\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности частей первой и второй\r\n статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\n Федерации в связи с жалобами граждан В.А.Тихомировой,\r\n И.И.Тихомировой и И.Н.Сардыко\r\n\r\n город Санкт-Петербург 17 октября 2011 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nС.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова,\r\nЛ.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина,\r\nН.В.Селезнева, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности частей первой и второй статьи 133 УПК Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nВ.А.Тихомировой, И.И.Тихомировой и И.Н.Сардыко. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика А.И.Бойцова, изучив\r\nпредставленные документы и иные материалы, в том числе объяснения\r\nпостоянного представителя Государственной Думы в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации А.Н.Харитонова, полномочного\r\nпредставителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации А.И.Александрова и полномочного представителя Президента\r\nРоссийской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации\r\nМ.В.Кротова, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно статье 133 УПК Российской Федерации право на\r\nреабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного\r\nвреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в\r\nтрудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; вред, причиненный\r\nгражданину в результате уголовного преследования, возмещается\r\nгосударством в полном объеме независимо от вины органа дознания,\r\nдознавателя, следователя, прокурора и суда (часть первая); право на\r\nреабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с\r\nуголовным преследованием, имеют: подсудимый, в отношении которого\r\nвынесен оправдательный приговор; подсудимый, уголовное\r\nпреследование в отношении которого прекращено в связи с отказом\r\nгосударственного обвинителя от обвинения; подозреваемый или\r\nобвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено\r\nпо основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой\r\nстатьи 24 и пунктами 1 и 4-6 части первой статьи 27 данного\r\nКодекса; осужденный - в случаях полной или частичной отмены\r\nвступившего в законную силу обвинительного приговора суда и\r\nпрекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным пунктами\r\n1 и 2 части первой статьи 27 данного Кодекса; лицо, к которому были\r\nприменены принудительные меры медицинского характера, - в случае\r\nотмены незаконного или необоснованного постановления суда о\r\nприменении данной меры (часть вторая).\r\n 1.1. Постановлением судьи Аргаяшского районного суда\r\nЧелябинской области от 20 марта 2006 года, оставленным без\r\nизменения вышестоящими судами, уголовное дело частного обвинения\r\nграждан И.И.Тихомировой (которая приговором мирового судьи\r\nсудебного участка N 1 Аргаяшского района Челябинской области от\r\n1 марта 2004 года была признана виновной в совершении преступления,\r\nпредусмотренного частью первой статьи 116 УК Российской Федерации,\r\nи в отношении которой уголовное дело было прекращено на основании\r\nпункта 5 части первой статьи 27 УПК Российской Федерации) и\r\nВ.А.Тихомировой (постановлением мирового судьи того же судебного\r\nучастка от 3 августа 2005 года было назначено судебное заседание по\r\nуголовному делу по обвинению ее в совершении преступления,\r\nпредусмотренного частью первой статьи 130 УК Российской Федерации)\r\nбыло прекращено на основании пункта 5 части первой статьи 24 УПК\r\nРоссийской Федерации - в связи с отсутствием заявления потерпевшей\r\n(которая не выполнила указание мирового судьи о приведении\r\nзаявления в соответствие с требованиями закона).\r\n Президиум Челябинского областного суда своим постановлением от\r\n16 июля 2008 года отменил постановление мирового судьи указанного\r\nсудебного участка от 9 августа 2007 года (оставленное без изменения\r\nсудами апелляционной и кассационной инстанций), которым на\r\nМинистерство финансов Российской Федерации была возложена\r\nобязанность возместить за счет казны Российской Федерации\r\nпричиненный И.И.Тихомировой имущественный вред в сумме, выплаченной\r\nею за оказание юридической помощи, а производство о реабилитации\r\nпрекратил со ссылкой на то, что по уголовным делам частного\r\nобвинения право на реабилитацию Уголовно-процессуальным кодексом\r\nРоссийской Федерации не предусмотрено. С этим решением согласился\r\nВерховный Суд Российской Федерации, отказавший в удовлетворении\r\nнадзорной жалобы И.И.Тихомировой.\r\n На том же основании было возвращено и заявление\r\nВ.А.Тихомировой с просьбой о реабилитации (письмо судьи Аргаяшского\r\nрайонного суда от 27 ноября 2008 года); аналогичные ответы на свое\r\nобращение заявительница получила от заместителя председателя\r\nЧелябинского областного суда (письма от 2 июня 2009 года и от\r\n7 сентября 2009 года).\r\n В.А.Тихомирова и И.И.Тихомирова просят признать положения\r\nчастей первой и второй статьи 133, а также части первой статьи 134\r\nи пункта 4 части первой статьи 135 УПК Российской Федерации, как не\r\nпредусматривающие право на реабилитацию по уголовным делам частного\r\nобвинения, противоречащими статьям 1, 2, 17-19, 21, 23, 45-48, 52,\r\n53, 55, 120 и 123 Конституции Российской Федерации.