\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений статей 15,\r\n 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации,\r\n подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса\r\n Российской Федерации, статьи 199-2 Уголовного кодекса\r\n Российской Федерации и части первой статьи 54\r\n Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в\r\n связи с жалобами граждан Г.Г.Ахмадеевой, С.И.Лысяка и\r\n А.Н.Сергеева\r\n\r\n город Санкт-Петербург 8 декабря 2017 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n с участием представителя гражданки Г.Г.Ахмадеевой - адвоката\r\nД.А.Шубина, представителей гражданина С.И.Лысяка - адвокатов\r\nК.Е.Безруковой, Е.Ю.Косяковой и В.М.Жуковского, представителя\r\nгражданина А.Н.Сергеева - адвоката А.Е.Моисеева, полномочного\r\nпредставителя Государственной Думы в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации Т.В.Касаевой, представителя Совета Федерации -\r\nдоктора юридических наук П.А.Кучеренко, полномочного представителя\r\nПрезидента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений статей 15, 1064 и 1068 ГК Российской\r\nФедерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации, статьи 199-2 УК Российской Федерации и части\r\nпервой статьи 54 УПК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nГ.Г.Ахмадеевой, С.И.Лысяка и А.Н.Сергеева. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М.Казанцева, объяснения\r\nпредставителей сторон, выступления приглашенных в заседание\r\nполномочного представителя Правительства Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, а также\r\nпредставителей: от Федеральной налоговой службы - К.Н.Чекмышева, от\r\nМинистерства юстиции Российской Федерации - М.А.Мельниковой, от\r\nГенерального прокурора Российской Федерации - Т.А.Васильевой, от\r\nУполномоченного при Президенте Российской Федерации по защите прав\r\nпредпринимателей - А.А.Рябова, исследовав представленные документы\r\nи иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. В соответствии со статьей 15 ГК Российской Федерации лицо,\r\nправо которого нарушено, может требовать полного возмещения\r\nпричиненных ему убытков, если законом или договором не\r\nпредусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Общие основания\r\nответственности за вред, причиненный личности или имуществу\r\nгражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица,\r\nустанавливаются статьей 1064 данного Кодекса, а ответственность\r\nюридического лица или гражданина за вред, причиненный его\r\nработником при исполнении трудовых (служебных, должностных)\r\nобязанностей, - статьей 1068.\r\n Подпунктом 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской\r\nФедерации определяется, какие иски (заявления) налоговые органы\r\nвправе предъявлять в суды общей юрисдикции, Верховный Суд\r\nРоссийской Федерации или арбитражные суды.\r\n Статьей 199-2 УК Российской Федерации предусматривается\r\nуголовная ответственность за сокрытие денежных средств либо\r\nимущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет\r\nкоторых должно производиться взыскание налогов и сборов.\r\n Согласно части первой статьи 54 УПК Российской Федерации в\r\nкачестве гражданского ответчика может быть привлечено физическое\r\nили юридическое лицо, которое в соответствии с Гражданским кодексом\r\nРоссийской Федерации несет ответственность за вред, причиненный\r\nпреступлением, о чем дознаватель, следователь или судья выносит\r\nпостановление, а суд - определение.\r\n 1.1. Постановлением следователя от 24 декабря 2015 года\r\nуголовное дело, возбужденное в отношении Г.Г.Ахмадеевой, которая на\r\nосновании гражданско-правового договора оказывала ООО \"Темп\"\r\nбухгалтерские услуги, по признакам преступления, предусмотренного\r\nстатьей 199 \"Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с\r\nорганизации\" УК Российской Федерации, было прекращено вследствие\r\nакта об амнистии. Красноуфимский городской суд Свердловской области\r\nрешением от 13 июля 2016 года, оставленным без изменения\r\nвышестоящими судами, удовлетворил требование межрайонной инспекции\r\nФедеральной налоговой службы № 2 по Свердловской области к\r\nГ.Г.Ахмадеевой о возмещении ущерба, причиненного бюджету в\r\nрезультате совершения ею налогового преступления, в сумме\r\n2 782 894 руб.\r\n Заявительница просит признать не соответствующими статьям 18,\r\n19, 34 (часть 1), 35 (части 1 и 3), 46 (части 1 и 2), 47 (часть 1),\r\n49 (часть 1), 55 (часть 3) и 118 (часть 2) Конституции Российской\r\nФедерации подпункт 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации, пункт 1 статьи 15 и абзац первый пункта 1\r\nстатьи 1064 ГК Российской Федерации, а также часть первую статьи 54\r\nУПК Российской Федерации, поскольку содержащиеся в них положения,\r\nпо ее мнению, позволяют признавать налоговый орган надлежащим\r\nзаявителем по иску о взыскании с гражданина, оказывающего\r\nорганизации бухгалтерские услуги на основании гражданско-правового\r\nдоговора, вреда, причиненного налоговым преступлением, выразившимся\r\nв уклонении от уплаты налогов с организации; взыскивать с этого\r\nгражданина вред, причиненный бюджету таким налоговым преступлением,\r\nв случае прекращения в отношении него уголовного дела по\r\nнереабилитрующему основанию и не учитывать при этом, что\r\nорганизация, привлеченная к налоговой ответственности за неуплату\r\nналога, является действующей и погашает образовавшуюся\r\nзадолженность самостоятельно.\r\n 1.2. Возбужденное по статье 199-2 УК Российской Федерации в\r\nотношении С.И.Лысяка, исполнявшего обязанности директора\r\nмуниципального унитарного предприятия \"Теплоэнерго\", уголовное дело\r\nпостановлением следователя от 23 сентября 2015 года было прекращено\r\nвследствие акта об амнистии. Черниговский районный суд Приморского\r\nкрая решением от 19 мая 2016 года, оставленным вышестоящими судами\r\nбез изменения, удовлетворил требование межрайонной инспекции\r\nФедеральной налоговой службы № 11 по Приморскому краю к С.И.Лысяку\r\nо возмещении ущерба, причиненного бюджету в результате совершения\r\nим налогового преступления, в сумме 8 218 438 руб. 41 коп.\r\n Заявитель просит признать пункт 1 статьи 1064 ГК Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с пунктом 2 той же статьи, статьей 15\r\nданного Кодекса и статьей 199-2 УК Российской Федерации\r\nпротиворечащими статьям 2, 15 (часть 1), 17 (часть 3), 18, 45, 46\r\n(часть 1), 49, 50 (часть 2), 55 (часть 3) и 64 Конституции\r\nРоссийской Федерации в той мере, в какой они позволяют взыскивать в\r\nпользу государства вред, причиненный преступлением, предусмотренным\r\nстатьей 199-2 УК Российской Федерации, с гражданина, уголовное дело\r\nв отношении которого прекращено вследствие акта об амнистии,\r\nпризнавая его виновным в инкриминируемом преступлении в рамках\r\nгражданского, а не уголовного процесса и нарушая тем самым\r\nпрезумпцию невиновности.\r\n 1.3. Приговором Валдайского районного суда Новгородской\r\nобласти от 31 июля 2015 года А.Н.Сергеев - бывший генеральный\r\nдиректор ООО \"ЛВЗ \"Угловский\" был признан виновным в уклонении от\r\nуплаты акциза путем включения в налоговую декларацию заведомо\r\nложных сведений (пункт \"б\" части второй статьи 199 УК Российской\r\nФедерации). Окуловский районный суд Новгородской области решением\r\nот 26 января 2016 года, оставленным вышестоящим судом без\r\nизменения, удовлетворил поданный в интересах Российской Федерации\r\nиск заместителя прокурора Новгородской области к А.Н.Сергееву о\r\nвозмещении вреда, причиненного совершенным им преступлением, в\r\nсумме 142 339 719 руб.\r\n По мнению заявителя, положения статей 1064 и 1068 ГК\r\nРоссийской Федерации и части первой статьи 54 УПК Российской\r\nФедерации противоречат статьям 1 (часть 1), 15 (части 1 и 2), 19\r\n(часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 1 и 2) Конституции Российской\r\nФедерации в той мере, в какой неопределенность содержащегося в них\r\nпонятия \"вред\" позволяет взыскивать с руководителя организации\r\nсуммы неуплаченного в бюджет налога в случае, если неуплата\r\nвозникла вследствие его преступных действий, установленных\r\nприговором суда.\r\n 1.4. