\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи\r\n 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5\r\n Федерального закона \"О внесении изменений в Бюджетный кодекс\r\n Российской Федерации в части регулирования бюджетного процесса\r\n и приведении в соответствие с бюджетным законодательством\r\n Российской Федерации отдельных законодательных актов\r\n Российской Федерации\" и статьи 116 Федерального закона\r\n \"О федеральном бюджете на 2007 год\" в связи с запросом Высшего\r\n Арбитражного Суда Российской Федерации\r\n\r\n город Санкт-Петербург 20 июля 2011 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3-1 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 101,\r\n102 и 104 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности положений пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса\r\nРоссийской Федерации, части 6 статьи 5 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в\r\nчасти регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие\r\nс бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\" и статьи 116\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явился запрос Высшего Арбитражного\r\nСуда Российской Федерации. Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемые в запросе\r\nзаконоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Л.О.Красавчиковой, изучив\r\nпредставленные документы и иные материалы, в том числе объяснения\r\nпостоянного представителя Государственной Думы в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации А.Н.Харитонова, полномочного\r\nпредставителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации А.И.Александрова и полномочного представителя Президента\r\nРоссийской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nМ.В.Кротова, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно пункту 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской\r\nФедерации исковая давность, установленная гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации, не распространяется на\r\nтребования Российской Федерации, возникшие: в связи с\r\nпредоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных\r\nденежных средств, в том числе бюджетных кредитов за счет средств\r\nцелевых иностранных кредитов (заимствований) и иных бюджетных\r\nкредитов (ссуд), включая требования по уплате процентов и (или)\r\nиных платежей, предусмотренных законом и (или) договором\r\n(соглашением), в том числе требования о неосновательном обогащении\r\nи возмещении убытков; в связи с предоставлением и (или) исполнением\r\nРоссийской Федерацией государственных гарантий Российской\r\nФедерации; по обязательствам целевого финансирования юридических\r\nлиц, условием предоставления которого являлась передача акций в\r\nсобственность Российской Федерации; из договоров и иных сделок об\r\nобеспечении исполнения указанных в данном пункте обязательств.\r\n Статья 93-4 введена в Бюджетный кодекс Российской Федерации\r\nФедеральным законом от 26 апреля 2007 года N 63-ФЗ \"О внесении\r\nизменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части\r\nрегулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с\r\nбюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\" и, как следует из\r\nстатьи 5 названного Федерального закона, устанавливающей порядок\r\nвведения в действие отдельных его положений, вступила в силу с\r\n1 января 2008 года. Федеральным законом от 24 ноября 2008 года\r\nN 205-ФЗ \"О внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации в связи с Федеральным законом \"О федеральном\r\nбюджете на 2009 год и на плановый период 2010 и 2011 годов\" часть 6\r\nданной статьи была дополнена положением, согласно которому пункт 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации применяется\r\nтакже к отношениям, возникшим до 1 января 2008 года. Это положение\r\nвступило в силу 26 ноября 2008 года.\r\n В соответствии со статьей 116 Федерального закона от\r\n19 декабря 2006 года N 238-ФЗ \"О федеральном бюджете на 2007 год\"\r\nна требования Российской Федерации по обязательствам (включая\r\nтребования по неосновательному обогащению и возмещению убытков)\r\nюридических лиц, субъектов Российской Федерации и муниципальных\r\nобразований, возникшим в связи с привлечением Российской Федерацией\r\nцелевых кредитов (заимствований) или предоставлением\r\nгосударственных кредитов (ссуд) за счет средств федерального\r\nбюджета и внебюджетных средств, в том числе по обязательствам\r\nцелевого финансирования юридических лиц, условием предоставления\r\nкоторого являлась передача акций в собственность Российской\r\nФедерации, исковая давность, установленная гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации, не распространяется.\r\n 1.1. Конституционность названных законоположений оспаривается\r\nВысшим Арбитражным Судом Российской Федерации в порядке статьи 125\r\n(часть 4) Конституции Российской Федерации в связи с находящимся в\r\nего производстве заявлением ОАО \"Росагроснаб\" о пересмотре в\r\nпорядке надзора решения Арбитражного суда Воронежской области от\r\n27 февраля 2009 года, постановления Девятнадцатого арбитражного\r\nапелляционного суда от 4 июня 2009 года и постановления\r\nФедерального арбитражного суда Центрального округа от 11 августа\r\n2009 года.\r\n Как установлено арбитражными судами, 13 марта 2000 года ОАО\r\n\"Росагроснаб\" и Воронежская областная ассоциация крестьянских\r\n(фермерских) хозяйств \"Нива\" заключили договор долгосрочного\r\nфинансового лизинга, по условиям которого ОАО \"Росагроснаб\"\r\n(лизингодатель) обязалось приобрести за счет бюджетных средств\r\nсогласованные сторонами договора объекты лизинга\r\n(машиностроительную продукцию и племенной скот), а Воронежская\r\nобластная ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств \"Нива\"\r\n(сублизингодатель) - принять объекты в лизинг и передать их в\r\nсублизинг, возместить ОАО \"Росагроснаб\" все инвестиционные затраты,\r\nсвязанные с покупкой этих объектов, и выплатить ему вознаграждение.\r\n Поскольку Воронежская областная ассоциация крестьянских\r\n(фермерских) хозяйств \"Нива\" не полностью исполнила свои\r\nобязательства по указанному договору, ОАО \"Росагроснаб\" обратилось\r\nв Арбитражный суд Воронежской области, который решением от\r\n27 февраля 2009 года исковые требования о взыскании задолженности\r\nпо возмещению стоимости объектов лизинга и вознаграждения\r\nлизингодателю удовлетворил частично. Оставляя без удовлетворения\r\nтребования ОАО \"Росагроснаб\" в части, касающейся платежей со сроком\r\nуплаты с 10 апреля 2005 года по 7 августа 2005 года, Арбитражный\r\nсуд Воронежской области отметил, что эти требования предъявлены по\r\nистечении установленного статьей 196 ГК Российской Федерации срока\r\nисковой давности, о применении которой ответчик заявил до принятия\r\nрешения по делу, что согласно пункту 2 статьи 199 ГК Российской\r\nФедерации является основанием для отказа в иске.\r\n Довод ОАО \"Росагроснаб\" о том, что на требования,\r\nпредъявленные им как агентом Правительства Российской Федерации от\r\nимени Российской Федерации, в силу пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного\r\nкодекса Российской Федерации исковая давность не распространяется,\r\nбыл отклонен арбитражными судами апелляционной и кассационной\r\nинстанций, которые, оставляя решение арбитражного суда первой\r\nинстанции без изменения, указали, что в отношении обязательств,\r\nвозникших до 1 января 2008 года, это правило применяется, только\r\nесли нарушение соответствующих обязательств произошло после\r\n31 декабря 2007 года.\r\n Определением Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от\r\n21 декабря 2009 года дело по заявлению ОАО \"Росагроснаб\" о\r\nпересмотре вынесенных арбитражными судами судебных актов в порядке\r\nнадзора передано в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской\r\nФедерации, который, придя к выводу о наличии неопределенности в\r\nвопросе о конституционности подлежащих применению в данном деле\r\nположений пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской\r\nФедерации, части 6 статьи 5 Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части\r\nрегулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с\r\nбюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\" и статьи 116\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\",\r\nопределением от 25 февраля 2010 года приостановил надзорное\r\nпроизводство в связи с обращением в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации.\r\n Высший Арбитражный Суд Российской Федерации просит признать\r\nуказанные законоположения не соответствующими статьям 8, 15 (часть\r\n4), 19 (часть 1), 46 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, а также требованиям Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, вытекающим из пункта 1 ее статьи 6 и\r\nстатьи 1 Протокола N 1. По мнению заявителя, предоставляя\r\nРоссийской Федерации преференции в сфере исковой давности,\r\nоспариваемые законоположения нарушают баланс интересов государства\r\nи частных лиц, не обеспечивают сторонам равные процессуальные\r\nвозможности при рассмотрении дела, не содержат определенности в\r\nотношении видов сделок, на которые исковая давность не\r\nраспространяется, круга лиц, к которым могут применяться нормы о\r\nнераспространении исковой давности, и времени, с которого исковая\r\nдавность не применяется; кроме того, придание обратной силы нормам\r\nбюджетного законодательства, ухудшающим положение лиц, получивших\r\nна основании гражданско-правовых сделок бюджетные средства,\r\nнарушает принцип правовой определенности, поскольку на момент\r\nвозникновения обязательств в отношении бюджетных средств эти лица\r\nне могли предвидеть подобные последствия.\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 101 и 102 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по запросу\r\nсуда проверяет конституционность законоположений, которые подлежат\r\nприменению в рассматриваемом судом конкретном деле, и принимает\r\nпостановление только по предмету, указанному в запросе, оценивая\r\nкак буквальный смысл этих законоположений, так и смысл, придаваемый\r\nим сложившейся правоприменительной практикой, и исходя из их места\r\nв системе норм.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются взаимосвязанные\r\nположения пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской\r\nФедерации, части 6 статьи 5 Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части\r\nрегулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с\r\nбюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\" и статьи 116\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\" в части,\r\nпредусматривающей, что исковая давность, установленная гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации, не распространяется на\r\nтребования Российской Федерации по обязательствам юридических лиц,\r\nвозникшим в связи с предоставлением на возвратной и (или)\r\nвозмездной основе бюджетных денежных средств, включая требования по\r\nуплате процентов и (или) иных платежей, предусмотренных законом и\r\n(или) договором (соглашением), в том числе применительно к\r\nдоговорам долгосрочного финансового лизинга в агропромышленном\r\nкомплексе, и что данное правило применяется также к отношениям,\r\nвозникшим до 1 января 2008 года.\r\n 2. Конституция Российской Федерации относит финансовое\r\nрегулирование и федеральный бюджет, а также гражданское\r\nзаконодательство к предметам ведения Российской Федерации, по\r\nкоторым принимаются федеральные законы, имеющие прямое действие на\r\nвсей территории Российской Федерации (статья 71, пункты \"ж\", \"з\",\r\n\"о\"; статья 76, часть 1). Конституционно-правовое содержание\r\nполномочий Российской Федерации в этой сфере правового\r\nрегулирования коррелирует с установлением основ федеральной\r\nполитики в области экономического развития Российской Федерации,\r\nтакже отнесенным к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт\r\n\"е\", Конституции Российской Федерации), и с проведением единой\r\nфинансовой политики (статья 114, пункт \"б\" части 1, Конституции\r\nРоссийской Федерации).\r\n Дискреция в выборе правовых средств, которой федеральный\r\nзаконодатель располагает при осуществлении на основе Конституции\r\nРоссийской Федерации финансового регулирования, позволяет ему\r\nучитывать всю совокупность социально-экономических и иных факторов\r\nразвития Российской Федерации, - тем самым, как указал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 июня\r\n2004 года N 12-П, нормы права, в том числе финансового, оказывают\r\nрегулятивное воздействие на бюджетные отношения не сами по себе, а\r\nв связи с целями государственной экономической политики, включая\r\nфинансовую политику и бюджетное регулирование в его\r\nконституционно-правовом смысле.\r\n Предопределяя лишь общие принципы организации и\r\nфункционирования бюджетной системы Российской Федерации,\r\nКонституция Российской Федерации не предусматривает непосредственно\r\nкакой-либо конкретный вариант размещения бюджетных средств, что,\r\nобусловливая определенную свободу усмотрения федерального\r\nзаконодателя при осуществлении финансового регулирования, вместе с\r\nтем обязывает его к созданию юридических механизмов поддержания\r\nправопорядка в этой сфере, включая установление единых подходов в\r\nотношении целевого использования бюджетных средств, в том числе с\r\nточки зрения их сохранности, а также открытости, прозрачности и\r\nэффективности расходования в соответствии с общегосударственными\r\nцелями.\r\n Исходя из публичного предназначения средств бюджета как формы\r\nобразования и расходования денежных средств с целью финансового\r\nобеспечения задач и функций государства и местного самоуправления,\r\nфедеральный законодатель закрепил в Бюджетном кодексе Российской\r\nФедерации общие принципы бюджетного законодательства Российской\r\nФедерации, организации и функционирования бюджетной системы\r\nРоссийской Федерации, правовое положение субъектов бюджетных\r\nправоотношений, основы бюджетного процесса и межбюджетных отношений\r\nв Российской Федерации, порядок исполнения судебных актов по\r\nобращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы\r\nРоссийской Федерации, основания и виды ответственности за нарушение\r\nбюджетного законодательства Российской Федерации.\r\n В качестве одного из способов государственного регулирования в\r\nобласти экономики и финансов Бюджетный кодекс Российской Федерации\r\nиспользует предоставление бюджетных кредитов, т. е., согласно его\r\nстатье 6, денежных средств, предоставляемых бюджетом другому\r\nбюджету бюджетной системы Российской Федерации, юридическому лицу\r\n(за исключением государственных (муниципальных) учреждений),\r\nиностранному государству, иностранному юридическому лицу на\r\nвозвратной и возмездной основе. В отличие от коммерческого\r\nкредитования бюджетные кредиты, как правило, предназначены для\r\nрешения социально-экономических задач, связанных с поддержкой той\r\nили иной отрасли, являющейся стратегической или значимой для\r\nобеспечения безопасности государства в широком смысле слова, либо\r\nсубъекта хозяйственной деятельности, имеющего важное экономическое\r\nили социальное значение, либо объекта, сбой в функционировании\r\nкоторого может породить неблагоприятные последствия.\r\n Выбор получателей бюджетных кредитов, приоритетных с точки\r\nзрения государственной поддержки, осуществляется на основании\r\nобъективных критериев и в любом случае фиксируется согласно\r\nтребованиям бюджетного законодательства. Так, пунктом 1 статьи 93-2\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации предусматривается, что\r\nпредоставление бюджетного кредита оформляется договором,\r\nзаключенным в соответствии с гражданским законодательством\r\nРоссийской Федерации с учетом особенностей, установленных данным\r\nКодексом и иными нормативными правовыми актами бюджетного\r\nзаконодательства Российской Федерации, на условиях и в пределах\r\nбюджетных ассигнований, которые предусмотрены соответствующими\r\nзаконами (решениями) о бюджете; к правоотношениям сторон,\r\nвытекающим из договора о предоставлении бюджетного кредита,\r\nприменяется гражданское законодательство Российской Федерации, если\r\nиное не предусмотрено данным Кодексом.\r\n 3. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской\r\nФедерации признаются и защищаются равным образом частная,\r\nгосударственная, муниципальная и иные формы собственности (статья\r\n8, часть 2); гарантируется неприкосновенность собственности, а\r\nтакже свобода предпринимательской и иной не запрещенной законом\r\nэкономической деятельности и вытекающая отсюда свобода договоров в\r\nсфере гражданского оборота (статья 8, часть 1; статья 34, часть 1;\r\nстатья 35, части 1-3). В силу статей 45 и 46 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации гарантии государственной защиты\r\nраспространяются на право собственности независимо от формы\r\nсобственности; это право подлежит защите всеми способами, не\r\nзапрещенными законом, причем в качестве универсального способа\r\nвыступает судебная защита: именно в процессе разрешения судом спора\r\nо собственности могут быть наиболее полно гарантированы права всех\r\nучастников такого спора - как лиц, заявляющих имущественные\r\nтребования, которые они рассчитывают удовлетворить посредством\r\nсудебного решения, имеющего обязательную силу, так и лиц, не\r\nсогласных с предъявляемыми к ним требованиями.