\r\n 1.2. Приговором мирового судьи судебного участка N 1\r\nОктябрьского района города Саратова от 12 марта 2007 года гражданка\r\nИ.Н.Сардыко была признана виновной в совершении преступления,\r\nпредусмотренного частью первой статьи 129 УК Российской Федерации.\r\nПостановлением Октябрьского районного суда города Саратова от\r\n20 августа 2007 года данный приговор был по апелляционной жалобе\r\nчастного обвинителя отменен и уголовное дело в отношении\r\nИ.Н.Сардыко прекращено на основании пункта 3 части первой статьи 24\r\nи пункта 2 части первой статьи 27 УПК Российской Федерации (в связи\r\nс истечением сроков давности уголовного преследования), а за\r\nчастным обвинителем признано право на удовлетворение гражданского\r\nиска. При этом апелляционная жалоба И.Н.Сардыко судом рассмотрена\r\nне была.\r\n 1 ноября 2008 года постановлением президиума Саратовского\r\nобластного суда ввиду нарушения предусмотренного статьями 354 и 361\r\nУПК Российской Федерации права И.Н.Сардыко на рассмотрение ее\r\nжалобы судом апелляционной инстанции постановление от 20 августа\r\n2007 года было отменено и дело направлено на новое рассмотрение в\r\nтот же районный суд, который 9 декабря 2008 года вынес\r\nоправдательный приговор в связи с отсутствием в действиях\r\nИ.Н.Сардыко состава преступления и признал ее право на\r\nреабилитацию. Оправдательный приговор суд кассационной инстанции\r\nоставил без изменения.\r\n 12 августа 2009 года решением Октябрьского районного суда\r\nгорода Саратова были частично удовлетворены требования\r\nзаявительницы о возмещении ей имущественного ущерба и компенсации\r\nморального вреда, причиненных незаконным уголовным преследованием,\r\nа также о компенсации расходов по оплате труда адвоката, однако\r\nкассационным определением Саратовского областного суда от 7 октября\r\n2009 года в удовлетворении заявленных требований отказано на том\r\nосновании, что уголовное дело в отношении И.Н.Сардыко было\r\nвозбуждено по обвинению, предъявленному частным обвинителем. С этим\r\nрешением согласились все надзорные инстанции, включая Верховный Суд\r\nРоссийской Федерации.\r\n И.Н.Сардыко оспаривает конституционность статей 42, 43, части\r\nвторой статьи 133, части четвертой статьи 135 и части седьмой\r\nстатьи 318 УПК Российской Федерации. По ее мнению, данные нормы\r\nсодержат неопределенность в вопросе о том, имеет ли право на\r\nреабилитацию лицо, оправданное судом апелляционной инстанции по\r\nуголовному делу частного обвинения, и нарушают тем самым ее права,\r\nгарантированные статьями 53 и 56 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n 1.3. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", проверяя по жалобам граждан конституционность\r\nзаконоположений, примененных в конкретном деле, рассмотрение\r\nкоторого завершено в суде, и затрагивающих конституционные права и\r\nсвободы, на нарушение которых ссылается заявитель, Конституционный\r\nСуд Российской Федерации принимает постановление только по\r\nпредмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта,\r\nконституционность которой подвергается сомнению, оценивая как\r\nбуквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл,\r\nпридаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм, не будучи связанным при принятии решения основаниями\r\nи доводами, изложенными в жалобе.\r\n Статья 42 УПК Российской Федерации содержит общие положения,\r\nкасающиеся правового статуса потерпевшего, и как таковая направлена\r\nна защиту прав и законных интересов лиц, которым причинен вред\r\nпреступлением. Соответственно, эта норма не может рассматриваться\r\nкак нарушающая конституционные права заявителей, равно как и статья\r\n43 и часть седьмая статьи 318 УПК Российской Федерации,\r\nопределяющие, кто является частным обвинителем и с какого момента\r\nлицо им становится, приобретая права, предусмотренные статьями 42 и\r\n43 данного Кодекса.\r\n Положения части первой статьи 134 УПК Российской Федерации,\r\nустанавливающие порядок признания права на реабилитацию, который\r\nприменяется лишь при наличии оснований возникновения такого права,\r\nзакрепленных статьей 133 данного Кодекса, также не могут\r\nрассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы\r\nзаявителей в указанном ими аспекте.\r\n Не нарушает какие-либо конституционные права и свободы\r\nзаявителей и пункт 4 части первой статьи 135 УПК Российской\r\nФедерации, который среди иных указанных в данной статье видов\r\nвозмещаемого реабилитированному имущественного вреда называет\r\nсуммы, выплаченные им за оказание юридической помощи.\r\n Положения части четвертой статьи 135 УПК Российской Федерации,\r\nзакрепляющие обязанность судьи не позднее одного месяца со дня\r\nпоступления требования о возмещении имущественного вреда определить\r\nего размер и вынести постановление о производстве выплат в\r\nвозмещение этого вреда, которое должно осуществляться с учетом\r\nуровня инфляции, направлены на защиту прав и законных интересов\r\nлиц, незаконно или необоснованно подвергшихся уголовному\r\nпреследованию, а потому также конституционные права заявителей не\r\nнарушают.