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации проверяет по\r\nжалобе гражданина конституционность законоположений, примененных в\r\nделе заявителя и затрагивающих конституционные права и свободы, на\r\nнарушение которых он ссылается; Конституционный Суд Российской\r\nФедерации принимает постановление только по предмету, указанному в\r\nжалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность\r\nкоторой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл\r\nрассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им\r\nофициальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из их места в системе правовых норм; при\r\nпринятии решения Конституционный Суд Российской Федерации не связан\r\nоснованиями и доводами, изложенными в жалобе.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал,\r\nчто конкретным делом в смысле положений статей 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" является то дело, в котором судом в установленной\r\nюрисдикционной или иной процедуре разрешается затрагивающий права и\r\nсвободы заявителя вопрос на основе норм соответствующего закона,\r\nустанавливаются и (или) исследуются фактические обстоятельства; при\r\nэтом само по себе упоминание в судебных актах тех или иных норм не\r\nможет расцениваться как их применение в конкретном деле заявителя\r\n(определения от 5 июля 2002 года № 187-О, от 19 февраля 2004 года\r\n№ 33-О, от 21 декабря 2011 года № 1774-О-О, от 4 июня 2013 года\r\n№ 832-О, от 22 января 2014 года № 49-О, от 22 апреля 2014 года\r\n№ 768-О и др.).\r\n Материалами, представленными в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации гражданкой Г.Г.Ахмадеевой, применение в деле с ее\r\nучастием части первой статьи 54 УПК Российской Федерации не\r\nподтверждается: данное дело было рассмотрено в порядке гражданского\r\nсудопроизводства, т.е. в качестве гражданского ответчика в\r\nуголовном процессе заявительница не привлекалась, а статья 54 УПК\r\nРоссийской Федерации упоминается лишь в постановлении Пленума\r\nВерховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 года № 64\r\n\"О практике применения судами уголовного законодательства об\r\nответственности за налоговые преступления\", на которое ссылались\r\nсуды при вынесении решения.\r\n Материалы, представленные в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации гражданином С.И.Лысяком, не подтверждают применение в\r\nделе с его участием статьи 199-2 УК Российской Федерации: данная\r\nстатья также была лишь упомянута в судебных актах при изложении\r\nобстоятельств дела заявителя и нормативным основанием его\r\nразрешения не выступала.\r\n Как следует из материалов, представленных в Конституционный\r\nСуд Российской Федерации гражданином А.Н.Сергеевым, суды,\r\nустановив, что противоправные действия привели к невозможности\r\nисполнения организацией, руководителем которой он являлся,\r\nобязательств по уплате налогов, в результате чего государству был\r\nпричинен ущерб, тем не менее не рассматривали вопрос о возможности\r\nприменения в его деле статьи 1068 ГК Российской Федерации. Эта\r\nнорма, равно как и статья 54 УПК Российской Федерации упоминаются\r\nсудами лишь в контексте постановления Пленума Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации от 28 декабря 2006 года № 64.\r\n Соответственно, в силу статей 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" в части оспаривания конституционности части первой\r\nстатьи 54 УПК Российской Федерации, статьи 199-2 УК Российской\r\nФедерации и статьи 1068 ГК Российской Федерации жалобы граждан\r\nГ.Г.Ахмадеевой, С.И.Лысяка и А.Н.Сергеева не могут быть признаны\r\nдопустимыми, а производство по настоящему делу в этой части в\r\nсоответствии с требованиями пункта 2 статьи 43 и статьи 68\r\nназванного Федерального конституционного закона подлежит\r\nпрекращению.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются положения статьи\r\n15, пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации и подпункта 14\r\nпункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации -\r\nпостольку, поскольку эти положения в их взаимосвязи служат\r\nнормативным основанием для решения вопроса о взыскании по искам\r\nпрокуроров и налоговых органов с физических лиц, которые были\r\nосуждены за совершение налоговых преступлений, связанных с\r\nнеуплатой налогов организацией, или в отношении которых уголовное\r\nпреследование в связи с совершением таких преступлений было\r\nпрекращено по нереабилитирующим основаниям, денежных сумм в счет\r\nвозмещения вреда, причиненного бюджетам публично-правовых\r\nобразований.\r\n 2. Согласно статье 57 Конституции Российской Федерации каждый\r\nобязан платить законно установленные налоги и сборы.\r\n Исходя из публично-правовой природы государственной власти и\r\nпонимания налогов как элемента финансовой основы деятельности\r\nгосударства, Конституционный Суд Российской Федерации пришел к\r\nследующим выводам (постановления от 17 декабря 1996 года № 20-П, от\r\n27 апреля 2001 года № 7-П, от 30 июля 2001 года № 13-П, от 14 июля\r\n2005 года № 9-П, от 11 марта 2008 года № 4-П, от 30 октября\r\n2014 года № 26-П и др.; определения от 27 декабря 2005 года\r\n№ 503-О, от 20 марта 2008 года № 179-О-О, от 7 ноября 2008 года\r\n№ 1049-О-О, от 1 декабря 2009 года № 1488-О-О, от 7 декабря\r\n2010 года № 1572-О-О, от 10 марта 2016 года № 571-О, от 27 сентября\r\n2016 года № 2153-О и др.):\r\n обязанность, установленная статьей 57 Конституции Российской\r\nФедерации, имеет публично-правовой, а не частноправовой характер;\r\nсоответственно, налоговые правоотношения основаны на властном\r\nподчинении одной стороны другой и предполагают их субординацию;\r\nналогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той\r\nчастью принадлежащего ему имущества, которая в виде денежной суммы\r\nподлежит взносу в казну, а соответствующие органы публичной власти\r\nнаделены полномочием в односторонне-властном порядке, путем\r\nгосударственного принуждения взыскивать с лица причитающиеся\r\nналоговые суммы;\r\n в целях исполнения налогоплательщиками данной конституционной\r\nобязанности федеральный законодатель в соответствии со статьями 57,\r\n71 (пункты \"в\", \"ж\", \"з\", \"о\"), 72 (пункты \"б\", \"и\" части 1), 75\r\n(часть 3) и 76 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации\r\nустанавливает общие принципы налогообложения и систему налогов,\r\nвзимаемых в бюджет, а также - с учетом требований статьи 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации - предусматривает\r\nпризванные обеспечивать ее исполнение меры государственного\r\nпринуждения на основе общих принципов юридической ответственности,\r\nтаких как справедливость, соразмерность, пропорциональность и\r\nнеотвратимость, и конкретизирующих их принципов налоговой\r\nответственности;\r\n государство обязано принимать все меры, направленные на\r\nпонуждение налогоплательщика к полной и своевременной уплате\r\nпричитающихся сумм налога, включая привлечение виновного лица к\r\nустановленной законом ответственности с учетом характера и степени\r\nобщественной опасности совершенного им деяния, особенностей его\r\nличности и обстоятельств конкретного дела; вместе с тем - для\r\nобеспечения баланса конституционно защищаемых ценностей и\r\nинтересов - следует использовать только строго обусловленные\r\nконституционно одобряемыми целями меры, отвечающие требованиям\r\nадекватности, необходимости и правовой определенности, а\r\nустанавливаемое законодателем правовое регулирование - с тем чтобы\r\nисключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод\r\nчеловека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации -\r\nдолжно содержать формально определенные, четкие, не допускающие\r\nрасширительного толкования установленных ограничений и,\r\nследовательно, произвольного их применения нормы.