\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности положений статей 125, 219,\r\n 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а\r\n также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\n Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами\r\n граждан\r\n\r\n город Москва 8 декабря 2003 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Г.А.Жилина, судей М.В.Баглая, Ю.М.Данилова,\r\nЛ.М.Жарковой, В.Д.Зорькина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова,\r\nВ.О.Лучина, Н.В.Селезнева, О.С.Хохряковой,\r\n с участием судьи Вологодского областного суда В.П.Дегтярева,\r\nсудьи Советского районного суда города Челябинска А.Н.Савченко,\r\nпредставителя гражданки В.Л.Фадеевой - адвоката А.А.Тювикова,\r\nпредставителя гражданки Г.В.Павлюк - адвоката И.А.Диева, гражданина\r\nД.Н.Мамедова и его представителя - адвоката В.К.Стрельникова,\r\nгражданки Л.Н.Мельниковой и ее представителя - адвоката\r\nВ.И.Руднева, гражданина В.А.Кухранова и его представителей -\r\nадвокатов А.В.Гандзиошена и Ю.А.Нахаева, гражданина С.С.Зимина и\r\nего представителя - адвоката Т.А.Загидуллина, гражданки Л.М.Курилко\r\nи ее представителя - адвоката Ю.Ю.Латышева, гражданки Л.Г.Носовой и\r\nее представителя - адвоката Н.Ю.Белоусовой, а также полномочного\r\nпредставителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской\r\nФедерации Ю.А.Шарандина,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96,\r\n97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237,\r\n239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК\r\nРоссийской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились запросы Вологодского\r\nобластного суда, Курганского областного суда, Курганского\r\nгородского суда Курганской области, Подольского городского суда\r\nМосковской области, Советского районного суда города Челябинска, а\r\nтакже жалобы граждан С.С.Зимина, Л.М.Курилко, В.А.Кухранова,\r\nЛ.С.Лариной, Д.Н.Мамедова, Л.Н.Мельниковой, Л.Г.Носовой, Г.В.Павлюк\r\nи В.Л.Фадеевой, в которых оспаривается конституционность указанных\r\nположений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.\r\nОснованием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли нормативные\r\nположения, оспариваемые заявителями, Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Поскольку все запросы и жалобы касаются одного и того же\r\nпредмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь\r\nстатьей 48 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\", соединил дела по этим обращениям в\r\nодном производстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Селезнева, объяснения\r\nсторон и их представителей, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи\r\nВерховного Суда Российской Федерации В.В.Демидова, от Генерального\r\nпрокурора Российской Федерации - заместителя Генерального прокурора\r\nРоссийской Федерации С.Г.Кехлерова, от Министерства юстиции\r\nРоссийской Федерации - С.И.Никулина, от Федеральной службы\r\nбезопасности Российской Федерации - Л.Н.Башкатова, от\r\nУполномоченного по правам человека в Российской Федерации -\r\nВ.И.Селиверстова, исследовав представленные документы и иные\r\nматериалы, Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Суды общей юрисдикции в своих запросах и граждане в жалобах\r\nна нарушение своих конституционных прав просят признать\r\nпротиворечащими Конституции Российской Федерации ряд положений\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которыми\r\nопределяются последствия отказа от обвинения или изменения\r\nобвинения государственным обвинителем при производстве в суде\r\nпервой инстанции и регламентируется содержание решений, принимаемых\r\nпо уголовному делу судами первой, кассационной и надзорной\r\nинстанций при выявлении нарушений закона, допущенных в ходе\r\nпредварительного следствия или дознания.\r\n 1.1. В производстве Советского районного суда города\r\nЧелябинска находится уголовное дело по обвинению гражданина\r\nС.А.