\r\n Из приведенных положений Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 1 (часть 1), 7 (часть 1), 19 (часть 1) и\r\n55 (часть 3) следует, что в демократическом правовом и социальном\r\nгосударстве, каковым является Российская Федерация, правовое\r\nрегулирование отношений в сфере гражданского оборота должно\r\nосновываться на принципах равенства всех перед законом и судом,\r\nнеприкосновенности собственности и свободы договора, соблюдения\r\nбаланса публичных и частных интересов при определении правового\r\nстатуса субъектов этих отношений, критериев соразмерности и\r\nпропорциональности при установлении условий реализации и возможных\r\nограничений их прав.\r\n Интересы защиты права собственности и стабильности\r\nгражданского оборота предопределяют не только установление\r\nсудебного контроля за обоснованностью имущественных притязаний\r\nодних лиц к другим, но и введение в правовое регулирование норм,\r\nкоторые позволяют одной из сторон блокировать судебное разрешение\r\nимущественного спора по существу, если другая сторона обратилась за\r\nзащитой своих прав спустя значительное время после того, как ей\r\nстало известно о том, что ее права оказались нарушенными. В\r\nгражданском законодательстве - это предназначение норм об исковой\r\nдавности, под которой Гражданский кодекс Российской Федерации\r\nпонимает срок для защиты права по иску лица, чье право нарушено\r\n(статья 195). Согласно данному Кодексу общий срок исковой давности\r\nсоставляет три года (статья 196); нормы об исковой давности\r\nраспространяются на всех участников гражданских правоотношений,\r\nвключая Российскую Федерацию, субъекты Российской Федерации и\r\nмуниципальные образования, к которым применяются нормы,\r\nопределяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых\r\nгражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или\r\nособенностей данных субъектов (пункт 2 статьи 124).\r\n Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский\r\nоборот, создать определенность и устойчивость правовых связей,\r\nдисциплинировать их участников, способствовать соблюдению\r\nдоговоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов\r\nсубъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных\r\nвременных ограничений для принудительной защиты нарушенных\r\nгражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и\r\nинтересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы\r\nзаранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для\r\nрассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению\r\nстороны в споре исковой давности защищает участников гражданского\r\nоборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их\r\nсвоевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав\r\n(Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 ноября\r\n2006 года N 445-О).\r\n Вместе с тем, по смыслу статей 8, 34 (часть 1), 35 (часть 1) и\r\n71 (пункты \"ж\", \"о\") Конституции Российской Федерации, федеральный\r\nзаконодатель уполномочен и на введение изъятий из общего правила о\r\nприменении исковой давности, если их необходимость обусловливается\r\nприродой и социальной значимостью тех или иных правоотношений.\r\nИсходя из этого Гражданский кодекс Российской Федерации\r\nпредусматривает, что установленный им общий срок исковой давности\r\nподлежит применению не во всех случаях: в его статье 208 содержится\r\nперечень требований, на которые исковая давность не\r\nраспространяется, причем этот перечень является открытым - согласно\r\nданной статье исковая давность не распространяется и на другие,\r\nпомимо указанных в ней, требования в случаях, установленных\r\nзаконом. Дискреция федерального законодателя при осуществлении\r\nрегулирования исковой давности может выражаться также во введении\r\nспециальных сроков исковой давности - как сокращенных, так и более\r\nдлительных по сравнению с общим сроком (пункт 1 статьи 197 ГК\r\nРоссийской Федерации).\r\n Каких-либо изъятий в отношении требований, вытекающих из\r\nдоговоров, предметом которых являются бюджетные средства,\r\nГражданский кодекс Российской Федерации непосредственно не\r\nпредусматривает. Соответствующее регулирование осуществлено\r\nБюджетным кодексом Российской Федерации: согласно пункту 4 его\r\nстатьи 93-4 исковая давность, установленная гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации, не распространяется, в\r\nчастности, на требования Российской Федерации, возникшие в связи с\r\nпредоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных\r\nденежных средств.\r\n Обращаясь к вопросу об особенностях исполнения денежных\r\nтребований по обязательствам перед Российской Федерацией в\r\nотношении бюджетных средств, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации пришел к следующим выводам (определения от 14 декабря\r\n1999 года N 220-О, от 3 октября 2006 года N 439-О, от 24 июня 2008\r\nгода N 364-О-О, от 15 июля 2008 года N 563-О-О, от 19 мая 2009 года\r\nN 596-О-О): само по себе установление особенностей исполнения\r\nденежных требований по обязательствам перед Российской Федерацией\r\nотносится к дискреционным полномочиям федерального законодателя в\r\nобласти регулирования сроков для обращения в суд, которые могут\r\nбыть не только изменены им, но и отменены; исходя из предназначения\r\nфедерального бюджета как материальной основы реализации\r\nконституционных функций публичной власти, в том числе функций\r\nсоциального правового государства (статьи 1, 2, 7 и 18 Конституции\r\nРоссийской Федерации), федеральный законодатель вправе определить\r\nне только порядок правомерного использования бюджетных средств, но\r\nи меры их адекватной защиты; введение дополнительных мер защиты\r\nсредств федерального бюджета - поскольку они обусловлены\r\nобъективной спецификой соответствующего объекта публичной\r\nсобственности, направлены на поддержание экономического\r\nсуверенитета государства и надлежащих финансовых условий для\r\nэффективного обеспечения органами государственной власти прав и\r\nсвобод человека и гражданина на всей территории Российской\r\nФедерации и при этом не посягают на основное содержание\r\nконституционных прав субъектов экономической деятельности - не\r\nможет рассматриваться как несовместимое с требованиями статьи 8\r\n(часть 2) Конституции Российской Федерации.\r\n По смыслу приведенных правовых позиций, нормативное\r\nрегулирование, закрепляющее нераспространение общего срока исковой\r\nдавности на требования Российской Федерации, возникшие в связи с\r\nпредоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных\r\nденежных средств, включая требования по уплате процентов и (или)\r\nиных платежей, предусмотренных законом и (или) договором\r\n(соглашением), касается всех участников соответствующих\r\nправоотношений, а потому такое нормативное регулирование нельзя\r\nпризнать нарушающим закрепленный статьей 19 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации принцип равенства всех перед законом и судом.\r\nВместе с тем нельзя не учитывать и позицию Европейского Суда по\r\nправам человека, который полагает, что одной лишь принадлежности к\r\nпубличным структурам недостаточно для оправдания применения\r\nгосударственных привилегий при всех обстоятельствах (постановление\r\nот 22 мая 2008 года по делу \"Меиданис (Meidanis) против Греции\").\r\n 4. Осуществляя на основании статьи 71 (пункты \"в\", \"е\", \"ж\",\r\n\"з\") Конституции Российской Федерации правовое регулирование\r\nотношений по поводу предоставления на возвратной и (или) возмездной\r\nоснове бюджетных денежных средств, федеральный законодатель должен\r\nобеспечить - с учетом вытекающих из статей 17 (часть 3), 19 (части\r\n1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации критериев\r\nсоразмерности и пропорциональности - баланс частных и публичных\r\nинтересов при определении прав и обязанностей сторон этих\r\nправоотношений и, соответственно, установить надлежащий механизм\r\nисполнения ими принимаемых на себя обязательств и контроля за их\r\nсоблюдением.\r\n В рамках этого механизма работа по возврату задолженности\r\nюридических лиц, субъектов Российской Федерации и муниципальных\r\nобразований по денежным обязательствам перед Российской Федерацией\r\nвозложена на Министерство финансов Российской Федерации при участии\r\nагентов Правительства Российской Федерации (пункт 3 статьи 93-4\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации), каковым в течение ряда\r\nлет являлось, в частности, ОАО \"Росагроснаб\" - по вопросам,\r\nсвязанным с возвратом задолженности по средствам федерального\r\nбюджета, предоставленным на обеспечение агропромышленного комплекса\r\nмашиностроительной продукцией и племенным скотом, а также на\r\nреструктуризацию долгов сельскохозяйственных товаропроизводителей в\r\nсоответствии с Федеральным законом от 9 июля 2002 года N 83-ФЗ\r\n\"О финансовом оздоровлении сельскохозяйственных\r\nтоваропроизводителей\", в том числе по представлению интересов\r\nРоссийской Федерации в судах. Кроме того, с принятием Федерального\r\nзакона от 29 октября 1998 года N 164-ФЗ \"О финансовой аренде\r\n(лизинге)\" ОАО \"Росагроснаб\" представляло государство в отношениях,\r\nвозникающих в связи с реализацией договора долгосрочного\r\nфинансового лизинга.