\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n По делу о проверке конституционности части пятой статьи 97\r\n Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой\r\n гражданина В. В. Щелухина\r\n\r\n\r\n город Москва 13 июня 1996 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Г. А. Гаджиева, судей М. В. Баглая,\r\nН. В. Витрука, А. Л. Кононова, Т. Г. Морщаковой, Ю. Д. Рудкина,\r\nО. И. Тиунова, В. Г. Ярославцева,\r\n с участием представителя стороны, обратившейся с жалобой в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, - адвоката Ю. А. Ларина,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи\r\n3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального\r\nкодекса РСФСР.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nВ. В. Щелухина на нарушение его конституционных прав и свобод\r\nчастью пятой статьи 97 УПК РСФСР, согласно которой время\r\nознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного\r\nдела при исчислении срока содержания под стражей в качестве меры\r\nпресечения не учитывается. По мнению заявителя, данная норма не\r\nсоответствует статьям 2, 17, 22, 45 и 55 Конституции Российской\r\nФедерации, так как ограничивает его права на свободу и личную\r\nнеприкосновенность, на защиту, а также приводит к нарушению его\r\nправ и свобод вследствие осуществления своих прав другими лицами.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю. Д. Рудкина, объяснения\r\nпредставителя стороны, обратившейся с жалобой, выступления\r\nэксперта, а также приглашенных в заседание представителей\r\nГенеральной прокуратуры, МВД и ФСБ Российской Федерации, исследовав\r\nимеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В марте 1995 года было возбуждено уголовное дело по\r\nобвинению гражданина В. В. Щелухина в совершении ряда преступлений,\r\nа 20 апреля 1995 года к нему была применена мера пресечения в виде\r\nзаключения под стражу.\r\n По истечении срока санкционированного ареста он подал жалобу в\r\nКунцевский межмуниципальный (районный) суд Западного\r\nадминистративного округа города Москвы в порядке статьи 220-2 УПК\r\nРСФСР на незаконность и необоснованность ареста. Суд отказал\r\nВ. В. Щелухину в удовлетворении жалобы, сославшись на то, что в\r\nотношении него и других обвиняемых по делу выполняются требования\r\nстатьи 201 УПК РСФСР (ознакомление обвиняемого со всеми материалами\r\nуголовного дела), в связи с чем на основании части пятой статьи 97\r\nУПК РСФСР сроки следствия и содержания под стражей приостановлены.\r\n 2. В соответствии со статьей 97 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\" жалоба\r\nВ. В. Щелухина является допустимой, поскольку оспариваемая в ней\r\nнорма затрагивает конституционные права заявителя и была применена\r\nорганами предварительного следствия и судом по его уголовному делу\r\nпри определении сроков содержания под стражей.\r\n Признанию данной жалобы допустимой не препятствует предписание\r\nраздела второго \"Заключительные и переходные положения\" Конституции\r\nРоссийской Федерации (абзац второй пункта 6), согласно которому \"до\r\nприведения уголовно-процессуального законодательства Российской\r\nФедерации в соответствие с положениями настоящей Конституции\r\nсохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и\r\nзадержания лиц, подозреваемых в совершении преступления\". Это\r\nпредписание связывает с принятием нового уголовно-процессуального\r\nзаконодательства применение предусмотренного в Конституции\r\nРоссийской Федерации судебного порядка ареста и задержания,\r\nвременно сохраняя, таким образом, действие только прежней формы\r\nсанкционирования ареста - прокурором. Другие элементы\r\nуголовно-процессуальной регламентации содержания под стражей\r\nнепосредственно в Конституции Российской Федерации не закрепляются\r\nи поэтому не составляют предмет ее переходных положений.\r\n В то же время пунктом 2 раздела второго Конституции Российской\r\nФедерации предусмотрен общий запрет, исключающий применение законов\r\nи других правовых актов, принятых до вступления в силу ныне\r\nдействующей Конституции Российской Федерации, в части,\r\nпротиворечащей ей, что устанавливается правоприменителем.\r\nПредписание абзаца второго пункта 6 раздела второго Конституции\r\nРоссийской Федерации - частное исключение из этого запрета. Оно не\r\nявляется по отношению к нему конкурирующей специальной нормой, не\r\nможет толковаться расширительно и распространяться на те элементы\r\nпроцедуры ареста, которые не оговорены в статье 22 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации, т. е. не связаны с судебным\r\nсанкционированием ареста.