\r\n\r\n\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи\r\n 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской\r\n Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной\r\n ответственностью \"Агентство корпоративной безопасности\" и\r\n гражданина В.В.Макеева\r\n\r\n город Москва 23 января 2007 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Н.С.Бондаря, судей Г.А.Гаджиева,\r\nА.Л.Кононова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Ю.Д.Рудкина,\r\nА.Я.Сливы, В.Г.Стрекозова, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителей ООО \"Агентство корпоративной\r\nбезопасности\" - генерального директора Н.Ю.Стрекозовой и кандидата\r\nюридических наук С.И.Ковалева, гражданина В.В.Макеева и его\r\nпредставителей - адвокатов М.М.Захариной и Ю.А.Ларина, постоянного\r\nпредставителя Государственной Думы в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации Е.Б.Мизулиной, представителя Совета\r\nФедерации - доктора юридических наук Е.В.Виноградовой, полномочного\r\nпредставителя Президента Российской Федерации в Конституционном\r\nСуде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86,\r\n96, 97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи\r\n781 ГК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы ООО \"Агентство\r\nкорпоративной безопасности\" и гражданина В.В.Макеева на нарушение\r\nконституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1\r\nстатьи 781 ГК Российской Федерации. Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые\r\nзаявителями законоположения.\r\n Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Л.Кононова, мнение\r\nспециалиста - кандидата юридических наук Д.И.Степанова, выступления\r\nприглашенных в заседание представителей: от Высшего Арбитражного\r\nСуда Российской Федерации - заместителя Председателя Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации В.Л.Слесарева, от\r\nФедеральной палаты адвокатов - адвоката К.И.Скловского, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В соответствии с пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 статьи\r\n781 ГК Российской Федерации по договору возмездного оказания услуг\r\nисполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги\r\n(совершить определенные действия или осуществить определенную\r\nдеятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в\r\nсроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания\r\nуслуг.\r\n 1.1. Конституционность названных законоположений оспаривается\r\nв жалобе ООО \"Агентство корпоративной безопасности\", которому\r\nрешением Арбитражного суда города Москвы от 11 августа 2004 года,\r\nоставленным без изменения постановлением Федерального арбитражного\r\nсуда Московского округа от 21 декабря 2004 года, было отказано во\r\nвзыскании с администрации поселка \"Восход\" Истринского района\r\nМосковской области денежных средств, причитавшихся ему как\r\nисполнителю по договору возмездного оказания услуг за услуги по\r\nпредставлению интересов администрации в Арбитражном суде Московской\r\nобласти, а именно невыплаченной части вознаграждения, сумма\r\nкоторого определялась договором в размере 3 процентов от суммы\r\nвыигранного иска и которое подлежало выплате в случае принятия\r\nсудом решения в пользу заказчика.\r\n Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что не подлежит\r\nудовлетворению требование исполнителя по договору возмездного\r\nоказания услуг о выплате вознаграждения, если оно обосновывается\r\nусловием договора, ставящим размер и обязанность оплаты услуг в\r\nзависимость от решения суда или государственного органа, которое\r\nбудет принято в будущем.\r\n ООО \"Агентство корпоративной безопасности\" просит признать\r\nпримененные в его деле положения пункта 1 статьи 779 и пункта 1\r\nстатьи 781 ГК Российской Федерации - с учетом смысла, придаваемого\r\nим правоприменительной практикой, - нарушающими права и свободы,\r\nгарантированные статьями 8, 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35, 46\r\n(часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.\r\n 1.2. Аналогичное требование содержится в жалобе гражданина\r\nВ.В.Макеева. Как следует из представленных в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации материалов, Арбитражный суд города Москвы\r\nрешением от 24 декабря 2002 года удовлетворил иск Московской\r\nгородской коллегии адвокатов к Управлению делами Президента\r\nРоссийской Федерации о взыскании задолженности за оказание правовой\r\nпомощи по договору возмездного оказания услуг. В качестве третьего\r\nлица по делу суд привлек адвоката В.В.Макеева, которому было\r\nпоручено правовое обслуживание по договору.\r\n Апелляционная инстанция того же суда, придя к выводу о том,\r\nчто суд первой инстанции не дал правовую оценку ряду положений\r\nдоговора, ставящих оплату части услуг в зависимость от решений,\r\nкоторые будут приняты в будущем, постановлением от 25 марта 2003\r\nгода признала сделку в этой части недействительной на основании\r\nстатьи 168 ГК Российской Федерации и со ссылкой на пункт 1 статьи\r\n779 и пункт 1 статьи 781 ГК Российской Федерации в иске отказала.\r\n Федеральный арбитражный суд Московского округа, рассмотрев\r\nдело в кассационном порядке, постановлением от 27 июня 2003 года\r\nотменил постановление апелляционной инстанции, а решение суда\r\nпервой инстанции оставил в силе.\r\n Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации\r\nотменил решение суда первой инстанции и постановление суда\r\nкассационной инстанции и оставил в силе постановление суда\r\nапелляционной инстанции, указав, что правовая природа отношений,\r\nвозникающих из договора возмездного оказания услуг, не предполагает\r\nудовлетворение требования исполнителя о выплате вознаграждения,\r\nесли данное требование обосновывается условием договора, ставящим\r\nразмер, а равно обязанность оплаты услуг в зависимость от решения\r\nсуда или государственного органа, которое будет принято в будущем\r\n(постановление от 2 декабря 2003 года).\r\n 1.3. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам\r\nграждан и объединений граждан на нарушение конституционных прав и\r\nсвобод проверяет конституционность являющихся предметом обращения\r\nнормативных положений лишь в той части, в какой они были применены\r\nв деле заявителя и затрагивают его конституционные права и свободы;\r\nпри этом Конституционный Суд Российской Федерации принимает решение\r\nпо делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых нормативных\r\nположений, так и смысл, придаваемый им сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются положения пункта 1\r\nстатьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации,\r\nпредусматривающие, что по договору возмездного оказания услуг\r\nисполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги\r\n(совершить определенные действия или осуществить определенную\r\nдеятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в\r\nсроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания\r\nуслуг, как не предполагающие - по смыслу, придаваемому им\r\nправоприменительной практикой, - удовлетворения требований\r\nисполнителя о выплате вознаграждения, если его размер поставлен в\r\nзависимость от судебного решения, которое будет принято в будущем.\r\n 2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в\r\nРоссийской Федерации гарантируется государственная защита прав и\r\nсвобод человека и гражданина; каждый вправе защищать свои права и\r\nсвободы всеми способами, не запрещенными законом (статья 45);\r\nкаждому гарантируется судебная защита его прав и свобод (статья\r\n46); суды реализуют функцию осуществления правосудия на основе\r\nпринципов независимости и подчинения только Конституции Российской\r\nФедерации и федеральному закону (статья 118, часть 1; статья 120,\r\nчасть 1).\r\n Важной гарантией осуществления и защиты прав и свобод человека\r\nи гражданина является закрепленное Конституцией Российской\r\nФедерации право каждого на получение квалифицированной юридической\r\nпомощи (статья 48, часть 1), которому корреспондирует обязанность\r\nгосударства обеспечить надлежащие условия, в том числе\r\nнормативно-правового характера, с тем чтобы каждый в случае\r\nнеобходимости имел возможность обратиться за юридической помощью\r\nдля защиты и отстаивания своих прав и законных интересов. В силу\r\nназванных конституционных положений во взаимосвязи с положениями\r\nстатей 71 (пункт \"в\") и 76 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, определяющими полномочия Российской Федерации по\r\nрегулированию прав и свобод человека и гражданина, в компетенцию\r\nфедерального законодателя входит регламентация отношений, связанных\r\nс оказанием юридической помощи. При этом согласно правовой позиции\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, сформулированной им в\r\nПостановлении от 19 мая 1998 года N 15-П, Конституция Российской\r\nФедерации, закрепляя в статьях 45 (часть 1) и 48 (часть 1)\r\nобязанность государства гарантировать защиту прав и свобод, в том\r\nчисле права на получение квалифицированной юридической помощи, не\r\nограничивает законодателя в выборе путей выполнения данной\r\nобязанности.\r\n Реализуя свои полномочия в указанной сфере, федеральный\r\nзаконодатель располагает достаточной свободой усмотрения в выборе\r\nконкретной модели правового регулирования оказания юридической\r\nпомощи, включая определение вида соответствующего\r\nгражданско-правового договора и его существенных условий. При этом\r\nон не может действовать произвольно и во всяком случае связан\r\nнеобходимостью обеспечения соблюдения принципов и норм,\r\nсоставляющих конституционно-правовую основу регулирования\r\nобщественных отношений, складывающихся в данной сфере. Кроме того,\r\nон должен применять адекватные специфическому характеру отношений\r\nспособы и методы правового воздействия, в том числе учитывать\r\nзакрепленный в Гражданском кодексе Российской Федерации принцип\r\nсвободы договора.