\r\n 3. В соответствии с Налоговым кодексом Российской Федерации\r\nлицом, ответственным за неуплату налогов и сборов в бюджет,\r\nявляется, как правило, сам налогоплательщик, - возложение\r\nкаких-либо налоговых обязанностей или налоговой ответственности на\r\nиных лиц (например, налоговых агентов) возможно лишь в силу прямого\r\nуказания закона. Применительно к налогоплательщику-организации это\r\nозначает, что совершившей собственно налоговое правонарушение\r\nпризнается именно организация как юридическое лицо, которое может\r\nбыть привлечено к ответственности, предусмотренной налоговым\r\nзаконодательством. Что касается ответственности учредителей,\r\nруководителей, работников организации-налогоплательщика и иных лиц\r\nза неуплату организацией налогов и сборов, то Налоговый кодекс\r\nРоссийской Федерации не устанавливает ее в качестве общего правила:\r\nвзыскание с указанных физических лиц налоговой недоимки и\r\nвозложение на них ответственности по долгам юридического лица -\r\nналогоплательщика перед бюджетом допускаются лишь в случаях,\r\nспециально предусмотренных налоговым и гражданским\r\nзаконодательством.\r\n Такое законодательное решение обусловлено тем, что размер\r\nналоговой обязанности налогоплательщика - организации\r\nрассчитывается исходя из показателей ее предпринимательской\r\nдеятельности, принадлежащего ей имущества, обособленного от\r\nимущества ее учредителей и участников, и т.п., переложение же\r\nналоговой обязанности организации на иных лиц без учета их\r\nпричастности к хозяйственной деятельности данной организации и\r\n(или) влияния на ее действия неизбежно привело бы к нарушению\r\nпринципов соразмерности, пропорциональности и равенства\r\nналогообложения и тем самым - к нарушению конституционного баланса\r\nчастных и публичных интересов.\r\n Вместе с тем особенность правонарушений, совершаемых в\r\nналоговой сфере организациями, заключается в том, что, будучи\r\nюридическим лицом, организация совершает противоправное деяние\r\nопосредованно - через действия соответствующих физических лиц\r\n(обычно руководителей или работников, выполняющих функции\r\nбухгалтера), которые тем самым совершают административное\r\nправонарушение или преступление и несут административную либо\r\nуголовную ответственность. При этом субъекты налоговых\r\nпреступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Российской\r\nФедерации, а также иные лица, чьи противоправные действия привели к\r\nнепоступлению налогов в бюджет, не освобождаются от обязанности\r\nвозместить причиненный этими противоправными действиями\r\nимущественный ущерб соответствующему публично-правовому\r\nобразованию, которое должно иметь возможность удовлетворить свои\r\nзаконные интересы в рамках как уголовного законодательства, так и\r\nгражданского законодательства об обязательствах вследствие\r\nпричинения вреда.\r\n В силу статьи 8 ГК Российской Федерации гражданские права и\r\nобязанности возникают, в частности, вследствие причинения вреда\r\nдругому лицу, в том числе действиями, в результате которых\r\nпублично-правовое образование - потерпевшее лицо лишается\r\nвозможности получить имущество в виде налоговых поступлений в\r\nбюджет от юридического лица, обязанного их предоставить, -\r\nналогоплательщика. В таких случаях между причинителем вреда -\r\nфизическим лицом, совершившим действия, которые повлекли\r\nневозможность реализации налоговых обязанностей непосредственно\r\nналогоплательщиком либо принудительного их исполнения в рамках\r\nналоговых правоотношений, т.е. фактическое прекращение последних, и\r\nпотерпевшим - публично-правовым образованием возникают и\r\nгражданские правоотношения, а следовательно, не исключается\r\nвозможность привлечения физических лиц помимо административной или\r\nуголовной ответственности и к деликтной ответственности,\r\nпредусмотренной гражданским законодательством, в той мере, в какой\r\nсовершение ими соответствующих правонарушений сопровождается\r\nпричинением вреда бюджетам публично-правовых образований.\r\n 3.1. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской\r\nФедерации признаются и защищаются равным образом частная,\r\nгосударственная, муниципальная и иные формы собственности (статья\r\n8, часть 2). Исходя из приведенного положения Конституции\r\nРоссийской Федерации Гражданский кодекс Российской Федерации\r\nотносит к способам защиты гражданских, в том числе имущественных,\r\nправ возмещение убытков (статья 12) и предусматривает, что лицо,\r\nправо которого нарушено, может требовать полного возмещения\r\nпричиненных ему убытков (пункт 1 статьи 15). Соответственно, защите\r\nв рамках гражданско-правового регулирования подлежат имущественные\r\nправа не только граждан, но и публично-правовых образований,\r\nвключая само государство, как потерпевших от преступлений,\r\nсвязанных с неуплатой налогов, невозможность получения которых\r\nпублично-правовым образованием может рассматриваться как утрата им\r\nопределенного имущественного права.\r\n То обстоятельство, что поступление налоговых платежей в бюджет\r\nпроисходит на основании не гражданско-правовых, а публично-правовых\r\n(налоговых) норм, не означает обязательность регулирования только\r\nНалоговым кодексом Российской Федерации отношений по поводу\r\nвозмещения ущерба, причиненного бюджетам Российской Федерации,\r\nсубъектов Российской Федерации и муниципальных образований. В\r\nпорядке, предусмотренном данным Кодексом, положениями которого\r\nопределяются последствия неисполнения налоговых обязанностей,\r\nвызванного неправомерными действиями организации-налогоплательщика\r\nи работников, выполнявших функции, влияющие на исполнение ею\r\nналоговых обязательств, несет ответственность сама организация как\r\nналогоплательщик, т.е. юридическое лицо, а в порядке, установленном\r\nнормами уголовного, административного и гражданского\r\nзаконодательства, могут нести ответственность ее работники как\r\nфизические лица, т.е. правовое регулирование отношений по поводу\r\nвозмещения имущественного вреда, причиненного бюджетам\r\nпублично-правовых образований в результате невозможности получения\r\nналогов, может обеспечиваться за счет правового инструментария\r\nгражданского права.\r\n 3.2. Как ранее указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, требование определенности правового регулирования,\r\nобязывающее законодателя формулировать правовые предписания с\r\nдостаточной степенью точности, позволяющей гражданину (объединению\r\nграждан) сообразовывать с ними свое поведение - как запрещенное,\r\nтак и дозволенное, не исключает использования оценочных или\r\nобщепринятых понятий, значение которых должно быть доступно для\r\nвосприятия и уяснения субъектами правоотношений либо\r\nнепосредственно из содержания нормативного положения или из системы\r\nвзаимосвязанных положений, рассчитанных на применение к\r\nнеограниченному числу конкретных правовых ситуаций, либо\r\nпосредством выявления более сложной взаимосвязи правовых\r\nпредписаний, в частности с помощью даваемых судами разъяснений;\r\nименно судебная власть, действующая на основе принципов\r\nсамостоятельности, справедливого, независимого, объективного и\r\nбеспристрастного правосудия, по своей природе в наибольшей мере\r\nпредназначена для решения споров на основе законоположений, в\r\nкоторых законодатель использует в рамках конституционных\r\nпредписаний оценочные понятия (постановления от 14 апреля 2008 года\r\n№ 7-П, от 5 марта 2013 года № 5-П, от 31 марта 2015 года № 6-П, от\r\n4 июня 2015 года № 13-П и от 22 июня 2017 года № 16-П; Определение\r\nот 2 апреля 2009 года № 484-О-П).\r\n Во взаимосвязи с приведенными правовыми позициями\r\nКонституционного Суда Российской Федерации и с учетом фактических\r\nобстоятельств конкретного дела подлежит применению и широко\r\nиспользуемое в российском законодательстве понятие \"вред\", на\r\nнедостаточную определенность которого ссылаются заявители по\r\nнастоящему делу в обоснование своей позиции относительно\r\nнеконституционности оспариваемых ими законоположений. Между тем\r\nотсутствие в налоговом и гражданском законодательстве легальной\r\nдефиниции понятия \"вред\" само по себе не может рассматриваться как\r\nвносящее в правовое регулирование неопределенность, не позволяющую\r\nсубъектам соответствующих правоотношений и правоприменительным\r\nорганам осознавать и единообразно применять правила поведения,\r\nустановленные нормами, в которых данное понятие используется, и\r\nпредвидеть наступление ответственности за их нарушение.\r\n 3.3. Согласно части второй статьи 28-1 УПК Российской\r\nФедерации, регламентирующей прекращение уголовного преследования по\r\nделам о преступлениях в сфере экономической деятельности, в целях\r\nданной статьи под возмещением ущерба, причиненного бюджетной\r\nсистеме Российской Федерации, понимается уплата в полном объеме\r\nнедоимки, пеней и штрафов в размере, определяемом в соответствии с\r\nзаконодательством Российской Федерации о налогах и сборах с учетом\r\nпредставленного налоговым органом расчета размера пеней и штрафов.