Изосимова в совершении преступления, предусмотренного частью\r\nпервой статьи 264 (Нарушение правил дорожного движения и\r\nэксплуатации транспортных средств) УК Российской Федерации. Как\r\nследует из приобщенных к запросу документов, установив в ходе\r\nсудебного заседания, что при проведении предварительного\r\nрасследования были допущены нарушения, выразившиеся в необеспечении\r\nобвиняемому прав на получение квалифицированной юридической помощи\r\nадвоката (защитника), на ознакомление по окончании предварительного\r\nследствия с материалами уголовного дела и на заявление ходатайств,\r\nсуд счел невозможным рассматривать дело по существу. Придя к\r\nвыводу, что статья 237 УПК Российской Федерации не позволяет ему\r\nпринять меры к устранению допущенных в ходе предварительного\r\nрасследования нарушений прав обвиняемого, поскольку не\r\nпредусматривает такие нарушения в числе оснований для возвращения\r\nсудом уголовного дела прокурору в целях устранения препятствий к\r\nего рассмотрению, Советский районный суд города Челябинска направил\r\nв Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке\r\nконституционности положений данной статьи, а также статьи 271 УПК\r\nРоссийской Федерации, устанавливающей правила заявления и\r\nрассмотрения в подготовительной части судебного заседания по\r\nуголовному делу ходатайств, но не предусматривающей при этом\r\nвозможности рассмотрения ходатайств о возвращении уголовного дела\r\nдля производства дополнительного расследования в целях\r\nвосстановления нарушенных прав участников процесса. По мнению\r\nзаявителя, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 18, 45, 46 и\r\n48 Конституции Российской Федерации и нарушают гарантированные ими\r\nправа граждан.\r\n Конституционность статьи 237 УПК Российской Федерации\r\nоспаривается и Курганским городским судом Курганской области,\r\nкоторый, выявив в ходе предварительного слушания уголовного дела\r\nотсутствие подписи следователя под текстом постановления о\r\nпривлечении гражданина М.В.Зубарева в качестве обвиняемого в\r\nсовершении преступления, предусмотренного частью третьей статьи 158\r\n(Кража) УК Российской Федерации, также пришел к выводу о\r\nневозможности рассмотрения при таких условиях данного дела по\r\nсуществу и об отсутствии в уголовно-процессуальном законе оснований\r\nдля возвращения его прокурору в целях устранения допущенного\r\nнарушения. Кроме того, заявитель ставит вопрос о признании не\r\nсоответствующей статьям 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 2) и\r\n46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации части седьмой\r\nстатьи 236 УПК Российской Федерации, исключающей обжалование\r\nпостановления судьи о приостановлении производства по уголовному\r\nделу, вынесенного по итогам предварительного слушания.\r\n Граждане С.С.Зимин, Л.М.Курилко, Д.Н.Мамедов, Л.Г.Носова и\r\nВ.Л.Фадеева, признанные потерпевшими по различным уголовным делам,\r\nв своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации также\r\nутверждают, что положения статьи 237 УПК Российской Федерации не\r\nсоответствуют Конституции Российской Федерации.\r\n Как следует из жалобы гражданина С.С.Зимина и приобщенных к\r\nней материалов, Дзержинский районный суд Нижегородской области\r\n6 мая 2002 года вернул уголовное дело об убийстве сына заявителя\r\nдля производства дополнительного расследования в связи с тем, что в\r\nходе предварительного следствия потерпевший не был ознакомлен с\r\nматериалами уголовного дела и был лишен возможности заявить\r\nходатайства и представить дополнительные доказательства. Решение\r\nсуда первой инстанции, оставленное без изменения определением\r\nсудебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда\r\nот 11 июня 2002 года, было отменено президиумом Нижегородского\r\nобластного суда 11 июля того же года со ссылкой на то, что\r\nвведенный в действие с 1 июля 2002 года Уголовно-процессуальный\r\nкодекс Российской Федерации не предусматривает возможности\r\nвозвращения уголовного дела для дополнительного расследования, а\r\nпотому нет законных оснований для принятия его органами\r\nпредварительного следствия к своему производству.\r\n С.С.Зимин полагает, что таким решением были нарушены его\r\nправа, гарантированные статьями 46 (часть 1), 52 (часть 1) и 123\r\n(часть 1) Конституции Российской Федерации, и просит признать\r\nнеконституционными примененные судом надзорной инстанции положения\r\nчасти первой статьи 237 УПК Российской Федерации, а также статьи\r\n378 и 408 данного Кодекса, содержащие исчерпывающий перечень\r\nрешений, которые могут быть вынесены в результате рассмотрения\r\nуголовного дела соответственно судами первой, кассационной и\r\nнадзорной инстанций, и не предусматривающие в их числе решение о\r\nнаправлении уголовного дела для производства дополнительного\r\nрасследования.\r\n Граждане Л.М.Курилко, Д.Н.Мамедов и В.Л.