\r\n 4.1. Федеральный закон \"О финансовой аренде (лизинге)\"\r\nявляется правовой основой проведения государством (в лице его\r\nорганов, уполномоченных им агентов) - в рамках осуществления\r\nантикризисных мер и действий, предпринимаемых в посткризисный\r\nпериод, и реализации целевых программ развития и инвестирования с\r\nиспользованием бюджетно-финансовых инструментов - экономической\r\nполитики, направленной на поощрение и расширение лизинговых\r\nопераций с использованием средств федерального бюджета для их\r\nфинансирования в сферах, особо нуждающихся в привлечении\r\nинвестиций, в том числе в агропромышленном комплексе в целях\r\nстабилизации сельскохозяйственного производства и устойчивого\r\nснабжения его техникой, с тем чтобы обеспечить в том числе\r\nпродовольственную безопасность страны.\r\n Как следует из названного Федерального закона, лизинговая\r\nдеятельность - это вид инвестиционной деятельности по приобретению\r\nимущества (предмета лизинга) и передаче его в лизинг: лизингодатель\r\nпри помощи финансовых средств (в том числе бюджетных) оказывает\r\nлизингополучателю своего рода финансовую услугу, приобретая\r\nимущество в свою собственность и передавая его во владение и\r\nпользование лизингополучателю (статья 11), а стоимость этого\r\nимущества возмещая за счет периодических лизинговых платежей,\r\nобразующих его доход от инвестиционной деятельности; за\r\nлизингодателем также признается право на бесспорное взыскание\r\nпросроченных лизинговых платежей (статья 13); по окончании срока\r\nдействия договора предусмотрен возврат предмета лизинга (если иное\r\nне предусмотрено договором) или его приобретение лизингополучателем\r\nв собственность на основании договора купли-продажи (статья 15);\r\nособым видом отношений при осуществлении лизинговой деятельности\r\nявляется сублизинг, при котором происходит переуступка прав\r\nвладения и пользования предметом лизинга третьему лицу с\r\nписьменного согласия лизингодателя (статья 8).\r\n Преимущества финансового лизинга для лизингополучателя\r\nочевидны: срок действия договора лизинга при 100-процентном\r\nфинансировании почти равен сроку полной амортизации приобретаемого\r\nна условиях лизинга оборудования и может варьироваться от 2 до 10\r\nлет, что позволяет лизингополучателю оформить право собственности\r\nна предмет лизинга по остаточной, приближенной к нулевой стоимости;\r\nлизинговый платеж в полном объеме относится на себестоимость,\r\nуменьшая налогооблагаемую базу по налогу на прибыль, а при\r\nприменении к основной норме амортизации специального коэффициента в\r\nотношении амортизируемых основных средств возникает экономия на\r\nналоге на имущество; лизинговые операции не ухудшают показателей\r\nфинансовой устойчивости и ликвидности лизингополучателя, который\r\nможет выкупить объект лизинга, вернуть взятое в лизинг оборудование\r\nлизингодателю или привлечь новое современное оборудование и пр.\r\n Осуществляя на благоприятных для лизингополучателей условиях\r\nфинансирование лизинговых сделок с привлечением средств\r\nфедерального бюджета, т. е. общенациональных средств, государство,\r\nв том числе через институт уполномоченных лиц (агентов), выполняет\r\nрегулятивную функцию, в условиях рыночных отношений направленную на\r\nподдержку стратегически важных, но при этом достаточно уязвимых\r\nобластей экономики, в частности сельского хозяйства. Реализуя\r\nданную функцию, государство выступает не как обычный субъект\r\nхозяйственной деятельности в рамках гражданско-правовых отношений,\r\nа именно как регулятор экономических отношений с помощью\r\nбюджетно-финансовых рычагов, основная цель которого - не получение\r\nприбыли, а устранение дисбаланса в развитии той или иной отрасли\r\nэкономики, что подтверждается и наличием особых льготных условий\r\n(более выгодных по сравнению с действующими на открытом рынке)\r\nпредоставления бюджетных средств, априори ставящих их получателей в\r\nболее выгодное положение.\r\n Таким образом, правоотношения по поводу бюджетных денежных\r\nсредств, будучи гражданско-правовыми, имеют явную публично значимую\r\nцель, что позволяет федеральному законодателю - исходя из\r\nнеобходимости соблюдения баланса конституционно защищаемых\r\nпубличных и частных интересов и специфики взаимоотношений\r\nгосударства и получателей бюджетных средств - ввести специальный\r\nпорядок возврата этих средств, в том числе с точки зрения сроков\r\nисковой давности.\r\n 4.2. Отказываясь от применения установленной гражданским\r\nзаконодательством исковой давности к требованиям Российской\r\nФедерации, возникшим в связи с предоставлением на возвратной и\r\n(или) возмездной основе бюджетных денежных средств, федеральный\r\nзаконодатель исходил из особого значения публичных финансов. С\r\nучетом существа и содержания преимуществ, имеющихся у юридических\r\nлиц - получателей бюджетных средств посредством финансового лизинга\r\n(экономия на налогообложении, пониженные ставки по кредиту, сроки\r\nвозврата и т. д.), такое законодательное решение само по себе не\r\nможет рассматриваться как чрезмерно обременяющее этих лиц, которым\r\nуказанные средства были предоставлены на льготных условиях,\r\nпоскольку, заключая соответствующий договор, они не могли не\r\nосознавать особый характер правоотношений, в которые вступают, и\r\nцелевое назначение выделяемых им денежных средств - удовлетворение\r\nпублично значимого интереса, заключающегося в развитии той или иной\r\nотрасли экономики, которая в настоящий момент нуждается в\r\nгосударственной поддержке. Как отмечено в Определении\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 года\r\nN 596-О-О, организация, вступая на добровольной основе в подобные\r\nотношения, обязана исходить из того, что при этом предполагается не\r\nтолько приобретение ею тех или иных прав и преимуществ, но и\r\nвозложение на нее определенных обязанностей перед Российской\r\nФедерацией, которая в лице уполномоченных органов действует - в\r\nсилу Конституции Российской Федерации и независимо от характера\r\nправоотношений, в которые вступает, - как представитель интересов\r\nвсего народа.\r\n Не может само по себе введение федеральным законодателем\r\nспециального регулирования сроков исковой давности для взыскания\r\nзадолженности по обязательствам в отношении денежных средств,\r\nпредоставленных из федерального бюджета на возвратной и (или)\r\nвозмездной основе, рассматриваться и как устанавливающее\r\nнеобоснованные преимущества или иммунитеты для государства, которое\r\nв данном случае не только действует в качестве участника\r\nимущественных отношений наряду с другими частноправовыми\r\nсубъектами, но и реализует публичную регулятивную функцию -\r\nраспределение бюджетных средств в публично значимых целях.\r\n Вместе с тем, как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, целью установления сроков исковой давности и\r\nсроков давности привлечения к ответственности является как\r\nобеспечение эффективности реализации публичных функций, так и\r\nсохранение необходимой стабильности соответствующих правовых\r\nотношений; в основе установления сроков исковой давности и сроков\r\nдавности привлечения к ответственности лежит положение о том, что\r\nникто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на\r\nнеопределенный или слишком длительный срок; наличие сроков, в\r\nтечение которых для лица во взаимоотношениях с государством могут\r\nнаступать неблагоприятные последствия, представляет собой\r\nнеобходимое условие применения этих последствий (постановления от\r\n20 июля 1999 года N 12-П, от 27 апреля 2001 года N 7-П, от 24 июня\r\n2009 года N 11-П, Определение от 3 ноября 2006 года N 445-О).\r\n Аналогичного подхода придерживается Европейский Суд по правам\r\nчеловека, полагающий, что предназначение исковой давности -\r\nправовая определенность в правоотношениях (постановление от 7 июля\r\n2009 года по делу \"Станьо (Stagno) против Бельгии\"). Это означает,\r\nчто установление в законе срока, в течение которого не только во\r\nвзаимоотношениях частных лиц, но и во взаимоотношениях частного\r\nлица с государством могут наступать неблагоприятные последствия,\r\nимеет в виду обеспечение правовой определенности и стабильности в\r\nсфере гражданского оборота, прежде всего в интересах частных лиц.