\r\nКак следует из Определения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 20 марта 2014 года № 677-О, такой ущерб - исходя из\r\nтого, кому и каким образом он причинен, - может быть возмещен\r\nпосредством выполнения обязательств по возврату имущества и (или)\r\nвозмещению убытков потерпевшим; поскольку совершением преступления,\r\nсвязанного с неуплатой налогов и сборов, причиняется ущерб\r\nбюджетной системе Российской Федерации, выполнение обязательств по\r\nвозврату имущества в этом случае выражается в возмещении такого\r\nущерба, включая уплату недоимок в размере, установленном налоговым\r\nорганом в решении о привлечении к ответственности, вступившем в\r\nсилу, соответствующих пеней, штрафов в размере, определяемом в\r\nсоответствии с Налоговым кодексом Российской Федерации.\r\n Однако понимание подлежащего возмещению вреда как включающего\r\nв себя не только недоимку и пени, но и штрафы, не уплаченные\r\nорганизацией, вполне разумное применительно к случаям прекращения\r\nуголовного преследования (Определение Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 20 марта 2014 года № 677-О), не может быть\r\nраспространено на случаи возмещения ущерба, причиненного бюджетной\r\nсистеме лицами, подвергшимися уголовному преследованию за\r\nсовершение налоговых преступлений и вследствие этого привлеченными\r\nк деликтной ответственности. Иной подход вступал бы в противоречие\r\nс Конституцией Российской Федерации, прежде всего ее статьями 35\r\n(часть 3), 55 (часть 3) и 57, и основанной на них правовой\r\nпозицией, сформулированной Конституционным Судом Российской\r\nФедерации в Постановлении от 17 декабря 1996 года № 20-П и\r\nподтвержденной в ряде определений (от 6 декабря 2001 года № 257-О,\r\nот 4 июля 2002 года № 202-О, от 8 февраля 2007 года № 381-О-П и\r\nдр.), согласно которой неуплата налога в срок должна быть\r\nкомпенсирована погашением задолженности по налоговому\r\nобязательству, полным возмещением ущерба, понесенного государством\r\nв результате несвоевременного внесения налога; поэтому к сумме\r\nсобственно не внесенного в срок налога (недоимки) федеральный\r\nзаконодатель вправе добавить дополнительный платеж - пеню как\r\nкомпенсацию потерь государственной казны в результате недополучения\r\nналоговых сумм в срок в случае задержки уплаты налога; что касается\r\nвзыскания различного рода штрафов за нарушение налогового\r\nзаконодательства, то они выходят за рамки налогового обязательства\r\nкак такового.\r\n Оценивая размер возмещаемого вреда, причиненного уклонением от\r\nуплаты налогов и сборов, Пленум Верховного Суда Российской\r\nФедерации в постановлении от 28 декабря 2006 года № 64 \"О практике\r\nприменения судами уголовного законодательства об ответственности за\r\nналоговые преступления\" также отметил, что по соответствующим делам\r\nне подлежит удовлетворению гражданский иск в части взыскания с\r\nвиновного штрафа, поскольку предусмотренная Налоговым кодексом\r\nРоссийской Федерации ответственность (в виде штрафа) за деяние,\r\nсовершенное физическим лицом, наступает в том случае, если это\r\nдеяние не содержит признаков состава преступления, предусмотренного\r\nуголовным законодательством Российской Федерации (пункт 24). Этот\r\nподход согласуется с конституционными принципами юридической\r\nответственности и пределами конституционных полномочий Верховного\r\nСуда Российской Федерации, определенными статьями 10 и 126\r\nКонституции Российской Федерации, с учетом отсутствия прямого\r\nзаконодательного регулирования по данному вопросу.\r\n Таким образом, вред, причиняемый налоговыми правонарушениями,\r\nзаключается в непоступлении в бюджет соответствующего уровня\r\nнеуплаченных налогов (недоимки) и пеней. При этом, учитывая\r\nпредусмотренные законом механизмы взыскания налоговой задолженности\r\nюридического лица - налогоплательщика с третьих лиц, наличие\r\nимущественного вреда в таких случаях, по смыслу положений главы 59\r\n\"Обязательства вследствие причинения вреда\" ГК Российской\r\nФедерации, связано с невозможностью взыскания налоговой недоимки и\r\nпредопределяется исчерпанием либо отсутствием оснований для\r\nприменения мер ее взыскания (в том числе закрепленных абзацами\r\nвосьмым и девятым подпункта 2 пункта 2 статьи 45 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации), а также предусмотренных гражданским\r\nзаконодательством механизмов привлечения к ответственности по\r\nдолгам юридического лица - налогоплательщика иных лиц.\r\n 3.4. Несовпадение оснований уголовно-правовой, налоговой и\r\nгражданско-правовой ответственности (в части определения момента\r\nнаступления и размера вреда, а также его наличия для целей\r\nпривлечения к ответственности по отдельным составам преступлений)\r\nобусловливает невозможность разрешения вопроса о виновности\r\nфизического лица в причинении имущественного вреда, в том числе\r\nнаступившего в результате преступных действий, исходя исключительно\r\nиз установленности совершения им соответствующего преступления.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно\r\nподчеркивал, что обязанность возместить причиненный вред как мера\r\nгражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда\r\nпри наличии состава правонарушения, включающего, как правило,\r\nнаступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда,\r\nпричинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и\r\nнаступлением вреда, а также его вину (постановления от 15 июля\r\n2009 года № 13-П и от 7 апреля 2015 года № 7-П; определения от\r\n4 октября 2012 года № 1833-О, от 15 января 2016 года № 4-О, от\r\n19 июля 2016 года № 1580-О и др.). Тем самым предполагается, что\r\nпривлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом\r\nслучае требует установления судом состава гражданского\r\nправонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение\r\nразличных видов юридической ответственности, нарушение принципов\r\nсправедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки\r\nтребованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части\r\n1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Соответственно, возмещение физическим лицом вреда,\r\nпричиненного неуплатой организацией налога в бюджет или сокрытием\r\nденежных средств организации, в случае привлечения его к уголовной\r\nответственности может иметь место только при соблюдении\r\nустановленных законом условий привлечения к гражданско-правовой\r\nответственности и только при подтверждении окончательной\r\nневозможности исполнения налоговых обязанностей\r\nорганизацией-налогоплательщиком. В противном случае имело бы место\r\nвзыскание ущерба в двойном размере (один раз - с юридического лица\r\nв порядке налогового законодательства, а второй - с физического\r\nлица в порядке гражданского законодательства), а значит,\r\nнеосновательное обогащение бюджета, чем нарушался бы баланс частных\r\nи публичных интересов, а также гарантированные Конституцией\r\nРоссийской Федерации свобода экономической деятельности и принцип\r\nнеприкосновенности частной собственности (статья 8; статья 34,\r\nчасть 1; статья 35, часть 1).\r\n 3.5. Таким образом, статья 15 и пункт 1 статьи 1064 ГК\r\nРоссийской Федерации в системной связи с соответствующими\r\nположениями Налогового кодекса Российской Федерации, Уголовного\r\nкодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации - по своему конституционно-правовому смыслу -\r\nдолжны рассматриваться как исключающие возможность взыскания\r\nденежных сумм в счет возмещения вреда, причиненного\r\nпублично-правовым образованиям в форме неуплаты подлежащих\r\nзачислению в соответствующий бюджет налогов, с физического лица,\r\nкоторое было осуждено за совершение налогового преступления или в\r\nотношении которого уголовное преследование было прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям, при сохранении возможности исполнения\r\nналоговых обязанностей самой организацией-налогоплательщиком и\r\n(или) причастными к ее деятельности лицами, с которых может быть\r\nвзыскана налоговая недоимка (в порядке статьи 45 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации), а также иными субъектами, несущими\r\nпредусмотренную законом ответственность по долгам юридического\r\nлица - налогоплательщика в соответствии с нормами гражданского\r\nзаконодательства, законодательства о банкротстве.