Фадеева, заявлявшие\r\nходатайства о возвращении судами уголовных дел, по которым они были\r\nпризнаны потерпевшими, для дополнительного расследования в связи с\r\nнеобходимостью устранения допущенных в ходе предварительного\r\nследствия нарушений уголовно-процессуального закона и наличием\r\nоснований для предъявления подсудимым обвинений в более тяжких\r\nпреступлениях, помимо статьи 237 оспаривают конституционность\r\nследующих положений Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации: Л.М.Курилко - статей 125, 219 и 227, регламентирующих\r\nсудебный порядок рассмотрения жалоб на действия (бездействие) и\r\nрешения органов предварительного расследования и прокурора, порядок\r\nразрешения дознавателем и следователем заявленных участниками\r\nсудопроизводства ходатайств, полномочия судьи по поступившему в суд\r\nуголовному делу, Д.Н.Мамедов - статей 227, 229, 236, 378, 405 и\r\n408, а также глав 35 и 39 в части, определяющей виды решений,\r\nкоторые принимаются судами первой, кассационной и надзорной\r\nинстанций по результатам рассмотрения уголовного дела, и\r\nобщие условия судебного разбирательства по уголовному делу, а\r\nВ.Л.Фадеева - части первой статьи 239 в части, предусматривающей\r\nполномочие судьи по результатам предварительного слушания вынести\r\nпостановление о прекращении уголовного дела при установлении\r\nуказанного в пункте 5 части первой статьи 27 УПК Российской\r\nФедерации основания - наличия в отношении обвиняемого неотмененного\r\nпостановления следователя о прекращении уголовного дела по тому же\r\nобвинению.\r\n 1.2. В ходе рассмотрения Белозерским районным судом Курганской\r\nобласти уголовного дела по обвинению граждан К.Ю.Волосникова и\r\nП.В.Вагина в совершении преступлений, предусмотренных пунктами \"а\",\r\n\"в\", \"г\" части второй статьи 162 (Разбой) и пунктами \"а\", \"в\" части\r\nвторой статьи 163 (Вымогательство) УК Российской Федерации,\r\nгосударственный обвинитель отказался от обвинения в части,\r\nкасающейся разбоя. С учетом позиции прокурора суд, несмотря на\r\nсделанный им в описательно-мотивировочной части приговора вывод о\r\nдоказанности совершения подсудимыми обоих преступлений, а также на\r\nтребование участвовавшего в судебном заседании по делу\r\nпредставителя потерпевшего признать их виновными как в\r\nвымогательстве, так и в разбое, тем не менее применил только пункты\r\n\"а\", \"в\" части второй статьи 163 УК Российской Федерации, назначив\r\nкаждому наказание в виде трех лет лишения свободы условно.\r\n Судебная коллегия по уголовным делам Курганского областного\r\nсуда, куда данный приговор был в кассационном порядке обжалован\r\nпотерпевшим, констатировала невозможность проверки приведенных в\r\nжалобе доводов по существу в связи с тем, что в силу частей\r\nседьмой, восьмой, девятой и десятой статьи 246 УПК Российской\r\nФедерации отказ государственного обвинителя от обвинения или\r\nизменение им обвинения в сторону смягчения обязательны для\r\nрассматривающих дело судов первой и кассационной инстанций, и\r\nобратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о\r\nпроверке конституционности этих положений, поскольку полагает, что\r\nони не соответствуют статьям 2, 18, 19 (часть 1), 45, 46, 52, 55 и\r\n123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.\r\n Аналогичные запросы направили в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации Вологодский областной суд в связи с рассматриваемым им в\r\nкассационном порядке уголовным делом по обвинению гражданина\r\nВ.Ю.Кирьянова в совершении преступления, предусмотренного частью\r\nпервой статьи 109 (Причинение смерти по неосторожности) УК\r\nРоссийской Федерации, и Подольский городской суд Московской области\r\nв связи с уголовным делом по обвинению граждан А.В.Казначеева и\r\nС.Е.Назарова в преступлении, предусмотренном пунктами \"а\", \"б\"\r\nчасти второй статьи 213 (Хулиганство) УК Российской Федерации.\r\n Конституционность тех же положений статьи 246 УПК Российской\r\nФедерации просит проверить также гражданка Л.Н.Мельникова,\r\nпризнанная потерпевшей по делу о гибели ее дочери. Как следует из\r\nжалобы, несмотря на то что в ходе судебного заседания по данному\r\nделу государственным обвинителем было заявлено об изменении\r\nквалификации действий подсудимого с части первой статьи 105\r\n(Умышленное убийство) УК Российской Федерации на часть первую его\r\nстатьи 109 (Причинение смерти по неосторожности), Черемушкинский\r\nрайонный суд города Москвы, учитывая позицию потерпевшей, не\r\nсогласившейся с выводами государственного обвинителя, и признав\r\nдоказанным умышленный характер действий подсудимого, осудил его за\r\nсовершение преступления, предусмотренного частью первой статьи 105\r\nУК Российской Федерации. Данный приговор был обжалован как стороной\r\nобвинения, так и стороной защиты в Московский городской суд,\r\nкоторый, хотя и признал правильно установленными судом первой\r\nинстанции фактические обстоятельства дела, тем не менее,\r\nруководствуясь положениями статей 246 и 254 УПК Российской\r\nФедерации, переквалифицировал действия подсудимого с части первой\r\nстатьи 105 УК Российской Федерации на часть первую его статьи 109.