\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности отдельных положений\r\n Федерального конституционного закона \"О военных судах\r\n Российской Федерации\", федеральных законов \"О присяжных\r\n заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской\r\n Федерации\", \"О введении в действие Уголовно-процессуального\r\n кодекса Российской Федерации\" и Уголовно-процессуального\r\n кодекса Российской Федерации в связи с запросом Президента\r\n Чеченской Республики, жалобой гражданки К.Г.Тубуровой и\r\n запросом Северо-Кавказского окружного военного суда\r\n\r\n город Москва 6 апреля 2006 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего О.С.Хохряковой, судей Ю.М.Данилова,\r\nЛ.М.Жарковой, Г.А.Жилина, В.Д.Зорькина, С.М.Казанцева,\r\nМ.И.Клеандрова, Н.В.Мельникова, Н.В.Селезнева,\r\n с участием представителя Президента Чеченской Республики -\r\nадвоката М.А.Мусаева, гражданки К.Г.Тубуровой и ее представителя -\r\nадвоката Л.А.Тихомировой, постоянного представителя Государственной\r\nДумы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б.Мизулиной,\r\nполномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации Ю.А.Шарандина, полномочного представителя\r\nПрезидента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (части 2 и 4) Конституции\r\nРоссийской Федерации, подпунктом \"а\" пункта 1 и пунктом 3 части\r\nпервой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части\r\nвторой статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85, 86, 96, 97, 99, 101, 102\r\nи 104 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности отдельных положений Федерального конституционного\r\nзакона \"О военных судах Российской Федерации\", федеральных законов\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\", \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" и\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела послужили запрос Президента\r\nЧеченской Республики, жалоба гражданки К.Г.Тубуровой и запрос\r\nСеверо-Кавказского окружного военного суда. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М.Данилова, объяснения\r\nсторон и их представителей, выступление приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Верховного Суда Российской Федерации -\r\nпредседателя Кассационной палаты Верховного Суда Российской\r\nФедерации А.П.Шурыгина, от Генерального прокурора Российской\r\nФедерации - заместителя Генерального прокурора Российской\r\nФедерации - Главного военного прокурора Российской Федерации\r\nА.Н.Савенкова, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Президент Чеченской Республики в своем запросе в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации оспаривает\r\nконституционность части 2 статьи 1, пункта 2 части 1 статьи 7,\r\nчасти 1 статьи 13, части 1 статьи 14, пункта 2 части 1 статьи 15 и\r\nстатьи 28 Федерального конституционного закона от 23 июня 1999 года\r\n\"О военных судах Российской Федерации\", части 4 статьи 4\r\nФедерального закона от 20 августа 2004 года \"О присяжных\r\nзаседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской\r\nФедерации\", пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона от\r\n18 декабря 2001 года \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" (в редакции\r\nФедерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ), пункта 2\r\nчасти второй статьи 30, частей третьей и шестой статьи 31, статьи\r\n32 УПК Российской Федерации.\r\n Как утверждает заявитель, эти законоположения, примененные в\r\nконкретных делах Северо-Кавказским окружным военным судом, в той\r\nчасти, в какой ими до 1 января 2007 года ограничивается возможность\r\nсоставления высшим исполнительным органом государственной власти\r\nЧеченской Республики списков кандидатов в присяжные заседатели для\r\nдействующего на ее территории Северо-Кавказского окружного военного\r\nсуда и допускается рассмотрение уголовных дел в отношении\r\nвоеннослужащих, обвиняемых в преступлениях, совершенных на\r\nтерритории Чеченской Республики, судом с участием коллегии\r\nприсяжных заседателей, сформированной на основе списков кандидатов,\r\nв которых не представлены граждане, постоянно проживающие на\r\nтерритории Чеченской Республики, нарушают гарантированные\r\nКонституцией Российской Федерации права на судебную защиту, на\r\nучастие в отправлении правосудия и на равный доступ к правосудию, а\r\nпотому не соответствуют Конституции Российской Федерации, в том\r\nчисле ее статьям 19, 32, 46, 47 и 55; кроме того, ими нарушается\r\nпринцип равенства в реализации конституционного права на судебную\r\nзащиту (статьи 19 и 46 Конституции Российской Федерации), поскольку\r\nграждане, не являющиеся военнослужащими, если они обвиняются в\r\nсовершении преступления на территории Чеченской Республики, не\r\nимеют права на рассмотрение их дела судом с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n Конституционность тех же положений Федерального\r\nконституционного закона \"О военных судах Российской Федерации\" и\r\nфедеральных законов \"О присяжных заседателях федеральных судов\r\nобщей юрисдикции в Российской Федерации\" и \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" оспаривается\r\nв жалобе гражданки К.Г.Тубуровой, признанной потерпевшей по\r\nрассматриваемому Северо-Кавказским окружным военным судом\r\nуголовному делу по обвинению ряда граждан-военнослужащих в особо\r\nтяжких преступлениях, совершенных на территории Чеченской\r\nРеспублики.\r\n Как следует из жалобы и выступлений гражданки К.Г.Тубуровой и\r\nее представителя в заседании Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, эти законоположения оспариваются лишь в той части, в\r\nкакой они, по мнению заявительницы, лишают граждан, проживающих в\r\nЧеченской Республике, возможности быть включенными в списки\r\nкандидатов в присяжные заседатели и тем самым - права участвовать в\r\nотправлении правосудия (статья 32, часть 5, Конституции Российской\r\nФедерации) и допускают формирование коллегии присяжных заседателей\r\nдля рассмотрения дел о преступлениях, совершенных военнослужащими,\r\nна основании списков кандидатов от других регионов, что не\r\nсогласуется с требованием объективности присяжных заседателей и\r\nнарушает права потерпевших на судебную защиту и равный доступ к\r\nправосудию, гарантированные статьями 19, 46, 52 и 55 Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Северо-Кавказский окружной военный суд, в производстве\r\nкоторого находится указанное уголовное дело, в своем запросе в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации оспаривает\r\nконституционность пункта 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации\" и пункта 2 части второй статьи 30 УПК\r\nРоссийской Федерации. По мнению заявителя, эти законоположения\r\nпротиворечат статьям 17 (часть 1), 19 (часть 1), 32 (часть 5), 46\r\n(часть 1), 47 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации\r\nпостольку, поскольку ими до 1 января 2007 года исключается\r\nрассмотрение уголовных дел о преступлениях, совершенных на\r\nтерритории Чеченской Республики, судом с участием присяжных\r\nзаседателей из числа ее жителей, потерпевшим не предоставляется\r\nправо возражать против рассмотрения уголовного дела судом с\r\nучастием присяжных заседателей в случае невозможности формирования\r\nколлегии присяжных заседателей из числа граждан, проживающих на\r\nтерритории, где совершено преступление, а суду - учитывать такие\r\nвозражения.\r\n Поскольку запрос Президента Чеченской Республики, жалоба\r\nгражданки К.Г.