\r\n 2.1. Общественные отношения по поводу оказания юридической\r\nпомощи находятся во взаимосвязи с реализацией соответствующими\r\nсубъектами конституционной обязанности государства по обеспечению\r\nнадлежащих гарантий доступа каждого к правовым услугам и\r\nвозможности привлечения каждым лицом, заинтересованным в совершении\r\nюридически значимых действий, квалифицированных специалистов в\r\nобласти права, - именно поэтому они воплощают в себе публичный\r\nинтерес, а оказание юридических услуг имеет публично-правовое\r\nзначение. Данный вывод Конституционный Суд Российской Федерации\r\nнеоднократно подтверждал в своих решениях, в частности\r\nприменительно к деятельности адвокатов, на которых в соответствии с\r\nФедеральным законом \"Об адвокатской деятельности и адвокатуре в\r\nРоссийской Федерации\" возложена обязанность обеспечивать на\r\nпрофессиональной основе квалифицированную юридическую помощь\r\nфизическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и\r\nинтересов, а также обеспечения доступа к правосудию (Постановление\r\nот 23 декабря 1999 года N 18-П, Определение от 21 декабря 2000\r\nгода N 282-О).\r\n Публичные начала в природе отношений по оказанию юридической\r\nпомощи обусловлены также тем, что, возникая в связи с реализацией\r\nправа на судебную защиту, они протекают во взаимосвязи с\r\nфункционированием институтов судебной власти. Соответственно, право\r\nна получение квалифицированной юридической помощи, выступая\r\nгарантией защиты прав, свобод и законных интересов, одновременно\r\nявляется одной из предпосылок надлежащего осуществления правосудия,\r\nобеспечивая его состязательный характер и равноправие сторон\r\n(статья 123, часть 3 Конституции Российской Федерации).\r\n 2.2. В то же время в силу диспозитивного характера\r\nгражданско-правового регулирования лица, заинтересованные в\r\nполучении юридической помощи, вправе самостоятельно решать вопрос о\r\nвозможности и необходимости заключения договора возмездного\r\nоказания правовых услуг, избирая для себя оптимальные формы\r\nполучения такой помощи и - поскольку иное не установлено\r\nКонституцией Российской Федерации и законом - путем согласованного\r\nволеизъявления сторон определяя взаимоприемлемые условия ее оплаты.\r\n Свобода гражданско-правовых договоров в ее\r\nконституционно-правовом смысле, как неоднократно отмечалось в\r\nрешениях Конституционного Суда Российской Федерации, в частности в\r\nего постановлениях от 6 июня 2000 года N 9-П и от 1 апреля 2003\r\nгода N 4-П, предполагает соблюдение принципов равенства и\r\nсогласования воли сторон. Следовательно, регулируемые гражданским\r\nзаконодательством договорные обязательства должны быть основаны на\r\nравенстве сторон, автономии их воли и имущественной\r\nсамостоятельности, недопустимости произвольного вмешательства\r\nкого-либо в частные дела. Субъекты гражданского права свободны в\r\nустановлении своих прав и обязанностей на основе договора и в\r\nопределении любых не противоречащих законодательству условий\r\nдоговора (пункты 1 и 2 статьи 1 ГК Российской Федерации).\r\n В то же время Конституционный Суд Российской Федерации\r\nподчеркивал, что конституционно защищаемая свобода договора не\r\nдолжна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных\r\nправ и свобод человека и гражданина; она не является абсолютной и\r\nможет быть ограничена, однако как сама возможность ограничений, так\r\nи их характер должны определяться на основе Конституции Российской\r\nФедерации, устанавливающей, что права и свободы человека и\r\nгражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той\r\nмере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного\r\nстроя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других\r\nлиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья\r\n55, части 1 и 3).\r\n Свобода договора имеет и объективные пределы, которые\r\nопределяются основами конституционного строя и публичного\r\nправопорядка. В частности, речь идет о недопустимости\r\nраспространения договорных отношений и лежащих в их основе\r\nпринципов на те области социальной жизнедеятельности, которые\r\nсвязаны с реализацией государственной власти. Поскольку органы\r\nгосударственной власти и их должностные лица обеспечивают\r\nосуществление народом своей власти, их деятельность (как сама по\r\nсебе, так и ее результаты) не может быть предметом частноправового\r\nрегулирования, так же как и реализация гражданских прав и\r\nобязанностей не может предопределять конкретные решения и действия\r\nорганов государственной власти и должностных лиц.\r\n Применительно к сфере реализации судебной власти это\r\nобусловливается, помимо прочего, принципами ее самостоятельности и\r\nнезависимости (статья 10; статья 11, часть 1; статьи 118 и 120\r\nКонституции Российской Федерации, статья 1 Федерального\r\nконституционного закона \"О судебной системе Российской Федерации\"):\r\nправосудие в Российской Федерации согласно Конституции Российской\r\nФедерации осуществляется только судом, который рассматривает и\r\nразрешает в судебном заседании конкретные дела в строгом\r\nсоответствии с установленными законом процедурами конституционного,\r\nгражданского, административного и уголовного судопроизводства\r\n(статья 118, части 1 и 2) на основе свободной оценки доказательств\r\nсудьей по своему внутреннему убеждению и в условиях действия\r\nпринципа состязательности и равноправия сторон (статья 123,\r\nчасть 3, Конституции Российской Федерации), предопределяющего, что\r\nфункция правосудия в любой его форме отделена от функций спорящих\r\nперед судом сторон.\r\n 2.3. Следовательно, законодательное регулирование общественных\r\nотношений по оказанию юридической помощи должно осуществляться с\r\nсоблюдением надлежащего баланса между такими конституционно\r\nзащищаемыми ценностями, как гарантирование квалифицированной и\r\nдоступной (в том числе в ряде случаев - бесплатной) юридической\r\nпомощи, самостоятельность и независимость судебной власти и свобода\r\nдоговорного определения прав и обязанностей сторон в рамках\r\nгражданско-правовых отношений по оказанию юридической помощи,\r\nвключая возможность установления справедливого размера ее оплаты.\r\n Это предполагает обеспечение законодателем разумного баланса\r\nдиспозитивного и императивного методов правового воздействия в\r\nданной сфере, сочетания частных и публичных интересов, адекватного\r\nих юридической природе. Достижение названной цели правового\r\nрегулирования общественных отношений должно, однако, осуществляться\r\nс учетом условий конкретного этапа развития российской\r\nгосударственности, состояния ее правовой и судебной систем.\r\n 3. Общественные отношения по поводу оказания юридической\r\nпомощи в качестве обособленного предмета правового регулирования в\r\nдействующем законодательстве не выделены, - они регламентируются\r\nрядом нормативных правовых актов, в систему которых входят нормы\r\nГражданского кодекса Российской Федерации, в частности его\r\nглавы 39, касающиеся обязательств по договору возмездного оказания\r\nуслуг.\r\n 3.1. По смыслу положений данной главы Гражданского кодекса\r\nРоссийской Федерации, договором возмездного оказания услуг могут\r\nохватываться разнообразные услуги, среди которых (в зависимости от\r\nхарактера деятельности услугодателя - исполнителя услуг) выделяют\r\nуслуги связи, медицинские, консультационные, аудиторские,\r\nинформационные, образовательные и некоторые другие.\r\n С учетом конкретных особенностей отдельных видов услуг\r\nосуществляется дальнейшая нормативная регламентация порядка их\r\nпредоставления как в специальных законах, так и в принимаемых в\r\nсоответствии с ними Правительством Российской Федерации правилах\r\nоказания отдельных видов услуг.\r\n Давая нормативную дефиницию договора возмездного оказания\r\nуслуг, федеральный законодатель в пределах предоставленной ему\r\nкомпетенции и с целью определения специфических особенностей\r\nданного вида договоров, которые позволяли бы отграничить его от\r\nдругих, в пункте 1 статьи 779 ГК Российской Федерации предметом\r\nданного договора называет совершение определенных действий или\r\nосуществление определенной деятельности исполнителем.\r\n Определяя исчерпывающим образом такое существенное условие\r\nдоговора, как его предмет, федеральный законодатель не включил в\r\nпонятие предмета договора возмездного оказания услуг достижение\r\nрезультата, ради которого он заключается. Выделение в качестве\r\nпредмета данного договора совершения определенных действий или\r\nосуществления определенной деятельности обусловлено тем, что даже в\r\nрамках одного вида услуг результат, ради которого заключается\r\nдоговор, в каждом конкретном случае не всегда достижим, в том числе\r\nв силу объективных причин.\r\n Следовательно, заключая договор возмездного оказания услуг,\r\nстороны, будучи свободны в определении цены договора, сроков его\r\nисполнения, порядка и размера оплаты, вместе с тем не вправе\r\nизменять императивное требование закона о предмете данного\r\nдоговора.\r\n 3.2. Одним из распространенных видов услуг, оказание которых\r\nрегулируется главой 39 ГК Российской Федерации, являются правовые\r\nуслуги, к которым относятся предоставление устных и письменных\r\nконсультаций, составление юридических документов (исковых\r\nзаявлений, отзывов, апелляционных и кассационных жалоб и т. д.),\r\nэкспертных заключений, участие в разбирательстве судебных споров и\r\nт. д. Соответствующий договор может быть заключен как с адвокатским\r\nобразованием (статьи 20 и 25 Федерального закона \"Об адвокатской\r\nдеятельности и адвокатуре в Российской Федерации\"), так и с иными\r\nсубъектами, которые согласно действующему законодательству вправе\r\nоказывать возмездные правовые услуги.\r\n Спецификой договора возмездного оказания правовых услуг, в\r\nчастности, является то, что в соответствии с этим договором\r\n\"совершение определенных действий или осуществление определенной\r\nдеятельности\" направлено на отстаивание интересов услугополучателя\r\nв судах и иных государственных (юрисдикционных) органах, обязанных,\r\nкак правило, принять решение в отношении заявленного требования.\r\nПоэтому интересы заказчика, зачастую не ограничиваясь\r\nпредоставлением собственно правовых услуг исполнителем, заключаются\r\nв достижении положительного результата его деятельности\r\n(удовлетворение иска, жалобы, получение иного благоприятного\r\nрешения), что выходит за предмет регулирования по договору.