\r\n Соответственно, производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статей 42, 43, части первой\r\nстатьи 134, пункта 4 части первой, части четвертой статьи 135 и\r\nчасти седьмой статьи 318 УПК Российской Федерации, подлежит\r\nпрекращению в силу пункта 2 части первой статьи 43 и статьи 68\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\".\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются взаимосвязанные\r\nположения частей первой и второй статьи 133 УПК Российской\r\nФедерации, служащие основанием для отказа лицу, в отношении\r\nкоторого выдвигалось частное обвинение, в возмещении государством\r\nвреда, причиненного в результате нарушения его прав и свобод судом.\r\n 2. Конституция Российской Федерации закрепляет право каждого\r\nна возмещение государством вреда, причиненного незаконными\r\nдействиями (или бездействием) органов государственной власти или их\r\nдолжностных лиц (статья 53), реализация которого гарантируется\r\nконституционной обязанностью государства в случае нарушения\r\nорганами публичной власти и их должностными лицами охраняемых\r\nзаконом прав обеспечивать потерпевшим доступ к правосудию,\r\nкомпенсацию причиненного ущерба (статья 52) и государственную, в\r\nтом числе судебную, защиту прав и свобод человека и гражданина\r\n(статья 45, часть 1; статья 46).\r\n Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой\r\nправа на возмещение вреда корреспондируют положения Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5),\r\nПротокола N 7 к данной Конвенции (статья 3) и Международного пакта\r\nо гражданских и политических правах (подпункт \"а\" пункта 3 статьи\r\n2, пункт 5 статьи 9 и пункт 6 статьи 14), закрепляющие право на\r\nкомпенсацию, принадлежащее каждому, кто стал жертвой незаконного\r\nареста, заключения под стражу или осуждения за преступление, если\r\nвынесенный ему приговор был впоследствии отменен или ему было\r\nдаровано помилование на том основании, что какое-либо новое или\r\nвновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие\r\nсудебной ошибки.\r\n Из приведенных положений Конституции Российской Федерации и\r\nмеждународно-правовых актов, основанных на принципах правового\r\nгосударства, верховенства права, юридического равенства и\r\nсправедливости, следует, что государство обязано гарантировать\r\nвозмещение вреда, причиненного личности его органами и должностными\r\nлицами в ходе уголовного судопроизводства на любой его стадии,\r\nвключая судебную. При этом необходимость максимально возможного\r\nвозмещения вреда требует от законодателя принимать во внимание\r\nособенности регулируемых общественных отношений и - с учетом\r\nспецифики правового статуса лиц, которым причинен вред при\r\nуголовном преследовании, - предусматривать наряду с общими\r\nгражданско-правовыми правилами компенсации вреда упрощающие\r\nпроцедуру восстановления прав реабилитированных лиц специальные\r\nпублично-правовые механизмы, обусловленные тем, что гражданин,\r\nнеобоснованно подвергнутый от имени государства уголовному\r\nпреследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав\r\n(постановления Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n27 января 1993 года N 1-П, от 2 марта 2010 года N 5-П и от 19 июля\r\n2011 года N 18-П).\r\n Конкретизируя конституционно-правовой принцип ответственности\r\nгосударства за незаконные действия (или бездействие) органов\r\nгосударственной власти или их должностных лиц, федеральный\r\nзаконодатель установил порядок и условия возмещения причиненного\r\nлицу в уголовном судопроизводстве вреда в отраслевых\r\nзаконодательных актах, прежде всего в Уголовно-процессуальном\r\nкодексе Российской Федерации, нормами главы 18 которого\r\nрегламентируются основания возникновения права на реабилитацию,\r\nпорядок признания этого права и возмещения различных видов вреда, а\r\nтакже в Гражданском кодексе Российской Федерации, статья 1070\r\nкоторого закрепляет, в частности, ответственность за вред,\r\nпричиненный незаконными действиями органов дознания,\r\nпредварительного следствия, прокуратуры и суда.\r\n 3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, исходя\r\nиз необходимости охраны прав и свобод человека и гражданина в сфере\r\nуголовного судопроизводства, устанавливает, что уголовное\r\nсудопроизводство имеет своим назначением не только защиту прав и\r\nзаконных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений,\r\nно и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения,\r\nосуждения, ограничения ее прав и свобод (часть первая статьи 6);\r\nпри этом отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение\r\nих от наказания и реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся\r\nуголовному преследованию, в той же мере отвечают назначению\r\nуголовного судопроизводства, что и уголовное преследование и\r\nназначение виновным справедливого наказания (часть вторая\r\nстатьи 6).