\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности статьи 265 Уголовного\r\n кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина\r\n А.А.Шевякова\r\n\r\n город Москва 25 апреля 2001 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Н.С.Бондаря, судей Н.В.Витрука, Г.А.Гаджиева,\r\nА.Л.Кононова, А.Я.Сливы, О.И.Тиунова, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданина А.А.Шевякова, обратившегося с жалобой в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, представителей\r\nГосударственной Думы - депутатов Г.Б.Мирзоева и С.А.Попова,\r\nпредставителя Совета Федерации - адвоката А.В.Похмелкина,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи\r\n3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и\r\n86 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности статьи 265 Уголовного кодекса Российской\r\nФедерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nА.А.Шевякова на нарушение его конституционных прав статьей 265\r\nУголовного кодекса Российской Федерации, примененной в ходе\r\nпредварительного расследования и судебного рассмотрения уголовного\r\nдела заявителя.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Л.Кононова, объяснения\r\nсторон и их представителей, заключение эксперта - доктора\r\nюридических наук С.Г.Келиной, мнение специалиста - кандидата\r\nюридических наук Л.Д.Ольшанского, выступления приглашенных в\r\nзаседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации -\r\nсудьи Верховного Суда Российской Федерации А.М.Бризицкого, от\r\nМинистерства внутренних дел Российской Федерации - Б.Я.Гаврилова,\r\nот Генеральной прокуратуры Российской Федерации - И.Д.Камынина,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. 4 февраля 1999 года гражданин А.А.Шевяков был осужден\r\nТверским межмуниципальным (районным) судом города Москвы за\r\nсовершение преступлений, предусмотренных частью первой статьи 264\r\n(нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных\r\nсредств), 265 (оставление места дорожно-транспортного происшествия)\r\nи 125 (оставление в опасности) Уголовного кодекса Российской\r\nФедерации. Судебная коллегия по уголовным делам Московского\r\nгородского суда, рассмотрев дело в кассационном порядке,\r\nопределением от 5 апреля 1999 года отменила приговор и прекратила\r\nдело за отсутствием состава преступления в части осуждения\r\nА.А.Шевякова по обвинению в преступлении, предусмотренном статьей\r\n125 Уголовного кодекса Российской Федерации, в остальной части\r\nприговор был оставлен без изменения.\r\n В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации\r\nА.А.Шевяков оспаривает конституционность статьи 265 УК Российской\r\nФедерации. Как утверждает заявитель, содержащейся в данной статье\r\nнормой, по существу, вводится уголовная ответственность за отказ\r\nсодействовать в расследовании дорожно-транспортных происшествий, а\r\nна водителя, совершившего это преступление, возлагается обязанность\r\nсохранять и предоставлять правоохранительным органам доказательства\r\nсвоей вины, что противоречит положению статьи 51 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, согласно которому никто не обязан\r\nсвидетельствовать против себя самого. Кроме того, по мнению\r\nзаявителя, статья 265 УК Российской Федерации противоречит статье\r\n50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку фактически\r\nустанавливает ответственность за те же действия и их последствия,\r\nответственность за которые предусмотрена статьей 264 УК Российской\r\nФедерации, что приводит к двойному наказанию за одно и то же\r\nпреступление.\r\n 2. Конституционный принцип правового государства, возлагающий\r\nна Российскую Федерацию обязанность признавать, соблюдать и\r\nзащищать права и свободы человека и гражданина как высшую ценность,\r\nпредполагает установление такого правопорядка, который должен\r\nгарантировать каждому государственную защиту его прав и свобод\r\n(статья 1, часть 1; статья 2; статья 45, часть 1, Конституции\r\nРоссийской Федерации).\r\n Конституция Российской Федерации, обладающая высшей\r\nюридической силой и прямым действием (статья 15, часть 1),\r\nзакрепляет основные начала взаимоотношений государства и личности,\r\nв том числе в уголовно-правовой сфере (статьи 18, 49, 50, 51 и 54),\r\nпри соблюдении которых государство вправе устанавливать уголовную\r\nответственность за общественно опасные деяния, которые в силу своей\r\nраспространенности причиняют существенный вред и не могут быть\r\nпредотвращены с помощью иных правовых средств. Использование мер\r\nуголовной ответственности оправдано, кроме того, необходимостью\r\nобеспечения указанных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации целей защиты здоровья, нравственности, прав и законных\r\nинтересов других лиц.\r\n Статья 265 УК Российской Федерации устанавливает уголовную\r\nответственность за оставление места дорожно-транспортного\r\nпроисшествия лицом, управляющим транспортным средством и нарушившим\r\nправила дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, в\r\nслучае наступления последствий, предусмотренных статьей 264 данного\r\nКодекса и включающих причинение тяжкого или средней тяжести вреда\r\nздоровью человека, а также смерть одного или более лиц.\r\n Уголовный закон, закрепляя обязанность лица, управляющего\r\nтранспортным средством и нарушившего правила дорожного движения или\r\nэксплуатации транспортных средств, под угрозой наказания оставаться\r\nв таких случаях на месте дорожно-транспортного происшествия,\r\nсвязывает данную обязанность с интересами всех участников дорожного\r\nдвижения и необходимостью обеспечения выполнения ими взаимных\r\nобязательств, порождаемых фактом дорожно-транспортного\r\nпроисшествия. Это обусловлено в том числе характером отношений,\r\nскладывающихся между водителем, управляющим транспортным средством\r\nкак источником повышенной опасности, и другими участниками\r\nдорожного движения, и не противоречит конституционно-правовому\r\nтребованию о том, что осуществление прав и свобод человека и\r\nгражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья\r\n17, часть 3, Конституции Российской Федерации).