\r\n По мнению Л.Н.Мельниковой, положения статьи 246 УПК Российской\r\nФедерации, обязывающие суд принять отказ государственного\r\nобвинителя от обвинения и лишающие при этом потерпевшего и его\r\nпредставителя возможности возражать против такого отказа,\r\nпротиворечат статьям 2, 18, 19 (часть 1), 45, 46, 52, 55 и 123\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации.\r\n Такой же позиции придерживаются граждане Л.С.Ларина и\r\nГ.В.Павлюк, а также гражданин В.А.Кухранов, в жалобе которого\r\nнаряду с положениями статьи 246 УПК Российской Федерации\r\nоспаривается конституционность пункта 2 его статьи 254, согласно\r\nкоторому в случае отказа обвинителя от обвинения суд в соответствии\r\nс частью седьмой статьи 246 данного Кодекса прекращает дело в\r\nсудебном заседании.\r\n 1.3. Нормы, содержащиеся в статьях 125 и 219 УПК Российской\r\nФедерации, конституционность которых оспаривается в жалобе\r\nгражданки Л.М.Курилко, не только не лишают участников уголовного\r\nсудопроизводства, в том числе потерпевшего, прав на обжалование\r\nрешений и действий (бездействия) дознавателя, следователя,\r\nпрокурора, на рассмотрение ходатайств, заявленных в ходе\r\nознакомления с материалами уголовного дела, и на обжалование\r\nпринятых по этим ходатайствам решений, но и прямо закрепляют эти\r\nправа. Нормы, содержащиеся в статье 227 УПК Российской Федерации,\r\nопределяющей виды и порядок принятия судьей решений по поступившему\r\nв суд уголовному делу без использования процедуры предварительного\r\nслушания, сами по себе не регламентируют принятие судьей решений в\r\nслучае несогласия участников судопроизводства с выводами,\r\nизложенными в обвинительном заключении или обвинительном акте, и,\r\nследовательно, не затрагивают конституционные права заявительницы,\r\nв том числе те, на нарушение которых она ссылается в своей жалобе.\r\n Следовательно, жалоба Л.М.Курилко в части, касающейся проверки\r\nконституционности статей 125, 219 и 227 УПК Российской Федерации,\r\nне является допустимой в соответствии с требованиями статей 96 и 97\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", а производство по жалобе в этой части\r\nподлежит прекращению в силу статьи 68 названного Закона. По той же\r\nпричине подлежит прекращению и производство по жалобе Д.Н.Мамедова\r\nв части, касающейся проверки конституционности статьи 227 УПК\r\nРоссийской Федерации, а также статьи 229 данного Кодекса,\r\nустанавливающей основания проведения предварительного слушания.\r\n Не могут быть предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации положения статьи 236 (часть первая) и статьи\r\n237 (части вторая, третья и пятая), а также статьи 271, 378, 405,\r\n408 и главы 35 и 39 УПК Российской Федерации по жалобам граждан\r\nД.Н.Мамедова и С.С.Зимина, а также по запросу Советского районного\r\nсуда города Челябинска, поскольку их значение в действующей системе\r\nуголовно-процессуального регулирования предопределено другими\r\nпредписаниями Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации, конституционность которых проверяется в настоящем деле,\r\nа сами по себе эти нормы не могут рассматриваться как нарушающие\r\nконституционные права потерпевших и обвиняемых. То же относится к\r\nоспариваемой Курганским областным судом части десятой статьи 246\r\nУПК Российской Федерации, согласно которой прекращение уголовного\r\nдела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, равно\r\nкак и изменение им обвинения не препятствуют последующему\r\nпредъявлению и рассмотрению гражданского иска в порядке\r\nгражданского судопроизводства.\r\n Не подлежит рассмотрению в заседании Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации жалоба В.Л.Фадеевой в части, касающейся\r\nпроверки конституционности положения части первой статьи 239 УПК\r\nРоссийской Федерации, на основании которого суд прекратил уголовное\r\nдело, возбужденное по факту хищения у заявительницы денежных\r\nсредств, поскольку выявил наличие не отмененного в установленном\r\nзаконом порядке постановления следователя о прекращении уголовного\r\nдела ввиду отсутствия в действиях обвиняемого состава преступления.