Тубуровой и запрос Северо-Кавказского окружного\r\nвоенного суда касаются одного и того же предмета - нормативного\r\nрегулирования рассмотрения военным судом с участием присяжных\r\nзаседателей уголовных дел об особо тяжких преступлениях против\r\nжизни, при том что непосредственным поводом для всех обращений\r\nпослужило рассмотрение уголовных дел о такого рода преступлениях,\r\nсовершенных на территории Чеченской Республики, Северо-Кавказским\r\nокружным военным судом, Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nруководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", соединил дела по\r\nэтим обращениям в одном производстве.\r\n 1.1. Согласно части третьей статьи 74 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" Конституционный Суд Российской Федерации принимает\r\nпостановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в\r\nотношении той части акта, конституционность которой подвергается\r\nсомнению заявителем; при принятии решения Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации не связан основаниями и доводами, изложенными\r\nв обращении. Это, однако, не означает, что заявитель может не\r\nуказывать, почему именно он считает оспариваемую норму\r\nнеконституционной: в силу части второй статьи 37 данного\r\nФедерального конституционного закона заявитель обязан пояснить, в\r\nчем он усматривает неопределенность в вопросе о соответствии\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемой им нормы (пункт 7), а\r\nтакже дать правовое обоснование своей позиции по поставленному\r\nвопросу (пункт 8).\r\n Положения Федерального конституционного закона \"О военных\r\nсудах Российской Федерации\", конституционность которых оспаривается\r\nзаявителями по настоящему делу, предусматривают, что военные суды\r\nсоздаются по территориальному принципу по месту дислокации воинских\r\nчастей и учреждений Вооруженных Сил Российской Федерации, других\r\nвойск, воинских формирований и органов (часть 2 статьи 1); военным\r\nсудам подсудны дела о преступлениях, в совершении которых\r\nобвиняются военнослужащие, граждане, проходящие военные сборы\r\n(пункт 2 части 1 статьи 7); окружной (флотский) военный суд\r\nдействует на территории одного или нескольких субъектов Российской\r\nФедерации, на которой дислоцируются воинские части и учреждения\r\nВооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских\r\nформирований и органов (часть 1 статьи 13), и рассматривает в\r\nпервой инстанции дела о преступлениях, за совершение которых может\r\nбыть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15\r\nлет, пожизненного лишения свободы или смертной казни (часть 1\r\nстатьи 14); окружной (флотский) военный суд в первой инстанции\r\nрассматривает уголовные дела, отнесенные к его подсудности, в том\r\nчисле в составе коллегии, состоящей из трех судей, либо судьи и\r\nколлегии присяжных заседателей (пункт 2 части 1 статьи 15); статус\r\nприсяжных заседателей военных судов, а также порядок привлечения\r\nграждан Российской Федерации к осуществлению правосудия в качестве\r\nприсяжных заседателей устанавливаются федеральными конституционными\r\nзаконами и федеральными законами (статья 28).\r\n Оспариваемыми положениями Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации предусматривается, что уголовные дела о\r\nпреступлениях, отнесенные к подсудности верховного суда республики,\r\nкраевого или областного суда, суда города федерального значения,\r\nсуда автономной области и суда автономного округа, а также\r\nокружного (флотского) военного суда, по ходатайству обвиняемого\r\nрассматриваются судьей соответствующего федерального суда общей\r\nюрисдикции и коллегией из двенадцати присяжных заседателей, и\r\nопределяются уголовные дела, подсудные этим судам (пункт 2 части\r\nвторой статьи 30, части третья и шестая статьи 31).\r\n По своему содержанию и месту в системе законодательного\r\nрегулирования названные нормы не могут выступать в качестве\r\nправовой основы решения вопроса, в связи с которым заявители\r\nподвергают сомнению их конституционность, - допустимо ли\r\nрассмотрение Северо-Кавказским окружным военным судом с участием\r\nприсяжных заседателей уголовных дел об особо тяжких преступлениях\r\nпротив жизни, совершенных на территории Чеченской Республики, если\r\nв коллегию присяжных заседателей не включены граждане, постоянно\r\nпроживающие на территории Чеченской Республики. Следовательно,\r\nприменительно к данному кругу отношений неопределенность в вопросе\r\nо конституционности этих норм как основание к рассмотрению дела\r\nКонституционным Судом Российской Федерации (часть вторая статьи 36\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\") отсутствует.\r\n Вопросы же, которые непосредственно регламентируются частью 2\r\nстатьи 1, пунктом 2 части 1 статьи 7, частью 1 статьи 13, частью 1\r\nстатьи 14, пунктом 2 части 1 статьи 15 и статьей 28 Федерального\r\nконституционного закона \"О военных судах Российской Федерации\", а\r\nтакже пунктом 2 части второй статьи 30 и частями третьей и шестой\r\nстатьи 31 УПК Российской Федерации, ни заявителями, ни их\r\nпредставителями в заседании Конституционного Суда Российской\r\nФедерации не затрагивались, и, соответственно, Конституционному\r\nСуду Российской Федерации не было представлено правовое обоснование\r\nпозиций относительно неконституционности осуществляемого этими\r\nнормами правового регулирования. При таких обстоятельствах\r\nуказанные нормы Федерального конституционного закона \"О военных\r\nсудах Российской Федерации\" и Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации - в силу части второй статьи 36, пункта 8\r\nчасти второй статьи 37, статьи 68 и части третьей статьи 74\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" - не могут быть предметом рассмотрения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации, а производство по\r\nнастоящему делу в этой части подлежит прекращению.\r\n 1.2. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного\r\nСуда Российской Федерации по настоящему делу являются\r\nвзаимосвязанные нормативные положения статьи 32 УПК Российской\r\nФедерации, устанавливающей подсудность уголовных дел судам по месту\r\nсовершения преступления, части 4 статьи 4 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\", согласно которой общий и запасной списки\r\nкандидатов в присяжные заседатели для окружных (флотских) военных\r\nсудов составляются высшими исполнительными органами государственной\r\nвласти субъектов Российской Федерации по территориальному признаку\r\nна основании представления председателя соответствующего военного\r\nсуда, и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона\r\n\"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации\", согласно которому пункт 2 части второй статьи 30 УПК\r\nРоссийской Федерации, предусматривающий рассмотрение уголовных дел\r\nсудом первой инстанции в составе судьи федерального суда общей\r\nюрисдикции и коллегии из двенадцати присяжных заседателей, вводится\r\nв действие в Чеченской Республике с 1 января 2007 года, - в той их\r\nчасти, в какой ими регулируется вопрос о возможности рассмотрения\r\nокружным военным судом уголовных дел об особо тяжких преступлениях\r\nпротив жизни, совершенных на территории субъекта Российской\r\nФедерации, на которую распространяется юрисдикция этого суда, с\r\nучастием коллегии присяжных заседателей, в которую граждане,\r\nпроживающие на территории данного субъекта Российской Федерации, не\r\nвключены в связи с тем, что в данном субъекте Российской Федерации\r\nсоздание суда присяжных отложено и, соответственно, списки\r\nкандидатов в присяжные заседатели не составляются.