\r\n 3. Провозглашенное в статье 22 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации право на свободу включает, в частности, право\r\nне подвергаться ограничениям, которые связаны с применением таких\r\nпринудительных мер, как задержание, арест, заключение под стражу\r\nили лишение свободы во всех иных формах, без предусмотренных\r\nзаконом оснований, санкции суда или компетентных должностных лиц, а\r\nтакже сверх установленных либо контролируемых сроков. Вместе с тем,\r\nбудучи неотчуждаемым и принадлежащим каждому от рождения, право на\r\nсвободу в силу статьи 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации\r\nможет быть правомерно ограничено при аресте, заключении под стражу\r\nи содержании под стражей. Условия такого правомерного ограничения\r\nустановлены в соответствии с Конституцией Российской Федерации\r\nфедеральным законодательством, предусматривающим, что заключение\r\nпод стражу может быть применено к лицу, обвиняемому или\r\nподозреваемому в совершении преступления, лишь на основании\r\nсудебного решения или с санкции прокурора (статьи 11, 89, 96 УПК\r\nРСФСР).\r\n Уголовно-процессуальный закон (части первая и вторая статьи 97\r\nУПК РСФСР) определяет также, что содержание под стражей при\r\nрасследовании преступлений не может продолжаться более двух\r\nмесяцев, а при особой сложности дела и в иных исключительных\r\nслучаях, по решению компетентного прокурора, - более полутора лет.\r\nСогласно части третьей статьи 97 УПК РСФСР истечение предельного\r\nсрока содержания под стражей означает невозможность его дальнейшего\r\nпродления и обязательность немедленного освобождения содержащегося\r\nпод стражей обвиняемого. Однако оспариваемая заявителем часть пятая\r\nстатьи 97 УПК РСФСР устанавливает правило, согласно которому время\r\nознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного\r\nдела при исчислении санкционированного срока содержания обвиняемого\r\nпод стражей в качестве меры пресечения не учитывается.\r\n 4. Из статьи 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации,\r\nзакрепляющей право на свободу, и пункта 1 статьи 9 Международного\r\nпакта о гражданских и политических правах, формулирующего условия\r\nправомерного ограничения этого права, следует, что никто не может\r\nбыть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей, а\r\nтакже не должен быть лишен свободы иначе, как на основаниях и в\r\nсоответствии с процедурой, которые установлены законом.\r\n Часть пятая статьи 97 УПК РСФСР способствует применению\r\nсодержания под стражей в качестве меры пресечения без необходимых\r\nоснований, должной процедуры и вне каких-либо определенных или\r\nконтролируемых сроков, что придает ограничению права на свободу при\r\nаресте произвольный характер: содержание обвиняемого под стражей на\r\nосновании данной нормы за пределами санкционированного срока не\r\nпредполагает обязательного вынесения компетентными органами\r\nсоответствующего решения. В результате обвиняемый может содержаться\r\nпод стражей даже после того, как ранее принятое решение о\r\nприменении меры пресечения или о продлении срока содержания под\r\nстражей исчерпало себя, прекратило свое действие и, следовательно,\r\nкогда уже исчезло юридическое основание для нахождения обвиняемого\r\nв следственном изоляторе.\r\n Недопустимость избыточного или не ограниченного по\r\nпродолжительности содержания под стражей вытекает и из пункта 3\r\nстатьи 14 международного пакта о гражданских и политических правах,\r\nсогласно которому каждый имеет право на рассмотрение любого\r\nпредъявленного ему обвинения без неоправданной задержки, что в\r\nпервую очередь касается лиц, лишенных свободы на досудебных стадиях\r\nуголовного судопроизводства.\r\n Такой подход к гарантиям от произвольного ареста развивается в\r\nсоответствии с названным Международным пактом и в принятом\r\nГенеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1988 года Своде принципов\r\nзащиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы\r\nто ни было форме, согласно которым лицо, задержанное по уголовному\r\nобвинению, имеет право в любое время возбудить разбирательство\r\nперед судебным или иным органом для оспаривания законности\r\nзадержания, а также право на судебное разбирательство в разумные\r\nсроки либо на освобождение от суда.