\r\n После исчерпания или объективной невозможности реализации\r\nустановленных налоговым законодательством механизмов взыскания\r\nналоговых платежей с организации-налогоплательщика и\r\nпредусмотренных гражданским законодательством механизмов\r\nпривлечения указанных лиц к установленной законом ответственности\r\nобращение в суд в рамках статей 15 и 1064 ГК Российской Федерации к\r\nфизическому лицу, привлеченному или привлекавшемуся к уголовной\r\nответственности за совершение налогового преступления, с целью\r\nвозмещения вреда, причиненного публично-правовым образованиям, в\r\nразмере подлежащих зачислению в соответствующий бюджет налогов и\r\nпеней по ним является одним из возможных способов защиты и\r\nвосстановления нарушенного права и само по себе не может\r\nрассматриваться как противоречащее Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Следовательно, привлечение физического лица к\r\nгражданско-правовой ответственности за вред, причиненный\r\nпублично-правовому образованию в размере подлежащих зачислению в\r\nего бюджет налогов организации-налогоплательщика, возникший в\r\nрезультате уголовно-противоправных действий этого физического лица,\r\nвозможно лишь при исчерпании либо отсутствии правовых оснований для\r\nприменения предусмотренных законодательством механизмов\r\nудовлетворения налоговых требований за счет самой организации или\r\nлиц, привлекаемых к ответственности по ее долгам в предусмотренном\r\nзаконом порядке, в частности после внесения в единый\r\nгосударственный реестр юридических лиц сведений о прекращении этой\r\nорганизации, либо в случаях, когда организация-налогоплательщик\r\nфактически является недействующей, в связи с чем взыскание с нее\r\nили с указанных лиц налоговой недоимки и пени в порядке налогового\r\nи гражданского законодательства невозможно. Этим не исключается\r\nиспользование мер, предусмотренных процессуальным\r\nзаконодательством, для обеспечения возмещения причиненного\r\nфизическими лицами, совершившими налоговое преступление, вреда в\r\nпорядке гражданского судопроизводства после наступления указанных\r\nобстоятельств, имея в виду в том числе возможность федерального\r\nзаконодателя учесть особенности применения таких мер в данных\r\nправоотношениях с учетом выраженных Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации правовых позиций.\r\n В тех же случаях, когда судом установлено, что юридическое\r\nлицо служит лишь \"прикрытием\" для действий контролирующего его\r\nфизического лица (т.е. de facto не является самостоятельным\r\nучастником экономической деятельности), не исключается возможность\r\nпривлечения такого физического лица к ответственности за вред,\r\nпричиненный бюджету в связи с совершением соответствующего\r\nналогового преступления, еще до наступления указанных признаков\r\nневозможности исполнения юридическим лицом налоговых обязательств.\r\n 4. Исходя из предписаний статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45\r\nи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации Гражданский кодекс\r\nРоссийской Федерации в целях обеспечения восстановления нарушенных\r\nправ, их судебной защиты как одного из основных начал гражданского\r\nзаконодательства (пункт 1 статьи 1) закрепляет в качестве общего\r\nпринципа правило о возмещении убытков, причиненных лицу, право\r\nкоторого нарушено, в полном объеме лицом, их причинившим (статья\r\n15). При этом в правоотношениях между субъектами гражданского права\r\nснижение размера деликтной ответственности, по общему правилу,\r\nнедопустимо, поскольку полное или частичное освобождение\r\nпричинителя вреда от имущественной ответственности одновременно\r\nозначало бы лишение потерпевшего возможности компенсации\r\nпричиненного ему вреда и тем самым - лишение его имущества, что\r\nявлялось бы нарушением гарантий, вытекающих из статьи 35 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, согласно которой право частной\r\nсобственности охраняется законом.\r\n Что касается правоотношений по поводу возмещения вреда,\r\nпричиненного бюджету в результате совершения налогового\r\nпреступления, обусловившего невозможность получения налоговых\r\nплатежей от организации-налогоплательщика, то они обладают\r\nсущественной спецификой, поскольку содержание возникающего в таких\r\nслучаях деликтного обязательства в значительной степени\r\nпредопределяется содержанием налоговой обязанности юридического\r\nлица, не исполненной вследствие совершения преступления физическим\r\nлицом - ответчиком, т.е. основано на предписаниях налогового\r\nзаконодательства.\r\n 4.1. Обращаясь к вопросам, связанным с применением мер\r\nответственности, в том числе гражданско-правовой, Конституционный\r\nСуд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции:\r\n такие меры должны не только соответствовать характеру\r\nсовершенного деяния, его опасности для защищаемых законом\r\nценностей, но и обеспечивать учет причин и условий его совершения,\r\nа также личности правонарушителя и степени его вины, гарантируя тем\r\nсамым адекватность порождаемых последствий для лица, привлекаемого\r\nк ответственности, тому вреду, который причинен в результате\r\nделикта, обеспечивая баланс основных прав гражданина и общего\r\nинтереса, состоящего в защите общества и государства; иное\r\nпротиворечит конституционному запрету дискриминации и выраженным в\r\nКонституции Российской Федерации идеям справедливости и гуманизма и\r\nнесовместимо с принципом индивидуализации ответственности за\r\nправонарушения (постановления от 19 марта 2003 года № 3-П, от\r\n27 мая 2008 года № 8-П, от 13 июля 2010 года № 15-П, от 17 января\r\n2013 года № 1-П и от 14 февраля 2013 года № 4-П);\r\n поскольку взимание налогов как обязательных индивидуально\r\nбезвозмездных денежных платежей, необходимых для покрытия публичных\r\nрасходов, связано с вторжением государства в право собственности,\r\nимущественные права, свободу предпринимательской деятельности и тем\r\nсамым - в сферу основных прав и свобод, регулирование налоговых\r\nотношений должно осуществляться так, чтобы было гарантировано\r\nравное исполнение обязанностей налогоплательщиками и не создавались\r\nбы условия для нарушения их конституционных прав, а также прав и\r\nзаконных интересов других лиц. Законодатель, предусматривая\r\nответственность за совершение налоговых правонарушений, должен\r\nисходить из конституционных принципов справедливости, юридического\r\nравенства, пропорциональности, соразмерности устанавливаемой\r\nответственности конституционно значимым целям, с тем чтобы\r\nобеспечить баланс публичных и частных интересов как конституционно\r\nзащищаемых ценностей (Постановление от 14 июля 2005 года № 9-П);\r\n вместе с тем нельзя исключать, что при некоторых\r\nобстоятельствах размер имущественной ответственности, к которой\r\nпривлекается нарушитель, в сопоставлении с совершенным им деянием\r\nможет превысить допустимый с точки зрения принципов равенства и\r\nсправедливости предел и тем самым привести к нарушению статей 17\r\n(часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, а в конечном счете - к нарушению ее статьи 21,\r\nгарантирующей охрану государством достоинства личности и не\r\nдопускающей наказаний, унижающих человеческое достоинство\r\n(Постановление от 13 декабря 2016 года № 28-П).\r\n Поскольку размер причиненного налоговым правонарушением вреда\r\nопределяется размером налога, а сам налог определяется с учетом\r\nтого, кто является налогоплательщиком - физическое или юридическое\r\nлицо, взыскание с физического лица вреда в размере налоговой\r\nнедоимки и пени, рассчитанной в соответствии с предусмотренными\r\nналоговым законодательством для юридических лиц показателями, может\r\nприводить к возложению на физическое лицо заведомо невыполнимых\r\nобязанностей и непропорциональной совершенному деянию\r\nответственности, вопреки целям возмещения вреда как дополнительного\r\n(по отношению к предусмотренным налоговым законодательством\r\nмеханизмам исполнения налоговых обязательств самим\r\nналогоплательщиком) правового средства защиты прав и законных\r\nинтересов публично-правовых образований, т.