\r\n 2. Конституция Российской Федерации гарантирует каждому\r\nсудебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1). Право на\r\nсудебную защиту относится к основным, неотчуждаемым правам и\r\nсвободам человека; в Российской Федерации оно признается и\r\nгарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам\r\nмеждународного права и в соответствии с Конституцией Российской\r\nФедерации (статья 17, части 1 и 2, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Данное конституционное право предполагает и право на доступ к\r\nправосудию, которое должно отвечать требованиям справедливости и\r\nобеспечивать эффективное восстановление в правах, и право на\r\nнезависимый и беспристрастный суд как необходимое условие\r\nсправедливого правосудия: согласно Конституции Российской Федерации\r\nправосудие в Российской Федерации осуществляется только судом\r\n(статья 118, часть 1), все равны перед законом и судом (статья 19,\r\nчасть 1), судьи независимы и подчиняются только Конституции\r\nРоссийской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1),\r\nсудопроизводство осуществляется на основе состязательности и\r\nравноправия сторон (статья 123, часть 3), суд либо создается в силу\r\nпрямого конституционного предписания (статьи 118, 125-127), либо\r\nучреждается на основе федерального конституционного закона (статья\r\n128, часть 3); в случаях, предусмотренных федеральным законом,\r\nсудопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей\r\n(статья 123, часть 4). Правосудие должен осуществлять только тот\r\nсуд и тот судья, к ведению которых законом отнесено рассмотрение\r\nконкретного дела, при этом рассмотрение дел должно осуществляться\r\nзаконно установленным, а не произвольно выбранным составом суда, -\r\nсогласно статье 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации никто\r\nне может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем\r\nсудьей, к подсудности которых оно отнесено законом.\r\n Принципы беспрепятственного доступа к правосудию и законного\r\nсуда признаны международным сообществом в качестве фундаментальных.\r\nСогласно статье 10 Всеобщей декларации прав человека каждый человек\r\nдля определения его прав и обязанностей и для установления\r\nобоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право\r\nна основе полного равенства на то, чтобы его дело было рассмотрено\r\nгласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и\r\nбеспристрастным судом. Развивая эти положения, Конвенция о защите\r\nправ человека и основных свобод (пункт 1 статьи 6) и Международный\r\nпакт о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 14)\r\nустановили, что каждый имеет право при предъявлении ему уголовного\r\nобвинения на справедливое и публичное разбирательство дела в\r\nразумный срок независимым, беспристрастным и компетентным судом,\r\nсозданным на основании закона, при соблюдении принципа равенства\r\nвсех перед судом.\r\n Права на доступ к правосудию и на законный суд,\r\nгарантированные Конституцией Российской Федерации и названными\r\nмеждународно-правовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть\r\n4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой\r\nсистемы Российской Федерации, по самой своей природе требуют\r\nзаконодательного регулирования, при осуществлении которого\r\nфедеральный законодатель располагает определенной свободой\r\nусмотрения, что, однако, не освобождает его от обязанности\r\nсоблюдать вытекающее из Конституции Российской Федерации требование\r\nразумной соразмерности между используемыми средствами и\r\nпоставленной целью, с тем чтобы не допустить такого ограничения\r\nуказанных прав, которое затрагивало бы самое их существо.\r\n Конкретизируя положения статей 46, 47 (часть 1) и 118 (часть\r\n1) Конституции Российской Федерации, федеральный законодатель в\r\nпределах своей компетенции, закрепленной ее статьями 71 (пункты\r\n\"а\", \"г\", \"о\") и 76 (часть 1), устанавливает порядок учреждения\r\nсудов и наделения полномочиями судей, правила предметной,\r\nтерриториальной и персональной подсудности дел, в том числе\r\nприменительно к уголовному судопроизводству, составы суда, в\r\nчастности с участием присяжных заседателей, управомоченные\r\nрассматривать те или иные категории уголовных дел, а также\r\nуказывает обстоятельства, исключающие участие конкретных судей и\r\nприсяжных заседателей в рассмотрении дела.\r\n В целях обеспечения определенности в вопросе о подсудности\r\nуголовных дел и о полномочиях того или иного суда рассматривать\r\nконкретные уголовные дела, с тем чтобы не допустить произвольное\r\nистолкование соответствующих норм и, следовательно, произвольное их\r\nприменение в судебной практике, законом должны быть закреплены\r\nкритерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила)\r\nпредопределяли бы, в каком суде подлежит рассмотрению то или иное\r\nдело, что позволило бы суду (судье), сторонам и другим участникам\r\nпроцесса избежать неопределенности в этом вопросе, которую в\r\nпротивном случае приходилось бы устранять посредством\r\nправоприменительного решения и тем самым устанавливать подсудность\r\nдела не на основании закона (Постановление Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 16 марта 1998 года N 9-П по делу о проверке\r\nконституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР).\r\n 3. Конституционно-правовой смысл положений статьи 32 УПК\r\nРоссийской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации\" не может быть выявлен без учета их места в\r\nсистеме действующего законодательства, которым регулируются\r\nотношения, связанные с реализацией права на законный суд в случае,\r\nкогда разрешается вопрос, подлежит ли то или иное дело рассмотрению\r\nсудом (в данном случае - окружным военным судом) с участием\r\nприсяжных заседателей.\r\n Конституционное истолкование нормативного акта или отдельного\r\nего положения, проверяемого посредством конституционного\r\nсудопроизводства, по смыслу статьи 125 Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с ее статьями 4 (часть 2) и 15 (часть 1),\r\nа также положениями статьи 3, части второй статьи 36, части второй\r\nстатьи 74, статей 86 и 101 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", относится к\r\nкомпетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который,\r\nразрешая дело и устанавливая соответствие Конституции Российской\r\nФедерации оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм,\r\nобеспечивает выявление конституционного смысла действующего права,\r\nс тем чтобы исключить его применение и, соответственно,\r\nистолкование в смысле, противоречащем конституционным нормам.\r\n Данный вывод, сформулированный Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в Постановлении от 25 января 2001 года N 1-П\r\nпо делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070\r\nГК Российской Федерации, вытекает из следующей правовой позиции,\r\nизложенной в Постановлении от 28 марта 2000 года N 5-П по делу о\r\nпроверке конституционности положения статьи 5 Закона Российской\r\nФедерации \"О налоге на добавленную стоимость\" и неоднократно\r\nподтвержденной в других его решениях.\r\n Суд общей юрисдикции, на основании статьи 120 Конституции\r\nРоссийской Федерации самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли\r\nта или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет\r\nсмысл нормы и связь между нею и конкретным фактом, т. е.