\r\n На практике, как об этом свидетельствуют в том числе материалы\r\nнастоящего дела, это приводит к включению в договор условий, в\r\nсоответствии с которыми при вынесении положительного решения в\r\nпользу доверителя (заказчика) последний обязуется выплатить\r\nуслугополучателю (исполнителю) определенную сумму, исчисляемую в\r\nпроцентом отношении к удовлетворенной судом сумме иска.\r\n Ставя перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос\r\nо проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта\r\n1 статьи 781 ГК Российской Федерации, заявители, по существу, также\r\nисходят из того, что при оказании правовых услуг оплате подлежат не\r\nтолько сами действия (деятельность) исполнителя, но и тот\r\nспецифический результат, для достижения которого заключается\r\nсоответствующий договор, а именно вынесение решения суда в пользу\r\nзаявителя. Между тем подобная цель - в том смысле, в каком цель\r\nтого или иного заключаемого договора определена в Гражданском\r\nкодексе Российской Федерации либо выявлена из содержания договора\r\nпри его истолковании в соответствии с частью второй статьи 431 ГК\r\nРоссийской Федерации, - не может рассматриваться как отвечающая\r\nтребованиям, вытекающим из содержания главы 39 ГК Российской\r\nФедерации.\r\n Материалы, представленные заявителями по настоящему делу в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, свидетельствуют о том,\r\nчто арбитражные суды при рассмотрении конкретных дел исходят, как\r\nправило, из того, что природа отношений по поводу оказания правовых\r\nуслуг не предполагает удовлетворения требования исполнителя о\r\nвыплате вознаграждения за вынесенное в пользу заказчика решение,\r\nесли данное требование обосновывается исполнителем ссылкой на\r\nусловие договора, ставящее размер оплаты правовых услуг в\r\nзависимость от решения суда или государственного органа, которое\r\nбудет принято в будущем. Эту позицию разделяет и Президиум Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации (информационное письмо от\r\n29 сентября 1999 года N 48 \"О некоторых вопросах судебной практики,\r\nвозникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на\r\nоказание правовых услуг\").\r\n 3.3. Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях\r\nнеоднократно указывал, что в судебной практике должно\r\nобеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению\r\nнормативных положений (постановления от 23 декабря 1997 года\r\nN 21-П, от 23 февраля 1999 года N 4-П, от 28 марта 2000 года N 5-П\r\nи др.).\r\n Реализация рассматриваемых в настоящем деле положений пункта 1\r\nстатьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации,\r\nрегламентирующих комплекс общественных отношений по поводу\r\nвозмездного оказания услуг, как норм общего характера\r\nобеспечивается в том числе конкретизацией и детализацией в иных\r\nнормативных правовых актах. В отсутствие же специального,\r\nконкретизирующего правового регулирования индивидуализация их\r\nнормативного содержания применительно к отдельным видам договоров\r\nдолжна обеспечиваться в правоприменительной практике, в том числе\r\nна основе конституционных принципов и основных начал гражданского\r\nзаконодательства, с соблюдением основ публичного правопорядка.\r\n В частности, казуальное истолкование и применение названных\r\nзаконоположений, которые напрямую не предусматривают критерии\r\nограничений и запретов на определение размера оплаты юридических\r\nуслуг, должно осуществляться в общей системе\r\nконституционно-правового и гражданско-правового регулирования\r\nсоответствующих отношений на основе конституционных принципов,\r\nобладающих, как подчеркивал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в ряде решений, высшей степенью нормативной обобщенности,\r\nпредопределяющих содержание конституционных прав человека и\r\nотраслевых прав граждан, носящих универсальный характер и в связи с\r\nэтим оказывающих регулирующее воздействие на все сферы общественных\r\nотношений (постановления от 27 января 1993 года N 1-П, от 10 апреля\r\n2003 года N 5-П).\r\n В силу конституционных принципов и норм, в частности принципов\r\nсвободы договора, доступности правосудия, независимости и\r\nсамостоятельности судебной власти, состязательности и равноправия\r\nсторон, предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых\r\nуслуг, будучи вправе в силу диспозитивного характера\r\nгражданско-правового регулирования свободно определять наиболее\r\nоптимальные условия оплаты оказанных услуг, в том числе\r\nсамостоятельно устанавливать порядок и сроки внесения платежей\r\n(уплата аванса, предварительные платежи, рассрочка платежа,\r\nпредоставление кредита, почасовая оплата, исчисление размера\r\nвознаграждения в процентах от цены иска и т.д.), не могут, однако,\r\nобусловливать выплату вознаграждения принятием конкретного\r\nсудебного решения: в системе действующего правового регулирования,\r\nв том числе положений гражданского законодательства, судебное\r\nрешение не может выступать ни объектом чьих-либо гражданских прав\r\n(статья 128 ГК Российской Федерации), ни предметом какого-либо\r\nгражданско-правового договора (статья 432 ГК Российской Федерации).\r\n Включение же в текст договора о возмездном оказании правовых\r\nуслуг условия о выплате вознаграждения в зависимости от самого\r\nфакта принятия положительного для истца решения суда расходится с\r\nосновными началами гражданского законодательства, допускающими\r\nсвободу сторон в определении любых условий договора, если они не\r\nпротиворечат законодательству (пункт 2 статьи 1 ГК Российской\r\nФедерации), поскольку в данном случае это означает введение иного,\r\nне предусмотренного законом, предмета договора. Кроме того, в этом\r\nслучае не учитывается, что по смыслу пункта 1 статьи 423 ГК\r\nРоссийской Федерации плата по договору за оказание правовых услуг,\r\nкак и по всякому возмездному договору, производится за исполнение\r\nсвоих обязанностей.\r\n 3.4. Таким образом, положения пункта 1 статьи 779 и пункта 1\r\nстатьи 781 ГК Российской Федерации, как не предполагающие в системе\r\nдействующего правового регулирования отношений по возмездному\r\nоказанию правовых услуг удовлетворение требований исполнителя о\r\nвыплате вознаграждения по договору возмездного оказания услуг, если\r\nданное требование обосновывается условием, ставящим размер оплаты\r\nуслуг в зависимость от решения суда, которое будет принято в\r\nбудущем, не могут рассматриваться как противоречащие Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Этим не исключается право федерального законодателя с учетом\r\nконкретных условий развития правовой системы и исходя из\r\nконституционных принципов правосудия предусмотреть возможность\r\nиного правового регулирования, в частности в рамках специального\r\nзаконодательства о порядке и условиях реализации права на\r\nквалифицированную юридическую помощь.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи\r\n781 Гражданского кодекса Российской Федерации не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего\r\nправового регулирования отношений по возмездному оказанию правовых\r\nуслуг ими не предполагается удовлетворение требований исполнителя о\r\nвыплате вознаграждения по договору возмездного оказания услуг, если\r\nданное требование обосновывается условием, ставящим размер оплаты\r\nуслуг в зависимость от решения суда, которое будет принято в\r\nбудущем.\r\n 2. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 1-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n М Н Е Н И Е\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Н.С.БОНДАРЯ\r\n\r\n Проголосовав за сформулированный Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в резолютивной части Постановления от\r\n23 января 2007 года N 1-П итоговый вывод о том, что оспариваемые\r\nнормы Гражданского кодекса Российской Федерации не противоречат\r\nКонституции Российской Федерации, считаю необходимым изложить свое\r\nмнение по поводу отдельных положений мотивировочной части данного\r\nПостановления, связанных, в частности, с пониманием: а) возможных\r\nпоследствий его принятия для судьбы института условного\r\nвознаграждения (\"гонорара успеха\") в нашей правовой системе и,\r\nсоответственно, для дальнейшего законодательного регулирования\r\nотношений по оказанию правовых услуг, допустимости (или\r\nнедопустимости) данного института, а также б) пределов\r\nдискреционных полномочий законодателя при возможном специальном\r\nурегулировании порядка и условий оказания правовых услуг, в том\r\nчисле в части реализации института условного вознаграждения.\r\n Неоднозначность возможных ответов на эти вопросы\r\nобусловливается тем обстоятельством, что из мотивировочной части\r\nПостановления не усматривается, по крайней мере с достаточной\r\nстепенью определенности, свидетельствует ли сделанный\r\nКонституционным Судом итоговый вывод, содержащийся в резолютивной\r\nчасти, об абсолютном запрете на использование в условиях\r\nдействующей Конституции Российской Федерации института \"гонорара\r\nуспеха\" либо все же допускается, по крайней мере при определенных\r\nусловиях, введение данного института в рамках дискреционных\r\nполномочий федерального законодателя. Данная проблематичность,\r\n\"неочевидность\" ответа вряд ли может рассматриваться как упущение,\r\nпробел или неопределенность в системе аргументации и выводах\r\nКонституционного Суда. Главная причина в ином: вполне\r\nзапрограммированная в этой части недосказанность во многом явилась\r\nрезультатом компромисса, достигнутого при выработке итогового\r\nрешения между сторонниками абсолютного запрета \"гонорара успеха\", с\r\nодной стороны, и теми, кто исходил из того, что условное\r\nвознаграждение не может гарантироваться судебной защитой, в\r\nчастности в силу отсутствия в настоящее время специального\r\nзаконодательства о порядке, условиях, правовых гарантиях надлежащей\r\nреализации гражданином права на квалифицированную юридическую\r\nпомощь, - с другой. Позицию второго, более мягкого (компромиссного)\r\nподхода занимал и я, что предполагает необходимость дополнительных\r\nпояснений по поводу возможности реализации такого подхода на основе\r\nпринятого Постановления.\r\n 1. Прежде всего - о толковании тех положений Постановления,\r\nкоторые могут быть расценены как ориентированные на конституционно\r\nзначимую часть аргументации, относящуюся к запрету, недопустимости\r\n\"гонорара успеха\". Действительно, такого рода положения формально\r\nможно \"извлечь\" из текста Постановления.