е. к нарушению указанных\r\nконституционных принципов.\r\n 4.2. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 13 декабря 2016 года № 28-П, конституционными\r\nтребованиями справедливости и соразмерности предопределяется\r\nдифференциация публично-правовой ответственности в зависимости от\r\nтяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба,\r\nстепени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств,\r\nобусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер\r\nгосударственного принуждения; соответственно, уголовно-правовые и\r\nадминистративно-правовые санкции, устанавливаемые в целях защиты\r\nконституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из\r\nтребования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе\r\nдля лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который\r\nпричинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы\r\nобеспечивались соразмерность мер уголовного и административного\r\nнаказания совершенному правонарушению, а также баланс основных прав\r\nиндивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества\r\nи государства от противоправных посягательств.\r\n Данный вывод, основанный на ранее сформулированных\r\nКонституционным Судом Российской Федерации правовых позициях\r\n(постановления от 12 мая 1998 года № 14-П, от 14 мая 1999 года\r\n№ 8-П, от 15 июля 1999 года № 11-П, от 27 мая 2003 года № 9-П, от\r\n18 июля 2003 года № 14-П, от 30 октября 2003 года № 15-П, от\r\n14 ноября 2005 года № 10-П, от 24 июня 2009 года № 11-П, от\r\n28 января 2010 года № 2-П и от 17 января 2013 года № 1-П) в\r\nотношении публично-правовой ответственности, распространяется на\r\nрегулирование гражданско-правовой ответственности в той мере, в\r\nкакой оно выполняет и публичную функцию превенции.\r\n Поскольку всесторонность и объективность разрешения дела\r\nявляется важнейшим условием для осуществления правосудия, суды при\r\nрассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические\r\nобстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных\r\nусловий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что\r\nправо на судебную защиту оказывалось бы ущемленным (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 1995 года\r\n№ 7-П, от 27 октября 2015 года № 28-П и др.). Соответственно,\r\nположения статьи 15 и пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации\r\nв системе действующего правового регулирования - исходя из\r\nвзаимосвязи налоговых обязанностей организации и деликтной\r\nответственности лиц, совершивших налоговые преступления, принимая\r\nво внимание, что защита публичных интересов достигается и мерами\r\nуголовного законодательства, и с целью избежать нарушения\r\nконституционных принципов справедливости и пропорциональности - не\r\nмогут рассматриваться как препятствующие суду при определении\r\nразмера возмещения вреда физическим лицом учесть его имущественное\r\nположение, в частности факт обогащения в результате совершения\r\nналогового преступления, степень его вины в причинении вреда,\r\nхарактер уголовного наказания, возможность ответчика определять\r\nповедение юридического лица - налогоплательщика, а также иные\r\nсущественные обстоятельства, имеющие значение для разрешения\r\nконкретного дела.\r\n Этим не исключается правомочие федерального законодателя -\r\nисходя из требований Конституции Российской Федерации и основанных\r\nна них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nвыраженных в том числе в настоящем Постановлении, - внести в\r\nправовое регулирование изменения, которые позволят правоприменителю\r\nпри привлечении к деликтной ответственности физических лиц, которые\r\nбыли осуждены за совершение налоговых преступлений, связанных с\r\nнеуплатой налогов организацией, или в отношении которых уголовное\r\nпреследование в связи с совершением таких преступлений было\r\nпрекращено по нереабилитирующим основаниям, определять размер\r\nвозмещения причиненного бюджетам публично-правовых образований\r\nвреда и с учетом иных - исходя из специфики возникших отношений -\r\nимеющих значение для этого обстоятельств.\r\n 5. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 16 июля 2004 года № 14-П, по смыслу статей 10 и\r\n114 Конституции Российской Федерации, полномочия по осуществлению\r\nналогового контроля как разновидности государственного контроля\r\nотносятся к полномочиям исполнительной власти; устанавливая в\r\nсоответствии со статьями 71 (пункт \"г\"), 76 (часть 1) и 114 (пункт\r\n\"б\" части 1) Конституции Российской Федерации порядок организации и\r\nдеятельности федеральных органов исполнительной власти в сфере\r\nфинансовой, в том числе налоговой, политики, федеральный\r\nзаконодатель вправе возложить полномочия по проверке правильности\r\nисчисления и своевременности уплаты (удержания и перечисления)\r\nналогов и сборов на федеральный орган исполнительной власти, по\r\nсвоему функциональному предназначению наиболее приспособленный к их\r\nосуществлению.\r\n В соответствии с Положением о Федеральной налоговой службе\r\n(утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от\r\n30 сентября 2004 года № 506) Федеральная налоговая служба является\r\nфедеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции\r\nпо контролю и надзору за соблюдением законодательства о налогах и\r\nсборах, за правильностью исчисления, полнотой и своевременностью\r\nвнесения в соответствующий бюджет налогов, сборов и страховых\r\nвзносов (пункт 1).\r\n Налоговые органы, как следует из статьи 30 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации, составляют единую централизованную систему\r\nконтроля за соблюдением законодательства о налогах и сборах, за\r\nправильностью исчисления, полнотой и своевременностью уплаты\r\n(перечисления) в бюджетную систему Российской Федерации налогов,\r\nсборов, страховых взносов, а в случаях, предусмотренных\r\nзаконодательством Российской Федерации, за правильностью\r\nисчисления, полнотой и своевременностью уплаты (перечисления) в\r\nбюджетную систему Российской Федерации иных обязательных платежей.\r\n В лице налоговых органов государство осуществляет контроль за\r\nисполнением налогоплательщиками своих обязанностей по уплате\r\nналогов и сборов в бюджеты бюджетной системы Российской Федерации и\r\nв этих целях наделяет их полномочиями предъявлять в суды\r\nтребования, обеспечивающие поступление налогов в бюджет (подпункт\r\n14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации,\r\nпункт 11 статьи 7 Закона Российской Федерации от 21 марта 1991 года\r\n№ 943-I \"О налоговых органах Российской Федерации\"). Именно\r\nпублично-правовым характером налоговой обязанности и необходимостью\r\nее реализации в условиях, которые отвечали бы вытекающим из\r\nверховенства права принципам равенства и справедливости,\r\nпредопределяется, по смыслу правовых позиций Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации, императивный в своей основе метод налогового\r\nрегулирования и связанность законом налоговых органов, основания,\r\nпределы, процедурные и иные условия деятельности которых требуют,\r\nнасколько возможно, детального определения (постановления от\r\n14 июля 2003 года № 12-П, от 3 июня 2014 года № 17-П и от 24 марта\r\n2017 года № 9-П; определения от 7 июня 2011 года № 805-О-О, от\r\n18 сентября 2014 года № 1822-О, от 10 ноября 2016 года № 2561-О и\r\nдр.).\r\n Ни Налоговый кодекс Российской Федерации, включая его статью\r\n31, ни Закон Российской Федерации \"О налоговых органах Российской\r\nФедерации\", устанавливая полномочия налоговых органов, не содержат\r\nпрямого указания на их право обращаться в суд с иском о возмещении\r\nвреда на основании статьи 1064 ГК Российской Федерации. Между тем\r\nследует учитывать, что отношения между публично-правовым\r\nобразованием и физическим лицом, совершившим налоговое преступление\r\n(например, предусмотренное статьей 199 или статьей 199-2 УК\r\nРоссийской Федерации), по поводу возмещения вреда, причиненного\r\nбюджету публично-правового образования в результате неуплаты\r\nналогов организацией-налогоплательщиком, являются не\r\nналогово-правовыми, а гражданско-правовыми. При предъявлении такого\r\nрода исков органы Федеральной налоговой службы выступают, по сути,\r\nв качестве представителя интересов соответствующего\r\nпублично-правового образования, лишившегося имущества в размере\r\nналоговых платежей, которые не поступили в бюджет в результате\r\nнеправомерных действий физического лица.