\r\n 5. Норма части пятой статьи 97 УПК РСФСР, как и весь правовой\r\nинститут мер пресечения, направлена прежде всего на то, чтобы\r\nисключить для обвиняемого возможность скрыться от следствия и суда\r\nи помешать расследованию, но, кроме того, имеет в виду\r\nнеобходимость воспрепятствовать обвиняемому и его защитнику в\r\nзатягивании ознакомления с материалами дела, формально не\r\nограничивая их при этом каким-либо сроком.\r\n В то же время государство, даже имея цель воспрепятствовать\r\nзлоупотреблению правом, с тем чтобы осуществление конституционных\r\nправ обвиняемого не нарушало права и свободы других лиц, должно\r\nиспользовать не чрезмерные, а только необходимые и строго\r\nобусловленные целями меры. Этот принцип соразмерного ограничения\r\nправ и свобод, закрепленный в статье 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации, означает, что публичные интересы,\r\nперечисленные в данной конституционной норме, могут оправдать\r\nправовые ограничения прав и свобод, если они адекватны социально\r\nоправданным целям. Правило, закрепленное в части пятой статьи 97\r\nУПК РСФСР, указанным целям не соответствует.\r\n Содержание данной нормы реально не исключает ее применения в\r\nстадии предварительного расследования для решения сугубо\r\nорганизационных задач, стоящих перед должностными лицами органов,\r\nпроизводящих дознание и предварительное следствие. Об этом\r\nсвидетельствует, как установлено в ходе судебного заседания,\r\nправоприменительная практика, в том числе и по делам, где не\r\nиспользованы предусмотренные частью второй статьи 97 УПК РСФСР\r\nвозможности продления сроков содержания под стражей компетентным\r\nпрокурором. Кроме того, оспариваемая норма предполагает содержание\r\nпод стражей при ознакомлении с материалами дела независимо от\r\nналичия предусмотренных законом оснований ареста, без их проверки и\r\nподтверждения действительными обстоятельствами дела, которые могли\r\nбы свидетельствовать о реальных намерениях обвиняемого избежать\r\nуголовной ответственности. Возможность немотивированного применения\r\nчасти пятой статьи 97 УПК РСФСР по отношению ко всем обвиняемым\r\nявляется чрезмерным ограничением права на свободу.\r\n Воспрепятствование обвиняемому и его защитнику в явном\r\nзатягивании ознакомления с материалами дела может быть обеспечено\r\nпутем применения части шестой статьи 201 УПК РСФСР, которая\r\nпозволяет при наличии доказательств такого поведения ограничить это\r\nознакомление определенным сроком. Поэтому достижение данной цели\r\nпутем применения оспариваемой нормы не отвечает требованию\r\nиспользования средств, соразмерных целям.\r\n Кроме того, как видно из жалобы В. В. Щелухина и других\r\nматериалов дела, часть пятая статьи 97 УПК РСФСР создает\r\nпредпосылки для того, чтобы по групповым делам из установленных\r\nзаконом предельных сроков содержания обвиняемого под стражей\r\nисключалось время, затраченное на ознакомление с материалами\r\nуголовного дела не только им самим и его защитником, но и другими\r\nобвиняемыми и их защитниками. Это означает, что законодатель избрал\r\nрегулирование, при котором все обвиняемые, а не только\r\nзлоупотребляющие указанным процессуальным правом, оказываются\r\nподвергнутыми произвольному аресту. Обеспечение обвиняемому\r\nдостаточного времени для ознакомления с материалами дела не должно\r\nбыть связано с наступлением для него такого неблагоприятного\r\nпоследствия, как не ограниченное по сроку дальнейшее содержание под\r\nстражей. Последнее приобретает значение сакции за использование\r\nобвиняемым его процессуальных прав и тем самым понуждает к отказу\r\nот них.\r\n Таким образом, характер ограничения права на свободу,\r\nсвязанного с содержанием и применением части пятой статьи 97 УПК\r\nРСФСР, свидетельствует о превышении законодателем полномочий,\r\nпредоставленных ему статьей 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n 6. Обеспечению соразмерности продолжения содержания под\r\nстражей социально оправданным целям этой меры пересечения на этапе\r\nознакомления обвиняемого с материалами оконченного расследования\r\nмог бы способствовать эффективный судебный контроль.