\r\n Следовательно, исключения из общего правила о сроке исковой\r\nдавности допустимы, если они необходимы в целях защиты прав и\r\nсвобод граждан, а также поддержания баланса публичных и частных\r\nинтересов исходя из принципов справедливости, равенства и\r\nсоразмерности (пропорциональности). Применительно к\r\nнераспространению исковой давности на требования о возмещении\r\nвреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, при том что\r\nтребования, предъявленные по истечении трех лет с момента\r\nвозникновения права на возмещение такого вреда, удовлетворяются за\r\nпрошлое время не более чем за три года, предшествовавшие\r\nпредъявлению иска, Конституционный Суд Российской Федерации пришел\r\nк выводу, что закрепляющие такое регулирование положения статьи 208\r\nГК Российской Федерации, как предусматривающие специальное\r\nнормативное обеспечение правовых гарантий защиты прав граждан на\r\nвозмещение вреда, причиненного их жизни или здоровью, не\r\nпрепятствуют взысканию за прошлое время без ограничения каким-либо\r\nсроком своевременно не полученных пострадавшими лицами сумм\r\nвозмещения вреда, причиненного их жизни или здоровью при исполнении\r\nими обязанностей по трудовому договору, а также причиненного\r\nвследствие чернобыльской катастрофы по вине органов, обязанных\r\nосуществлять такие выплаты, поскольку стабильность в сфере\r\nконституционно-правовых отношений между государством и гражданами\r\nне должна быть меньшей по своему уровню, чем в сфере других\r\nправоотношений, складывающихся на основе норм отраслевого\r\nзаконодательства (Определение от 3 ноября 2006 года N 445-О).\r\n Применительно к требованиям государства, возникшим в связи с\r\nпредоставлением бюджетных денежных средств, в том числе в рамках\r\nиспользования института финансового лизинга, также с необходимостью\r\nпредполагается как достижение справедливого баланса публичных и\r\nчастных интересов, так и соблюдение требования правовой\r\nопределенности при реализации получателями этих средств своих\r\nимущественных прав.\r\n Отмена сроков исковой давности или закрепление в законе\r\nчрезмерно длительных сроков исковой давности в отношении возврата\r\nсредств, полученных (пусть даже на льготных условиях) из\r\nгосударственного бюджета, означает возможность взыскания\r\nзадолженности по таким гражданско-правовым сделкам в течение, по\r\nсуществу, не ограниченного конкретными рамками срока, а\r\nследовательно, создает неопределенность в правовом положении\r\nполучателей этих денежных средств, что, в свою очередь, влечет\r\nнеоправданное ограничение их имущественных прав, нарушение баланса\r\nпубличных и частных интересов и в результате - нарушение\r\nконституционно-правового режима стабильности условий\r\nхозяйствования, выводимого из статей 8 (часть 1), 34 (часть 1) и 57\r\nКонституции Российской Федерации (Постановление Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 10 апреля 2003 года N 5-П).\r\n По мнению Европейского Суда по правам человека, установленные\r\nв законе сроки исковой давности защищают потенциальных ответчиков\r\nот просроченных требований и освобождают суды от необходимости\r\nвыносить решения, основанные на доказательствах, которые со\r\nвременем приобрели свойства неопределенности и неполноты; право на\r\nзащиту своих прав в суде было бы скомпрометировано, если бы суды\r\nвыносили решения, основываясь на неполной в силу истекшего времени\r\nдоказательственной базе (постановления от 22 июня 2000 года по делу\r\n\"Коэм (Coeme) и другие против Бельгии\" и от 7 июля 2009 года\r\n\"Станьо (Stagno) против Бельгии\"). Следовательно, отсутствие срока\r\nдавности по требованиям государства, связанным с возвратом\r\nбюджетных денежных средств, переданных по гражданско-правовым\r\nсделкам, неизбежно приводит к возникновению при защите в суде прав\r\nполучателей этих средств процессуальных трудностей, обусловленных\r\nутратой доказательств, что ставит их в судебном разбирательстве в\r\nхудшее по сравнению с государством положение.\r\n Соответственно, установление федеральным законодателем - в\r\nрамках принадлежащей ему свободы усмотрения в регулировании\r\nпределов реализации тех или иных прав во времени - чрезмерно\r\nдлительных или не ограниченных какими-либо пределами сроков исковой\r\nдавности по указанным требованиям государства без системного\r\nизменения законоположений, предусматривающих корреспондирующие\r\nобязанности затронутых ими субъектов, необходимые для выполнения их\r\nобязательств в условиях изменившегося правового регулирования,\r\nозначало бы нарушение равноправия сторон и равных процессуальных\r\nвозможностей в рамках реализации права на судебную защиту,\r\nгарантированных Конституцией Российской Федерации (статья 8, часть\r\n1; статья 19, часть 1; статья 34, часть 1; статья 46, часть 1;\r\nстатья 123, часть 3).\r\n 4.3. Таким образом, введение в правовое регулирование правила\r\nо нераспространении исковой давности, установленной гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации, на требования Российской\r\nФедерации, возникшие в связи с предоставлением на возвратной и\r\n(или) возмездной основе бюджетных денежных средств, не согласуется\r\nс вытекающим из Конституции Российской Федерации принципом правовой\r\nопределенности, недвусмысленности и ясности правового\r\nрегулирования.\r\n Однако поскольку период, в течение которого правила об общем\r\nсроке исковой давности к указанным требованиям не применялись, а\r\nименно с 1 января 2007 года (с момента введения в действие\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\"), т. е.\r\nчетыре с половиной года, на момент рассмотрения Конституционным\r\nСудом Российской Федерации настоящего дела не может считаться\r\nчрезмерно длительным, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nполагает возможным воздержаться от признания положений пункта 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации и статьи 116\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\" не\r\nсоответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в\r\nкакой ими устанавливается не ограниченный по времени срок исковой\r\nдавности применительно к требованиям государства, возникшим в связи\r\nс предоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных\r\nденежных средств.\r\n Этим с федерального законодателя не снимается обязанность\r\nопределить - в соответствии с Конституцией Российской Федерации и с\r\nучетом настоящего Постановления - конкретный временной предел для\r\nпредусмотренного пунктом 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса\r\nРоссийской Федерации и статьей 116 Федерального закона\r\n\"О федеральном бюджете на 2007 год\" увеличенного срока исковой\r\nдавности в отношении соответствующих требований государства.\r\n 5. Согласно принципу недопустимости придания обратной силы\r\nзакону, ухудшающему правовое положение граждан, который вытекает из\r\nКонституции Российской Федерации и имеет общеправовое значение,\r\nфедеральный законодатель, вводя в действие новые правовые нормы и\r\nпризнавая утратившими силу прежние, обязан, как того требуют статьи\r\n1, 2, 17 (часть 1), 18, 19, 54 (часть 1) и 55 (части 2 и 3)\r\nКонституции Российской Федерации, соблюдать принципы\r\nсправедливости, равенства и поддержания доверия граждан к закону и\r\nдействиям государства и не вправе придавать обратную силу новому\r\nрегулированию, если оно ухудшает правовое положение личности,\r\nограничивает ее субъективные права, уже существующие в конкретных\r\nправоотношениях.\r\n Во взаимосвязи с положениями Конституции Российской Федерации\r\nо равенстве всех перед законом и судом, о равной защите\r\nгосударственной и частной форм собственности и о критериях\r\nсправедливости и соразмерности при установлении условий реализации\r\nтого или иного права и его возможных ограничений (статья 8, часть\r\n2; статья 17, часть 3; статья 19, часть 1) это означает, что\r\nпубличные интересы, перечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, могут оправдать правовые ограничения прав и\r\nсвобод, только если они отвечают требованиям справедливости,\r\nявляются адекватными, пропорциональными, соразмерными и\r\nнеобходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том\r\nчисле прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы\r\nи не затрагивают само существо конституционного права; участники\r\nсоответствующих правоотношений должны иметь возможность в разумных\r\nпределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными\r\nв неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных\r\nправ, действенности их государственной защиты, т. е. в том, что\r\nприобретенное ими на основе действующего законодательства право\r\nбудет уважаться властями и будет реализовано.