\r\n Уголовное преследование является одной из форм реализации\r\nгосударством своей обязанности по признанию, соблюдению и защите\r\nправ и свобод человека и гражданина, обеспечению защиты других\r\nконституционно значимых ценностей (статья 2; статья 52; статья 55,\r\nчасть 3, Конституции Российской Федерации) в тех случаях, когда эти\r\nценности становятся объектом преступного посягательства. Во\r\nисполнение данной обязанности федеральный законодатель\r\nустанавливает порядок уголовного судопроизводства, в том числе виды\r\nуголовного преследования, которое в зависимости от характера и\r\nтяжести совершенного преступления осуществляется в публичном,\r\nчастно-публичном и частном порядке (часть первая статьи 20 УПК\r\nРоссийской Федерации). Соответственно, уголовное преследование как\r\nпроцессуальная деятельность стороны обвинения, имеющая целью\r\nизобличение подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления\r\n(пункт 55 статьи 5 УПК Российской Федерации), осуществляется\r\nуполномоченными на то государством правоохранительными органами и\r\nдолжностными лицами, а в предусмотренных законом случаях - также\r\nпотерпевшими, действующими от своего имени при возбуждении\r\nуголовного дела, формулировании обвинения и его поддержании в суде.\r\n Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, пункт 34\r\nего статьи 5, определяет реабилитацию как порядок восстановления\r\nправ и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого\r\nуголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда. По\r\nбуквальному смыслу части первой его статьи 133, такой вред\r\nвозмещается государством лишь тогда, когда он является результатом\r\nуголовного преследования, однако в числе возможных причинителей\r\nвреда, указанных в этой норме, назван и суд, который - согласно\r\nчасти третьей статьи 15 того же Кодекса - не является органом\r\nуголовного преследования, но который при разрешении уголовного дела\r\nобязан объективно и беспристрастно решить вопрос о законности и\r\nобоснованности выдвигаемых против лица обвинений. Не наделяя суд\r\nправом формировать обвинение, Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации устанавливает, что никто не может быть признан\r\nвиновным в совершении преступления и подвергнут уголовному\r\nнаказанию иначе как по приговору суда и в порядке, предусмотренном\r\nданным Кодексом (часть вторая статьи 8). Следовательно, только суд\r\nможет разрешать дела, связанные с применением мер уголовной\r\nответственности, возлагаемой посредством обвинительного приговора -\r\nрешения о виновности подсудимого, постановляемого именем Российской\r\nФедерации (пункт 28 статьи 5 и статья 296 УПК Российской\r\nФедерации), благодаря чему предъявленное, в том числе частным\r\nобвинителем, обвинение трансформируется в государственное\r\nосуждение, на основе которого назначается мера государственного\r\nпринуждения - наказание.\r\n Европейский Суд по правам человека также исходит из того, что,\r\nпо смыслу подпункта \"а\" пункта 1 статьи 5 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, слово \"осуждение\" надлежит понимать как\r\nозначающее и вывод суда о виновности подсудимого, после того как в\r\nсоответствии с законом был установлен факт совершения преступления\r\n(постановление от 6 ноября 1980 года по делу \"Гуццарди (Guzzardi)\r\nпротив Италии\"), и назначение наказания или иной меры, связанной с\r\nлишением свободы (постановления от 24 июня 1982 года по делу \"Ван\r\nДроогенбрук (Van Droogenbroeck) против Бельгии\" и от 17 декабря\r\n2009 года по делу \"М. против Германии\").\r\n Сообразно разграничению полномочий в осуществлении уголовного\r\nсудопроизводства между органами уголовного преследования и судом\r\nлокализуются и сферы возможного причинения ими вреда. Согласно\r\nУголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации право на\r\nвозмещение вреда имеют не только подозреваемые, обвиняемые и\r\nподсудимые в случаях прекращения уголовного преследования в\r\nотношении них по реабилитирующим основаниям или оправдания (пункты\r\n1 и 3 части второй статьи 133), но и осужденные - в случаях полной\r\nили частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного\r\nприговора суда и прекращения уголовного дела по реабилитирующим\r\nоснованиям (пункт 4 части второй статьи 133).\r\n Соответственно, применение реабилитации в конкретном деле\r\nявляется результатом принятия в рамках уголовного судопроизводства\r\nкак решения, исключающего имевшее место подозрение лица в\r\nсовершении преступления или снимающего выдвинутые против него\r\nобвинения, - оправдательного приговора, постановления или\r\nопределения о прекращении уголовного преследования в связи с\r\nотсутствием события или состава преступления и по некоторым другим\r\nоснованиям, так и решения, отменяющего незаконное осуждение, -\r\nполной или частичной отмены вступившего в законную силу\r\nобвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по\r\nуказанным выше основаниям.\r\n При этом для реализации конституционно-правового принципа\r\nответственности государства за результаты деятельности\r\nуполномоченных им органов и должностных лиц во всех сферах\r\nфункционирования государственной власти не имеет значения, кем из\r\nучастников уголовного судопроизводства со стороны государства\r\nдопущены уголовное преследование и (или) осуждение невиновного, кто\r\nи в какой мере к этому причастен и имеется ли качественная\r\nпреемственность между решениями, принимаемыми на разных этапах\r\nдвижения уголовного дела.