\r\n Данный подход разделяется Верховным Судом Российской\r\nФедерации, который, реализуя предоставленное ему статьей 126\r\nКонституции Российской Федерации право давать разъяснения по\r\nвопросам судебной практики, целью которых, как неоднократно отмечал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, является устранение\r\nнеопределенности нормы применительно к конкретной сфере\r\nобщественных отношений в тех случаях, когда в судебной практике\r\nдопускается придание тем или иным законоположениям\r\nнормативно-правового смысла, влекущего нарушение осуществляемых на\r\nих основе конституционных прав, также пришел к выводу, что истцами\r\nпо предъявленному гражданскому иску могут выступать налоговые\r\nорганы (пункт 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации)\r\nили органы прокуратуры (часть третья статьи 44 УПК Российской\r\nФедерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда\r\nРоссийской Федерации от 28 декабря 2006 года № 64). Из этого\r\nследует, что соответствующие иски могут предъявляться налоговыми\r\nорганами наряду с исками, прямо упомянутыми в статье 31 Налогового\r\nкодекса Российской Федерации, причем, по смыслу, придаваемому\r\nразъяснению Верховного Суда Российской Федерации\r\nправоприменительной практикой, не только в уголовном, но и в\r\nгражданском процессе.\r\n Такое толкование правомочий налоговых органов не противоречит\r\nпринципу верховенства закона (статья 4, часть 2; статья 15, части 1\r\nи 2, Конституции Российской Федерации), а также вытекающим из\r\nКонституции Российской Федерации и конкретизированным в Налоговом\r\nкодексе Российской Федерации принципу связанности налоговых органов\r\nзаконом и принципу основанности на законе деятельности органов\r\nисполнительной власти. При этом принципиально, что налоговые органы\r\nв данном случае не привлекают граждан к ответственности с\r\nиспользованием предоставленных им властных полномочий, а лишь\r\nвыражают волю потерпевшего - публично-правового образования,\r\nобращаясь от его имени с соответствующими требованиями в суд,\r\nкоторый, реализуя полномочия судебной власти, принимает решение на\r\nосновании оценки всех обстоятельств конкретного дела.\r\n Таким образом, статья 31 Налогового кодекса Российской\r\nФедерации, рассматриваемая в системе действующего законодательства,\r\nне исключает наличия у налоговых органов правомочия по обращению в\r\nсуд от имени публично-правового образования с иском к физическим\r\nлицам, которые были осуждены за совершение налоговых преступлений\r\nили в отношении которых уголовное преследование в связи с\r\nсовершением таких преступлений было прекращено по нереабилитирующим\r\nоснованиям, о возмещении вреда, причиненного их противоправными\r\nдействиями публично-правовому образованию, что соответствует\r\nтребованиям Конституции Российской Федерации.\r\n 6. Наличие вины как элемента субъективной стороны состава\r\nправонарушения - общепризнанный принцип привлечения к юридической\r\nответственности во всех отраслях права. Так, законодательство\r\nРоссийской Федерации о налогах и сборах относит вину, которая может\r\nвыражаться как в форме умысла, так и в форме неосторожности, к\r\nчислу обязательных признаков состава налогового правонарушения\r\n(статья 110 Налогового кодекса Российской Федерации). Аналогичным\r\nобразом Уголовный кодекс Российской Федерации исходит из того, что\r\nлицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно\r\nопасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные\r\nпоследствия, в отношении которых установлена его вина (статья 5 и\r\nчасть первая статьи 14). Объективное же вменение (применительно к\r\nсфере налогообложения - уголовная ответственность за невнесение\r\nналога, явившееся результатом невиновного поведения), как указал\r\nКонституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 мая\r\n2003 года № 9-П, не допускается.\r\n С учетом названного принципа в гражданском законодательстве\r\nустановлены основания ответственности за причинение вреда. В\r\nчастности, согласно статье 1064 ГК Российской Федерации вред,\r\nпричиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению\r\nв полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1); такое лицо\r\nосвобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен\r\nне по его вине; при этом законом может быть предусмотрено\r\nвозмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).\r\nОтветственность юридического лица или гражданина за вред,\r\nпричиненный его работником, регулируется статьей 1068 ГК Российской\r\nФедерации, которая, как указал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в Определении от 16 февраля 2006 года № 12-О, не может\r\nприменяться вне системной связи с положениями его статьи 1064.\r\n В обоснование своей позиции относительно неконституционности\r\nположений статьи 15 и пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации\r\nзаявители по настоящему делу - граждане Г.Г.Ахмадеева и С.И.Лысяк\r\nссылаются на то, что они были привлечены к гражданско-правовой\r\nответственности без установления их вины в совершении налоговых\r\nпреступлений, поскольку возбужденные в отношении них уголовные дела\r\nбыли прекращены без вынесения приговора, т.е. без признания их вины\r\nв уголовном процессе. Между тем прекращение уголовного\r\nпреследования и уголовного дела не означает освобождение лица от\r\nиных негативных последствий совершенного деяния, - в силу\r\nпубличного характера уголовно-правовых отношений введение\r\nуголовно-правовых запретов и ответственности за их нарушение, равно\r\nкак и установление правил освобождения от уголовной ответственности\r\nи наказания, в том числе посредством объявления и применения\r\nамнистии, является прерогативой государства в лице его\r\nзаконодательных и правоприменительных органов.\r\n Обращаясь к вопросу о правовой природе прекращения уголовного\r\nпреследования по нереабилитирующим основаниям, гарантиях прав и\r\nзаконных интересов лиц, в отношении которых принимается такое\r\nрешение, Конституционный Суд Российской Федерации пришел к\r\nследующим выводам (постановления от 28 октября 1996 года № 18-П, от\r\n5 июля 2001 года № 11-П, от 24 апреля 2003 года № 7-П, от 14 июля\r\n2011 года № 16-П, от 2 марта 2017 года № 4-П и от 7 марта 2017 года\r\n№ 5-П; определения от 18 января 2005 года № 11-О и от 16 июля\r\n2015 года № 1607-О):\r\n решение о прекращении уголовного дела не подменяет собой\r\nприговор суда и, следовательно, не является актом, которым\r\nустанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это\r\nпредусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. При\r\nвыявлении нереабилитирующего основания к прекращению уголовного\r\nдела лицо, в отношении которого уголовное дело подлежит\r\nпрекращению, вправе настаивать на продолжении расследования и\r\nрассмотрении дела в судебном заседании, а в случае вынесения\r\nрешения о прекращении уголовного дела - обжаловать его в\r\nустановленном процессуальным законом судебном порядке, благодаря\r\nчему лицам, заинтересованным в исходе дела, обеспечивается судебная\r\nзащита их прав и законных интересов в рамках уголовного\r\nсудопроизводства;\r\n в силу принципа состязательности, на основе которого\r\nосуществляется уголовное судопроизводство, предполагается, что\r\nстороны самостоятельно и по собственному усмотрению определяют свою\r\nпозицию по делу, в том числе в связи с вопросом об уголовной\r\nответственности, а значит, если обвиняемый (подсудимый) не\r\nвозражает против прекращения уголовного преследования, нет\r\nоснований считать его права и законные интересы нарушенными\r\nрешением о прекращении уголовного дела (при условии его достаточной\r\nобоснованности); если же лицо, в отношении которого ведется\r\nуголовное преследование, возражает против прекращения уголовного\r\nсудопроизводства по нереабилитирующему основанию, ему должна\r\nпредоставляться возможность судебной защиты его прав, в том числе\r\nправа на возможную реабилитацию;\r\n поскольку прекращение уголовного дела представляет собой\r\nцелостный правовой институт, т.