\r\nОспариваемое положение призвано обеспечить реализацию в уголовном\r\nсудопроизводстве общеправового принципа \"non bis in idem\",\r\nнашедшего отражение в статье 50 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, и не нарушает конституционные права заявительницы. Что\r\nкасается пострадавших в результате предполагаемого преступления\r\nправ и законных интересов В.Л.Фадеевой, то их защита может быть\r\nосуществлена не путем продолжения судопроизводства по уголовному\r\nделу несмотря на наличие постановления следователя о его\r\nпрекращении, на чем настаивала заявительница, а посредством отмены\r\nэтого постановления и возобновления производства по делу.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации по настоящему делу являются:\r\n положения частей первой и четвертой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации, ограничивающие возможность возвращения судом первой\r\nинстанции уголовного дела прокурору в случае выявления допущенных в\r\nдосудебном производстве по данному уголовному делу нарушений\r\nуголовно-процессуального закона;\r\n положение части седьмой статьи 236, исключающее обжалование в\r\nкассационном порядке постановления судьи о приостановлении\r\nпроизводства по делу, вынесенного по итогам предварительного\r\nслушания;\r\n положения частей седьмой, восьмой и девятой статьи 246 и\r\nпункта 2 статьи 254 УПК Российской Федерации, предусматривающие\r\nобязательность вынесения судом решения о прекращении уголовного\r\nдела (уголовного преследования) или об осуждении подсудимого за\r\nменее тяжкое преступление в случае отказа государственного\r\nобвинителя от обвинения или его изменения в сторону смягчения и не\r\nдопускающие пересмотр такого решения в вышестоящем суде.\r\n 2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в\r\nРоссийской Федерации как правовом государстве человек, его права и\r\nсвободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита\r\nправ и свобод человека и гражданина - обязанностью государства;\r\nправа и свободы человека и гражданина в Российской Федерации\r\nпризнаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и\r\nнормам международного права и в соответствии с Конституцией\r\nРоссийской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение\r\nзаконов и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17, 18 и 118); в\r\nРоссийской Федерации гарантируется государственная, в том числе\r\nсудебная, защита прав и свобод человека и гражданина, каждый вправе\r\nзащищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными\r\nзаконом, а решения и действия (или бездействие) органов\r\nгосударственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в\r\nсуд (статья 45; статья 46, части 1 и 2).\r\n Из названных положений Конституции Российской Федерации и\r\nкорреспондирующих им положений статьи 6 Конвенции о защите прав\r\nчеловека и основных свобод следует, что правосудие по самой своей\r\nсути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает\r\nтребованиям справедливости и обеспечивает эффективное\r\nвосстановление в правах. В рамках уголовного судопроизводства это\r\nпредполагает, по меньшей мере, установление на основе исследованных\r\nдоказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым было\r\nвозбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку,\r\nвыявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным\r\nлицам, и действительной степени вины лица в совершении\r\nинкриминируемого ему деяния. В целях обеспечения прав и законных\r\nинтересов таких участников процесса, как обвиняемый и потерпевший,\r\nим должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда\r\nсвою позицию по существу дела и те доводы, которые они считают\r\nнеобходимыми для ее обоснования. Данное правило находит свое\r\nвоплощение в статье 13 Конвенции о защите прав человека и основных\r\nсвобод, в соответствии с которой каждый человек, чьи права и\r\nсвободы нарушены, должен иметь право на эффективные средства\r\nправовой защиты перед государственным органом даже в том случае,\r\nесли такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном\r\nкачестве.