\r\n Исключительная прерогатива суда (судьи) в возложении уголовной\r\nответственности и назначении наказания, обусловленная особым местом\r\nсудебной власти в системе разделения властей, во всяком случае\r\nпорождает обязанность государства возместить вред, причиненный при\r\nотправлении правосудия, - независимо от того, является ли судебное\r\nрешение следствием незаконности уголовного преследования,\r\nусугубляющим его, либо результатом заблуждения или злоупотребления\r\nсамого суда. Именно поэтому Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации, исходя из возможности причинения лицу вреда в\r\nрезультате нарушения его прав и свобод не только должностными\r\nлицами, осуществляющими уголовное преследование, но прежде всего\r\nсудом, обязывает к возмещению такого вреда по основаниям и в\r\nпорядке, которые установлены данным Кодексом (часть четвертая\r\nстатьи 11).\r\n Отмеченное разграничение причинителей вреда имеет своей\r\nосновой отделенность функции правосудия, как особого вида\r\nосуществления государственной власти, от функции обвинения по\r\nуголовным делам, но не устанавливаемое статьей 20 УПК Российской\r\nФедерации подразделение видов уголовного преследования. Ни глава 18\r\nУПК Российской Федерации, ни другие законодательные нормы,\r\nрегламентирующие возмещение ущерба, причиненного лицу в результате\r\nнарушения его прав и свобод в уголовном судопроизводстве, не\r\nсодержат положений, исключающих ответственность государства за\r\nнезаконные действия (или бездействие) и решения суда по той лишь\r\nпричине, что уголовное преследование осуществлялось в частном\r\nпорядке. Иными словами, применимость закрепленного указанной главой\r\nспециального порядка возмещения государством вреда предрешается не\r\nвидом уголовного преследования, а особым статусом причинителя\r\nвреда, каковым могут быть лишь упомянутые в части первой статьи 133\r\nУПК Российской Федерации государственные органы и должностные\r\nлица - орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор и суд -\r\nнезависимо от занимаемого ими места в системе разделения властей.\r\n 4. Исходя из положений части первой статьи 20, статей 21, 144\r\nи 145 УПК Российской Федерации решение вопросов о возбуждении\r\nуголовного дела и его дальнейшем движении, а также о прекращении\r\nуголовного дела или уголовного преследования, как правило, не\r\nзависит от волеизъявления потерпевшего - оно предопределяется\r\nисключительно общественными интересами, конкретизируемыми на основе\r\nтребований закона и фактических обстоятельств дела. Соответственно,\r\nосуществление уголовного преследования от имени государства по\r\nуголовным делам публичного обвинения является задачей прокурора,\r\nследователя и дознавателя; потерпевший же при этом выступает лишь в\r\nкачестве субсидиарного участника на стороне обвинения.\r\n Дела же частного обвинения, по общему правилу, возбуждаются\r\nтолько по заявлению потерпевшего или его законного представителя и\r\nподлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с\r\nобвиняемым (часть вторая статьи 20 УПК Российской Федерации).\r\nУстанавливая эти правила, законодатель исходил из того, что\r\nуказанные в данной норме преступления не представляют значительной\r\nобщественной опасности и их раскрытие обычно не вызывает\r\nтрудностей, в связи с чем потерпевший сам может осуществлять\r\nуголовное преследование - обращаться за защитой своих прав и\r\nзаконных интересов непосредственно в суд и доказывать как факт\r\nсовершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица,\r\nминуя обязательные в иных ситуациях (по делам частно-публичного и\r\nпубличного обвинения) процессуальные стадии досудебного\r\nпроизводства. При этом выдвижение обвинения и поддержание его в\r\nсуде являются не обязанностью, а правом потерпевшего (статья 22 и\r\nчасть третья статьи 246 УПК Российской Федерации).\r\n Распространение публично-правового порядка реабилитации на\r\nдела частного обвинения предопределяется тем, что введение законом\r\nуголовной ответственности за то или иное деяние является\r\nсвидетельством достижения им такого уровня общественной опасности,\r\nпри котором для восстановления нарушенных общественных отношений\r\nтребуется использование соответствующих государственных сил и\r\nсредств, а потому, как отмечал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, именно государство, действующее в публичных интересах\r\nзащиты нарушенных преступлением прав граждан, восстановления\r\nсоциальной справедливости, общего и специального предупреждения\r\nправонарушений, выступает в качестве стороны возникающих в\r\nрезультате совершения преступления уголовно-правовых отношений,\r\nнаделенной правом подвергнуть лицо, совершившее преступление,\r\nпублично-правовым по своему характеру мерам уголовно-правового\r\nвоздействия (Постановление от 27 июня 2005 года N 7-П).\r\n Из содержания уголовно-правового отношения между государством\r\nи гражданином вытекает не только обязанность последнего соблюдать\r\nуголовно-правовые запреты, но и право требовать от государства\r\nсоблюдения установленных пределов уголовно-правового воздействия.