\r\n Устанавливая уголовную ответственность за оставление места\r\nдорожно-транспортного происшествия лицом, управляющим транспортным\r\nсредством и нарушившим правила дорожного движения или эксплуатации\r\nтранспортных средств, в случае наступления последствий, включающих\r\nпричинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека, а\r\nтакже смерть одного или более лиц, государство реализует свою\r\nконституционную обязанность защищать достоинство человека, его\r\nправа и свободы, в том числе право на жизнь и здоровье,\r\nобеспечивать права потерпевших от преступления и компенсацию\r\nпричиненного им ущерба (статья 2; статья 20, часть 1; статья 21;\r\nстатья 41, часть 1; статья 45, часть 1; статья 52 Конституции\r\nРоссийской Федерации). Исходя из определяемых Конституцией\r\nРоссийской Федерации основ уголовно-правовой ответственности,\r\nкриминализация данного деяния не может расцениваться как\r\nнедопустимое ограничение права на свободу и личную\r\nнеприкосновенность лиц, виновных в дорожно-транспортном\r\nпроисшествии (статья 22, часть 1; статья 55 Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n 3. Вытекающая из статьи 265 УК Российской Федерации\r\nобязанность лица, нарушившего правила дорожного движения и\r\nэксплуатации транспортных средств, оставаться на месте происшествия\r\nв случае наступления последствий, предусмотренных статьей 264\r\nданного Кодекса, не препятствует ему воспользоваться правом не\r\nсвидетельствовать против себя самого (статья 51, часть 1\r\nКонституции Российской Федерации), которое должно обеспечиваться на\r\nлюбой стадии уголовного судопроизводства. Данное конституционное\r\nправо предполагает, что лицо может отказаться не только от дачи\r\nпоказаний, но и от предоставления органам дознания и следователю\r\nдругих доказательств, подтверждающих его виновность в совершении\r\nпреступления.\r\n Право каждого не свидетельствовать против себя самого, как и\r\nправо не быть обязанным доказывать свою невиновность и считаться\r\nневиновным до тех пор, пока его виновность не будет доказана в\r\nпредусмотренном законом порядке, в силу статьи 18 Конституции\r\nРоссийской Федерации являются непосредственно действующими и должны\r\nобеспечиваться, в том числе правоприменителем - на основе\r\nзакрепленного в статье 15 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации требования о прямом действии конституционных норм. С\r\nучетом этого при установлении обстоятельств дорожно-транспортного\r\nпроисшествия и возбуждении уголовного дела соответствующие\r\nдолжностные лица обязаны разъяснить лицу, управлявшему транспортным\r\nсредством, нарушившему правила дорожного движения или эксплуатации\r\nтранспортных средств и оставшемуся на месте дорожно-транспортного\r\nпроисшествия, его право отказаться от дачи объяснений, показаний и\r\nот предоставления иных доказательств по поводу данного\r\nпроисшествия. Доказательства же, которые были получены от него\r\nпринудительно, не могут быть положены, как следует из статей 49\r\n(часть 2), 50 (часть 2) и 51 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, в основу выводов и решений по уголовному делу.\r\n 4. Согласно статье 50 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации никто не может быть повторно осужден за одно и то же\r\nпреступление. В силу данной конституционной нормы исключается\r\nвозможность осуждения лица за одно и то же деяние как за несколько\r\nсамостоятельных преступлений.\r\n Положения, закрепляющие принцип \"non bis in idem\", суть\r\nкоторого сводится к тому, что никто не может быть повторно судим\r\nили наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того\r\nже государства за преступление, за которое он уже был окончательно\r\nоправдан или осужден в соответствии с законом и\r\nуголовно-процессуальными нормами этого государства, содержатся в\r\nМеждународном пакте о гражданских и политических правах (пункт 7\r\nстатьи 14) и Протоколе N 7 к Конвенции о защите прав человека и\r\nосновных свобод (пункт 1 статьи 4). Европейская конвенция о выдаче,\r\nвступившая в силу для Российской Федерации 9 марта 2000 года,\r\nопределяет действие данного принципа в отношениях между\r\nгосударствами. В целях недопущения повторного осуждения лица за\r\nпреступление, совершенное вне пределов Российской Федерации, если\r\nответственность за него установлена уголовным законодательством\r\nРоссийской Федерации, статьей 12 УК Российской Федерации\r\nпредусмотрено, что такое лицо может быть привлечено к уголовной\r\nответственности только в том случае, если оно не было осуждено за\r\nэто преступление в иностранном государстве.\r\n Нарушение лицом, управляющим механическим транспортным\r\nсредством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных\r\nсредств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого или средней\r\nтяжести вреда здоровью человека либо смерть одного или более лиц\r\n(статья 264 УК Российской Федерации), и оставление места\r\nдорожно-транспортного происшествия лицом, управляющим транспортным\r\nсредством и нарушившим правила дорожного движения или эксплуатации\r\nтранспортных средств, в случае наступления указанных последствий\r\n(статья 265 УК Российской Федерации) образуют самостоятельные\r\nсоставы преступлений, и, следовательно, установление\r\nответственности за каждое из этих деяний не означает нарушения\r\nстатьи 50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, гарантирующей\r\nкаждому право не быть повторно осужденным за одно и то же\r\nпреступление.