\r\n Предусмотренное в статье 46 Конституции Российской Федерации и\r\nнепосредственно действующее в любой стадии уголовного\r\nсудопроизводства (статья 11 УПК РСФСР, пункт 7 части первой статьи\r\n17 Федерального закона от 15 июля 1995 года \"О содержании под\r\nстражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений\")\r\nправо на судебную защиту, в частности от ареста, которое в\r\nсоответствии со статьями 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации рассматривается Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации и судами общей юрисдикции как не подлежащее\r\nограничению, сказывается реально не осуществимым при применении\r\nчасти пятой статьи 97 УПК РСФСР.\r\n Обвиняемые, которым предъявлены для ознакомления материалы\r\nоконченного расследования, могут обжаловать в суд продолжение\r\nсодержания под стражей в связи с тем, что санкционированный срок\r\nего истек. Однако из буквального смысла части пятой статьи 97 УПК\r\nРСФСР следует, что подтверждение по такой жалобе одного только\r\nформального момента объявления следователем об окончании\r\nрасследования может привести к признанию судом необходимости\r\nознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела\r\nдостаточным основанием для продолжения ареста, что имело место и в\r\nделе заявителя. Таким образом, оспариваемой нормой нарушается право\r\nна судебную защиту от необоснованного содержания под стражей.\r\nПоскольку продолжение содержания обвиняемого под стражей при\r\nознакомлении его с материалами дела не предполагает вынесения\r\nобосновывающего это решения, то из-под судебного контроля выведены\r\nи фактическая обоснованность ареста на данном этапе процесса, и\r\nпродление содержания под стражей как в пределах установленного\r\nзаконом максимального срока, так и с его превышением.\r\n Проверяя жалобу, в которой оспаривается законность и\r\nобоснованность содержания обвиняемого под стражей, суд вправе\r\nпринять решение об освобождении его из-под стражи. Не найдя\r\nоснований для удовлетворения жалобы, суд может либо направить\r\nматериалы соответствующему прокурору для решения вопроса о\r\nпродлении срока содержания, обвиняемого под стражей, либо, если\r\nполномочия должностных лиц прокуратуры, предусмотренные частью\r\nвторой статьи 97 УПК РСФСР, исчерпаны, принять собственное решение\r\nпо данному вопросу.\r\n 7. Конституционный Суд Российской Федерации оценивает\r\nконституционность оспариваемой нормы исходя не только из\r\nбуквального ее смысла и практики правоприменения, но и из ее места\r\nи роли в системе правовых норм (часть вторая статьи 74 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\").\r\n Безосновательность увеличения сроков содержания под стражей\r\nобусловлена не только собственно содержанием части пятой статьи 97\r\nУПК РСФСР, но и характером норм, обеспечивающих обвиняемому право\r\nполучать полную информацию о сущности обвинения и обосновывающих\r\nего доказательствах. В связи с этим само по себе признание\r\nоспариваемой нормы неконституционной является недостаточным для\r\nобеспечения права обвиняемого на защиту.\r\n Решение названных вопросов с учетом задачи защиты общества от\r\nпреступлений путем обоснованной реализации уголовного закона\r\nтребует от законодателя использования системы правовых средств, что\r\nдолжно быть осуществлено в разрабатываемом уголовно-процессуальном\r\nзаконодательстве и применительно к предмету рассмотрения по данному\r\nделу.\r\n Внесение законодателем в действующий уголовно-процессуальный\r\nпорядок необходимых изменений либо введение им новых правовых\r\nинститутов представляется наиболее эффективным средством\r\nобеспечения конституционно-правового содержания\r\nуголовно-процессуальных процедур. Возможная их корректировка судами\r\nна основе непосредственного применения закрепленного в Конституции\r\nРоссийской Федерации права на судебную защиту не исключает\r\nтрудности в обеспечении правоприменительной практикой равенства\r\nграждан перед законом и судом. Однако принятие соответствующих\r\nзаконодательных решений, учитывающих в том числе позицию\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, требует определенного\r\nвремени.