\r\nПризнавая необходимость повышенного уровня защиты прав и свобод\r\nграждан в правоотношениях, связанных с публичной ответственностью,\r\nв частности уголовной, Конституционный Суд Российской Федерации\r\nнеоднократно указывал, что законодательные механизмы, действующие в\r\nэтой сфере, должны соответствовать вытекающим из статей 17, 19, 45,\r\n46 и 55 Конституции Российской Федерации и общих принципов права\r\nкритериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности, с\r\nтем чтобы гарантировать эффективную защиту прав и свобод человека в\r\nкачестве высшей ценности, в том числе посредством справедливого\r\nправосудия (постановления от 12 мая 1998 года N 14-П, от 11 мая\r\n2005 года N 5-П и от 27 мая 2008 года N 8-П).\r\n Приведенные правовые позиции, сохраняющие свою силу,\r\nраспространяются и на правоотношения по реабилитации, возникающие в\r\nпроизводстве по делам частного обвинения, которые остаются в сфере\r\nдействия главы 18 УПК Российской Федерации в той мере, в какой\r\nвред, причиненный при осуществлении уголовного преследования\r\nчастным обвинителем, является следствием незаконных решений со\r\nстороны рассматривающего данное дело мирового судьи или суда\r\nвышестоящей инстанции, что предполагает право на возмещение вреда,\r\nпричиненного незаконными действиями (или бездействием) суда как\r\nоргана государственной власти или судьи как его должностного лица,\r\nи корреспондирующее ему публично-правовое обязательство Российской\r\nФедерации как демократического и правового государства перед\r\nпострадавшими при отправлении правосудия от действий уполномоченных\r\nим органов и должностных лиц.\r\n При этом необходимость возмещения вреда за счет казны\r\nРоссийской Федерации обусловливается не только исключительным\r\nполномочием судебной власти принимать окончательные решения, в том\r\nчисле по делам частного обвинения, но и определяющей ролью суда как\r\nединственного участника уголовного процесса со стороны государства\r\nпо такого рода делам, от которого зависит сама возможность их\r\nвозбуждения.\r\n Включение элементов диспозитивности в уголовное\r\nсудопроизводство - вплоть до придания волеизъявлению пострадавшего\r\nот преступления определяющего значения при принятии ряда ключевых\r\nпроцессуальных решений по делам частного обвинения, в том числе для\r\nпредотвращения нежелательных последствий его участия в уголовном\r\nпроцессе, - не меняет ни характера публично-правовых отношений,\r\nпорождаемых фактом совершения преступления, ни природы принимаемых\r\nв связи с этим судебных решений как государственных правовых актов,\r\nвыносимых именем Российской Федерации и имеющих общеобязательный\r\nхарактер, ни существа применяемых на основании этих решений мер\r\nгосударственного принуждения, а следовательно, не отменяет и\r\nобязанности государства обеспечивать установление такого\r\nправопорядка, который гарантировал бы каждому, кому причинен вред\r\nнезаконными действиями (или бездействием) суда либо судьи как\r\nпредставителя судебной власти, компенсацию причиненного ущерба\r\n(статья 1, часть 1; статья 2; статья 45, часть 1; статья 46, часть\r\n1; статья 52 Конституции Российской Федерации).\r\n Между тем жесткая обусловленность реабилитации незаконностью\r\nили необоснованностью уголовного преследования, усматриваемая\r\nправоприменителем в нормах пункта 34 статьи 5 и части первой статьи\r\n133 УПК Российской Федерации при интерпретации последних вне\r\nсистемного единства с требованиями статьи 6 и части четвертой\r\nстатьи 11 того же Кодекса, позволяет перекладывать\r\nкомпенсационно-восстановительные обязательства по делам частного\r\nобвинения во всех случаях на частного обвинителя (как это имело\r\nместо в делах заявителей по настоящему делу).\r\n Тем самым возможность реализации конституционного права на\r\nвозмещение вреда, причиненного незаконными действиями (или\r\nбездействием) органов государственной власти или их должностных\r\nлиц, вопреки общему понятию обвиняемого, данному в статье 47 УПК\r\nРоссийской Федерации, фактически признается только для\r\nподозреваемых и обвиняемых, уголовное преследование которых\r\nосуществлялось в публичном и частно-публичном порядке,\r\nпредполагающем обязательные досудебные стадии уголовного процесса,\r\nв ходе которых на специально указанные в законе органы возлагаются\r\nобязанности по раскрытию преступлений, изобличению виновных,\r\nформулированию обвинения и его обоснованию, с тем чтобы уголовное\r\nдело могло быть передано в суд.\r\n Установление немотивированных различий в основаниях\r\nреабилитации лиц, фактически относящихся к одной и той же\r\nкатегории, нарушает конституционный принцип равенства (статья 19\r\nКонституции Российской Федерации), соблюдение которого, согласно\r\nправовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации\r\n(постановления от 3 ноября 1998 года N 25-П, от 24 мая 2001 года\r\nN 8-П, от 3 июня 2004 года N 11-П, от 15 июня 2006 года N 6-П, от\r\n16 июня 2006 года N 7-П, от 26 февраля 2010 года N 4-П и др.),\r\nозначает, помимо прочего, запрет различного обращения с лицами,\r\nнаходящимися в одинаковых или сходных ситуациях.