\r\nосуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной\r\nпрактике должно обеспечиваться конституционное истолкование\r\nподлежащих применению законоположений. Поэтому в силу требований\r\nстатьи 101 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\" суд при рассмотрении дела в любой\r\nинстанции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской\r\nФедерации закона, обращается в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации с запросом о проверке его конституционности.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации при разрешении дел о\r\nконституционности законов, руководствуясь требованиями Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", принимает решение по делу, оценивая как буквальный\r\nсмысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему\r\nофициальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной\r\nпрактикой, а также исходя из его места в системе правовых актов.\r\n Как следует из статей 74, 84, 85, 96, 97, 101 и 102\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" во взаимосвязи с частями второй и третьей его\r\nстатьи 3, статьями 6, 36 и 86, проверка конституционности закона\r\nосуществляется Конституционным Судом Российской Федерации на основе\r\nоценки смысла рассматриваемого акта, с тем чтобы исключить его\r\nприменение и, следовательно, истолкование в смысле, противоречащем\r\nконституционным нормам. Поэтому вопрос об истолковании правовых\r\nнорм при проверке их на предмет соответствия Конституции Российской\r\nФедерации разрешается именно Конституционным Судом Российской\r\nФедерации. В таком случае данное им истолкование является\r\nобщеобязательным.\r\n 4. В силу статьи 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации\r\nобвиняемому в особо тяжком преступлении против жизни, за совершение\r\nкоторого федеральным законом предусмотрена возможность назначения\r\nсмертной казни в качестве исключительной меры наказания, должно\r\nбыть предоставлено право на рассмотрение его дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей. В этих случаях, как следует из названной\r\nнормы во взаимосвязи со статьями 18, 20 (часть 1) и 46 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, право обвиняемого на рассмотрение\r\nего дела судом с участием присяжных заседателей выступает особой,\r\nзакрепленной непосредственно Конституцией Российской Федерации,\r\nпроцессуальной гарантией судебной защиты права каждого на жизнь и\r\nдолжно быть обеспечено на равных основаниях и в равной степени всем\r\nобвиняемым в таких преступлениях независимо от места их совершения,\r\nустановленной федеральным законом территориальной и иной\r\nподсудности уголовных дел и прочих обстоятельств.\r\n Приведенная правовая позиция сформулирована Конституционным\r\nСудом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1999 года\r\nN 3-П по делу о проверке конституционности положений статей 41 и\r\n42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета\r\nРоссийской Федерации \"О порядке введения в действие Закона\r\nРоссийской Федерации \"О внесении изменений и дополнений в Закон\r\nРСФСР \"О судоустройстве РСФСР\", Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных\r\nправонарушениях\". На момент рассмотрения этого дела суды присяжных\r\nбыли сформированы лишь в нескольких субъектах Российской Федерации,\r\nв связи с чем Конституционный Суд Российской Федерации предложил\r\nФедеральному Собранию внести в законодательство изменения,\r\nобеспечивающие на всей территории Российской Федерации каждому\r\nобвиняемому в преступлении, за совершение которого в качестве меры\r\nнаказания установлена смертная казнь, возможность реализации права\r\nна рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.\r\nПостановив, что до введения в действие соответствующего\r\nфедерального закона наказание в виде смертной казни назначаться не\r\nможет, Конституционный Суд Российской Федерации одновременно\r\nуказал, что отсутствие такого закона не является препятствием к\r\nрассмотрению дел данной категории иным составом суда на\r\nтерриториях, где суд присяжных не создан.\r\n Осуществленное Федеральным Собранием во исполнение\r\nПостановления Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n2 февраля 1999 года N 3-П регулирование предусматривает поэтапное\r\nвведение суда присяжных на территории Российской Федерации. Так, в\r\nЧеченской Республике срок введения суда присяжных определен с\r\n1 января 2007 года. Это означает, что до указанной даты Верховный\r\nсуд Чеченской Республики, в силу абзаца первого пункта 6 раздела\r\nвторого \"Заключительные и переходные положения\" Конституции\r\nРоссийской Федерации, рассматривает дела о преступлениях, за\r\nсовершение которых законом в качестве меры наказания предусмотрена\r\nсмертная казнь, в прежнем порядке, без участия присяжных\r\nзаседателей, - при действующем запрете назначения осужденным\r\nисключительной меры наказания.\r\n То обстоятельство, что, несмотря на значительный срок,\r\nпрошедший с момента вступления в силу Конституции Российской\r\nФедерации, создание суда присяжных в Российской Федерации до\r\nнастоящего времени не завершено, само по себе не может\r\nрасцениваться как нарушение требований Конституции Российской\r\nФедерации. В частности, не противоречит им пункт 5 части первой\r\nстатьи 8 Федерального закона \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\", из которого\r\nследует, что срок введения суда присяжных в Чеченской Республике -\r\n1 января 2007 года. Такое ограничение гарантированного статьей 32\r\n(часть 5) Конституции Российской Федерации права на участие в\r\nотправлении правосудия (в данном случае - в качестве присяжного\r\nзаседателя) в отношении граждан, проживающих в Чеченской\r\nРеспублике, носит временный характер и обусловлено как\r\nобстоятельствами организационного и материально-технического\r\nхарактера, так и необходимостью создания условий, при которых могут\r\nбыть обеспечены беспристрастность и объективность судебного\r\nразбирательства с участием присяжных заседателей. Отсрочка в\r\nреализации этого права не означает и недопустимое с точки зрения\r\nтребований статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nограничение права на законный суд, поскольку применительно к\r\nуказанным в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации\r\nпреступлениям законным судом в смысле ее статьи 47 (часть 1) - при\r\nтом, что смертная казнь не назначается, - может быть суд в ином\r\nустановленном законом составе.\r\n Таким образом, пункт 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации\", согласно которому пункт 2 части второй\r\nстатьи 30 УПК Российской Федерации, предусматривающий рассмотрение\r\nуголовных дел судом с участием присяжных заседателей, вводится в\r\nдействие в Чеченской Республике с 1 января 2007 года, не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации, поскольку в системе\r\nдействующего нормативного регулирования связанные с ним ограничения\r\nвызваны поэтапным введением суда присяжных в Российской Федерации и\r\nносят временный характер и поскольку при этом дела об указанных в\r\nстатье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации особо тяжких\r\nпреступлениях против жизни подлежат рассмотрению предусмотренным\r\nзаконом иным составом суда, без участия присяжных заседателей, -\r\nпри том что действует запрет назначения осужденным исключительной\r\nмеры наказания.\r\n 5. Конкретизируя вытекающий из статей 46, 47 (часть 1), 118\r\n(части 1 и 3) Конституции Российской Федерации принцип законного\r\n(должного) суда, законодатель установил в Уголовно-процессуальном\r\nкодексе Российской Федерации предметную и территориальную\r\nподсудность уголовных дел: по общему правилу, уголовное дело\r\nподлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления,\r\nуправомоченном на рассмотрение дел соответствующей категории.