\r\n Так, в абзаце четвертом пункта 3.3 мотивировочной части\r\nКонституционный Суд указал, что в силу конституционных принципов и\r\nнорм предполагается, что стороны в договоре об оказании правовых\r\nуслуг, будучи вправе свободно определять наиболее оптимальные\r\nусловия оплаты оказанных услуг, не могут, однако, обусловливать\r\nвыплату вознаграждения принятием конкретного судебного решения.\r\nДанному тезису предпосылается позиция более общего характера,\r\nсогласно которой недопустимо распространение договорных отношений и\r\nлежащих в их основе принципов на те области социальной\r\nжизнедеятельности, которые связаны с реализацией государственной\r\nвласти, включая судебную власть, базирующуюся на началах\r\nнезависимости и самостоятельности (абзац четвертый пункта 2.2\r\nмотивировочной части). О конституционных требованиях независимости\r\nи самостоятельности судебной власти в связи с проблемой условного\r\nвознаграждения говорится также, например, в последнем абзаце пункта\r\n2.1, последнем абзаце пункта 2.2 и первом абзаце пункта 2.3. Все\r\nэти положения могут быть истолкованы как принципиальное (вытекающее\r\nиз фундаментальных конституционных установлений) отрицание\r\nинститута \"гонорара успеха\" в системе конституционного\r\nрегулирования в Российской Федерации.\r\n Это, однако, не так, подтверждением чего являются другие\r\nположения Постановления, в системном единстве с которыми следует\r\nвыводить правовую позицию Конституционного Суда по данному вопросу.\r\nТак, в последнем абзаце мотивировочной части Постановления\r\nКонституционный Суд прямо указал на наличие у федерального\r\nзаконодателя права предусмотреть \"возможность иного правового\r\nрегулирования (выделено мною. - Н.Б.), в частности в рамках\r\nспециального законодательства о порядке и условиях реализации права\r\nна квалифицированную юридическую помощь\", сделав одновременно две\r\nоговорки в отношении соответствующих законодательных полномочий, а\r\nименно: названное право, согласно Постановлению, может быть\r\nреализовано, во-первых, с учетом конкретных условий развития\r\nправовой и судебной системы Российской Федерации и, во-вторых,\r\nисходя из конституционных принципов правосудия. Иными словами,\r\nданная правовая позиция, не исключая использование института\r\n\"гонорара успеха\", связывает возможность его введения с\r\nвозникновением неких предпосылок (условий), характеризующих\r\nкачественно новый этап в развитии правовой и судебной системы\r\nстраны.\r\n В связи с этим возникает вопрос: вправе ли федеральный\r\nзаконодатель реализовать указанное право уже сейчас, в том числе\r\nнепосредственно после вступления Постановления в силу, или же это\r\nпотенциальное право, право на \"вырост\" нашей правовой системы,\r\nкоторое имеет характер некоего \"отложенного\" права, рассчитанного\r\nна качественно иной уровень зрелости правовой и судебной систем,\r\nкогда, в частности, институт условного вознаграждения,\r\nосвобожденный от коррупционного потенциала, не будет\r\nрассматриваться как несовместимый с конституционными принципами\r\nправосудия?\r\n 2. Предваряя анализ поставленных вопросов, связанных с\r\nвыяснением реального содержания и значения сформулированных в\r\nПостановлении выводов для института \"гонорара успеха\", необходимо\r\nзаметить следующее. Выявление подлинного смысла как\r\nрассматриваемого, так и любого иного Постановления Конституционного\r\nСуда Российской Федерации невозможно без учета того обстоятельства,\r\nчто решение Конституционного Суда - это единый, целостный акт\r\nконституционного правосудия, внутренняя структура и содержание\r\nкоторого подчинены логике конституционно-правовых доводов и\r\nаргументов, значимых для оценки оспариваемых в рамках конкретного\r\nдела правовых норм; в своей взаимосвязи они определяют содержание\r\nитогового вывода, составляют суть решения по делу.\r\n Соответственно, было бы ошибочным интерпретировать выраженную\r\nв Постановлении правовую позицию в качестве простой совокупности\r\nобособленных положений, равно как и возводить на уровень\r\nсамостоятельных правовых позиций Конституционного Суда каждое\r\nотдельное положение Постановления. Правовая позиция\r\nКонституционного Суда Российской Федерации - это некая\r\nосновополагающая или, по крайней мере, одна из важных правовых\r\nидей, сформулированных им по итогам рассматриваемого дела, которая\r\nможет быть выражена в концентрированном виде в качестве отдельного\r\nположения или (чаще всего) представлять собой сквозную идею,\r\nхарактеризующуюся единой предметно-целевой направленностью и\r\nедиными доктринально-конституционными началами, находящимися, как\r\nправило, в логическом соподчинении с резолютивной частью итогового\r\nрешения.\r\n Полагаю, что правовая позиция Конституционного Суда по итогам\r\nданного дела не может быть истолкована как абсолютный запрет\r\n\"гонорара успеха\" и, соответственно, как недопустимость\r\nзаконодательного введения этого института на неопределенный срок\r\n(по крайней мере, до достижения правовой и судебной системами\r\nнекоего качественно нового состояния развития). Иное расходилось бы\r\nсо смыслом и содержанием Постановления, не соответствовало бы\r\nзаложенной в нем аргументации и характеру взаимосвязей между теми\r\nотправными конституционными положениями и принципами, в\r\nсоответствии с которыми сформулирован его итоговый вывод.\r\n 2.1. Прежде всего, необходимо обратить внимание на\r\nиспользованную Конституционным Судом и выражающую итоговую оценку\r\nим оспариваемых законоположений с позиции соотношения с\r\nдействующими конституционными принципами и нормами лингвистическую\r\nформулу пункта 1 резолютивной части Постановления, согласно\r\nкоторому положения пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК\r\nРоссийской Федерации не противоречат Конституции Российской\r\nФедерации. Данный вывод, очевидно, не является тождественным\r\nконстатации соответствия проверяемых норм Основному Закону.\r\n Действительно, если соответствие законоположения Конституции\r\nозначает не только его согласованность с ней, но и, по существу,\r\nвхождение в тот нормативный массив, который предполагается,\r\nподразумевается действующими конституционными установлениями, то\r\nпод непротиворечием Конституции в рассматриваемом контексте\r\nпонимается, что Конституция, не отрицая оспариваемого конкретного\r\nнормативно-правового решения, вместе с тем не исключает и иные\r\nварианты правового регулирования в соответствующей сфере\r\nобщественных отношений.\r\n Следовательно, сам по себе (по своему буквальному смыслу)\r\nсделанный Конституционным Судом итоговый вывод не препятствует\r\nиспользованию в правовой системе России иных моделей правового\r\nрегулирования оплаты юридической помощи, которые прямо не\r\nпредполагаются, но и не исключаются Конституцией Российской\r\nФедерации.\r\n В этом плане не лишним будет отметить, что зарубежный опыт\r\nнормативной регламентации отношений по оплате правовой помощи в\r\nформе условного вознаграждения (в зависимости от решения суда или\r\nиного государственного органа) также неоднороден и свидетельствует\r\nо том, что данный вопрос во многом находится в сфере дискреции\r\nнационального законодателя. Имеются по крайней мере три типа\r\nправового регулирования в данной сфере, которые предполагают:\r\nа) принципиальное запрещение \"гонорара успеха\" (например, Бельгия,\r\nЛитва), б) общее разрешение \"гонорара успеха\", характерное прежде\r\nвсего для англосаксонской системы права (Англия, США, Канада,\r\nАвстралия), в) точечное разрешение \"гонорара успеха\" в определенных\r\nслучаях (в большей степени распространено в Европе, например в\r\nГермании, Австрии, Испании).\r\n При этом - попутно заметим - выбор конкретной модели не только\r\nсвязан с содержанием действующего в данном государстве\r\nконституционного регулирования, но и в значительной мере\r\nопределяется принципами правовой, в том числе судебно-правовой,\r\nполитики, а потому, очевидно, не может быть осуществлен как таковой\r\nорганом конституционного правосудия, решающим исключительно вопросы\r\nправа; в своей основе это функция национального законодателя,\r\nпризванного находить не только не противоречащие Конституции, но и\r\nполитически, социально-экономически, нравственно-этически\r\nцелесообразные правовые решения.\r\n 2.2. Именно поэтому в Постановлении содержится положение о\r\nвозможности \"иного правового регулирования\" оплаты юридической\r\nпомощи. Сделанная же Конституционным Судом оговорка о необходимости\r\nучета федеральным законодателем при принятии соответствующего\r\nрешения конкретных условий развития правовой и судебной систем\r\nтребует самостоятельной оценки.\r\n Названная оговорка, как представляется, в конечном счете\r\nсвязана с тем, что в основу аргументации принятого решения\r\nКонституционным Судом был положен тезис о необходимости обеспечения\r\nв процессе законодательного регулирования общественных отношений по\r\nоказанию юридической помощи \"надлежащего баланса между такими\r\nконституционно защищаемыми ценностями, как гарантирование\r\nквалифицированной и доступной (в том числе в ряде случаев -\r\nбесплатной) юридической помощи, самостоятельность и независимость\r\nсудебной власти и свобода договорного определения прав и\r\nобязанностей в рамках гражданско-правовых отношений по оказанию\r\nюридической помощи\" (абзац первый пункта 2.3 мотивировочной части).\r\n Иными словами, смысловым ядром Постановления выступает идея\r\nбаланса конституционных ценностей, которая как конституционный\r\nпринцип и как методологический прием разрешения\r\nконституционно-правового спора достаточно часто используется в\r\nпрактике конституционного правосудия. Она, как известно,\r\nпредполагает, в частности, необходимость взвешивания вступивших в\r\nпротиворечие (конфликт) в рамках конституционно-правового спора\r\nконституционных ценностей и определение сообразно их\r\nконституционному весу соотношения, которым и обусловливается\r\nсодержание правового регулирования конкретной сферы общественных\r\nотношений. При этом каждая из конституционных ценностей, между\r\nкоторыми возникла коллизия, должна быть сохранена в рамках\r\nсуществующего конституционно-правового противоречия, которое не\r\nобязательно должно преодолеваться путем устранения данного\r\nпротиворечия.