\r\n Таким образом, статья 265 УК Российской Федерации не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации. Разрешение же\r\nвопросов, связанных с уголовно-правовой квалификацией указанных\r\nдеяний, включая оценку фактических обстоятельств, мотивов\r\nоставления места дорожно-транспортного происшествия лицом,\r\nуправляющим транспортным средством и нарушившим правила дорожного\r\nдвижения или эксплуатации транспортных средств, в случае\r\nнаступления последствий, предусмотренных статьей 264 УК Российской\r\nФедерации, относится к компетенции судов общей юрисдикции и должно\r\nосуществляться с учетом предписаний статей 49 (части 1 и 2), 50\r\n(части 1 и 2), 51 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать статью 265 Уголовного кодекса Российской Федерации\r\nне противоречащей Конституции Российской Федерации.\r\n 2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и\r\nдействует непосредственно.\r\n 3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в \"Собрании\r\nзаконодательства Российской Федерации\" и \"Российской газете\".\r\nПостановление должно быть опубликовано также в \"Вестнике\r\nКонституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 6-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n А.Л.Кононова по делу о проверке конституционности\r\n статьи 265 Уголовного кодекса Российской Федерации в\r\n связи с жалобой гражданина А.А.Шевякова\r\n\r\n Вопрос, поставленный заявителем, очевидно, требует, по крайней\r\nмере уяснения того, в чем суть состава преступления,\r\nпредусмотренного статьей 265 УК РФ, каково содержание и смысл его\r\nобъективной стороны - действия или бездействия, запрещенного\r\nуголовным законом, что представляет собой обязанность, возложенная\r\nна субъекта данного преступления, и в каком соотношении данный\r\nсостав находится с другими составами, вмененными заявителю, -\r\nстатьями 264 и 125 УК РФ.\r\n Без разрешения всех этих вопросов, которые были в центре\r\nсудебного заседания и составляли собственно основу судебного спора\r\nв данном деле, невозможно дать обоснованный ответ, соответствует ли\r\nоспариваемая норма Конституции РФ. Это требование вытекает из части\r\nвторой статьи 74 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", где прямо указано,\r\nчто, принимая решение по делу, Конституционный Суд оценивает как\r\nбуквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый\r\nему официальным или иным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из его места в\r\nсистеме правовых актов. Наличие же многочисленных отсылок к тем или\r\nиным конституционным нормам само по себе ничего не объясняет,\r\nпоскольку неясно, с какой правовой реальностью они соотносятся.\r\n Выступления сторон и других участников процесса и\r\nисследованные в судебном заседании материалы свидетельствуют о том,\r\nчто все указанные вопросы не имеют однозначного решения, а\r\nюридическая доктрина и правоприменительная практика кардинально\r\nрасходятся в толковании статьи 265. Это противоречие усугубляется и\r\nтем, что содержащаяся в ней норма представляет собой новеллу в\r\nуголовном законодательстве. Она была введена в действие с 1 января\r\n1997 года в составе нового Уголовного кодекса РФ и не имеет\r\nустоявшейся и определенной практики применения.\r\n По буквальному смыслу положения статьи 265, уголовная\r\nответственность установлена за оставление места\r\nдорожно-транспортного происшествия. Однако очевидная\r\nнедостаточность данной формулировки для выявления цели и смысла\r\nобязанности водителя оставаться на месте происшествия повлекли\r\nпопытки найти и обосновать необходимость криминализации этого\r\nдеяния.\r\n Один из вариантов доктринального обоснования исходит из\r\nместоположения рассматриваемого состава в главе о преступлениях\r\nпротив безопасности движения и эксплуатации транспорта, объектом\r\nпосягательства которых, в частности, рассматривается жизнь и\r\nздоровье потерпевших при дорожно-транспортных происшествиях.\r\nИмеются в виду также установленные пунктом 2.5 Правил дорожного\r\nдвижения требования к водителю при дорожно-транспортном\r\nпроисшествии, в числе которых обязанность принять возможные меры\r\nдля оказания помощи пострадавшим. Таким образом, уголовно\r\nнаказуемый запрет оставлять место дорожно-транспортного\r\nпроисшествия, предусмотренный статьей 265 УК РФ, интерпретируется в\r\nнекоторых комментариях как специальная для дорожно-транспортных\r\nпреступлений норма по отношению к общей норме, предусмотренной\r\nстатьей 125 УК РФ (заведомое оставление без помощи лица,\r\nнаходящегося в опасном для жизни и здоровья состоянии и лишенного\r\nвозможности принять меры к самосохранению, в случаях, если виновный\r\nимел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем\r\nзаботу либо сам поставил его в опасное для жизни и здоровья\r\nсостояние). При этом, очевидно, подразумевается, поскольку\r\nкакой-либо оговорки на этот счет закон не содержит, что, оставаясь\r\nна месте происшествия, виновный в нем водитель не уклоняется от\r\nоказания помощи, а покидая его, не выполняет своей обязанности.\r\n В этом случае в соответствии с правилом, предусмотренным\r\nчастью третьей статьи 17 УК РФ, при конкуренции общей и специальной\r\nнорм уголовная ответственность наступает по специальной норме, и,\r\nследовательно, статья 265 УК РФ в указанной выше интерпретации не\r\nможет быть применена одновременно со статьей 125 УК РФ.