\r\n 5.1. Дела о преступлениях, совершенных военнослужащими,\r\nподлежат рассмотрению военными судами. По смыслу указанных статей\r\nКонституции Российской Федерации во взаимосвязи с положениями\r\nФедерального конституционного закона \"О военных судах Российской\r\nФедерации\", военные суды не являются чрезвычайными судами, - как и\r\nиные специализированные суды, они формируются в системе судов общей\r\nюрисдикции для рассмотрения определенной категории дел; принципы\r\nдеятельности, объем полномочий и их реализация, порядок\r\nпроизводства в этих судах, по существу, не отличаются от общего\r\nпорядка и характеризуются лишь усилением специализации, целью\r\nкоторой является наиболее полное и квалифицированное рассмотрение\r\nтой или иной категории дел, обладающих значительной спецификой, что\r\nприсуще специализированным судам в современном демократическом\r\nправовом государстве.\r\n Определяя предметную подсудность дел военным судам,\r\nФедеральный конституционный закон \"О военных судах Российской\r\nФедерации\" установил, что в отношении военнослужащих дела о\r\nпреступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание\r\nв виде смертной казни, в первой инстанции рассматриваются окружными\r\n(флотскими) военными судами (статья 14). Такие суды, согласно его\r\nстатье 13, действуют на территории одного или нескольких субъектов\r\nРоссийской Федерации, на которой дислоцируются воинские части и\r\nучреждения Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и\r\nорганов.\r\n 5.2. По смыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации, местом\r\nсовершения преступления является часть территории Российской\r\nФедерации, на которую распространяется юрисдикция суда\r\nсоответствующего уровня. Применительно к делам об указанных в\r\nстатье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации особо тяжких\r\nпреступлениях против жизни, которые подсудны верховному суду\r\nреспублики, краевому или областному суду, суду города федерального\r\nзначения, суду автономной области и суду автономного округа, - это,\r\nкак следует из части третьей статьи 31 УПК Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи со статьей 65 Конституции Российской Федерации,\r\nтерритория находящихся в составе Российской Федерации республики,\r\nкрая, области, города федерального значения, автономной области или\r\nавтономного округа.\r\n В силу части 1 статьи 14 Федерального конституционного закона\r\n\"О военных судах Российской Федерации\" и части шестой статьи 31 УПК\r\nРоссийской Федерации в отношении полномочия по рассмотрению\r\nуголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни окружные\r\nвоенные суды приравниваются к указанным федеральным судам, при том\r\nчто для окружных военных судов каких-либо специальных, отличных от\r\nустановленных для других судов общей юрисдикции такого же уровня,\r\nнормативно-правовых оснований определения места совершения\r\nпреступления на территории Российской Федерации не предусмотрено.\r\nМестом совершения на территории Российской Федерации преступлений,\r\nдела о которых подсудны окружному военному суду, является - по\r\nсмыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с\r\nчастью 2 статьи 1, статьей 3, частью 3 статьи 7, статьями 13 и 14\r\nФедерального конституционного закона \"О военных судах Российской\r\nФедерации\" - территория соответствующего субъекта Российской\r\nФедерации, независимо от того, распространяется юрисдикция этого\r\nсуда на один или несколько субъектов Российской Федерации.\r\n Иное истолкование указанных законоположений могло бы привести\r\nк тому, что место совершения преступления определялось бы\r\nпо-разному в зависимости от того, каким судом - военным или иным -\r\nбудет рассматриваться дело об этом преступлении, и тем самым - в\r\nнарушение статей 19, 46 (часть 1) и 47 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации - к неравенству в положении военнослужащих и\r\nлиц, не являющихся таковыми, в том числе при реализации ими права\r\nна рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей в\r\nчасти, касающейся круга лиц, из числа которых формируется коллегия\r\nприсяжных заседателей.\r\n 5.3. Дела об указанных в статье 20 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации особо тяжких преступлениях против жизни по\r\nходатайству обвиняемого рассматриваются верховным судом республики,\r\nкраевым или областным судом, судом города федерального значения,\r\nсудом автономной области, судом автономного округа, а также\r\nокружным (флотским) военным судом с участием присяжных заседателей.\r\n Правовое регулирование, обеспечивающее право граждан на\r\nзаконный суд в случаях рассмотрения уголовных дел судом с участием\r\nприсяжных заседателей, имеет свою специфику, обусловленную, прежде\r\nвсего, природой такого суда и особенностями производства в нем:\r\nприсяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, в том\r\nчисле по основному вопросу уголовного дела - о доказанности или\r\nнедоказанности виновности подсудимого в совершении преступления;\r\nпринимая решение, присяжные заседатели, не будучи профессиональными\r\nсудьями, основываются преимущественно на своем жизненном опыте и\r\nсформировавшихся в обществе, членами которого они являются,\r\nпредставлениях о справедливости.\r\n Соответственно, существенное значение приобретают личностные\r\nхарактеристики присяжных заседателей, их незаинтересованность в\r\nисходе дела, объективность, независимость от оценок и\r\nволеизъявления других лиц, что обеспечивается путем закрепления в\r\nзаконе порядка привлечения граждан к исполнению в суде обязанностей\r\nприсяжных заседателей и специальных гарантий их беспристрастности\r\n(статья 3 Федерального закона \"О присяжных заседателях федеральных\r\nсудов общей юрисдикции в Российской Федерации\", глава 42 УПК\r\nРоссийской Федерации).\r\n Отбор кандидатов в присяжные заседатели производится из\r\nнаходящихся в суде общего и запасного списков, которые составляются\r\nна основе списков, поступивших от исполнительно-распорядительных\r\nорганов муниципальных образований, высшим исполнительным органом\r\nгосударственной власти субъекта Российской Федерации и в которые\r\nвключаются граждане, постоянно проживающие на территории данного\r\nсубъекта Российской Федерации (часть первая статьи 326 УПК\r\nРоссийской Федерации, часть 1 статьи 4 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\"). Списки кандидатов в присяжные заседатели\r\nдля окружных (флотских) военных судов составляются на основании\r\nпредставления председателя соответствующего военного суда высшими\r\nисполнительными органами государственной власти субъектов\r\nРоссийской Федерации по территориальному признаку (часть 4 статьи 4\r\nФедерального закона \"О присяжных заседателях федеральных судов\r\nобщей юрисдикции в Российской Федерации\").\r\n В силу общего принципа территориальной подсудности\r\nприменительно к уголовным делам, рассматриваемым судом с участием\r\nприсяжных заседателей, - при отсутствии в действующем правовом\r\nрегулировании предусмотренного федеральным законом специального\r\nрегулирования территориальной подсудности уголовных дел военным\r\nсудам - это означает необходимость составления списков кандидатов в\r\nприсяжные заседатели для окружного военного суда от каждого\r\nсубъекта Российской Федерации, на территорию которого\r\nраспространяется его юрисдикция, причем коллегия присяжных\r\nзаседателей для рассмотрения соответствующего уголовного дела\r\nдолжна формироваться из граждан, постоянно проживающих на\r\nтерритории того субъекта Российской Федерации, где было совершено\r\nпреступление.