\r\n Согласно статье 80 Федерального конституционного закона \"О\r\nКонституционном Суде Российской Федерации\" Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в своем итоговом решении вправе, в зависимости\r\nот характера рассматриваемого вопроса, предусмотреть специальный\r\nпорядок, сроки и особенности его исполнения. В связи с реальными\r\nперспективами нового законодательного регулирования, признавая\r\nвозможность непосредственного применения положений статьи 46\r\nКонституции Российской Федерации о праве на судебное обжалование\r\nлюбых нарушений прав и свобод, включая необоснованность ареста, а\r\nтакже имея в виду, что пробельность в урегулировании института\r\nсодержания под стражей, возникающая в результате признания\r\nоспариваемой нормы неконституционной, может иметь определенные\r\nотрицательные социальные последствия, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации считает необходимым использовать процедуру\r\nотсрочки исполнения решения по настоящему делу, с тем чтобы\r\nзаконодатель в надлежащий срок принял меры, обеспечивающие баланс\r\nинтересов правосудия и прав граждан на свободу и личную\r\nнеприкосновенность, а также исключающие возможность произвольного\r\nареста, в том числе с помощью закрепления процедуры судебного\r\nконтроля за законностью и обоснованностью ареста и содержания под\r\nстражей на любой стадии уголовного процесса.\r\n На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи\r\n71, статьями 72, 75, 79, 80 и 100 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать часть пятую статьи 97 Уголовно-процессуального\r\nкодекса РСФСР не соответствующей Конституции Российской Федерации,\r\nее статьям 17, 22 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3).\r\n Часть пятая статьи 87 УПК РСФСР утрачивает силу по истечении\r\nшести месяцев с момента провозглашения настоящего Постановления.\r\n 2. Федеральному Собранию Российской Федерации в течение шести\r\nмесяцев с момента провозглашения настоящего Постановления надлежит\r\nрешить вопрос об изменении уголовно-процессуального закона в части\r\nобеспечения гарантий закрепленного в статье 22 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации права каждого на свободу при\r\nприменении ареста и содержании под стражей в качестве меры\r\nпресечения.\r\n 3. В соответствии со статьей 46 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации до разрешения в законодательном порядке\r\nпоставленных в настоящем Постановлении вопросов, связанных с\r\nобеспечением гарантий закрепленного в статье 22 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации права каждого на свободу, лицо,\r\nобвиняемое в совершении преступления, вправе обжаловать в суд\r\nзаконность и обоснованность содержания под стражей не любом этапе\r\nуголовного судопроизводства, включая ознакомление обвиняемого и его\r\nзащитника с материалами уголовного дела.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и\r\nдействует непосредственно.\r\n 5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона \"О\r\nКонституционном Суде Российской Федерации\" настоящее Постановление\r\nподлежит незамедлительному опубликованию в \"Собрании\r\nзаконодательства Российской Федерации\", \"Российской газете\", иных\r\nофициальных изданиях органов государственной власти Российской\r\nФедерации. Постановление должно быть также опубликовано в \"Вестнике\r\nКонституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 14-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации Н. В. Витрука\r\n по делу о проверке конституционности части пятой статьи 97\r\n Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой\r\n гражданина В. В. Щелухина\r\n\r\n Заявителем, гражданином В. В. Щелухиным, в отношении которого\r\nвозбуждено уголовное дело по обвинению в ряде преступлений и\r\nсодержащегося под стражей в качестве меры пресечения, оспаривается\r\nправило, содержащееся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, согласно\r\nкоторому время ознакомления обвиняемого и его защитника с\r\nматериалами уголовного дела при исчислении срока содержания\r\nобвиняемого под стражей в качестве меры пресечения не учитывается.\r\nПо мнению заявителя, указанная уголовно-процессуальная норма не\r\nсоответствует статьям 2, 17, 22, 45 и 55 Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Оспариваемая норма была введена законодателем в УПК РСФСР не\r\nслучайно. На практике все больше стали возникать уголовные дела с\r\nбольшим количеством обвиняемых и совершенных ими преступлений\r\n(бандитизм, грабежи, изнасилования, экономические преступления и\r\nдругие формы организованной, профессиональной преступности),\r\nнаказания за которые связаны с длительными сроками лишения свободы\r\nи смертной казнью. Фиксированные сроки содержания под стражей в\r\nкачестве меры пресечения оказались нереальными. Поэтому\r\nзаконодатель практически удлинил их для производства собственно\r\nследственных действий, введя правило части пятой статьи 97 УПК\r\nРСФСР. Фиксированные сроки