\r\n Именно из этого методологического посыла исходил\r\nКонституционный Суд, вырабатывая решение по данному делу. Обращая\r\nвнимание на необходимость уравновешивания ценностей -\r\nгарантирования квалифицированной юридической помощи,\r\nсамостоятельности и независимости судебной власти, свободы договора\r\nв рамках регулирования оплаты правовой помощи, Конституционный Суд\r\nво всяком случае не предполагал, что такое равновесие может быть\r\nдостигнуто путем непризнания (нормативного необеспечения) хотя бы\r\nодной из них. Об этом свидетельствует, в частности, то\r\nобстоятельство, что, указывая на необходимость соблюдения принципов\r\nорганизации и функционирования судебной власти как власти\r\nпубличной, ее независимости и самостоятельности, Конституционный\r\nСуд одновременно обратил внимание на недопустимость несоразмерного\r\nограничения свободы договора (абзац третий пункта 2.2\r\nмотивировочной части).\r\n При этом сбалансирование названных конституционных ценностей,\r\nкак это вытекает из Постановления, относится к прерогативам\r\nфедерального законодателя, который, действуя на началах народного\r\nпредставительства, взаимного согласования права и целесообразности,\r\nдолжен предусмотреть такое правовое регулирование оплаты\r\nюридической помощи, которое в рамках конкретно-исторических и\r\nсоциально-правовых условий развития государства и общества не\r\nпротивопоставляло бы эти ценности и не ставило под сомнение\r\nзначимость хотя бы одной из них. Необходимость же учета конкретных\r\nусловий при решении данного вопроса предопределяется тем, что\r\nуказанные в Постановлении конституционные ценности выступают не\r\nтолько в качестве определенных конституционно-правовых императивов\r\nнормативного регулирования, но и являются своеобразными\r\nконцентрированными характеристиками юридической природы\r\nправоотношений, складывающихся в порядке реализации статьи 48\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации (ей, к сожалению,\r\nпопутно будет отмечено, уделено недостаточное внимание в системе\r\nаргументации мотивировочной части Постановления) по поводу оказания\r\nюридической помощи, которые сочетают в себе частноправовое и\r\nпублично-правовое начала (абзац первый пункта 2.1 мотивировочной\r\nчасти). Это же, в свою очередь, означает, по крайней мере,\r\nследующее.\r\n Во-первых, общественные отношения, связанные с оказанием\r\nюридической помощи, как составная часть общественной практики,\r\nвесьма подвижны и динамичны, по своему содержанию зависимы от ряда\r\nсоциокультурных и социоправовых факторов, как то: уровень правовой\r\nкультуры граждан и их правовой образованности, система и качество\r\nпрофессиональной подготовки юридических кадров, механизм оказания\r\nквалифицированной юридической помощи, круг лиц, могущих оказывать\r\nправовую поддержку, состояние судебной системы, включая реальную\r\nнезависимость суда, доступность правосудия и т. д.\r\n Во-вторых, правовое регулирование соответствующих отношений\r\nдолжно быть релевантным их природе, учитывать и надлежащим образом\r\nоформлять ее частноправовой и публично-правовой компоненты, не\r\nпротивопоставлять их. В этом плане важное значение может иметь учет\r\nособенностей как сферы оказания правовых услуг, так и субъектного\r\nсостава, в частности услугополучателей. Так, при всей\r\nуниверсальности принципа равенства субъектов гражданских\r\nправоотношений возможно учитывать статусную, в том числе\r\nфинансово-правовую, специфику публичных субъектов - получателей\r\nправовых услуг в лице государственных и муниципальных организаций -\r\nбюджетополучателей, с одной стороны (ими, кстати, являлись\r\nуслугополучатели по рассматриваемому делу - Управление делами\r\nПрезидента Российской Федерации и администрация муниципального\r\nобразования), а также физических и юридических лиц как субъектов\r\nимущественных споров, с другой.\r\n В-третьих (и это, пожалуй, наиболее важно с точки зрения\r\nпредмета рассмотрения), поскольку состав общественных отношений по\r\nповоду оказания правовой помощи, а также формы ее предоставления\r\nчрезвычайно многообразны, соотношение в их юридической природе\r\nназванных конституционных ценностей не универсально (не\r\nединообразно), что предполагает возможность и допустимость\r\nиспользования дифференцированного подхода к регламентации оплаты\r\nправовой помощи применительно, например, к ее виду, характеру\r\nспорных правоотношений, с которыми связано ее оказание (включая\r\nналичие объективной потребности в специальных познаниях в\r\nконкретной сфере для осуществления эффективной юридической помощи),\r\nа также их субъектному составу (участие субъектов публичного\r\nправа), целям, с которыми увязывается форма оплаты правовой помощи\r\nи размер гонорара.\r\n Исходя из этого, а также учитывая возможность различной\r\nинтерпретации института условного вознаграждения как \"гонорара\r\nуспеха\", где под успехом может пониматься и вынесение\r\nположительного для заинтересованного лица решения суда или иного\r\nгосударственного органа, и урегулирование спора в процессе\r\nрассмотрения дела до принятия по нему юрисдикционного решения, и\r\nразрешение спора на досудебных (доюрисдикционных) стадиях, можно\r\nзаключить, что нет никаких юридических, в том числе\r\nконституционных, оснований (о чем свидетельствует зарубежный опыт)\r\nдля исключения оплаты правовой помощи по принципу \"гонорара\r\nуспеха\", по крайней мере в отдельных случаях и при наличии\r\nзаконодательных ограничений и гарантий на уровне специального\r\nнормативно-правового регулирования.\r\n 2.3. Определяя вытекающие из Постановления возможности\r\nфедерального законодателя по установлению института условного\r\nвознаграждения, следует также иметь в виду, что предметом дела\r\nявлялись гражданско-правовые нормы общего характера, относящиеся к\r\nдоговору оказания возмездных услуг, которые закрепляют его основные\r\nсодержательные характеристики и охватывают все многообразие\r\nпрактики заключения таких договоров.\r\n Конкретизация этих норм в отношении некоторых видов услуг\r\nосуществляется в специальных законах и подзаконных актах,\r\nприменительно же к правовым услугам специальное правовое\r\nрегулирование в настоящее время не предусмотрено. Поэтому\r\nфедеральный законодатель вправе на основе итогового вывода\r\nПостановления, который сформулирован применительно к действующей\r\nсистеме правового регулирования, руководствуясь конституционными\r\nпринципами и нормами, а также с учетом общеправового принципа\r\nсоотношения общих и специальных норм установить иной, специальный -\r\nпо отношению к закрепленному пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1\r\nстатьи 781 ГК Российской Федерации общему - режим правового\r\nрегулирования оказания правовых услуг, включая определение условий\r\nи пределов применения \"гонорара успеха\" как условного\r\nвознаграждения.\r\n Этот вывод подтверждается и тем, что в рамках данного дела\r\nКонституционный Суд проверял конституционность института \"гонорара\r\nуспеха\" сквозь призму конкретного гражданско-правового договора - о\r\nвозмездном оказании услуг, а потому сформулированная в\r\nПостановлении правовая позиция вряд ли может быть\r\nуниверсализирована путем распространения на все возможные формы\r\nгражданско-правовых договоров по оказанию юридической помощи и на\r\nвесь объем соответствующих общественных отношений.\r\n Важным для федерального законодателя ориентиром - наряду с\r\nдругими вытекающими из Постановления, включая упомянутые ранее,-\r\nпри поиске баланса конституционных ценностей в процессе\r\nосуществления правового регулирования оплаты юридической помощи\r\nявляется принцип справедливости (абзац первый пункта 2.3\r\nмотивировочной части). Конкретное нормативное выражение данного\r\nпринципа в системе правового (а также, что очень важно,\r\nкорпоративного) регулирования порядка оказания юридической помощи\r\nможет быть различным. При его установлении применительно к данной\r\nсфере отношений, думается, следует учесть и зарубежный опыт.\r\nНазовем лишь некоторые обстоятельства (факторы), с которыми\r\nзарубежное законодательство связывает размер оплаты правовых услуг:\r\nсложность дела, квалификация и опыт адвоката, финансовое положение\r\nклиента и другие значительные обстоятельства (часть 3 статьи 44\r\nЗакона Литовской Республики \"Об адвокатуре\"), объем оказанных\r\nуслуг, срочность дела, степень творческой и интеллектуальной\r\nдеятельности по оказанию услуг, затраченное адвокатом время и\r\nпринятая им на себя ответственность, прочие профессиональные\r\nфакторы (часть 3 статьи 100 Закона Португальской Республики \"Статус\r\nордена адвокатов\"); схожие положения содержатся в Швейцарском\r\nкодексе деонтологии (статья 18) и т. д. Имеется, кстати, и судебная\r\nпрактика использования перечисленных и иных критериев справедливого\r\nвознаграждения труда адвоката, в том числе при решении вопроса о\r\nсудебном порядке удовлетворения условного вознаграждения; последнее\r\nслово в оценке того, оказаны ли юридические услуги надлежащим\r\nобразом, каково их качество и т. п., остается за судом.\r\n 3. Таким образом, вынесенное Конституционным Судом Российской\r\nФедерации решение может рассматриваться как предполагающее для\r\nфедерального законодателя возможность и в конечном счете правовую\r\nцелесообразность осуществить специальное правовое урегулирование\r\nпорядка оказания юридических услуг с использованием - при\r\nопределенных условиях и для установленных на законодательном уровне\r\nслучаев - института условного вознаграждения (\"гонорара успеха\") на\r\nоснове соблюдения конституционных принципов и норм, обеспечивающих\r\nбаланс публичных и частных конституционных ценностей и определяющих\r\nкритерии справедливой оплаты юридической помощи, безусловной\r\nсудебной защиты прав и законных интересов обеих сторон по договору\r\nвозмездного оказания правовых услуг.\r\n\r\n\r\n _____________\r\n\r\n\r\n\r\n М Н Е Н И Е\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n Г.А.ГАДЖИЕВА\r\n\r\n Будучи согласным с итоговыми выводами Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, содержащимися в резолютивной части\r\nПостановления по данному делу, заявляю о своем мнении по поводу его\r\nмотивировочной части.