\r\n Обязанность оказания помощи пострадавшему в\r\nдорожно-транспортном происшествии виновным в нем водителем очевидна\r\nи не подвергалась сомнению ни заявителем по настоящему делу, ни\r\nкем-либо из других участников процесса. Однако то, что нарушение\r\nименно этой обязанности охватывается диспозицией статьи 265 УК РФ,\r\nне имеет достаточного доктринального основания и не подтверждается\r\nв практике ее применения. Подобного утверждения нет и в решении\r\nКонституционного Суда.\r\n Так, ответственность за посягательство на жизнь и здоровье\r\nпотерпевших вследствие нарушения Правил дорожного движения\r\nводителем транспортного средства прямо предусмотрена статьей 264\r\nУК РФ, которая как раз и обеспечивает в данной ситуации\r\nуголовно-правовую охрану этих ценностей. Правила дорожного\r\nдвижения, включая предусмотренные п. 2.5 обязанности по оказанию\r\nпомощи потерпевшим, относятся прежде всего к сфере, регулируемой\r\nадминистративным законодательством, и не связывают обязанность\r\nоказания помощи с оставлением или неоставлением места происшествия,\r\nа наоборот, предусматривают в экстренных случаях необходимость\r\nоставления места для доставления пострадавшего в лечебное\r\nучреждение. Буквальный текст диспозиции статьи 265 УК РФ также не\r\nсодержит каких-либо упоминаний о неоказании помощи пострадавшему\r\nкак обязательном признаке данного состава преступления, связывая\r\nдействие виновного и наступление уголовной ответственности лишь с\r\nоставлением места происшествия. Между тем сопоставление с другими\r\nнормами Уголовного кодекса показывает, что в тех случаях, когда\r\nзаконодатель имеет цель пресечь общественно опасное уклонение от\r\nобязанности по оказанию помощи нуждающимся в этом лицам, он прямо и\r\nопределенно указывает на это в диспозиции нормы (статьи 124, 125,\r\n270 УК РФ), осуществляя тем самым уголовно-правовую охрану жизни и\r\nздоровья граждан.\r\n Выработанная за многие годы правоприменительная практика в тех\r\nслучаях, когда в ситуации дорожно-транспортного происшествия имело\r\nместо заведомое оставление без помощи потерпевшего водителем, в\r\nрезультате виновных действий которого потерпевший оказался в\r\nопасном для жизни и здоровья состоянии, квалифицировала эти\r\nпреступления по совокупности статей, аналогичных действующим\r\nстатьями 264 и 125 УК РФ. Соответствующая позиция содержится в\r\nпостановлении Пленума Верховного Суда СССР от 6 октября 1970 г.\r\n\"О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях\",\r\nкоторое, по мнению Верховного Суда РФ, сохраняет свое значение и в\r\nнастоящее время.\r\n Заявитель А.А.Шевяков был привлечен к уголовной\r\nответственности и осужден по трем статьям - 125, 264 и 265 УК РФ.\r\nТаким образом, следственные органы, прокуратура и суд первой\r\nинстанции полагали, что каждая из этих уголовно-правовых норм\r\nобразует самостоятельный состав преступления и что статьи 125 и 265\r\nне соотносятся между собой как общая и специальная норма. Из этого\r\nже исходила и кассационная инстанция, которая исключила из\r\nприговора ст. 125 УК РФ, руководствуясь не соображениями\r\nизбыточности и не правилами о конкуренции общей и специальной\r\nнормы, а потому, что не усмотрела виновности подсудимого в\r\nнеоказании помощи потерпевшему. Верховный Суд РФ также\r\nпридерживается мнения, что нет оснований рассматривать статью 265\r\nУК РФ как особый случай неоказания помощи потерпевшему. Однако в\r\nтаком случае остается неясным, какую именно цель преследовал\r\nзаконодатель, обязывая субъекта под страхом уголовной\r\nответственности не покидать место преступления.\r\n Аргументация настоящего решения также не вносит ясности в этот\r\nвопрос. Обязанность лица оставаться на месте дорожно-транспортного\r\nпроисшествия под угрозой уголовной ответственности здесь\r\nсвязывается с некими интересами всех (?) участников дорожного\r\nдвижения и необходимостью обеспечения выполнения ими (?) взаимных\r\nобязательств, порождаемых фактом дорожно-транспортного\r\nпроисшествия.\r\n Между тем даже административное регулирование не\r\nраспространяет на всех лиц, причастных к дорожно-транспортному\r\nпроисшествию, тем более на всех участников дорожного движения,\r\nформальное требование оставаться на месте во всех случаях, а\r\nнаоборот, допускает даже при виновном нарушении при отсутствии\r\nпострадавших и взаимном согласии водителей в оценке причиненного\r\nущерба правомерность покидать место происшествия и без вызова\r\nмилиции (например, п. 2.6 Правил дорожного движения). Кроме того,\r\nобщепризнанные принципы и нормы международного права не допускают\r\nустановление уголовной ответственности за невыполнение\r\nгражданско-правовых обязательств.\r\n Если же речь идет о более конкретных объектах уголовной\r\nзащиты, таких, как жизнь, здоровье потерпевших и обеспечение их\r\nправа на компенсацию причиненного им ущерба дорожно-транспортным\r\nпреступлением, то это именно те объекты, те последствия и то\r\nдеяние, которые прямо предусмотрены и полностью охватываются иным\r\nсоставом преступления, предусмотренным статьей 264 УК РФ, и не\r\nимеют никакого отношения к рассматриваемой норме. Последняя,\r\nявляясь формальным составом, не предусматривает каких-либо иных, не\r\nперечисленных в статье 264, последствий и тем более не требует\r\nустановления причинной связи между ними и фактом оставления места\r\nпроисшествия. Следовательно, можно предположить, что или статьи 264\r\nи 265 устанавливают ответственность фактически за одно и то же\r\nдеяние, что само по себе противоречит принципам права, или\r\nпредусмотренная статьей 265 обязанность остаться на месте\r\nпреступления является, по сути, уголовно-обеспечительной мерой\r\nустановления личности виновного и получения необходимых\r\nдоказательств для привлечения его к уголовной ответственности по\r\nстатье 264. Однако в принятом решении нет подобного вывода,\r\nочевидно, в силу слишком явного его противоречия последующим\r\nрассуждениям о том, что такого рода доказательства, полученные\r\nпутем принуждения, не могут быть положены в основу выводов и\r\nрешений по уголовному делу.