\r\n С приведенными правовыми позициями Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, выраженными в постановлениях от 24 октября\r\n1996 года N 17-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П, от 21 января 2010\r\nгода N 1-П, от 20 апреля 2010 года N 9-П и от 30 июня 2011 года\r\nN 14-П, согласуется подход к проблеме обратной силы закона\r\nЕвропейского Суда по правам человека, который полагает, что если\r\nновое регулирование явно помешало проходившим в момент его принятия\r\nсудебным разбирательствам, то оно представляет угрозу нарушения\r\nправа на справедливое судебное разбирательство, закрепленного\r\nпунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод (постановление от 28 октября 1999 года по делу \"Зелински\r\n(Zielinski) и Прадаль (Pradal) и Гонсалес (Gonzalez) и другие\r\nпротив Франции\"). По мнению Европейского Суда по правам человека,\r\nесли введение в действие закона в период рассмотрения дела делает\r\nдальнейшее продолжение разбирательства беспредметным, этим\r\nнарушается принцип равенства сторон, поскольку государство защищает\r\nодну из них (фактически же - само себя) с момента изменения\r\nзаконодательства; законодательное вмешательство, которое\r\nокончательно и с обратной силой предрешает рассмотрение споров по\r\nсуществу в судах, не может быть оправдано неотложными основаниями,\r\nпредставляющими общий интерес, и нарушает статью 6 Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод, а также статью 1 Протокола\r\nN 1 к ней применительно к соответствующим имущественным отношениям\r\n(постановления от 9 января 2007 года \"Арнолен (Arnolin) и другие и\r\n24 других дела против Франции\", \"Обер (Aubert) и другие и 8 других\r\nдел против Франции\" и др.).\r\n Выводы, к которым пришел Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, могут быть распространены и на регулирование отношений\r\nпо поводу обязательств, возникших в связи с предоставлением на\r\nвозвратной и (или) возмездной основе бюджетных денежных средств,\r\nкоторое первоначально основывалось на общих положениях статьи 196\r\nГК Российской Федерации о сроке исковой давности - до вступления в\r\nсилу пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации,\r\nвведенной Федеральным законом от 26 апреля 2007 года N 63-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в\r\nчасти регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие\r\nс бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\" (1 января 2008 года),\r\nдействие которого было затем распространено на отношения, возникшие\r\nдо 1 января 2008 года, на основании абзаца второго части 6 статьи 5\r\nназванного Федерального закона (в редакции Федерального закона от\r\n24 ноября 2008 года N 205-ФЗ), вступившего в силу 26 ноября 2008\r\nгода.\r\n 5.1. Согласно пункту 2 статьи 199 ГК Российской Федерации\r\nисковая давность применяется судом только по заявлению стороны в\r\nспоре, сделанному до вынесения судом решения; истечение срока\r\nисковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре,\r\nявляется основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.\r\nСледовательно, учитывая конституционный принцип недопустимости\r\nпридания обратной силы закону, ухудшающему положение лица,\r\nраспространение на прошлое время нового правового регулирования в\r\nчасти, изменяющей сроки исковой давности, возможно лишь постольку,\r\nпоскольку оно не противоречит правомерным ожиданиям этого лица,\r\nобусловленным правовым регулированием, действовавшим на момент\r\nвозникновения соответствующих правоотношений.\r\n При этом, исходя из презумпции добросовестности сторон\r\nимущественных отношений (статья 10 ГК Российской Федерации), не\r\nпредполагается, что конституционная защита может распространяться\r\nна ожидания, связанные со стремлением одной стороны правоотношения\r\nнарушить права и законные интересы другой стороны, а значит, не\r\nпредполагается, что увеличение срока исковой давности применительно\r\nк договорам, которые были заключены в других условиях, может\r\nухудшить положение обязанной стороны в таком договоре на том\r\nосновании, что при его заключении она не могла предвидеть подобные\r\nпоследствия. Иное означало бы, что сторона - в противоречие с\r\nдействительным смыслом и предназначением исковой давности -\r\nзаведомо исходила из того, что по истечении указанного в законе\r\nсрока она не будет исполнять свои обязательства по договору.\r\n Во всяком случае приданием обратной силы норме о сроке исковой\r\nдавности не может считаться регулирование, распространяющееся на\r\nотношения, в которых срок исковой давности еще не истек.\r\nСоответственно, по смыслу положения части 6 статьи 5 Федерального\r\nзакона от 26 апреля 2007 года N 63-ФЗ, согласно которому пункт 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации применяется\r\nтакже к отношениям, возникшим до 1 января 2008 года, в системе\r\nдействующего правового регулирования и во взаимосвязи с указанной\r\nнормой Бюджетного кодекса Российской Федерации и статьями 124, 195,\r\n196, 199 и 208 ГК Российской Федерации, предполагается, что новое\r\nрегулирование, фактически означающее неприменение общего\r\nограничительного срока исковой давности, не распространяется на те\r\nправоотношения, по которым трехлетний срок, в течение которого\r\nможно было бы взыскать просроченные платежи в судебном порядке,\r\nистек на момент вступления в силу нормы об отмене срока исковой\r\nдавности.\r\n Поскольку институт исковой давности не регулирует содержание\r\nправоотношений, которые могут стать предметом судебного спора, и\r\nпоскольку истечение срока исковой давности находится вне контроля\r\nдолжника, а потому является для него лишь следствием поведения\r\nдругой стороны, активные действия которой могут привести к перерыву\r\nтечения срока исковой давности независимо от поведения должника,\r\nего правовое положение не изменяется до тех пор, пока не истечет\r\nсрок исковой давности, установленный законом. Следовательно,\r\nувеличение срока исковой давности применительно к тем отношениям,\r\nпо которым установленный ранее действовавшим законодательством срок\r\nисковой давности еще не истек, не может расцениваться как ухудшение\r\nправового положения лица и ограничение его прав, уже существующих в\r\nконкретных правоотношениях, недопустимое с точки зрения Конституции\r\nРоссийской Федерации (Постановление Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 20 апреля 2010 года N 9-П).\r\n 5.2. Вводя Федеральным законом от 26 апреля 2007 года N 63-ФЗ\r\nв Бюджетный кодекс Российской Федерации статью 93-4, федеральный\r\nзаконодатель учел такое же по сути нормативное регулирование,\r\nсодержащееся в статье 116 Федерального закона \"О федеральном\r\nбюджете на 2007 год\" и действующее с 1 января 2007 года, которое и\r\nбыло интегрировано им в пункт 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса\r\nРоссийской Федерации как кодифицированного акта.\r\n Соответственно, федеральный законодатель был вправе в порядке\r\nуточнения системной связи этих законоположений и их правовой\r\nпреемственности внести Федеральным законом от 24 ноября 2008 года\r\nN 205-ФЗ в часть 6 статьи 5 Федерального закона от 26 апреля 2007\r\nгода N 63-ФЗ в качестве дополнения указание на то, что пункт 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации применяется\r\nтакже к отношениям, возникшим до 1 января 2008 года. Это дополнение\r\n- поскольку оно предполагает возможность применения данной нормы\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации к правоотношениям из\r\nдоговоров, по которым срок исковой давности, предусмотренный\r\nгражданским законодательством Российской Федерации, не истек до\r\n1 января 2007 года, т. е. на момент первоначального введения\r\nправового регулирования, исключающего применение в соответствующих\r\nправоотношениях исковой давности, - не может рассматриваться как\r\nнарушающее Конституцию Российской Федерации, в том числе ее статьи\r\n8 (часть 2), 34, 35, 46 (часть 1) и 55 (часть 3).\r\n Если же в конкретном правоотношении по поводу предоставления\r\nна возвратной и (или) возмездной основе бюджетных денежных средств\r\nдействовавший ранее срок исковой давности истек до 1 января 2007\r\nгода (что должно быть подтверждено судом в установленных законом\r\nпроцедурах), то удовлетворение соответствующих требований на\r\nосновании части 6 статьи 5 Федерального закона от 26 апреля 2007\r\nгода N 63-ФЗ, согласно которой пункт 4 статьи 93-4 Бюджетного\r\nкодекса Российской Федерации применяется также к отношениям,\r\nвозникшим до 1 января 2008 года, означало бы применение данной\r\nнормы с обратной силой, ухудшающее положение лица - получателя\r\nбюджетных денежных средств, нарушающее его имущественные права и\r\nправо на судебную защиту, гарантированные Конституцией Российской\r\nФедерации.