\r\n 1. В пункте 1 мотивировочной части Постановления указывается,\r\nчто предметом рассмотрения по данному делу являются положения\r\nпункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК Российской Федерации,\r\nпредусматривающие, что по договору возмездного оказания услуг\r\nисполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги\r\n(совершить определенные действия или осуществить определенную\r\nдеятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в\r\nсроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания\r\nуслуг, как не предполагающие, - по смыслу, придаваемому им\r\nправоприменительной практикой, - удовлетворения требований\r\nисполнителя о выплате вознаграждения, если его размер поставлен в\r\nзависимость от судебного решения, которое будет принято в будущем.\r\n Таким образом, предмет рассмотрения определен как оспариваемые\r\nнормы Гражданского кодекса Российской Федерации в части, касающейся\r\nусловия оплаты труда лица, оказывающего правовые услуги, а именно в\r\nзависимости от достигнутого успеха в виде положительного для истца\r\nисхода дела в виде присужденной в его пользу суммы, только при\r\nзаключении договора возмездного оказания правовых услуг.\r\n На практике услугодатель оказывает услугополучателю\r\n(заказчику) целый комплекс юридических услуг. Это предоставление\r\nустных консультаций по вопросам права, а также составление\r\nписьменных заключений по поставленным заказчиком правовым вопросам.\r\nОбычно, не ограничиваясь составлением таких заключений,\r\nуслугодатель на их основе подготавливает проекты исковых заявлений\r\nв суд и необходимый для обращения в суд пакет документов. Поскольку\r\nстороны в силу статьи 421 ГК Российской Федерации вправе определять\r\nусловия договора по своему усмотрению, обязанности исполнителя\r\nмогут включать не только совершение определенных действий в виде\r\nустных услуг, но и предоставление заказчику результата действий\r\nисполнителя в виде письменных консультаций и разъяснений, проектов\r\nдоговоров, исковых заявлений и других документов правового\r\nхарактера (пункт 1 информационного письма Президиума Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1999 года\r\nN 48 \"О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при\r\nрассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых\r\nуслуг\").\r\n В тех же случаях, когда исполнитель по договору с заказчиком\r\nдолжен совершить сделки или иные юридические действия, то договор\r\nвозмездного оказания юридических услуг утрачивает свой\r\n\"рафинированный\" характер, превращаясь в смешанный договор (пункт 3\r\nстатьи 421 ГК Российской Федерации), т. е. в договор, в котором\r\nсодержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом\r\nили иными правовыми актами (в данном случае - элементы договора\r\nпоручения либо договора агентирования, для которых характерно\r\nналичие посредника - представителя (поверенного), действующего в\r\nчужих интересах).\r\n В делах заявителей, рассмотренных арбитражными судами,\r\nисследовались не \"рафинированные\" договоры возмездного оказания\r\nюридических услуг, а именно смешанные договоры.\r\n Поэтому предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по данному делу является условие о так\r\nназываемом гонораре успеха не только в договорах возмездного\r\nоказания юридических услуг, но и в иных гражданско-правовых\r\nдоговорах. Такой, более широкий, подход к предмету судебного\r\nразбирательства предопределяется тем, что при оценке\r\nконституционности условий гражданско-правовых договоров о \"гонораре\r\nуспеха\", или об условном гонораре, когда оплата труда услугодателя\r\nставится в зависимость от присуждения в пользу истца суммы\r\n(обычно - в виде процента), Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, исходя из предназначения конституционного\r\nсудопроизводства, осуществляет такую оценку прежде всего с позиций\r\nнорм и принципов публичного права, а не только руководствуясь\r\nвнутренней логикой частного права.\r\n Этот вывод находит подтверждение в Постановлении, в пункте 2.2\r\nкоторого указывается, что свобода договора имеет объективные\r\nпределы, определяемые основами конституционного строя и публичного\r\nправопорядка. В частности, речь идет о недопустимости\r\nраспространения договорных отношений и лежащих в их основе\r\nпринципов на те области социальной жизнедеятельности, которые\r\nсвязаны с реализацией государственной власти. Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации в данном случае, используя этот\r\nпублично-правовой аргумент, имеет в виду все гражданско-правовые\r\nдоговоры, а не только договор возмездного оказания правовых услуг.\r\nИменно в этом универсальном юридическом выводе проявляется правовая\r\nпозиция Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу.\r\nОбразующие ее юридические выводы оказываются шире, чем те, которые\r\nделаются при оценке конституционности юридического содержания норм\r\nГражданского кодекса Российской Федерации, являющихся предметом\r\nрассмотрения.\r\n Учитывая предназначение конституционного судопроизводства,\r\nболее масштабная оценка предмета рассмотрения по настоящему делу, а\r\nтакже то, что аргументы против условий о \"гонораре успеха\" взяты из\r\nобласти конституционного права, итоговые выводы в резолютивной\r\nчасти приобретают более масштабный характер, поскольку ими\r\nобосновывается невозможность включения условий о \"гонораре успеха\"\r\nне только в договор возмездного оказания правовых услуг, но и в\r\nдругие гражданско-правовые договоры.\r\n 2. В заключение считаю целесообразным обратить внимание на то,\r\nчто обсуждаемая проблема не имеет идеального разрешения, поскольку\r\nпри любом из возможных способов ее решения возникают серьезные\r\nсоциальные издержки.\r\n Лишение возможности включить в договор условия об оплате\r\nправовых услуг в зависимости от того, будет ли решение суда\r\nположительным для истца, имеет следующие издержки:\r\n 1) исчезает один из критериев, позволяющих оценить качество\r\nоказанной правовой услуги;\r\n 2) услугодатель лишается возможности получить дополнительное\r\nвознаграждение: появляются элементы уравнительства в оплате услуг;\r\n 3) возникает стимул увести \"в тень\" договоренности.\r\n Допущение же возможности включения в договоры условий о\r\n\"гонораре успеха\" влечет такие социальные издержки, как\r\nпровоцирование услугодателя добиваться положительного для\r\nуслугополучателя решения суда любой ценой.\r\n Издержки, возникающие при недопущении возможности включения в\r\nдоговоры условий о \"гонораре успеха\", могут быть снижены, причем\r\nпри помощи частноправовых средств. Так, можно включить в договор\r\nусловие, в соответствии с которым гонорар услугодателя будет\r\nопределяться в виде процента от цены иска, а не от присужденной\r\nсудом суммы, либо указанные издержки можно снизить путем\r\nдополнительного соглашения к договору об оплате труда услугодателя,\r\nкоторое может быть заключено после вступления решения суда в\r\nзаконную силу.\r\n Что же касается социальных издержек, порождаемых допущением\r\nвозможности включения в договоры условий о \"гонораре успеха\", с\r\nпоследующей их судебной защитой, то они не могут быть существенно\r\nснижены в настоящее время путем использования частноправовых\r\nсредств. Для этого требуется использование законодателем\r\nразнообразных публично-правовых средств. Сейчас их практически нет\r\nв действующем законодательстве.\r\n При разумном их использовании законодателем уже в настоящее\r\nвремя при условии, если законодатель найдет способы преодоления\r\nконфликта интересов между услугодателем и клиентом, условные\r\nвознаграждения по некоторым юридическим делам вполне допустимы.\r\n\r\n\r\n _____________\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n А.Л.КОНОНОВА\r\n\r\n Представляется, что данное Постановление пошло по\r\nнеправильному пути уже с самого начала, поскольку предмет дела был\r\nопределен произвольно. Во-первых, из предмета исчезло ограничение,\r\nкасающееся рассмотрения лишь той сферы юридических услуг, которая\r\nсвязана с защитой имущественных (частноправовых) интересов\r\nзаказчика, что позволило привнести и гиперболизировать публичные\r\nэлементы адвокатской помощи. Во-вторых, в жалобах заявителей речь\r\nшла не о всяком вознаграждении, а только о том его виде, который\r\nопределяется в процентах от выигранной суммы иска - так называемом\r\nусловном гонораре, или гонораре успеха, что весьма существенно для\r\nправовой оценки. Наконец, в-третьих, формулировка о зависимости\r\nразмера вознаграждения от будущего судебного решения изначально\r\nпредвосхищает ошибочный вывод об отсутствии связи между качеством\r\nоказанных правовых услуг и достижением определенного успеха в\r\nсудебном процессе этой деятельности.\r\n В мотивировке Постановления Конституционный Суд Российской\r\nФедерации сталкивает между собой три, как он их называет,\r\nконституционные ценности: обязанность государства гарантировать\r\nюридическую помощь, самостоятельность и независимость судебной\r\nвласти и свободу договора. Используя свой излюбленный прием\r\n\"нахождения баланса\" частных и публичных интересов, который вопреки\r\nкритерию статьи 2 Конституции Российской Федерации всегда почему-то\r\nприводит к предпочтению именно публично-государственных мотивов,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации и в данном случае\r\nоправдывает ими правомерность запрета гонорара успеха,\r\nсформировавшегося в судебной практике под влиянием толкования\r\nВысшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Однако эти доводы\r\nвесьма спорны, противоречивы и могут быть подвержены критике.\r\n Так, утверждая, что оказание юридических услуг имеет\r\nпублично-правовое значение, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации опирается при этом на свою позицию, изложенную в\r\nПостановлении от 23 декабря 1999 года N 18-П, в котором говорилось\r\nо публично-правовых задачах адвокатской деятельности по обеспечению\r\nзащиты прав и свобод, об их обязанности в определенных случаях\r\nучаствовать в уголовном процессе по назначению или осуществлять\r\nльготное или бесплатное юридическое обслуживание социально\r\nнезащищенных граждан. Между тем все эти посылки не имеют\r\nуниверсального характера.