\r\n 2. В судебном заседании по настоящему делу практически все\r\nучастники процесса неоднократно отмечали те или иные существенные\r\nнедостатки, неточность, неконкретность, неясность, несовершенство,\r\nупречность, дефектность и неопределенность положений статьи 265 УК\r\nРФ, приводили в пример многочисленные ситуации дорожно-транспортных\r\nпроисшествий, в которых эти положения не могут быть адекватно\r\nистолкованы, указывали на трудности и противоречивость их\r\nприменения.\r\n Также противоречивы и не имеют однозначного ответа суждения\r\nотносительно момента оставления места происшествия, после которого\r\nможет наступить уголовная ответственность; по поводу характера и\r\nобъема обязанностей, которые возлагаются на водителя\r\nуголовно-правовой нормой; допускает ли она неосторожную или\r\nумышленную вину по отношению к последствиям; связаны ли данные\r\nпоследствия причинно только с деянием, предусмотренным статьей 264\r\nУК РФ, или и с оставлением места происшествия; имеет ли юридический\r\nсмысл в связи с этим различие в формулировках, употребленных\r\nзаконодателем по отношению к наступившим последствиям - \"повлекшие\"\r\nв статье 264 и \"в случае наступления\" в статье 265 УК РФ; имеются\r\nли в виду в этих статьях одни и те же нарушения Правил дорожного\r\nдвижения и какие именно нарушения предполагает статья 265,\r\nприменяется ли она всегда в совокупности со статьей 264 или\r\nдопускается возможность ее применения отдельно и независимо от вины\r\nводителя в создании уголовно наказуемой обстановки происшествия\r\n(примеры такой практики приводились в судебном заседании), может ли\r\nона применяться вместе или вместо статьи 125 УК РФ.\r\n Учитывая тяжесть последствий ошибочного и произвольного\r\nприменения уголовно-правовых норм, общие принципы права предъявляют\r\nк ним особенно жесткие требования определенности и конкретности\r\nсодержания, предельной ясности и полноты описания признаков\r\nпреступления, наличия четких критериев для определения запрещенного\r\nдеяния, которые должны быть доступны пониманию, отчетливо\r\nсознаваться субъектом преступления и исключать любое иное, тем\r\nболее расширительное, толкование правоприменительной практикой.\r\n Критерий определенности правовой нормы как конституционное\r\nтребование к законодателю был сформулирован в ряде постановлений\r\nКонституционного Суда Российской Федерации (в том числе от\r\n25 апреля 1995 года по делу о проверке конституционности статьи 54\r\nЖилищного кодекса РСФСР, от 15 июля 1999 года по делу о проверке\r\nконституционности отдельных положений Закона РСФСР\r\n\"О государственной налоговой службе РСФСР\" и Законов Российской\r\nФедерации \"Об основах налоговой системы в Российской Федерации\" и\r\n\"О федеральных органах налоговой полиции\"). В соответствии с\r\nпозицией Конституционного Суда РФ \"общеправовой критерий\r\nопределенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает\r\nиз конституционного принципа равенства всех перед законом и судом\r\n(статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), поскольку\r\nтакое равенство может быть обеспечено лишь при условии\r\nединообразного понимания и толкования нормы всеми\r\nправоприменителями. Неопределенность содержания правовой нормы,\r\nнапротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в\r\nпроцессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит -\r\nк нарушению принципов равенства, а также верховенства закона\".\r\n Отмеченные существенные недостатки юридической конструкции\r\nстатьи 265 УК РФ, крайняя противоречивость в ее понимании и высокая\r\nвозможность произвольного правоприменения позволяют сделать вывод о\r\nее несоответствии требованиям статьи 19 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n 3. Буквальное толкование положений статьи 265 УК РФ, к\r\nкоторому в ряде случаев склоняется и судебная практика, означает,\r\nчто уголовно наказуемым является лишь сам факт оставления места\r\nдорожно-транспортного происшествия независимо от того, виновен или\r\nне виновен водитель в неоказании помощи пострадавшим. Об этом\r\nсвидетельствует и отсылка диспозиции статьи 265 к последствиям,\r\nпредусмотренным статьей 264, среди которых указана смерть\r\nпотерпевшего, а в наиболее тяжких случаях - смерть двух или более\r\nлиц. Следовательно, закон запрещает покидать место происшествия и в\r\nобстоятельствах, когда помощь потерпевшим уже не имеет смысла.\r\nТакже несостоятельно и презюмирование того, что, оставшись на месте\r\nпроисшествия, водитель уже тем самым не уклоняется от оказания\r\nпомощи.\r\n Уголовно наказуемый запрет покидать место происшествия,\r\nсогласно диспозиции статьи 265, относится не ко всем водителям, а\r\nлишь к тем из них, кто, управляя транспортным средством, виновно\r\nнарушил правила дорожного движения и эксплуатации транспортных\r\nсредств, причинив средний или тяжкий вред здоровью или жизни\r\nпотерпевших. Иными словами, это означает уголовно-правовое\r\nпринуждение лица, совершившего преступление, предусмотренное\r\nстатьей 264, остаться на месте преступления, признав тем самым себя\r\nпричастным к происшествию с риском подвергнуться впоследствии\r\nуголовному наказанию. Таким образом, цель установления такой\r\nобязанности под страхом уголовной ответственности фактически не\r\nможет быть иной, чем пресечь возможное уклонение виновного от\r\nразбирательства происшествия, принудить к содействию\r\nправоохранительным органам в установлении его личности, виновности\r\nи других фактических признаков преступления, причем в условиях и\r\nобстоятельствах отсутствия обычных уголовно-процессуальных\r\nгарантий. Так, в одном из комментариев к УК откровенно признается,\r\nчто остаться водителю на месте происшествия необходимо, чтобы\r\nсодействовать органам милиции в расследовании случившегося. А по\r\nмнению Следственного комитета при МВД, основанием закрепления\r\nстатьи 265 в Уголовном кодексе является общественная опасность\r\nуклонения виновных водителей от разбирательства ДТП.