содержания под стражей на\r\nпредварительном следствии с включением в них и ознакомление с\r\nматериалами дела создавало реальную возможность злоупотребления\r\nправом на ознакомление с материалами уголовного дела, когда\r\nобвиняемые умышленно затягивали этот процесс. Ясно, что истечение\r\nфиксированного срока содержания под стражей в отношении лица,\r\nобвиняемого в ряде серьезных преступлений (убийства, грабежи,\r\nнасилия и др.), и автоматическое освобождение такого лица из-под\r\nстражи ставит под серьезную угрозу интересы и права потерпевших,\r\nсвидетелей, общества в целом (лицо может скрыться, совершить новое\r\nпреступление, оказывать негативное воздействие на свидетелей, самих\r\nпотерпевших). Таким образом, возникло реальное противоречие\r\nинтересов следствия, обвиняемых и потерпевших. Указанное\r\nпротиворечие интересов было частично снято законодателем введением\r\nправила части пятой статьи 97 УПК РСФСР.\r\n Вопрос о достаточности или избыточности содержания под стражей\r\n- скорее вопрос целесообразности применения уголовно-процессуальной\r\nнормы, а не ее содержания. С точки зрения гармонии интересов всех\r\nучастников уголовного процесса законодатель исходил из того, что\r\nгрупповое преступление (бандитизм и др.) осуществляется коллективно\r\nна основе принципа \"разделения труда\", когда каждый участник\r\nвыполняет свою роль и подчас выпадение хотя бы одного звена\r\nнарушает всю систему. Поэтому в интересах объективного, полного и\r\nвсестороннего расследования такого рода сложных дел, что в полной\r\nмере соответствует интересам и правам потерпевших, свидетелей,\r\nнеобходимо содержание под стражей всех членов группового\r\nпреступления в качестве меры пресечения на предварительном\r\nследствии. Поэтому нельзя говорить о \"произвольном аресте\" всех\r\nобвиняемых, кроме тех, кто злоупотребляет процессуальным правом на\r\nознакомление с материалами дела. При таком подходе правило,\r\nсодержащееся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, не нарушает\r\nтребований статей 17 и 22 (часть 1) о праве на свободу личности.\r\nБолее того, установление в УПК РСФСР подобного правила\r\nсоответствует требованиям части 3 статьи 17 Конституции Российской\r\nФедерации, говорящей о том, что осуществление прав и свобод\r\nчеловека и гражданина не должно нарушать права и свободы других\r\nлиц, равно как и требованиям части 3 статьи 55 Конституции\r\nРоссийской Федерации, устанавливающей, что ограничения федеральным\r\nзаконом прав и свобод человека и гражданина допустимы в целях\r\nзащиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав\r\nи законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и\r\nбезопасности государства. Выпуская на свободу до суда лицо,\r\nобвиняемое в серьезных преступлениях, за совершение которых грозит\r\nлишение свободы либо даже смертная казнь, мы ставим под серьезную\r\nугрозу возможность свершения в будущем самого правосудия и\r\nосуществление прав, свобод и законных интересов не только\r\nпотерпевших, свидетелей, но и других лиц (где гарантия, что такое\r\nлицо не совершит нового преступления). Поэтому мнение об\r\nизбыточности, чрезмерности, неадекватности социально-правовым целям\r\nправила, содержащегося в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, есть\r\nявное преувеличение.\r\n Право на судебную защиту прав и свобод, на судебное\r\nобжалование решений и действий (или бездействия) любых органов,\r\nобщественных объединений, должностных лиц (статья 46 Конституции\r\nРФ) не знает исключений, поэтому на любой стадии предварительного\r\nрасследования по уголовному делу возможно обжалование действий\r\n(бездействия) соответствующих должностных лиц, в том числе\r\nзаконности и обоснованности ареста и содержания обвиняемого под\r\nстражей в качестве меры пресечения. Никто не лишал права обвиняемых\r\nна судебное обжалование содержания под стражей в момент объявления\r\nрасследования законченным. Суд вправе принять особое решение по\r\nданной жалобе. Вынесение дополнительного решения со стороны\r\nкомпетентных должностных лиц (следователя, прокурора) для\r\nпродолжения содержания под стражей обвиняемых, в отношении которых\r\nрасследование уголовного дела закончено и об этом им объявлено, не\r\nтребуется в силу прямого действия правила части пятой статьи 97 УПК\r\nРСФСР.