\r\n Характеристика публично-правовой стороны деятельности\r\nадвокатов в указанном Постановлении понадобилась Конституционному\r\nСуду Российской Федерации исключительно в целях обоснования\r\nнесоразмерности обязательных страховых платежей и необходимости\r\nучета затрат на выполнение обязанностей, которые государство\r\nвозложило на адвокатов, гарантируя право на получение\r\nквалифицированной юридической помощи в соответствии со статьей 48\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Ни в одном из своих решений до этого Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации не утверждал, что вся адвокатская деятельность\r\nи тем более всякое оказание юридических слуг имеют\r\nпублично-правовое значение. Очевидно, это не так, когда юридические\r\nуслуги оказываются в сфере частного права, при защите имущественных\r\nи иных частных интересов. Еще меньше оснований видеть публичный\r\nэлемент не в статусе адвоката, а в характере соглашения,\r\nзаключенного между адвокатом и доверителем. Статья 25 Федерального\r\nзакона \"Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской\r\nФедерации\" прямо определяет это соглашение как гражданско-правовой\r\nдоговор.\r\n Наконец, Конституционный Суд Российской Федерации как-то\r\nупустил из виду, что правовую помощь и юридические услуги, в том\r\nчисле путем судебного представительства, оказывают не только\r\nадвокат, но и многие субъекты частного права - юридические фирмы и\r\nорганизации, специально созданные для защиты бизнеса и оказания\r\nправовых услуг, частнопрактикующие юристы, не имеющие адвокатского\r\nстатуса, иные лица, к которым не предъявляется особых\r\nквалификационных требований, но которые осуществляют важную функцию\r\nзащиты прав и интересов доверителя по его свободному выбору.\r\n Между тем позиция Конституционного Суда Российской Федерации\r\nпо поводу соотношения частного и публичного, обязательных\r\nтребований и свободы договора при судебной защите имущественных\r\nправ была достаточно ясно выражена в Постановлении от 16 июля 2004\r\nгода N 15-П по делу о проверке конституционности части 5 статьи 59\r\nАПК Российской Федерации, в котором Конституционный Суд Российской\r\nФедерации дисквалифицировал ограничения по представительству в\r\nарбитражном процессе для организаций и лиц, не относящихся к числу\r\nадвокатов. Мотивы этого решения весьма важны и для настоящего дела.\r\n Особые, в том числе квалификационные, требования,\r\nпредъявляемые к адвокатским образованиям, как отмечал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, обусловлены публичным\r\nинтересом, который имеет место в уголовном судопроизводстве в\r\nотношении представителей обвиняемого. Однако в гражданских\r\nправоотношениях, основанных на равенстве участников, свободе\r\nдоговора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в\r\nчастные дела, свободном установлении своих прав и обязанностей на\r\nоснове договора, действуют диспозитивные начала. Принцип\r\nдиспозитивности распространяется и на процессуальные отношения,\r\nсвязанные с рассмотрением в судах в порядке гражданского,\r\nарбитражного и даже административного судопроизводства споров,\r\nвытекающих из осуществления организациями и гражданами\r\nпредпринимательской и иной экономической деятельности.\r\n Диспозитивность применительно к производству в арбитражном\r\nсуде означает, что арбитражные процессуальные отношения возникают,\r\nизменяются и прекращаются главным образом по инициативе\r\nнепосредственных участников спорных материальных правоотношений,\r\nкоторые имеют возможность с помощью суда распоряжаться\r\nпроцессуальными правами и спорным материальным правом. Данное\r\nправило распространяется и на процессуальные отношения, возникающие\r\nв связи выбором лицами, участвующими в деле, представителей для\r\nотстаивания своих интересов. В основе этих процессуальных отношений\r\nлежит гражданско-правовой договор между доверителем и выбранным им\r\nпредставителем.\r\n Ограничение на выбор представителя в арбитражном суде не может\r\nбыть оправдано вытекающим из статьи 48 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации правом законодателя установить критерии\r\nквалифицированной юридической помощи. В действующей системе права\r\nгосударство, по существу, не предъявляет особых требований к\r\nкачеству и уровню юридической помощи представителя в арбитражном\r\nсуде, что предполагает свободный выбор заинтересованными в защите\r\nсвоих имущественных прав лицами своего представителя и право\r\nобратиться помимо адвоката к другим лицам, способным, как они\r\nполагают, оказать квалифицированную юридическую помощь. Иное\r\nфактически привело бы к понуждению их использовать только один\r\nспособ защиты, что не согласуется со статьей 45 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации. Такое ограничение вопреки статье\r\n48 (часть 1) Конституции Российской Федерации значительно сузило бы\r\nвозможность выбирать способ защиты своих интересов, а также право\r\nна доступ к правосудию (статья 46, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n В этом же Постановлении Конституционный Суд Российской\r\nФедерации отмечает, что гарантируемые Конституцией Российской\r\nФедерации поддержка конкуренции, свобода экономической\r\nдеятельности, признание и равная защита различных форм\r\nсобственности, право каждого на свободное использование своих\r\nспособностей и имущества для предпринимательской и иной не\r\nзапрещенной законом экономической деятельности, право каждого\r\nсвободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род\r\nдеятельности и профессию (статьи 8, 34; статья 37, часть 1) создают\r\nправовую основу для осуществления юридическими лицами и физическими\r\nлицами - индивидуальными предпринимателями деятельности по оказанию\r\nюридических услуг.\r\n Таким образом, ранее высказанные позиции Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации однозначно свидетельствуют о том, что\r\nюридические услуги в указанной сфере правовых отношений полностью\r\nохватываются частным правом и не могут быть ограничены известными\r\nпричинами публичного характера. Более того, свобода договора в этой\r\nсфере как раз в наибольшей степени соответствует конституционным\r\nцелям защиты прав и интересов граждан и доступности правосудия.\r\n Свобода договора, утверждает Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, имеет и объективные пределы, которые определяются\r\nосновами конституционного строя и публичного правопорядка. Далее он\r\nпоясняет, что он имеет в виду в данном деле. Речь идет о\r\nнедопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их\r\nоснове принципов на те области социальной жизнедеятельности,\r\nкоторые связаны с реализацией государственной власти.\r\nКатегоричность подобного утверждения вызывает большие сомнения. А\r\nпочему, собственно, недопустимо? Договор, соглашение, конвенции\r\nразличного рода - это нормальный и вполне законный способ\r\nжизнедеятельности, в том числе взаимоотношений власти, общества и\r\nчеловека. Согласие стороны закреплено и во многих процедурных\r\nнормах и является основой многих процессуальных решений. Кроме\r\nтого, подобное утверждение трудно перевести в контекст настоящего\r\nдела. Не полагает же Конституционный Суд Российской Федерации\r\nвсерьез, что судебный орган является непосредственным участником\r\nили стороной в договоре возмездного оказания юридических услуг, а\r\nего решение и является предметом этого договора, что, очевидно,\r\nлежало бы за пределами правовой реальности.\r\n Мнение же о том, что условие договора о выплате вознаграждения\r\nв определенном проценте или доле от суммы выигранного спора\r\nвмешивается в прерогативы суда и каким-либо образом посягает на\r\nсамостоятельность и независимость судебной власти, является\r\nглубоким заблуждением, основанным на ошибочном представлении, что\r\nсудебный акт никак не связан с результатом состязания сторон и не\r\nзависит от их процессуальных действий и усилий. Аналогичным\r\nпредставляется и суждение о договоре на выигрыш дела как о пари,\r\nпоскольку оно предполагает, что решение суда достаточно произвольно\r\nи предсказуемо не более, чем шарик в рулетке (но тогда это проблема\r\nуже судебной, если не правовой системы).\r\n Представление, что то или иное разрешение имущественного спора\r\nсудом или иным юрисдикционным органом никак не связано с позицией,\r\nусилиями и участием в процессе юридического представителя интересов\r\nстороны по договору юридических услуг, противоречило бы назначению\r\nпринципа состязательного процесса (статья 123, часть 3, Конституции\r\nРоссийской Федерации) и обессмысливало бы саму потребность в\r\nспециальной юридической помощи. Именно стороны и их представители в\r\nсилу разграничения процессуальных функций с судом являются активной\r\nдвижущей силой состязательного процесса. Сторона проявляет\r\nинициативу рассмотрения дела в суде, несет бремя формирования\r\nдоказательственного материала, представляет свое суждение о фактах,\r\nобосновывает требования и возражения, высказывает мнение\r\nотносительно оценки фактов и правовой квалификации спора, активно\r\nотстаивает свои интересы.\r\n Вполне естественно, что всякая правовая услуга и всякая\r\nюридическая помощь представляют интерес для заказчика не сами по\r\nсебе, - они преследуют определенную цель и удовлетворяют\r\nпотребность в данном случае в защите, восстановлении и\r\nудовлетворении его имущественных прав. Вполне естественно также,\r\nчто эти последствия желаются заказчиком и воспринимаются им именно\r\nкак результат оказания правовой помощи. В противном случае не\r\nимелось бы оснований для традиционно принятых в практике и\r\nхозяйственном обороте различий в оценке вознаграждения юриста в\r\nзависимости от его умения, профессиональных знаний, опыта,\r\nспособностей, уровня квалификации и предпринимаемых усилий по\r\nоказанию правовой помощи (услуг).