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать взаимосвязанные положения пункта 4 статьи 93-4\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в Бюджетный кодекс\r\nРоссийской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и\r\nприведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской\r\nФедерации отдельных законодательных актов Российской Федерации\" и\r\nстатьи 116 Федерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\"\r\nне противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку\r\nустановленное ими специальное регулирование сроков исковой давности\r\nприменительно к требованиям Российской Федерации по обязательствам,\r\nвозникшим в связи с предоставлением на возвратной и (или)\r\nвозмездной основе бюджетных денежных средств, обусловлено особым\r\nхарактером данной категории правоотношений, предметом которых\r\nявляются публичные финансы, выделяемые для поддержки отраслей\r\nэкономики, субъектов и объектов экономической деятельности,\r\nотнесенных в установленном порядке к приоритетам государственной\r\nсоциально-экономической политики, т. е. для удовлетворения\r\nгосударством, выполняющим свою регулятивную функцию, публично\r\nзначимого интереса, и поскольку по своему конституционно-правовому\r\nсмыслу в системе действующего правового регулирования эти\r\nзаконоположения не предполагают установления не ограниченного по\r\nвремени срока исковой давности применительно к указанным\r\nтребованиям.\r\n 2. Признать положение части 6 статьи 5 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в\r\nчасти регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие\r\nс бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\", распространяющее\r\nдействие пункта 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской\r\nФедерации на отношения, возникшие до 1 января 2008 года, не\r\nпротиворечащим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой\r\nэто положение - по своему конституционно-правовому смыслу в системе\r\nдействующего правового регулирования - не предполагает применение\r\nувеличенного срока исковой давности, предусмотренного статьей 93-4\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации, к правоотношениям, по\r\nкоторым действовавший ранее срок исковой давности истек на момент\r\nпервоначального введения в действие нормы об отмене срока исковой\r\nдавности для данных правоотношений, т. е. на 1 января 2007 года.\r\n 3. Конституционно-правовой смысл положений пункта 4 статьи\r\n93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в Бюджетный кодекс\r\nРоссийской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и\r\nприведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской\r\nФедерации отдельных законодательных актов Российской Федерации\" и\r\nстатьи 116 Федерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\",\r\nвыявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и\r\nисключает любое иное их истолкование в правоприменительной\r\nпрактике.\r\n 4. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований\r\nКонституции Российской Федерации и с учетом настоящего\r\nПостановления - установить конкретный временной предел для\r\nувеличенного срока исковой давности, предусмотренного пунктом 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации и статьей 116\r\nФедерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\".\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня опубликования, действует\r\nнепосредственно и не требует подтверждения другими органами и\r\nдолжностными лицами.\r\n 6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 20-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n Особое мнение\r\n судьи Конституционного Суда\r\n Российской Федерации\r\n Г.А.Гаджиева\r\n\r\n 1. В принятом по данному делу Постановлении Конституционного\r\nСуда Российской Федерации установлено, что предметом рассмотрения\r\nпо настоящему делу являются взаимосвязанные положения пункта 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи\r\n5 Федерального закона \"О внесении изменений в Бюджетный кодекс\r\nРоссийской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и\r\nприведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской\r\nФедерации отдельных законодательных актов Российской Федерации\" и\r\nстатьи 116 Федерального закона \"О федеральном бюджете на 2007 год\"\r\n- в части, предусматривающей, что исковая давность, установленная\r\nгражданским законодательством Российской Федерации, не\r\nраспространяется на требования Российской Федерации по\r\nобязательствам юридических лиц, возникшим в связи с предоставлением\r\nна возвратной и (или) возмездной основе бюджетных денежных средств,\r\nвключая требования по уплате процентов и (или) иных платежей,\r\nпредусмотренных законом и (или) договором (соглашением), в том\r\nчисле применительно к осуществлению лизинговых операций в\r\nагропромышленном комплексе, и что данное правило применяется также\r\nк отношениям, возникшим до 1 января 2008 года.\r\n С учетом того обстоятельства, что дело рассматривается в\r\nпроцедуре конкретного нормоконтроля (часть 4 статьи 125 Конституции\r\nРоссийской Федерации), необходимо проверять конституционность\r\nоспоренных норм только в той их части, которая была применена в\r\nконкретных делах, послуживших поводом для запроса.\r\n Как следует из представленных материалов, ОАО \"Росагроснаб\"\r\n(лизингодатель) и Воронежская областная ассоциация крестьянских\r\n(фермерских) хозяйств \"Нива\" (сублизингодатель) 13 марта 2000 года\r\nзаключили договор долгосрочного финансового лизинга, по условиям\r\nкоторого лизингодатель обязался приобрести для сублизингодателя за\r\nсчет бюджетных средств для последующей передачи ему в лизинг\r\nсоответствующие объекты, а сублизингодатель - принять эти объекты в\r\nлизинг, возместить лизингодателю все инвестиционные затраты,\r\nсвязанные с их покупкой, и выплатить ему вознаграждение.\r\n Поэтому предметом по настоящему делу являются нормы пункта 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации не во всем ее\r\nобъеме, а только в той части, которая устанавливает, что исковая\r\nдавность, установленная гражданским законодательством, не\r\nраспространяется на требования Российской Федерации, возникшие в\r\nсвязи с предоставлением на возвратной и (или) возмездной основе\r\nбюджетных денежных средств при заключении договоров финансовой\r\nаренды (лизинга). Иной подход к определению предмета дела означал\r\nбы рассмотрение дела в порядке абстрактного нормоконтроля.\r\n По данным Правительства Российской Федерации и Счетной Палаты,\r\nзадолженность юридических лиц, субъектов Российской Федерации\r\nвозникла в силу различных обстоятельств и составляет сумму порядка\r\n9 миллиардов долларов США и 1,4 миллиарда рублей. При этом\r\nнаибольшая сумма задолженности образовалась по бюджетным кредитам\r\n(ссудам) - 2854,2 миллиарда рублей, не являющимся предметом по\r\nнастоящему делу. Эта сумма сопоставима с объемом расходов на\r\nздравоохранение и спорт (196 492,2 миллиона рублей).\r\n Значительную массу этой задолженности образуют долги\r\nорганизаций естественных монополий и предприятий\r\nтопливно-энергетического комплекса, получивших бюджетные кредиты в\r\nпериод с 1992 года по 2000 год по Минтопэнерго России.\r\n 2. Данное дело рассматривается по новой для конституционного\r\nсудопроизводства процедуре разрешения дел без проведения слушания,\r\nпредусмотренной статьей 47-1 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\".\r\n Конституционный Суд Российской Федерации может рассматривать и\r\nразрешать дела о соответствии Конституции Российской Федерации\r\nуказанных в пункте 1 части первой статьи 3 настоящего Федерального\r\nконституционного закона нормативных правовых актов (за исключением\r\nфедерального конституционного закона, федерального закона,\r\nконституции республики, устава края, области, города федерального\r\nзначения, автономной области, автономного округа), проверять по\r\nжалобе на нарушение конституционных прав и свобод граждан\r\nконституционность закона, примененного в конкретном деле, или\r\nпроверять по запросу суда конституционность закона, подлежащего\r\nприменению в конкретном деле, без проведения слушания, если придет\r\nк выводу о том, что оспариваемые заявителем положения нормативного\r\nправового акта аналогичны нормам, ранее признанным не\r\nсоответствующими Конституции Российской Федерации постановлением\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, сохраняющим силу.\r\n При применении данных новелл Закона о Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации возникает вопрос: а применимы ли эти положения\r\nв том случае, если ранее не постановлением, а определением\r\nКонституционного Суда Российской Федерации аналогичные (а не\r\nидентичные) нормы были признаны конституционными с выявлением их\r\nконституционно-правового смысла? Формально статья 47-1 Закона о\r\nКонституционном Суде Российской Федерации предусматривает только\r\nтакой случай, когда аналогичная норма признана неконституционной.