\r\n Отбор присяжных заседателей из граждан, в числе которых по тем\r\nили иным причинам не представлены граждане, постоянно проживающие\r\nна территории субъекта Российской Федерации, на которую\r\nраспространяется юрисдикция соответствующего окружного военного\r\nсуда и на которой было совершено преступление, создавал бы\r\nопасность произвольного формирования коллегии присяжных заседателей\r\nдля рассмотрения конкретного дела и тем самым не обеспечивал бы\r\nсправедливое разбирательство дела беспристрастным судом, созданным\r\nна основании закона, право на которое гарантируется статьями 47\r\n(часть 1) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также\r\nпунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод, пунктом 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и\r\nполитических правах, статьей 10 Всеобщей декларации прав человека.\r\n Помимо прав обвиняемых и других участников уголовного\r\nсудопроизводства правила подсудности уголовных дел, а также правила\r\nформирования коллегии присяжных для их рассмотрения призваны\r\nобеспечивать гарантированное Конституцией Российской Федерации\r\nправо граждан на участие в отправлении правосудия, в том числе в\r\nкачестве присяжных заседателей, а также направлены на защиту\r\nинтересов общества и государства, с тем чтобы уголовное дело в\r\nцелях общей и специальной превенции рассматривалось, как общее\r\nправило, судом по месту совершения преступления. Между тем при\r\nформировании - вопреки общим правилам территориальной подсудности\r\nуголовных дел - окружным военным судом, юрисдикция которого\r\nраспространяется на территорию нескольких субъектов Российской\r\nФедерации, коллегии присяжных заседателей для рассмотрения дела о\r\nпреступлении, совершенном на территории одного из них, на основе\r\nсписков кандидатов в присяжные заседатели от другого субъекта\r\nРоссийской Федерации было бы невозможно достичь справедливого\r\nпредставительства населения как необходимого условия законного\r\nсостава коллегии присяжных заседателей. Кроме того, при таком\r\nподходе, поскольку в Чеченской Республике в настоящее время суд\r\nприсяжных не создан, граждане, совершившие особо тяжкие\r\nпреступления против жизни на ее территории, были бы поставлены в\r\nнеравное положение перед уголовным и уголовно-процессуальным\r\nзаконом и, следовательно, судом в зависимости от принадлежности к\r\nвоенной службе.\r\n В результате были бы нарушены закрепленные Конституцией\r\nРоссийской Федерации гарантии права каждого на судебную защиту и\r\nзаконный суд, а также конституционное право граждан на участие в\r\nотправлении правосудия в качестве присяжных заседателей, что не\r\nсогласовывалось бы с аутентичной волей законодателя, выраженной в\r\nрассматриваемых в настоящем деле законоположениях, а также с\r\nправовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации,\r\nсформулированными в Постановлении от 2 февраля 1999 года N 3-П на\r\nосновании статей 19, 20 (часть 2), 32 (часть 5), 46, 47 (часть 1),\r\n55 (часть 3), 118 и 123 (часть 4) Конституции Российской Федерации.\r\nПри этом невозможно было бы и достичь баланса конституционно\r\nзащищаемых ценностей - в данном случае это право обвиняемого на суд\r\nприсяжных, а также право граждан, проживающих на территории\r\nЧеченской Республики, на участие в отправлении правосудия в\r\nкачестве присяжных заседателей, с одной стороны, и принцип\r\nравенства перед законом и судом в отношении лиц, совершивших особо\r\nтяжкие преступления против жизни на территории Чеченской Республики\r\n(военнослужащих и гражданских лиц), - с другой.\r\n Таким образом, из положений статьи 32 УПК Российской Федерации\r\nи части 4 статьи 4 Федерального закона \"О присяжных заседателях\r\nфедеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации\" и пункта\r\n5 части первой статьи 8 Федерального закона \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" в их\r\nсистемном единстве и взаимосвязи с приведенными положениями\r\nКонституции Российской Федерации не вытекает, что они допускают\r\nрассмотрение уголовных дел об особо тяжких преступлениях против\r\nжизни окружным военным судом с участием присяжных заседателей, в\r\nчисле которых не представлены граждане, постоянно проживающие на\r\nтерритории того субъекта Российской Федерации, где совершено\r\nпреступление, - данные нормы предполагают, что коллегия присяжных\r\nзаседателей формируется из граждан, постоянно проживающих на\r\nтерритории субъекта Российской Федерации, где было совершено\r\nпреступление, на основе общего и запасного списков кандидатов в\r\nприсяжные заседатели. При невозможности сформировать коллегию\r\nприсяжных заседателей на такой основе соответствующие уголовные\r\nдела подлежат рассмотрению окружным военным судом в ином\r\nустановленном законом составе, без участия присяжных заседателей,\r\nпри том что назначение смертной казни не допускается.\r\n Этим, однако, не исключается право федерального законодателя -\r\nпри соблюдении требований Конституции Российской Федерации и с\r\nучетом настоящего Постановления - определяя подсудность уголовных\r\nдел военным судам, в целях обеспечения объективности присяжных\r\nзаседателей установить иные правила составления списков кандидатов\r\nв присяжные заседатели и соответственно им урегулировать порядок\r\nформирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных\r\nсудах.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, пунктом 2\r\nчасти первой статьи 43, статьей 68, частями первой и второй статьи\r\n71, статьями 72, 75, 86, 87, 99, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать пункт 5 части первой статьи 8 Федерального закона\r\nот 18 декабря 2001 года \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" (в редакции\r\nФедерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ), согласно\r\nкоторому пункт 2 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации,\r\nпредписывающий рассмотрение уголовных дел судом с участием\r\nприсяжных заседателей, вводится в действие в Чеченской Республике с\r\n1 января 2007 года, в действующей системе правового регулирования\r\nне противоречащим Конституции Российской Федерации.\r\n 2. Признать взаимосвязанные положения статьи 32 УПК Российской\r\nФедерации, части 4 статьи 4 Федерального закона от 20 августа 2004\r\nгода \"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона от 18 декабря 2001 года \"О введении в действие\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации\" (в редакции\r\nФедерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ) в той части,\r\nв какой ими регулируется вопрос о возможности рассмотрения окружным\r\nвоенным судом с участием присяжных заседателей уголовных дел об\r\nособо тяжких преступлениях против жизни, совершенных на территории,\r\nна которую распространяется юрисдикция этого суда, не\r\nпротиворечащими Конституции Российской Федерации, поскольку данные\r\nзаконоположения - по их конституционно-правовому смыслу в\r\nдействующей системе правового регулирования - предполагают, что для\r\nрассмотрения окружным военным судом уголовного дела об особо тяжком\r\nпреступлении против жизни коллегия присяжных заседателей\r\nформируется из граждан, постоянно проживающих на территории того\r\nсубъекта Российской Федерации, где было совершено преступление, на\r\nоснове общего и запасного списков кандидатов в присяжные\r\nзаседатели. При невозможности сформировать коллегию присяжных\r\nзаседателей на такой основе соответствующие уголовные дела подлежат\r\nрассмотрению окружным военным судом в ином установленном законом\r\nсоставе, без участия присяжных заседателей, при том что назначение\r\nсмертной казни не допускается.