\r\n Ныне действующие правила УПК РСФСР о фиксированных сроках\r\nпредварительного расследования в совокупности с правилом,\r\nсодержащимся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, не в полной мере\r\nснимают реальные противоречия интересов участников уголовного\r\nпроцесса на основе действия принципа его состязательности.\r\nПрактически Конституционный Суд констатировал наличие противоречий\r\nинтересов различных участников предварительного следствия, ряд\r\nнесовершенств в их снятии ныне действующими процессуальными\r\nсредствами. Но дело в том, что только законодатель вправе изменять,\r\nсовершенствовать отдельные нормы в их системном представлении.\r\n На наш взгляд, вопрос об исключении стадии ознакомления с\r\nматериалами дела из процесса предварительного расследования либо о\r\nвключении в него не имеет конституционно-правового аспекта, так как\r\nданный вопрос предварительного следствия, в том числе и более общий\r\nвопрос о фиксированных сроках предварительного расследования по\r\nуголовному делу, не нашел разрешения в Конституции Российской\r\nФедерации. С точки зрения конституционного регулирования сочетание\r\nразличных видов интересов участников уголовного процесса модель,\r\nизбранная законодателем в ныне действующем УПК РСФСР, наиболее\r\nполно отвечает потребностям сегодняшнего дня, учитывает резко\r\nизменившую криминогенную ситуацию, связанную с появлением и ростом\r\nпрофессиональной, организованной преступности. Эта модель,\r\nестественно, может быть улучшена, усовершенствована для достижения\r\nсоциально полезных целей, для объективного, полного, всестороннего\r\nрасследования уголовных дел, успешной борьбы с преступностью. Но\r\nдиктуется это принципом целесообразности, но не\r\nнеконституционностью одного из звеньев действующей модели\r\nуголовного процесса. Оспариваемое правило есть частный случай\r\nдосудебного уголовного процесса, который искусственно поднят на\r\nуровень конституционной проблемы. Это находит косвенное\r\nподтверждение в самом Постановлении Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по данному делу, когда он, признав часть пятую\r\nстатьи 97 УПК РСФСР не соответствующей Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 17, 22 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3),\r\nпродолжает признавать ее действие и в дальнейшем в течение шести\r\nмесяцев. Это противоречит общим принципам конституционного права, а\r\nтакже части третьей статьи 79 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", согласно которой\r\n\"акты или отдельные положения, признанные неконституционными,\r\nутрачивают силу\".\r\n Обусловив изменение уголовно-процессуального закона\r\nшестимесячным сроком (что явно нереально, если учитывать\r\nконституционную процедуру принятия, изменения, дополнения\r\nфедерального закона в Российской Федерации), нужно четко отдавать\r\nотчет в том, что при неисполнении этого пункта Постановления\r\nКонституционного Суда, последний через 6 месяцев выступит в роли\r\nзаконодателя, по существу явочным порядком изменит\r\nуголовно-процессуальный закон: ознакомление с материалами дела\r\nобвиняемого и его защитника автоматически будет включаться в\r\nфиксированные сроки предварительного расследования. Нельзя не\r\nзадуматься о последствиях такого решения в условиях\r\nкатастрофического некомплекта следственного аппарата, роста\r\nгрупповых дел, имеющей место практики злоупотребления обвиняемыми\r\nсвоими процессуальными правами и т. п.\r\n На основании изложенного, прихожу к выводу, что\r\nрассматриваемое дело должно быть прекращено производством, так как\r\nвопрос, разрешаемый частью пятой статьи 97 УПК РСФСР, не получил\r\nразрешения в Конституции Российской Федерации и, самое главное, по\r\nсвоему характеру и значению не относится к числу конституционных.\r\nОн должен решаться законодателем с учетом принципа целесообразности\r\nв системном виде, что должно привести к совершенствованию\r\nдействующей модели уголовного процесса, направленной на обеспечение\r\nконституционных прав и свобод личности, гармонии личных и\r\nобщественных интересов, прав и интересов всех участников уголовного\r\nпроцесса, на достижение целей объективного, полного и всестороннего\r\nрасследования уголовных дел и осуществления подлинного правосудия,\r\nбез чего не мыслимо правовое общество и государство, приоритет прав\r\nи свобод человека и гражданина.\r\n\r\n\r\n Судья\r\n Конституционного Суда\r\n Российской Федерации Н. В. Витрук\r\n\r\n 20 июня 1996 года\r\n г. Москва\r\n\r\n
", "rdk": 0, "docid": "1000000000102041908", "tounitid": null }