\r\n 5. В то же время специфика правовой природы дел частного\r\nобвинения, уголовное преследование по которым осуществляется\r\nчастным обвинителем, ограничивает применение к ним положений главы\r\n18 УПК Российской Федерации. Вынесение мировым судьей\r\nоправдательного приговора в отношении подсудимого по такому делу не\r\nпорождает обязанность государства возместить причиненный ему вред\r\n(если он не был причинен иными незаконными действиями или решениями\r\nсудьи), поскольку причинителем вреда в данном случае является\r\nчастный обвинитель, выдвинувший необоснованное обвинение.\r\nОправдывая подсудимого на законных основаниях, суд тем самым\r\nзащищает интересы последнего, добросовестно выполняя возложенную на\r\nнего Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации\r\nобязанность по защите личности от незаконного и необоснованного\r\nобвинения (пункт 2 части первой статьи 6).\r\n Регулирование эффективного восстановления в правах в таких\r\nситуациях осуществляется на основе Конституции Российской\r\nФедерации, закрепляющей право каждого на судебную защиту,\r\nфедеральным законодателем, пределы усмотрения которого при\r\nустановлении механизма защиты от недобросовестных действий частного\r\nобвинителя достаточно широки, однако должны определяться исходя из\r\nконституционных целей и ценностей, а также общепризнанных принципов\r\nи норм международного права и международных обязательств Российской\r\nФедерации.\r\n Так, при оправдании подсудимого по делу частного обвинения суд\r\nвправе взыскать процессуальные издержки полностью или частично с\r\nлица, по жалобе которого было начато производство по данному делу\r\n(часть девятая статьи 132 УПК Российской Федерации). Как отметил\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, взыскание в пользу\r\nреабилитированного расходов, понесенных им в связи с привлечением к\r\nучастию в уголовном деле, со стороны обвинения, допустившей\r\nнеобоснованное уголовное преследование подсудимого, является\r\nнеблагоприятным последствием ее деятельности (Определение от\r\n19 февраля 2004 года N 106-О).\r\n Возмещение же иного вреда за счет средств частного обвинителя\r\nглавой 18 УПК Российской Федерации не предусматривается. Такой\r\nподход соотносится с правовой позицией Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, согласно которой реализация потерпевшим его\r\nпроцессуальных прав по делам частного обвинения не меняет\r\nпублично-правовой сущности уголовной ответственности и не является\r\nоснованием для постановки его в равные правовые условия с\r\nгосударством в части возмещения вреда в полном объеме и независимо\r\nот наличия его вины (Определение от 28 мая 2009 года N 643-O-O).\r\nОтсутствие в главе 18 УПК Российской Федерации указания на\r\nвозмещение вреда за счет средств частного обвинителя и независимо\r\nот его вины не может расцениваться как свидетельство отсутствия у\r\nгосударства обязанности содействовать реабилитированному лицу в\r\nзащите его прав и законных интересов, затронутых необоснованным\r\nуголовным преследованием. Такая защита может быть осуществлена\r\nпутем принятия судом по заявлению этого лица решения о возмещении\r\nему вреда в ином процессуальном порядке на основе норм гражданского\r\nправа. Так, часть вторая статьи 136 УПК Российской Федерации прямо\r\nпредусматривает, что иски о компенсации за причиненный моральный\r\nвред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского\r\nсудопроизводства. Согласно статье 151 ГК Российской Федерации суд\r\nможет возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации\r\nморального вреда, если гражданину такой вред (физические или\r\nнравственные страдания) причинен действиями, нарушающими его личные\r\nнеимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину\r\nдругие нематериальные блага, а также в иных случаях,\r\nпредусмотренных законом (определения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 25 января 2007 года N 136-O-O и от 28 мая\r\n2009 года N 643-О-О).\r\n Таким образом, необходимость обеспечения требования\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации о\r\nреабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному\r\nпреследованию (часть вторая статьи 6), не исключает использования\r\nгражданско-правового механизма защиты прав добросовестных\r\nучастников уголовного процесса от злоупотреблений своим правом со\r\nстороны частного обвинителя, когда его обращение в суд с заявлением\r\nо возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет\r\nпод собой никаких оснований и продиктовано не потребностью защитить\r\nсвои права и охраняемые законом интересы, а лишь намерением\r\nпричинить вред другому лицу. При этом злоупотребление со стороны\r\nчастного обвинителя правом на обращение в суд не предполагает\r\nустранение государства от компенсации вреда, связанного с уголовным\r\nпреследованием этого лица, путем переложения на частного обвинителя\r\nсвоей ответственности за неправомерное вынесение судом\r\nобвинительного приговора.