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных законоположений,\r\nвыявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем\r\nПостановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их\r\nистолкование в правоприменительной практике.\r\n 3. Прекратить производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности части 2 статьи 1, пункта 2\r\nчасти 1 статьи 7, части 1 статьи 13, части 1 статьи 14, пункта 2\r\nчасти 1 статьи 15 и статьи 28 Федерального конституционного закона\r\n\"О военных судах Российской Федерации\", пункта 2 части второй\r\nстатьи 30, частей третьей и шестой статьи 31 УПК Российской\r\nФедерации.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 3-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n С.М.КАЗАНЦЕВА\r\n\r\n Разделяя позицию Конституционного Суда Российской Федерации\r\nотносительно пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона\r\n\"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации\", положений статей 1, 7, 13, 14, 15 и 28 Федерального\r\nконституционного закона \"О военных судах Российской Федерации\",\r\nстатей 30 и 31 УПК Российской Федерации, не могу согласиться с\r\nвыводом, сформулированным в пункте 2 резолютивной части\r\nПостановления, относительно взаимосвязанных положений статьи 32 УПК\r\nРоссийской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации\", и соответствующей аргументацией, приведенной\r\nв мотивировочной части, в связи с чем излагаю свое особое мнение.\r\n 1. Из вытекающего из статей 46, 47 (часть 1) и 118 (части 1 и\r\n3) Конституции Российской Федерации требования надлежащего суда и\r\nсудьи следует, что законодатель вправе и обязан ясно и\r\nнепротиворечиво определить как родовую, так и территориальную\r\nподсудность судебных дел.\r\n В соответствии с частью 1 статьи 22 Федерального\r\nконституционного закона \"О судебной системе Российской Федерации\" и\r\nчастями 1 и 2 статьи 1 Федерального конституционного закона\r\n\"О военных судах Российской Федерации\" военные суды создаются по\r\nтерриториальному принципу по месту дислокации воинских частей и\r\nучреждений Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск,\r\nвоинских формирований и органов и осуществляют судебную власть в\r\nВооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских\r\nформированиях и федеральных органах исполнительной власти, в\r\nкоторых федеральным законом предусмотрена военная служба. Окружной\r\n(флотский) военный суд, согласно статье 13 Федерального\r\nконституционного закона \"О военных судах Российской Федерации\",\r\nдействует на территории одного или нескольких субъектов Российской\r\nФедерации, на которой дислоцируются воинские части и учреждения\r\nВооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских\r\nформирований и органов.\r\n Из этого следует, что территория юрисдикции военных судов, в\r\nотличие от других судов общей юрисдикции, которые создаются по\r\nадминистративно-территориальному принципу, совпадает с границами\r\nсубъектов Российской Федерации лишь условно, причем на территорию\r\nсубъекта Российской Федерации может распространяться действие двух\r\nи более окружных военных судов. Кроме того, как видно из материалов\r\nдела, территории округов окружных (флотских) военных судов могут не\r\nсовпадать и с территориями военных округов.\r\n Юрисдикция военных судов распространяется не только на\r\nтерриторию субъектов Российской Федерации, но и на территорию\r\nиностранных государств (условную территорию Российской Федерации) в\r\nсоответствии с принципами и нормами международного права: согласно\r\nчасти 4 статьи 7 Федерального конституционного закона \"О военных\r\nсудах Российской Федерации\" военным судам, дислоцирующимся за\r\nпределами территории Российской Федерации, подсудны все\r\nгражданские, административные и уголовные дела, подлежащие\r\nрассмотрению федеральными судами общей юрисдикции, если иное не\r\nустановлено международным договором Российской Федерации.\r\n Таким образом, территориальная и персональная подсудность\r\nвоенных судов и судов общей юрисдикции принципиально различаются, а\r\nпредметная (родовая) подсудность в соответствии со статьей 31 УПК\r\nРоссийской Федерации - совпадает.\r\n По смыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации, под судом\r\n\"по месту совершения преступления\" понимается административная\r\nтерритория, на которую распространяется юрисдикция соответствующего\r\nсуда (от участка мирового судьи до всей территории Российской\r\nФедерации). Применительно к указанным в статье 20 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации делам об особо тяжких\r\nпреступлениях против жизни, которые подсудны верховному суду\r\nреспублики, краевому и областному суду, суду города федерального\r\nзначения, суду автономной области и суду автономного округа, это,\r\nкак следует из части первой статьи 31 УПК Российской Федерации,\r\nтерритория соответствующего субъекта Российской Федерации в целом,\r\nа не того муниципального образования, где непосредственно было\r\nсовершено преступление. Применительно к тем же делам, которые\r\nподсудны окружным (флотским) военным судам, это, как следует из той\r\nже нормы, должна быть территория всех субъектов Российской\r\nФедерации, на которые распространяется юрисдикция соответствующего\r\nокружного (флотского) военного суда, а не того субъекта Российской\r\nФедерации или того муниципального образования в составе данного\r\nсубъекта Российской Федерации, равно как и не территория воинской\r\nчасти, где было совершено преступление.\r\n Различные правила подсудности для военнослужащих и иных лиц не\r\nсвидетельствуют о дискриминации тех или других, в том числе при\r\nреализации ими права на рассмотрение дела судом с участием\r\nприсяжных заседателей, и не нарушают тем самым ни принцип равенства\r\nвсех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции\r\nРоссийской Федерации), ни права на судебную защиту и на законный\r\nсуд (статья 46, часть 1; статья 47, часть 1, Конституции Российской\r\nФедерации). Как неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации, принцип равенства всех перед законом и судом\r\nгарантирует одинаковые права и обязанности для субъектов,\r\nотносящихся к одной категории, и не исключает возможность\r\nустановления различных условий привлечения к ответственности для\r\nразличных категорий субъектов права. Такие различия, однако, не\r\nмогут быть произвольными, они должны основываться на объективных\r\nхарактеристиках соответствующих категорий субъектов (Постановление\r\nот 27 апреля 2001 года N 7-П по делу о проверке конституционности\r\nряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации).\r\n 2. По смыслу статей 37 (часть 1) и 59 Конституции Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с ее статьями 32 (часть 4), 71 (пункт\r\n\"м\"), 72 (пункт \"б\" части 1) и 114 (пункты \"д\", \"е\"), военная\r\nслужба представляет собой особый вид государственной службы,\r\nнепосредственно связанной с обеспечением обороны страны и\r\nбезопасности государства. Лица, несущие такого рода службу,\r\nвыполняют конституционно значимые функции, чем обусловливается их\r\nправовой статус, а также содержание и характер обязанностей\r\nгосударства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к\r\nгосударству. Этот особый правовой статус военнослужащих и\r\nпредопределяет право законодателя учреждать военные суды,\r\nобладающие не только специальной подсудностью, но и другими\r\nособенностями по сравнению с общими, неспециализированными судами.