\r\n Более того, практика применения статьи 265 УК РФ прямо\r\nсвязывает обязанность лица, виновно совершившего\r\nдорожно-транспортное преступление, с учетом пункта 2.5 Правил\r\nдорожного движения не только личным присутствием удостоверить свое\r\nучастие в нем перед органами, компетентными вести разбирательство\r\nпроисшествия, но и с естественно сопутствующей этому необходимостью\r\nсохранить обстановку места происшествия, следы и другие\r\nдоказательства, фактически уличающие водителя в совершении\r\nпреступления. Так, заявитель по настоящему делу был осужден по\r\nстатье 265 УК РФ, в частности, за то, что, как гласит формулировка\r\nего обвинения, он \"не зафиксировал в присутствии свидетелей\r\nположение транспортного средства, следы и предметы, относящиеся к\r\nпроисшествию, не принял всех возможных мер к их сохранению и\r\nорганизации объезда места происшествия, не сообщил о случившемся в\r\nмилицию, не дождавшись прибытия сотрудников милиции, с места\r\nпроисшествия уехал\". Отсюда вполне правомерен вопрос, соответствует\r\nли уголовно-правовое принуждение лица, совершившего\r\nдорожно-транспортное преступление, остаться на месте происшествия\r\nконституционным запретам обязывать кого-либо свидетельствовать\r\nпротив самого себя и доказывать свою невиновность.\r\n Статья 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации\r\nустанавливает, что никто не обязан свидетельствовать против самого\r\nсебя, своего супруга и близких родственников, круг которых\r\nопределяется федеральным законом. Конституция не связывает при этом\r\nзапрет обязывать кого-либо свидетельствовать против самого себя\r\nтолько лишь с уголовно-правовыми отношениями, с определенной\r\nстадией процесса или процессуальным положением субъекта данного\r\nправа, а также только со свидетельскими показаниями как\r\nустановленной процессуальной формой допроса.\r\n Понятие \"свидетельствовать или давать свидетельство\" и в\r\nэтимологическом и в процессуальном смысле означает подтверждать или\r\nудостоверять какое-либо событие, очевидцем которого является\r\nсвидетельствующий субъект, предоставлять доказательственную\r\nинформацию об обстоятельствах и фактах, которой он обладает, и\r\nуказывать источник этой информации, а само свидетельство выступает\r\nпри этом как удостоверение, доказательство, улика.\r\n Право не свидетельствовать против самого себя включает и право\r\nхранить молчание, то есть не давать свидетельства о любых фактах,\r\nсодержащих не только инкриминирующую, но и оправдательную и иную\r\nинформацию, которая могла бы быть использована для уголовного\r\nпреследования или в поддержку обвинения.\r\n Эти положения полностью корреспондируют принципу презумпции\r\nневиновности, закрепленному в статье 49 Конституции Российской\r\nФедерации, и в частности запрету обязывать обвиняемого доказывать\r\nсвою невиновность (часть 2 статьи 49). Из этого же принципа с\r\nочевидностью вытекает, что под принуждением или под угрозой\r\nответственности никто не может быть обязан к явке с повинной или к\r\nпредоставлению какой-либо информации о фактах и обстоятельствах, на\r\nосновании которых в отношении него может быть возбуждено уголовное\r\nпреследование.\r\n Согласно же позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, опирающейся на практику Европейского Суда по правам\r\nчеловека и выраженной в Постановлении от 27 июня 2000 года по делу\r\nо проверке конституционности положений части первой статьи 47 и\r\nчасти второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в\r\nсвязи с жалобой гражданина В.И.Маслова, понятие обвинения не\r\nобязательно связано с формальными признаками, закрепленными\r\nпроцессуальным законом, но содержательно включает и иные меры,\r\nсвязанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут\r\nсерьезные последствия или существенным образом сказываются на\r\nположении подозреваемого. Отсюда следует, что право не\r\nсвидетельствовать против самого себя и презумпция невиновности,\r\nвключающие невозможность принуждения к даче объяснений, показаний\r\nили иной уличающей данное лицо информации, относятся и к той стадии\r\nдоследственной проверки, и к той ситуации, когда такая информация\r\nсобирается компетентными органами в целях уголовного преследования\r\nданного лица, в том числе и в ходе разбирательства\r\nдорожно-транспортного происшествия.\r\n Изложенное понимание конституционных норм о праве каждого не\r\nсвидетельствовать против самого себя и хранить молчание согласуется\r\nтакже с нормами международного права, в соответствии с которыми в\r\nРоссийской Федерации признаются и гарантируются права и свободы\r\nчеловека и гражданина (статья 15 часть 4, статья 17 часть 1\r\nКонституции Российской Федерации). Аналогичное понимание этих прав\r\nвыражено и в практике Европейского Суда по правам человека.