениях, и предполагают осуществление\r\nвозложенных на него полномочий в конституционно установленных целях\r\n(Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n30 июня 2006 года № 8-П).\r\n Соответственно, эффективной гарантией соблюдения баланса\r\nчастных и публичных интересов при разрешении споров о защите права\r\nсобственности по искам публично-правовых образований к гражданам\r\nили юридическим лицам может считаться только развитая система\r\nзаконодательства с четкими и ясными нормами, которые могли бы\r\nрассматриваться как действенный механизм гражданско-правовой охраны\r\nинтересов частных собственников и добросовестных приобретателей от\r\nвозможного произвола и злоупотреблений публичной власти в\r\nотношениях, связанных с правами на недвижимое имущество. Между тем\r\nв действующем правовом регулировании отсутствуют специальные нормы,\r\nконкретизирующие условия истребования жилых помещений от\r\nдобросовестных приобретателей, указанных в Едином государственном\r\nреестре недвижимости в качестве собственников этих жилых помещений\r\nв установленном законом порядке, по искам публично-правовых\r\nобразований, что предопределяет разрешение органами судебной власти\r\nсоответствующих споров на основании положений статьи 302 ГК\r\nРоссийской Федерации.\r\n Суды, следуя предписаниям гражданского законодательства, не\r\nрассматривают в качестве разрешительного волеизъявления\r\nпублично-правового образования, направленного на выбытие\r\nнедвижимого имущества из владения публичного собственника, акт\r\nгосударственной регистрации права на это имущество, хотя именно\r\nданным актом подтверждается законность сделки, совершенной\r\nизначально неуправомоченным отчуждателем недвижимого имущества с\r\nтретьим лицом, как основания регистрации его в качестве\r\nсобственника этого имущества и, соответственно, законность сделок\r\nкаждого последующего отчуждателя с конечным добросовестным\r\nприобретателем. Правоподтверждающее значение государственной\r\nрегистрации прав на объекты недвижимости и ее значимость как\r\nгарантии правовой определенности в обороте недвижимости,\r\nпозволяющей его участникам соизмерять собственное поведение и\r\nпредвидеть последствия такового в условиях неизменности официально\r\nпризнанного статуса правообладателей, неоднократно подчеркивал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации (постановления от 14 мая\r\n2012 года № 11-П, от 4 июня 2015 года № 13-П и др.).\r\n Государство в лице уполномоченных законом органов и\r\nдолжностных лиц, действующих при осуществлении процедуры\r\nгосударственной регистрации прав на недвижимое имущество на основе\r\nпринципов проверки законности оснований регистрации, публичности и\r\nдостоверности государственного реестра (абзац второй пункта 1\r\nстатьи 8-1 ГК Российской Федерации), подтверждает тем самым\r\nзаконность совершения сделки по отчуждению объекта недвижимости.\r\nПроверка же соблюдения закона при совершении предшествующих сделок\r\nс недвижимым имуществом со стороны приобретателя этого имущества -\r\nв отличие от государства в лице органа, осуществляющего\r\nгосударственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с\r\nним, - зачастую существенно затруднена или невозможна. Тем более в\r\nнеравных условиях находятся публично-правовое образование как\r\nсобственник жилого помещения, являющегося выморочным имуществом, и\r\nего добросовестный приобретатель, возможности которых по выявлению\r\nпротивоправных действий, приведших к тому, что жилое помещение\r\nвыбывает из владения собственника помимо его воли, далеко не\r\nодинаковы.\r\n Европейский Суд по правам человека прямо указывал на то, что\r\nистребование жилого помещения по иску публично-правового\r\nобразования при условии неоднократной проверки самими органами\r\nпубличной власти в ходе административных процедур регистрации прав\r\nна недвижимость правоустанавливающих документов и сделок,\r\nзаключенных в отношении соответствующего объекта, влечет\r\nнепропорциональное вмешательство в осуществление права\r\nсобственности на жилище, если органы публичной власти изначально\r\nзнали о статусе жилого помещения как выморочного имущества, но не\r\nпредприняли своевременных мер для получения правового титула и\r\nзащиты своих прав на него (постановление от 13 сентября 2016 года\r\nпо делу \"Кириллова против России\"); при наличии широкого перечня\r\nконтрольно-разрешительных органов и большого числа совершенных\r\nрегистрационных действий с объектом недвижимости никакой сторонний\r\nпокупатель квартиры не должен брать на себя риск лишения права\r\nвладения в связи с недостатками, которые должны были быть устранены\r\nпосредством специально разработанных процедур самим государством,\r\nпричем для этих целей не имеют значения различия между\r\nгосударственными органами власти, принявшими участие в совершении\r\nотдельных регистрационных действий в отношении недвижимости, по их\r\nиерархии и компетенции (постановление от 6 декабря 2011 года по\r\nделу \"Гладышева против России\").