\r\n В целях защиты личности от незаконного и необоснованного\r\nобвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, допущенных\r\nвследствие нарушения или неправильного применения судом норм права,\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает\r\nразличные формы проверки решений по уголовным делам, осуществляемой\r\nв специальных, установленных процессуальным законодательством\r\nпроцедурах - посредством рассмотрения дела в апелляционной,\r\nкассационной и надзорной инстанциях. Исправление судебной ошибки\r\nпри помощи таких процедур направлено на восстановление законности и\r\nсправедливости, что не может не учитываться при рассмотрении судом\r\nтребований о компенсации морального вреда, причиненного гражданину\r\nв результате уголовного судопроизводства (Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2011 года\r\nN 47-O-O).\r\n Отмена судом надзорной инстанции акта о прекращении уголовного\r\nпреследования по нереабилитирующему основанию, принятого с\r\nнарушением требований закона, и последующее постановление по делу\r\nоправдательного приговора в связи с отсутствием в деянии состава\r\nпреступления, как это имело место в деле И.Н.Сардыко, означают\r\nпризнание подсудимого невиновным и влекут за собой его реабилитацию\r\n(часть третья статьи 302 УПК Российской Федерации), поскольку тем\r\nсамым констатируется, что как само решение о прекращении уголовного\r\nдела по указанному основанию, оставившее вопрос о виновности лица,\r\nподлежащего оправданию, без разрешения, так и вытекающие из его\r\nвступления в силу негативные правовые последствия (в частности,\r\nотсутствие у обвиняемого права на возмещение вреда, связанного с\r\nуголовным преследованием, а также сохранение его обязательств по\r\nвозмещению ущерба, причиненного частному обвинителю, в порядке\r\nгражданского судопроизводства) являются следствием судебной ошибки\r\nи должны рассматриваться, исходя из положений статьи 46 Конституции\r\nРоссийской Федерации и статей 6 и 41 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод, как нарушение права на справедливое\r\nсудебное разбирательство, что предполагает необходимость\r\nсправедливой компенсации лицу, которому причинен вред таким\r\nнарушением.\r\n 6. Таким образом, положения частей первой и второй статьи 133\r\nУПК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (части 1 и 2) и 53, в той мере, в какой\r\nданные нормы - по смыслу, придаваемому им сложившейся\r\nправоприменительной практикой, - служат основанием для отказа лицу,\r\nв отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении\r\nгосударством вреда, причиненного незаконными и (или)\r\nнеобоснованными решениями суда (судьи).\r\n Существующая в действующем правовом регулировании института\r\nреабилитации формальная несогласованность между положениями\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nпредполагающими возмещение вреда, причиненного лицу в результате\r\nнарушения его прав и свобод судом (пункт 2 части первой статьи 6 и\r\nчасть четвертая статьи 11), с одной стороны, и положениями,\r\nобусловливающими право на реабилитацию незаконностью или\r\nнеобоснованностью только уголовного преследования (пункты 34, 35\r\nстатьи 5 и часть первая статьи 133), - с другой, порождает на\r\nпрактике противоречивое правоприменение, в связи с чем федеральный\r\nзаконодатель, руководствуясь требованиями Конституции Российской\r\nФедерации и с учетом настоящего Постановления, обязан устранить\r\nуказанное рассогласование, обеспечив компенсацию негативных\r\nпоследствий для охраняемых законом прав и интересов\r\nреабилитированных граждан на основе упрощенных процедур,\r\nсоответствующих публичному характеру возникающих между ними и\r\nгосударством правоотношений и правовой природе реабилитации,\r\nбазирующейся на конституционно-правовом принципе ответственности\r\nгосударства за незаконные действия (или бездействие) всех его\r\nорганов и должностных лиц.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 47-1, частью\r\nвторой статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 87 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (части 1 и 2) и 53, положения частей\r\nпервой и второй статьи 133 УПК Российской Федерации в той мере, в\r\nкакой данные положения - по смыслу, придаваемому им сложившейся\r\nправоприменительной практикой, - служат основанием для отказа лицу,\r\nв отношении которого выдвигалось частное обвинение, в возмещении\r\nгосударством вреда, причиненного незаконными и (или)\r\nнеобоснованными решениями суда (судьи).\r\n 2. Прекратить производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статей 42, 43, части первой\r\nстатьи 134, пункта 4 части первой и части четвертой статьи 135,\r\nчасти седьмой статьи 318 УПК Российской Федерации.\r\n 3. Судебные решения в отношении граждан Тихомировой Валентины\r\nАлександровны, Тихомировой Ирины Ивановны и Сардыко Ирины\r\nНиколаевны, основанные на положениях частей первой и второй статьи\r\n133 УПК Российской Федерации, признанных настоящим Постановлением\r\nне соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат\r\nпересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных\r\nпрепятствий.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня его опубликования, действует\r\nнепосредственно и не требует подтверждения другими органами и\r\nдолжностными лицами.\r\n 5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 22-П\r\n
", "baseid": "c000000000", "tounitid": null, "toparaid": "", "docid": "1000000000102151269" }