\r\n Так, в своем толковании права на молчание как составной части\r\nправа не давать показания против самого себя, Европейский Суд по\r\nправам человека исходит из того, что эти положения являются\r\nобщепризнанными международными нормами, которые лежат в основе\r\nпонятия справедливой судебной процедуры (статья 6 Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод). Они применяются в\r\nуголовном процессе в отношении всех деяний без какого-либо различия\r\nмежду самыми простыми и самыми сложными. Их смысл в защите\r\nобвиняемого от злонамеренного принуждения со стороны властей, что\r\nпомогает избежать судебных ошибок и добиться целей, поставленных\r\nстатьей 6. В частности, это право способствует тому, чтобы\r\nобвинение не прибегало к доказательствам, добытым вопреки воле\r\nобвиняемого с помощью принуждения или давления. Это право тесно\r\nсвязано также с презумпцией невиновности (пункт 2 статьи 6\r\nКонвенции). По мнению Европейского Суда, право не свидетельствовать\r\nпротив себя не может быть ограничено лишь признанием в совершении\r\nправонарушения или показаниями, прямо носящими инкриминирующий\r\nхарактер, но должно включать и любую иную информацию о фактах,\r\nпоскольку она может быть в последующем уголовном процессе\r\nиспользована в поддержку обвинения. Нельзя ссылаться на\r\nобщественный интерес в оправдание использования в целях обвинения\r\nответов, добытых принудительным путем в ходе внесудебного\r\nрасследования (судебное решение от 17 декабря 1996 года по делу\r\nСаундерс (Saunders) против Соединенного Королевства, аналогичная\r\nпозиция в судебном решении от 25 февраля 1993 года по делу Функе\r\n(Funke) против Франции).\r\n Одним из аргументов в судебном заседании в обоснование\r\nответственности по статье 265 УК РФ была ссылка на Европейскую\r\nконвенцию о наказаниях за дорожно-транспортные преступления 1964\r\nгода, которую, однако, подписали лишь четыре государства и без\r\nучастия России. Попытки введения подобной ответственности в ряде\r\nзарубежных стран в последние годы в целях понудить водителей к\r\nсотрудничеству с полицией привели к стиранию различий между\r\nадминистративным и уголовно-правовым воздействием в регулировании\r\nсферы дорожного движения, вошли в противоречие с принципами права и\r\nгарантиями их обеспечения, обычно применяемыми в уголовном\r\nпроцессе, что вызвало повсеместно вмешательство органов\r\nконституционного надзора. Подобные дела, в частности,\r\nрассматривались в 1990-99 годах в конституционных судах Испании,\r\nГермании, Франции, Хорватии, Кореи, в Верховном Суде Канады. В\r\nбольшинстве этих случаев рассматривался как раз вопрос о\r\nсоответствии привилегии не свидетельствовать против самого себя\r\nустановленной законом обязанности водителя, совершившего\r\nдорожно-транспортное преступление, остаться на месте или сообщить\r\nоб этом в полицию.\r\n При этом, как правило, органы конституционного надзора\r\nпризнавали, что обязанность сообщения в полицию о\r\nдорожно-транспортном происшествии ограничена, с учетом\r\nсвидетельского иммунитета, лишь информацией, необходимой для\r\nоказания эффективной помощи пострадавшим и быстрого восстановления\r\nдорожного движения, и не может быть использована для уголовного\r\nпреследования водителя (КС Республики Корея, решение от\r\n27.08.90 г.). Требование к водителю, совершившему транспортное\r\nнарушение, сообщить о себе в полицию противоречит праву не\r\nсвидетельствовать против себя, поскольку обязывает его признать\r\nсебя виновным в нарушении с риском подвергнуться наказанию\r\n(КС Испании, решение от 23.12.95 г). Подобное требование ставит\r\nобязанное лицо перед проблемой выбора между свидетельствованием\r\nпротив себя самого или совершением нового правонарушения в виде\r\nсообщения ложных сведений, или молчанием, влекущим риск применения\r\nпринудительных мер, что должно рассматриваться как покушение на\r\nсвободу действий и нарушение права на уважение личности. Требование\r\nпредоставить посредством своего собственного заявления предпосылки\r\nдля обвинения или применения соответствующих санкций является\r\nнеобоснованным и не совместимым с человеческим достоинством\r\n(КС ФРГ, решение от 16.11.98 г.). Весьма реальной и серьезной\r\nявляется возможность того, что разрешение использовать в уголовном\r\nпроцессе сделанное по обязанности сообщение о дорожно-транспортном\r\nпроисшествии могло бы повысить вероятность злоупотребления этим со\r\nстороны государства. Получение любой такой информации происходит в\r\nобстоятельствах, которые не позволяют использовать ее в уголовном\r\nпроцессе, поскольку это нарушало бы основной принцип правосудия,\r\nсогласно которому никто не обязан свидетельствовать против самого\r\nсебя (ВС Канады, решение от 10.06.99 г.).\r\n Ситуация дорожно-транспортного преступления такова, что,\r\nоставаясь на месте до прибытия милиции, водитель неминуемо\r\nразоблачает себя как лицо, управлявшее транспортным средством в\r\nмомент аварии, а сама обстановка места происшествия, сохранение\r\nкоторой также вменяется ему в обязанность, включая расположение\r\nтранспортного средства, его состояние, наличие следов происшествия\r\nи т. п., представляет доказательства, уличающие его в совершении\r\nпреступления. При таких условиях наивно было бы полагать, что\r\nгарантии права не свидетельствовать против самого себя или хранить\r\nмолчание имеют сколько-нибудь реальное содержание.\r\n Таким образом, положения статьи 265 УК РФ, как обязывающие\r\nлицо, подлежащее уголовной ответственности за совершение\r\nдорожно-транспортного преступления, остаться на месте совершения\r\nпреступления в целях содействовать установлению его виновности и\r\nтем самым принуждающие его свидетельствовать против самого себя и\r\nпредоставить органам милиции информацию, которая может быть\r\nиспользована для возбуждения против него уголовного преследования,\r\nне соответствуют статьям 51 (часть 1) и 49 (части 1 и 2)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 4. Принуждение лица, совершившего дорожно-транспортное\r\nпреступление, остаться на месте происшествия и, следовательно,\r\nограничение его права на презумпцию невиновности и права не\r\nсвидетельствовать против самого себя - не может быть оправдано и с\r\nточки зрения положений статьи 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации о соразмерности и допустимых целях ограничения\r\nконституционных прав и свобод.