\r\n Согласно части 4 статьи 4 Федерального закона \"О присяжных\r\nзаседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской\r\nФедерации\" общий и запасной списки кандидатов в присяжные\r\nзаседатели для окружных (флотских) военных судов составляются\r\nвысшими исполнительными органами государственной власти субъектов\r\nРоссийской Федерации по территориальному признаку на основании\r\nпредставления председателя соответствующего окружного (флотского)\r\nвоенного суда в порядке, установленном статьями 5-8 данного\r\nФедерального закона, т. е. в том же порядке, что и для верховных\r\nсудов республик, краевых и областных судов, судов городов\r\nфедерального значения, суда автономной области и судов автономных\r\nокругов. Однако в условиях их разной территориальной подсудности\r\nформирование списков присяжных заседателей в этих судах также\r\nдолжно различаться.\r\n От порядка составления списков для окружных (флотских) военных\r\nсудов, верховных судов республик, краевых и областных судов, судов\r\nгородов федерального значения, суда автономной области и судов\r\nавтономных округов принципиально отличается порядок формирования\r\nсписка присяжных заседателей Верховного Суда Российской Федерации.\r\nОбщие списки для Верховного Суда Российской Федерации не\r\nсоставляются, - в соответствии со статьей 9 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\" кандидаты в присяжные заседатели для участия\r\nв рассмотрении уголовных дел этим судом отбираются путем случайной\r\nвыборки аппаратом Верховного Суда Российской Федерации из общих и\r\nзапасных списков кандидатов в присяжные заседатели, составленных\r\nдля судов в субъектах Российской Федерации.\r\n Следовательно, общий и запасной списки кандидатов в присяжные\r\nзаседатели для окружных (флотских) военных судов составляются\r\nвысшими исполнительными органами государственной власти всех\r\nсубъектов Российской Федерации, входящих в соответствующий округ.\r\n 3. Статья 326 УПК Российской Федерации предусматривает отбор\r\nкандидатов в присяжные заседатели для назначения судебного\r\nзаседания из одного общего годового списка, но ни в данной, ни в\r\nдругих статьях Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации, ни в положениях Федерального закона \"О присяжных\r\nзаседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской\r\nФедерации\" не уточняется, должен ли окружной (флотский) военный суд\r\nиз нескольких полученных им от высших исполнительных органов\r\nсубъектов Российской Федерации общих списков сформировать один\r\nобщий список или же он может производить отбор присяжных\r\nзаседателей из любого полученного от одного их этих субъектов\r\nРоссийской Федерации списка.\r\n Правоприменительная практика, как следует из материалов дела,\r\nпошла по второму пути. Окружные (флотские) военные суды не\r\nформируют общие списки для своего суда, а пользуются теми общими\r\nсписками, которые составили высшие исполнительные органы субъектов\r\nРоссийской Федерации. При этом они исходят из того, что местом\r\nсовершения преступления является не территория, на которую\r\nраспространяется юрисдикция военного суда, а только территория\r\nсоответствующего субъекта Российской Федерации. В результате в\r\nслучае, когда преступление совершено на той территории, где общий\r\nсписок не может быть составлен в силу закона (Чеченская Республика,\r\nа также территории воинских частей, находящихся за пределами\r\nРоссийской Федерации), окружной (флотский) военный суд формирует\r\nскамью присяжных из общих списков тех субъектов Российской\r\nФедерации, где такие списки составлены, произвольно выбирая то\r\nодин, то несколько списков.\r\n В уголовных делах, в связи с которыми заявители обратились в\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, функции присяжных\r\nзаседателей вместо граждан Чеченской Республики, которые лишены\r\nтакой возможности, осуществляли присяжные заседатели из других\r\nсубъектов Российской Федерации. Как следует из представленных\r\nматериалов, Северо-Кавказский окружной военный суд и в других делах\r\nпривлекал присяжных заседателей не из списков, составленных в том\r\nсубъекте Российской Федерации, где произошло преступление, а из\r\nсписков других субъектов Российской Федерации (как правило,\r\nприсяжных из Ростовской области), - как в случаях совершения\r\nпреступлений на территории Республики Армения или Чеченской\r\nРеспублики, где не было возможности составить списки присяжных, так\r\nи в случаях совершения преступлений на территории тех субъектов\r\nРоссийской Федерации, где были составлены списки присяжных\r\n(Краснодарский край, Ставропольский край и другие). Причем эта\r\nпрактика, как следует из запроса Северо-Кавказского окружного\r\nвоенного суда и других материалов дела, получила одобрение\r\nВерховного Суда Российской Федерации.\r\n Между тем при таком порядке отбора кандидатов в присяжные\r\nзаседатели нарушаются как принцип равенства всех перед законом и\r\nсудом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), так и\r\nправа на судебную защиту и на законный суд (статья 46, часть 1;\r\nстатья 47, часть 1, Конституции Российской Федерации) и право\r\nграждан участвовать в отправлении правосудия (статья 32, часть 5,\r\nКонституции Российской Федерации). Данный вывод подтверждается\r\nправовой позицией относительно правового регулирования института\r\nприсяжных заседателей, изложенной Конституционным Судом Российской\r\nФедерации в Постановлении от 2 февраля 1999 года N 3-П по делу о\r\nпроверке конституционности положений статей 41 и 42 УПК РСФСР,\r\nпунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации\r\n\"О порядке введения в действие Закона Российской Федерации\r\n\"О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР \"О судоустройстве\r\nРСФСР\", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс\r\nРСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях\".\r\n Таким образом, следует признать положения статьи 32 УПК\r\nРоссийской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона\r\n\"О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в\r\nРоссийской Федерации\" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального\r\nзакона \"О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации\" (в редакции Федерального закона от 27 декабря\r\n2002 года N 181-ФЗ) в их системном единстве и с учетом смысла,\r\nпридаваемого им правоприменительной практикой, противоречащими\r\nстатьям 19 (части 1 и 2), 32 (часть 5), 46 (часть 1) и 47 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку ими в системе\r\nдействующего законодательства допускается отбор присяжных\r\nзаседателей для окружного (флотского) военного суда из неполного\r\nобщего списка кандидатов, без привлечения граждан одного из\r\nсубъектов Российской Федерации, на территорию которого также\r\nраспространяется юрисдикция данного суда.\r\n Соответственно, до завершения формирования общих списков\r\nприсяжных заседателей в Чеченской Республике рассмотрение\r\nСеверо-Кавказским окружным военным судом всех дел об особо тяжких\r\nпреступлениях против жизни (а не только тех, которые совершены в\r\nЧеченской Республике) должно осуществляться без участия присяжных\r\nзаседателей - при условии недопустимости вынесения приговора,\r\nпредусматривающего наказание в виде смертной казни.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102105838", "toparaid": "", "baseid": "c000000000", "rdk": 0 }