\r\nОднако, поскольку констатация неконституционности и признание нормы\r\nконституционной при условии придания ей конституционно-правового\r\nсмысла не являются некими противоположными процессуальными\r\nмеханизмами, нет оснований полагать, что законодатель исключил\r\nвозможность применения статьи 47-1 Закона в подобной ситуации.\r\nИменно это и имеет место в настоящем деле, поскольку ранее те же\r\nюридические положения - пункт 4 статьи 93-4 Бюджетного кодекса\r\nРоссийской Федерации, часть 6 статьи 5 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в\r\nчасти регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие\r\nс бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных\r\nзаконодательных актов Российской Федерации\", а также пункт 3 статьи\r\n8 Федерального закона \"О внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации в связи с Федеральным\r\nзаконом \"О Федеральном бюджете на 2009 год и на плановый период\r\n2010 и 2011 годов\" - были признаны соответствующими Конституции\r\nРоссийской Федерации и не нарушающими конституционные права\r\nзаявителей (Определение Конституционного Суда Российской Федерации\r\nот 19 мая 2009 года N 596-О-О).\r\n В жалобе ОАО \"Собинбанк\", по которой и принято Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 года\r\nN 596-О-О, поднимался вопрос о том, что оспоренным нормам,\r\nвступившим в силу с 1 января 2008 года, придана обратная сила, а\r\nпоэтому высказанная Конституционным Судом Российской Федерации\r\nправовая позиция о конституционности оспоренных норм, несмотря на\r\nформу принятого решения (а это отказное определение),\r\nраспространяется и на норму, которой оспоренными положениями\r\nпридана \"обратная сила\".\r\n Процедура статьи 47-1 Закона не предназначена для изменения\r\nправовых позиций, ранее сформулированных Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации.\r\n А между тем в настоящем деле ранее изложенная правовая позиция\r\nКонституционного Суда Российской Федерации фактически изменена.\r\n В Определении от 19 мая 2009 года N 596-О-О Конституционный\r\nСуд Российской Федерации пришел к выводу, что само по себе\r\nустановление особенностей исполнения денежных требований по\r\nобязательствам перед Российской Федерацией относится к\r\nдискреционным полномочиям федерального законодателя в области\r\nрегулирования сроков для обращения в суд, которые, как неоднократно\r\nуказывал Конституционный Суд Российской Федерации, могут быть не\r\nтолько изменены им, но и отменены (определения от 14 декабря 1999\r\nгода N 220-О, от 3 октября 2006 года N 439-О, от 15 июля 2008 года\r\nN 536-О-О, от 24 июля 2008 года N 364-О-О).\r\n Сейчас же Конституционный Суд Российской Федерации ставит под\r\nсомнение право законодателя применить статью 208 ГК Российской\r\nФедерации и установить, что исковая давность не распространяется на\r\nтребования о возврате бюджетных средств, т. е. отменить сроки для\r\nобращения в суд. Обращение Конституционного Суда Российской\r\nФедерации в принятом Постановлении к федеральному законодателю с\r\nтребованием установить конкретный временной предел для\r\n\"увеличенного срока\" исковой давности, предусмотренного пунктом 4\r\nстатьи 93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, подтверждает\r\nотмеченное изменение правовой позиции.\r\n 3. Изменена и правовая позиция Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации в части оценки оспоренных норм - придана ли им\r\nзаконодателем обратная сила. В Определении Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 19 мая 2009 года N 596-О-О нет развернутой\r\nаргументации по этой проблеме, однако итоговый вывод о том, что\r\nоспоренный комплекс норм, включающий положение о том, что норма,\r\nвступившая в силу с 1 января 2008 года, применяется также к\r\nотношениям, возникшим до указанной даты, не нарушает\r\nконституционных прав заявителей, означает только одно - что\r\nКонституционный Суд Российской Федерации не обнаружил в этих нормах\r\nчто-либо противоречащее статьям 54 и 57 Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Арбитражные суды исходили из того, что норма Федерального\r\nзакона N 205-ФЗ о придании обратной силы пункту 4 статьи 93-4\r\nБюджетного кодекса Российской Федерации введена в действие с\r\n26 ноября 2008 года и что она устанавливает якобы ответственность\r\nответчиков за период до 26 ноября 2008 года, т. е. им придана, в\r\nнарушение статей 54 и 57 Конституции Российской Федерации, обратная\r\nсила.\r\n Между тем оспоренные нормы не устанавливают и не отягчают\r\nответственность. Можно утверждать, что они несколько ухудшают\r\nправовое положение ответчиков по требованиям Российской Федерации,\r\nно в Конституции Российской Федерации отсутствует общий запрет на\r\nухудшение правового положения заинтересованных лиц.\r\n Именно поэтому законодатель обладает широкой дискрецией, что и\r\nконстатируется в Определении Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 19 мая 2009 года N 596-О-О. Исключение для ответчиков\r\nвозможности ссылаться на истечение срока исковой давности как на\r\nоснование отказа в удовлетворении заявленных к нему требований не\r\nзатрагивает конституционных прав, вытекающих из статей 54 и 57\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Данный вывод может быть подкреплен также ссылками на правовые\r\nпозиции Федерального Конституционного Суда Германии, который\r\nсчитает, что \"из принципа правового государства вытекает, что\r\nзаконы, ухудшающие положение гражданина, не могут распространить\r\nсвое действие на уже завершенные правоотношения\" (В Verf GE 13, 261\r\n(271)). В арбитражных делах, которые послужили основанием для\r\nобращения с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nанализировались правоотношения, возникшие из договора финансовой\r\nаренды (лизинга). Истечение срока исковой давности и невозврат\r\nденежной суммы сами по себе не приводят к завершению возникших из\r\nэтих договоров гражданских правоотношений.\r\n Как неоднократно подчеркивал Федеральный Конституционный Суд\r\nГермании, запрет на придание обратной силы закону не является\r\nабсолютным, поскольку в судебной практике и в доктрине проводится\r\nразличие между истинной и мнимой обратной силой закона. Истинная\r\nобратная сила имеет место в случае, если закон распространяет свое\r\nдействие на правоотношения, полностью завершенные в правовом смысле\r\nдо момента его опубликования. В отношении таких законов действует\r\nпринципиальный - но не абсолютный - запрет на придание им обратной\r\nсилы. При этом исключения вполне возможны в тех случаях, когда у\r\nлица не было оснований рассчитывать на определенное положение\r\nвещей, т. е. когда его доверие не заслуживает защиты. В частности,\r\nсчитает Федеральный Конституционный Суд Германии, важные причины\r\nобщественного блага, имеющие превалирующее значение по сравнению с\r\nпринципом гарантированности права, могут оправдывать в данном\r\nконкретном случае обратную силу закона.\r\n Мнимое обратное действие закона имеет место тогда, когда закон\r\nпредусматривает новые или изменяет существующие правовые\r\nпоследствия в отношении еще длящихся правоотношений, не завершенных\r\nк моменту вступления его в силу. В таком случае придание закону\r\nобратной силы признается допустимым.\r\n Практически аналогичные выводы могут быть обнаружены и в\r\nотечественной доктрине. В частности, А.А.Тилле проводил различие\r\nмежду немедленным и обратным действием закона. При обратном\r\nдействии закон распространяется на уже завершенные правоотношения.\r\nА.А.Тилле считал, что закон может быть применен и таким образом,\r\nчто с момента вступления его в силу он распространяется на все\r\nсуществующие сделки, причем дальнейшие действия по сделкам\r\nпрекращаются. Закон по вступлении в силу как бы пресекает все\r\nсуществующие отношения, и для старого закона места не остается.\r\nЗапрещая эти действия впредь, закон признает действия, уже\r\nсовершенные. По классической теории даже это будет признано\r\nобратным действием закона, поскольку новый закон воздействует на\r\nразрешенные старым законом отношения и придает им те последствия,\r\nкоторые не были предусмотрены, предвидены сторонами при заключении\r\nразрешенной законом сделки. Однако такое действие закона правильнее\r\nназвать немедленным<1>.\r\n В настоящем деле мы имеем дело с мнимой обратной силой, а\r\nпоэтому я прихожу к мнению, что законодатель, преследуя важный\r\nпубличный интерес, был вправе распространить нормы пункта 4 статьи\r\n93-4 Бюджетного кодекса Российской Федерации на отношения,\r\nвозникшие до 1 января 2008 года.\r\n ____________\r\n <1> Тилле А.А. Время, пространство, закон. М., 1965. С. 89.\r\n\r\n\r\n ___________\r\n
" }