\r\n Указанные принципы являются фундаментальными принципами права,\r\nобеспечивающими справедливое судебное разбирательство и защиту\r\nобвиняемого от судебных ошибок, злоупотребления и злонамеренного\r\nпринуждения со стороны органов, осуществляющих уголовное\r\nпреследование. Эти права не могут быть ограничены из соображений\r\nгосударственных или общественных интересов или в целях пресечения\r\nуклонения от уголовной ответственности, облегчения установления\r\nличности виновного или оказания принудительного содействия\r\nправоохранительным органам в проведении расследования и выяснении\r\nобстоятельств совершенного правонарушения.\r\n В судебном процессе не было приведено каких-либо аргументов в\r\nпользу того, что поведение, запрещенное оспариваемой нормой,\r\nпредставляет какую-то уникальную угрозу или особую опасность,\r\nтребующую исключения из общих принципов криминализации.\r\nРаспространенность таких нарушений, по данным МВД, составляет лишь\r\n6% от общего числа преступлений, квалифицируемых по статье 264\r\nУК РФ.\r\n Учитывая, что в действующем Уголовном кодексе поощрение\r\nпозитивного посткриминального поведения, как правило, достигается\r\nиными методами, в том числе путем установления обстоятельств,\r\nсмягчающих наказание (статья 61 УК РФ), а ответственность,\r\nпредусмотренная статьей 265 УК РФ, - единственный в уголовном\r\nзаконодательстве случай принуждения остаться на месте преступления,\r\nпричем в отношении лишь одной категории субъектов - водителей,\r\nсовершивших дорожно-транспортное преступление по неосторожности, и\r\nне обязывающий к такому же поведению лиц, виновных в аналогичных и\r\nгораздо более тяжких преступлениях, криминализация рассматриваемого\r\nсостава представляется явно несоразмерной в системе\r\nуголовно наказуемых деяний и противоречит статье 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 5. Положения статьи 265 УК РФ, как обязывающие лицо,\r\nсовершившее преступление, к действиям, влекущим его собственное\r\nуголовное преследование, ставят вопрос о соответствии их принципу\r\nдостоинства и праву на уважение личности.\r\n В соответствии со статьей 21 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации государство обязано охранять достоинство личности во всех\r\nсферах, чем утверждается приоритет личности и ее прав (статья 17\r\nчасть 2; статья 18 Конституции Российской Федерации). Ничто не\r\nможет быть основанием для умаления достоинства личности.\r\n Общепризнанные принципы и нормы международного права признают\r\nдостоинство личности как основу свободы, справедливости и уважения\r\nвсех неотъемлемых прав личности. Человеческое достоинство не может\r\nбыть ограничено ни при каких условиях.\r\n В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, выраженной им в ряде Постановлений (от 3 мая 1995 года\r\nпо делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР\r\nс связи с жалобой гражданина В.А.Аветяна, от 27 июня 2000 года по\r\nделу о проверке конституционности положений части первой статьи 47\r\nи части второй статьи 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина\r\nВ.И.Маслова и др.), уважение человеческого достоинства означает,\r\nчто личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как\r\nобъект государственной деятельности, а как равноправный субъект,\r\nсвобода действий которого, включая защиту собственных интересов, не\r\nможет быть произвольно ограничена.\r\n Между тем установленное уголовно-правовой нормой принуждение\r\nостаться на месте преступления фактически использует данное лицо в\r\nкачестве средства получения информации помимо его воли и вопреки\r\nинтересам его собственной защиты, вынужденно ставит его перед\r\nпроблемой ложного выбора между последствиями, неблагоприятными для\r\nнего в любом случае: либо покинуть место происшествия и\r\nподвергнуться за это уголовной ответственности, либо под угрозой\r\nэтой ответственности свидетельствовать против самого себя и тем\r\nсамым инкриминировать себе совершение уголовного преступления.\r\nТакие требования не совместимы с правом на уважение человеческой\r\nличности, принципом достоинства личности и противоречат статье 21\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации.\r\n 6. В судебном заседании по настоящему делу отмечалось также,\r\nчто диспозиция статьи 265 УК РФ не отражает отдельного,\r\nсамостоятельного состава преступления, как оно понимается в\r\nУголовном кодексе (статьи 3, 14), и, по сути, не может являться\r\nтаковым, поскольку полностью повторяет все конструктивные признаки\r\nдругого состава преступления, предусмотренного статьей 264 УК РФ:\r\nтот же объект - безопасность дорожного движения, тот же субъект -\r\nлицо, управляющее транспортным средством, та же объективная\r\nсторона - нарушение правил движения и эксплуатации транспортных\r\nсредств и те же последствия. Тем самым создается реальная угроза\r\nвозможности двойного осуждения по сути за одно и то же\r\nпреступление. Отрицание этого основано лишь на формальном и не\r\nподтвержденном какими-либо аргументами выводе, что данные составы\r\nякобы самостоятельны. Однако из чего вытекает этот вывод, остается\r\nнеясным. Таким образом, нарушение принципа, содержащегося в статье\r\n50 (часть 1) Конституции Российской Федерации, нельзя считать\r\nопровергнутым.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102070779" }