\r\n Трудно спорить с тем, что всякий выигрыш достоин\r\nвознаграждения. Очевидно, что наличие или отсутствие желаемого\r\nсудебного решения, удовлетворяющего права и интересы заказчика,\r\nявляется для него определенной и наиболее убедительной оценкой\r\nкачества услуг исполнителя и при отсутствии других критериев -\r\nнормальным и законным условием размера соответствующего\r\nвознаграждения по обоюдному согласию сторон. Полученные или\r\nсохраненные в результате оказания юридических услуг имущество или\r\nиные блага и являются очевидной целью договора, ради достижения\r\nкоторой заказчик готов пожертвовать определенной частью этого\r\nимущества в качестве вознаграждения. Очевидно, что судебный\r\nпроцесс - не единственный способ достижения этой цели. Достижение\r\nжелаемого результата и зависимость от него размера оплаты правовых\r\nуслуг возможны и в иных формах: при добровольном удовлетворении\r\nтребований и интересов заказчика, мировом соглашении или ином\r\nвнесудебном урегулировании спора с участием и при правовой помощи\r\nюриста. Однако и в том и в другом случае природа правовых услуг\r\nочевидно одна и та же.\r\n В качестве аналогии можно привести весьма распространенные в\r\nсфере экономической деятельности так называемые коллекторские\r\nуслуги по возвращению долгов и кредитов или антиколлекторские\r\nуслуги по улаживанию конфликтов по поводу неплатежей. Существуют\r\nюридические фирмы, специализирующиеся в этом бизнесе. Среди\r\nюридических услуг возможно и судебное представительство. Однако\r\nнезависимо от характера и способов осуществления такой деятельности\r\nоплата услуг, согласно выработанной практике, как правило,\r\nопределяется в процентах от полученной или сохраненной суммы\r\nимущества заказчика, что вполне объяснимо и целесообразно.\r\n Таким образом, нет никаких оснований полагать, что само по\r\nсебе принятие судом определенного решения могло бы пониматься\r\nсторонами договора услуг как предмет или результат оказания услуг.\r\nГораздо более убедительно, что судебное решение воспринимается как\r\nоценка качества услуг, успеха или неуспеха предпринятых стороной\r\nдействий и как юридический факт, с которым стороны связывают по\r\nдоговору условие выплаты вознаграждения за оказанные юридические\r\nуслуги. Это не только не противоречит, но вполне соответствует\r\nправовой природе отношений по оказанию юридических услуг в сфере\r\nхозяйственного оборота и разрешения имущественных споров при помощи\r\nквалифицированного юриста.\r\n Непризнание договоров юридических услуг, в которых\r\nвознаграждение определяется в процентах от суммы выигранного иска,\r\nи отказ от судебной защиты при таких условиях в судебной практике\r\nбыли сформулированы в известном информационном письме Президиума\r\nВысшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1999\r\nгода N 48. По сути, такая позиция означает ограничение свободы\r\nдоговора. Однако любое ограничение свободы договора как\r\nосновополагающего начала гражданского права требует, кроме\r\nконституционных критериев и формы такого ограничения (статья 55,\r\nчасть 3, Конституции Российской Федерации), особенно ясной и\r\nубедительной аргументации. Между тем ни оспариваемые положения\r\nстатей 779 и 781 ГК Российской Федерации, ни какие-либо иные\r\nположения данного Кодекса сами по себе по их буквальному содержанию\r\nне устанавливают каких-либо ограничений возможности свободного\r\nвыбора сторонами порядка расчетов, определения размера\r\nвознаграждения и условий его выплаты по договору возмездного\r\nоказания услуг, что признает и сам Конституционный Суд Российской\r\nФедерации.\r\n Характерно, что, по свидетельству представителя Высшего\r\nАрбитражного Суда Российской Федерации, основным мотивом при\r\nобъяснении судебной практики запрета условных гонораров было\r\nсудейское убеждение о неразумности и несоразмерности размера\r\nвознаграждения и неэквивалентности цены объему юридических услуг,\r\nкак это представлялось суду в конкретных делах. Однако часть первая\r\nстатьи 424 ГК Российской Федерации прямо определяет, что исполнение\r\nдоговора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон, и\r\nочевидно, что суду не предоставлено право пересматривать размер\r\nвознаграждения по собственному усмотрению или по мотивам социальной\r\nсправедливости.\r\n Это не исключает, однако, того, что суд на основе принципов\r\nразумности и справедливости может оценить размер судебных издержек\r\nв части расходов на оплату услуг адвокатов и иных лиц, оказывающих\r\nюридическую помощь (представителей), учитывая то, что проигравшая\r\nсторона, которая несет бремя возмещения судебных расходов, не могла\r\nявляться участником договора правовых услуг и никак не могла\r\nповлиять на размер вознаграждения представителя другой стороны,\r\nдостигнутой в результате свободного соглашения без ее участия. Этот\r\nвопрос, однако, является предметом иного - процессуального -\r\nурегулирования и не имеет прямого отношения к рассматриваемой\r\nпроблеме, доказательством чего является то, что он не поднимался в\r\nнастоящем процессе и не упомянут в Постановлении Конституционного\r\nСуда Российской Федерации.\r\n Наконец, последний аргумент, на который ссылается\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, - это утверждение, что\r\nдоговор услуг так, как он определяется в пункте 1 статьи 779 ГК\r\nРоссийской Федерации, включает в предмет услуг только совершение\r\nопределенных действий или осуществление определенной деятельности\r\nисполнителем и, следовательно, не включает достижение результата\r\nэтой деятельности (такого, например, как выигрыш дела).\r\nКонституционный Суд Российской Федерации называет это почему-то\r\nимперативным требованием закона о предмете данного договора, хотя\r\nна самом деле никакого императива эта норма не содержит. Даже по\r\nформальной логике: не упоминает - не значит исключает.\r\n Теоретически считается, что договор услуг отличен от договора\r\nподряда тем, что последний исполняется достижением определенного\r\nрезультата. Однако в правовой доктрине до сих пор существует\r\nсильное подозрение, что и в договоре услуг возможно соглашение о\r\nдостижении определенного результата, хотя бы в виде некоторого\r\nнематериального эффекта. Президиум Высшего Арбитражного Суда\r\nРоссийской Федерации в упомянутом информационном письме признает и\r\nвполне материальные последствия исполнения договоров возмездного\r\nоказания юридических услуг - в виде, например, письменных\r\nконсультаций и разъяснений, проектов договоров, заявлений, жалоб и\r\nдругих документов правового характера. А что более материально для\r\nзаказчика, чем получение или неполучение с юридической помощью\r\nденежных сумм, имущества или иных материальных благ?\r\n Глава 39 ГК Российской Федерации, регулирующая возмездное\r\nоказание услуг, носит достаточно общий типовой характер и лишь\r\nприблизительно очерчивает круг возможных видов услуг, который может\r\nбыть весьма разнообразен. Юридические услуги, кстати, в этом\r\nперечне отсутствуют. В Федеральном законе \"Об адвокатской\r\nдеятельности и адвокатуре в Российской Федерации\" законодатель\r\nисключил первоначальное указание на виды гражданско-правовых\r\nдоговоров (получение, услуги), заключаемых с клиентом, и это,\r\nвидимо, не случайно. Природа таких отношений и сложившаяся практика\r\nгораздо богаче правовых установлений. Дело в том, что в реальности\r\nюридические услуги могут представлять собой довольно разнообразный\r\nкомплекс отношений, соединяющих признаки или элементы различных\r\nобязательств: работ, услуг, поручения, представительства и т. п.\r\nЮридическая квалификация их и судебная оценка должны исходить не из\r\nформы и названия, а из сути и содержания тех правоотношений,\r\nкоторые они создают.\r\n Гражданский кодекс Российской Федерации не только не\r\nпредусматривает здесь каких-либо препятствий, но прямо\r\nустанавливает, что физические и юридические лица приобретают и\r\nосуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.\r\nОни свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе\r\nдоговора и в определении любых не противоречащих законодательству\r\nусловий договора (часть вторая статьи 1). Стороны могут заключать\r\nдоговор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или\r\nиными правовыми актами, а также договор, в котором содержатся\r\nэлементы различных договоров (смешанный договор) (части вторая и\r\nтретья статьи 421).\r\n Вообще договор, называемый quota litis, т. е. исчисление\r\nвознаграждения адвоката в определенном проценте от имущества, о\r\nкотором идет спор, давно известен и в мировой практике, и в\r\nроссийском дореволюционном праве. Считается, что он весьма выгоден\r\nмалообеспеченным истцам, поскольку облегчает им доступ к правосудию\r\nи, кроме того, стимулирует юриста выиграть дело и получить\r\nнаибольшую компенсацию для клиента.\r\n Вот что писал по этому поводу известный правовед К.К.Арсеньев\r\nв \"Заметках о русской адвокатуре\" (1875 год): \"Нам кажется, что\r\nтакой порядок вещей наиболее соответствует жизни. Тяжущийся,\r\nпроигравший дело, весьма часто не в состоянии оплатить своему\r\nповеренному даже самой небольшой суммы, или по крайней мере такая\r\nуплата была бы для него затруднительна и неприятна. Тяжущийся,\r\nвыигравший дело, охотно готов уделить сравнительно большую часть\r\nвыигрыша тому, с помощью которого он получил его...\r\n Вознаграждение за труд определяется не только усилиями и\r\nвременем, которых он стоил, но и результатами, к которым он привел,\r\nсообразно с ценностью тех интересов, охранению которых он\r\nсодействовал. Размер его определяется свободным соглашением в\r\nсоответствии с важностью дела для тяжущегося, приписывающего\r\nвыигрыш дела, по крайней мере отчасти, таланту и усердию своего\r\nзащитника...\r\n Существование процентного вознаграждения представляется, таким\r\nобразом, вполне совместным с интересами тяжущихся, как и с\r\nдостоинством присяжных поверенных... Мы не видим причин, по которым\r\nзаключение таких условий должно было бы считаться\r\nпредосудительным\".\r\n И действительно, таких причин не видят как принятый\r\nроссийскими адвокатами Кодекс профессиональной этики, так и\r\nпринятый в Страсбурге адвокатами и юридическими сообществами\r\nЕвропейского Союза Кодекс поведения для юристов.\r\n Таким образом, достигнутое по обоюдному соглашению сторон\r\nусловие договора возмездного оказания правовых услуг в делах об\r\nимущественных спорах, когда вознаграждение устанавливается в долях\r\nили процентах от удовлетворенной суммы иска, соответствует\r\nюридической природе подобного договора, не имеет законного\r\nограничения и должно подлежать судебной защите.\r\n\r\n\r\n _____________\r\n
" }