е. систему норм, регулирующих как\r\nоснования, условия и процессуальный порядок прекращения уголовного\r\nдела, права и обязанности участников соответствующих\r\nправоотношений, так и его юридические последствия, несогласие\r\nобвиняемого (подсудимого) с возможностью взыскания с него вреда,\r\nпричиненного преступлением как последствия прекращения уголовного\r\nдела, - учитывая системный характер, неразрывную связь и\r\nвзаимообусловленность складывающихся при этом правоотношений -\r\nравнозначно несогласию с применением к нему института прекращения\r\nуголовного дела в целом;\r\n в целях защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от\r\nпреступлений, обеспечения им доступа к правосудию и компенсации\r\nпричиненного ущерба федеральный законодатель установил в статье 309\r\nУПК Российской Федерации, что суд при рассмотрении уголовного дела\r\nможет удовлетворить заявленный гражданский иск, оставить его без\r\nрассмотрения либо признать за гражданским истцом право на\r\nудовлетворение иска и передать его на рассмотрение в порядке\r\nгражданского судопроизводства; суд, рассматривающий по заявлению\r\nпотерпевшего гражданское дело о возмещении вреда, причиненного\r\nпреступлением, не может быть связан принятым органом\r\nпредварительного расследования или судом решением о прекращении\r\nуголовного преследования в части определения размера причиненного\r\nпреступлением ущерба и должен основывать свое решение на\r\nсобственном исследовании обстоятельств дела;\r\n при прекращении производства по уголовному делу в связи с\r\nприменением акта об амнистии право на защиту прав и законных\r\nинтересов лиц, пострадавших в результате преступления, в\r\nгражданском судопроизводстве сохраняется во всяком случае;\r\n применительно к случаям прекращения уголовного дела в связи с\r\nистечением сроков давности уголовного преследования суд при\r\nрассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о\r\nвозмещении вреда, причиненного лицом, подвергнутым уголовному\r\nпреследованию, в силу части первой статьи 67 и части первой статьи\r\n71 ГПК Российской Федерации должен принять данные предварительного\r\nрасследования, включая сведения об установленных органом\r\nпредварительного расследования фактических обстоятельствах\r\nсовершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении\r\nуголовного дела, в качестве письменных доказательств, которые суд\r\nобязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле\r\nдоказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на\r\nвсестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании.\r\nПри этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых\r\nоснований возмещения причиненного преступлением вреда не может\r\nограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство\r\nорганов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела.\r\n Аналогичным образом - в силу приведенных правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации - не могут предрешать\r\nвыводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой\r\nответственности лица, в отношении которого уголовное преследование\r\nпо обвинению в налоговом преступлении было прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям, акты налоговых органов и послужившие\r\nоснованием для возбуждения соответствующего уголовного дела\r\nматериалы налоговых проверок деятельности\r\nорганизации-налогоплательщика, - равно как и материалы\r\nпредварительного расследования, в деле о возмещении вреда они\r\nвыступают письменными доказательствами и по отношению к иным\r\nдоказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не\r\nобладают большей доказательственной силой. Соответственно, при\r\nрассмотрении заявленного потерпевшим гражданского иска о возмещении\r\nпричиненного налоговым преступлением вреда суд - с учетом того, что\r\nдля прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию\r\nтребуется отсутствие возражений обвиняемого (подсудимого) против\r\nприменения данного основания, - не связан решением о прекращении\r\nуголовного дела в части установленности состава гражданского\r\nправонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное\r\nисследование доказательств по делу и дать им оценку, с тем чтобы,\r\nследуя требованиям Конституции Российской Федерации, вынести\r\nзаконное, обоснованное и справедливое решение.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 71, 72, 74,\r\n75, 78, 79, 87 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать статью 15, пункт 1 статьи 1064 ГК Российской\r\nФедерации и подпункт 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса\r\nРоссийской Федерации в их нормативном единстве не противоречащими\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе действующего правового\r\nрегулирования эти положения:\r\n предполагают возможность взыскания по искам прокуроров и\r\nналоговых органов о возмещении вреда, причиненного\r\nпублично-правовым образованиям, денежных сумм в размере не\r\nпоступивших в соответствующий бюджет от\r\nорганизации-налогоплательщика налоговых недоимок и пеней с\r\nфизических лиц, которые были осуждены за совершение налоговых\r\nпреступлений, вызвавших эти недоимки, или уголовное преследование\r\nкоторых в связи с совершением таких преступлений было прекращено по\r\nнереабилитирующим основаниям, при установлении всех элементов\r\nсостава гражданского правонарушения, притом что сам факт вынесения\r\nобвинительного приговора или прекращения уголовного дела не может\r\nрасцениваться судом как безусловно подтверждающий их виновность в\r\nпричинении имущественного вреда;\r\n не могут использоваться для взыскания с указанных физических\r\nлиц штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на\r\nорганизацию-налогоплательщика;\r\n не допускают, по общему правилу, взыскание вреда, причиненного\r\nбюджетам публично-правовых образований, в размере подлежащих\r\nзачислению в соответствующий бюджет налогов и пеней с физических\r\nлиц, обвиняемых в совершении налоговых преступлений, до внесения в\r\nединый государственный реестр юридических лиц сведений о\r\nпрекращении организации-налогоплательщика либо до того, как судом\r\nбудет установлено, что данная организация является фактически\r\nнедействующей и (или) что взыскание с нее либо с лиц, привлекаемых\r\nк ответственности по ее долгам, налоговой недоимки и пеней на\r\nосновании норм налогового и гражданского законодательства\r\nневозможно (кроме случаев, когда судом установлено, что\r\nорганизация-налогоплательщик служит лишь \"прикрытием\" для действий\r\nконтролирующего ее физического лица);\r\n предполагают правомочие суда при определении размера\r\nвозмещения вреда, причиненного бюджету публично-правового\r\nобразования физическим лицом, учитывать его имущественное положение\r\n(в частности, факт обогащения в результате совершения налогового\r\nпреступления), степень вины, характер уголовного наказания, а также\r\nиные существенные обстоятельства, имеющие значение для разрешения\r\nконкретного дела.\r\n 2. Выявленный в настоящем Постановлении\r\nконституционно-правовой смысл положений статьи 15, пункта 1 статьи\r\n1064 ГК Российской Федерации и подпункта 14 пункта 1 статьи 31\r\nНалогового кодекса Российской Федерации является общеобязательным,\r\nчто исключает любое иное их истолкование в правоприменительной\r\nпрактике.\r\n 3. Прекратить производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности статьи 1068 ГК Российской\r\nФедерации, статьи 199-2 УК Российской Федерации и части первой\r\nстатьи 54 УПК Российской Федерации.\r\n 4. Правоприменительные решения, вынесенные в отношении граждан\r\nАхмадеевой Галины Гавриловны, Лысяка Станислава Ивановича и\r\nСергеева Александра Николаевича на основании статьи 15, пункта 1\r\nстатьи 1064 ГК Российской Федерации и подпункта 14 пункта 1 статьи\r\n31 Налогового кодекса Российской Федерации в истолковании,\r\nрасходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в\r\nнастоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном\r\nпорядке.\r\n 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 39-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102454117" }