\r\n Необходимость обеспечения реального и эффективного действия\r\nинститута государственной регистрации на основе принципов,\r\nперечисленных в абзаце втором пункта 1 статьи 8-1 ГК Российской\r\nФедерации, не может не приниматься во внимание при истолковании\r\nнорм об истребовании имущества из чужого незаконного владения, что\r\nдолжно предполагать особые условия (ограничения) виндикации\r\nнедвижимого имущества, перешедшего в собственность\r\nпублично-правового образования в порядке наследования по закону как\r\nвыморочное, по иску публичного собственника, ссылающегося на то,\r\nчто данное имущество выбыло из его владения помимо его воли.\r\nСоответственно, возможность истребования жилого помещения,\r\nявлявшегося выморочным имуществом, не должна предоставляться\r\nпублично-правовому образованию - собственнику данного имущества на\r\nтех же условиях, что и гражданам и юридическим лицам. При\r\nразрешении соответствующих споров существенное значение следует\r\nпридавать как факту государственной регистрации права собственности\r\nна данное жилое помещение за лицом, не имевшим права его отчуждать,\r\nтак и оценке действий (бездействия) публичного собственника в лице\r\nуполномоченных органов, на которые возложена компетенция по\r\nоформлению выморочного имущества и распоряжению им. При этом\r\nдействия (бездействие) публичного собственника подлежат оценке при\r\nопределении того, выбыло спорное жилое помещение из его владения\r\nфактически помимо его воли или по его воле. Иное означало бы\r\nнеправомерное ограничение и умаление права добросовестных\r\nприобретателей и тем самым - нарушение конституционных гарантий\r\nправа собственности и права на жилище.\r\n Кроме того, для достижения справедливого баланса интересов\r\nсторон соответствующих правоотношений необходимо иметь в виду, что\r\nвыморочное имущество поступает в собственность публично-правового\r\nобразования не в результате каких-либо его действий как участника\r\nгражданского оборота, который создает имущество или приобретает его\r\nна основании сделки, а при наступлении указанных в законе\r\nобстоятельств, т.е. независимо от действий или намерений самого\r\nпублично-правового образования, и что политико-правовым мотивом для\r\nустановления такого регулирования выступает стремление государства\r\nизбежать появления бесхозяйного имущества. Поэтому отказ в\r\nистребовании жилого помещения от гражданина, который возмездно\r\nприобрел это жилое помещение, по иску публично-правового\r\nобразования не может быть признан несовместимым с конституционным\r\nпринципом справедливости.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 71, 72, 74,\r\n75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положение пункта 1 статьи 302 ГК Российской\r\nФедерации соответствующим Конституции Российской Федерации в той\r\nмере, в какой им предусматривается право собственника истребовать\r\nпринадлежащее ему имущество от добросовестного приобретателя в\r\nслучае, когда это имущество выбыло из владения собственника помимо\r\nего воли.\r\n 2. Признать положение пункта 1 статьи 302 ГК Российской\r\nФедерации не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 8 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 2) и 55\r\n(часть 3), в той мере, в какой оно допускает истребование как из\r\nчужого незаконного владения жилого помещения, являвшегося\r\nвыморочным имуществом, от его добросовестного приобретателя,\r\nкоторый при возмездном приобретении этого жилого помещения\r\nполагался на данные Единого государственного реестра недвижимости и\r\nв установленном законом порядке зарегистрировал право собственности\r\nна него, по иску соответствующего публично-правового образования в\r\nслучае, когда данное публично-правовое образование не предприняло -\r\nв соответствии с требованиями разумности и осмотрительности при\r\nконтроле над выморочным имуществом - своевременных мер по его\r\nустановлению и надлежащему оформлению своего права собственности на\r\nэто имущество.\r\n 3. Правоприменительные решения по делу гражданина Дубовца\r\nАлександра Николаевича, вынесенные на основании пункта 1 статьи 302\r\nГК Российской Федерации в той мере, в какой он признан настоящим\r\nПостановлением не соответствующим Конституции Российской Федерации,\r\nподлежат пересмотру в установленном порядке.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 16-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102437239" }