\r\n По смыслу статей 46-52, 118, 120 и 123 Конституции Российской\r\nФедерации и корреспондирующих им статей 6 и 13 Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод, суд как орган правосудия призван\r\nобеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований,\r\nнеобходимых для вынесения правосудного, т. е. законного,\r\nобоснованного и справедливого, решения по делу, и принимать меры к\r\nустранению препятствующих этому обстоятельств, а значит, он должен\r\nбыть наделен уголовно-процессуальным законом соответствующими\r\nполномочиями. В противном случае обеспечение в должном объеме права\r\nна судебную защиту было бы невозможным.\r\n 2.1. В силу статей 46-52, 118 (части 1 и 2), 123 (часть 3) и\r\n126 Конституции Российской Федерации судебная функция разрешения\r\nуголовного дела и функция обвинения должны быть строго\r\nразграничены, каждая из них возлагается на соответствующие\r\nсубъекты. Возбуждение уголовного преследования, формулирование\r\nобвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в\r\nзаконе органами и должностными лицами, а в предусмотренных законом\r\nслучаях - также потерпевшими. Суд же, осуществляющий судебную\r\nвласть посредством уголовного судопроизводства на основе\r\nсостязательности и равноправия сторон, в ходе производства по делу\r\nне может становиться ни на сторону обвинения, ни на сторону защиты,\r\nподменять стороны, принимая на себя их процессуальные правомочия, а\r\nдолжен оставаться объективным и беспристрастным арбитром.\r\n Возложение на суд обязанности в той или иной форме выполнять\r\nфункцию обвинения не согласуется с предписаниями статьи 123 (часть\r\n3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и\r\nбеспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют статьи\r\n10, 118 и 120 Конституции Российской Федерации, статья 6 Конвенции\r\nо защите прав человека и основных свобод и пункт 1 статьи 14\r\nМеждународного пакта о гражданских и политических правах.\r\n 2.2. В соответствии с установленным в Российской Федерации\r\nпорядком уголовного судопроизводства предшествующее рассмотрению\r\nдела в суде досудебное производство призвано служить целям полного\r\nи объективного судебного разбирательства по делу. В результате\r\nпроводимых в ходе предварительного расследования следственных\r\nдействий устанавливается и исследуется большинство доказательств по\r\nделу, причем отдельные следственные действия могут проводиться\r\nтолько в этой процессуальной стадии. Именно в досудебном\r\nпроизводстве происходит формирование обвинения, которое\r\nвпоследствии становится предметом судебного разбирательства и\r\nопределяет его пределы (часть первая статьи 252 УПК Российской\r\nФедерации).\r\n С учетом содержания и значимости досудебного производства\r\nуголовно-процессуальный закон гарантирует обвиняемому на стадии\r\nпредварительного расследования право знать, в чем он обвиняется,\r\nпользоваться помощью защитника, пользоваться помощью переводчика\r\nбесплатно, представлять доказательства, заявлять ходатайства и\r\nотводы, знакомиться по окончании дознания или предварительного\r\nследствия со всеми материалами уголовного дела и ряд других прав\r\n(статья 47 УПК Российской Федерации); потерпевший, в свою очередь,\r\nвправе знать о предъявленном обвиняемому обвинении, иметь своего\r\nпредставителя, представлять доказательства, заявлять ходатайства и\r\nотводы, знакомиться с материалами уголовного дела и т. д. (статья\r\n42 УПК Российской Федерации). Нарушение процессуальных прав\r\nпотерпевшего и обвиняемого в стадии предварительного расследования\r\nможет лишить их эффективной судебной защиты.\r\n В качестве гарантии процессуальных прав участников уголовного\r\nсудопроизводства конституционные принципы правосудия предполагают\r\nнеукоснительное соблюдение процедур уголовного преследования.\r\nПоэтому в случае выявления допущенных органами дознания или\r\nпредварительного следствия процессуальных нарушений суд вправе,\r\nсамостоятельно и независимо осуществляя правосудие, принимать в\r\nсоответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их\r\nустранению с целью восстановления нарушенных прав участников\r\nуголовного судопроизводства и создания условий для всестороннего и\r\nобъективного рассмотрения дела по существу. Тем самым лицам,\r\nучаствующим в уголовном судопроизводстве, прежде всего обвиняемому\r\nи потерпевшему, обеспечивается гарантированное статьей 46\r\nКонституции Российской Федерации право на судебную защиту их прав и\r\nсвобод, а также другие права, закрепленные в ее статьях 47-50 и 52.\r\n 3. Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно\r\nобращался к вопросам о законодательных гарантиях судебной защиты\r\nправ лиц, чьи права и законные интересы были нарушены на досудебных\r\nстадиях производства по уголовному делу действиями (бездействием) и\r\nрешениями органов дознания, дознавателей, следователей и\r\nпрокуроров, а также о полномочии суда возвращать дело прокурору для\r\nисправления допущенных нарушений.\r\n В постановлениях от 3 мая 1995 года по делу о проверке\r\nконституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, от 13 ноября 1995\r\nгода по делу о проверке конституционности части пятой статьи 209\r\nУПК РСФСР, от 29 апреля 1998 года по делу о проверке\r\nконституционности части четвертой статьи 113 УПК РСФСР\r\nКонституционный Суд Российской Федерации признал указанные\r\nположения уголовно-процессуального закона, исключавшие, по смыслу,\r\nпридаваемому им правоприменительной практикой, возможность судебной\r\nпроверки по жалобам заинтересованных лиц законности и\r\nобоснованности постановлений о применении в качестве меры\r\nпресечения заключения под стражу, о прекращении уголовного дела и\r\nоб отказе в возбуждении уголовного дела, не соответствующими\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n В Постановлении от 23 марта 1999 года по делу о проверке\r\nконституционности положении статей 133, 218 и 220 УПК РСФСР\r\nКонституционный Суд Российской Федерации отметил, что, исходя из\r\nконституционной обязанности государства обеспечить каждому\r\nвозможность отстаивать свои права в споре с любыми органами и\r\nдолжностными лицами, в том числе осуществляющими предварительное\r\nрасследование по уголовным делам, в зависимости от особенностей\r\nобжалуемых действий (бездействия) и решений органов\r\nпредварительного расследования законодатель может предусмотреть\r\nсудебную проверку их законности и обоснованности как\r\nнепосредственно в период предварительного расследования, так и\r\nпосле завершения данной стадии и поступления уголовного дела вместе\r\nс обвинительным заключением (обвинительным актом) в суд; при этом\r\nне только в первом, но и во втором случае на суде лежит обязанность\r\nпроверки жалоб и заявлений участников судопроизводства по существу,\r\nа при выявлении допущенных со стороны органов дознания или\r\nпредварительного следствия нарушений - принятия мер к их устранению\r\nлибо тем органом или должностным лицом, которые их допустили, либо\r\nсамим судом, чем и обеспечивается, по смыслу\r\nуголовно-процессуального закона в его конституционном истолковании,\r\nправо на судебную защиту, гарантированное статьей 46 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n20 апреля 1999 года по делу о проверке конституционности положений\r\nстатей 232, 248 и 258 УПК РСФСР признаны не соответствующими\r\nКонституции Российской Федерации положения пунктов 1 и 3 части\r\nпервой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР, как\r\nвозлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать\r\nуголовное дело прокурору в случае не восполнимой в судебном\r\nзаседании неполноты расследования, а также при наличии оснований\r\nдля предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения\r\nобвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по\r\nфактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в\r\nобвинительном заключении. При этом Конституционный Суд Российской\r\nФедерации пришел к выводу, что, возвращая в таких случаях по\r\nсобственной инициативе уголовное дело прокурору для производства\r\nдополнительного расследования и проведения дополнительных\r\nследственных действий (в том числе следственного эксперимента,\r\nповторной экспертизы, установления и допроса новых свидетелей),\r\nт. е. инициируя продолжение следственной деятельности по\r\nобоснованию обвинения, суды общей юрисдикции, по сути, исходили из\r\nтого, что необходимые и достаточные доказательства, непосредственно\r\nкасающиеся существа обвинения, отсутствуют; принятие же судом\r\nрешения о возвращении дела для дополнительного расследования по\r\nсобственной инициативе, при отсутствии соответствующих ходатайств\r\nсторон, т. е. если ни сторона обвинения, ни сторона защиты не\r\nнастаивают на этом, фактически приводит к осуществлению судом не\r\nсвойственной ему обвинительной функции.\r\n Данная правовая позиция Определением Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 3 февраля 2000 года по жалобе гражданки\r\nЛ.Ю.Берзиной была распространена на пункт 2 части первой статьи 232\r\nУПК РСФСР - в той части, в какой он возлагал на суд обязанность по\r\nсобственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае\r\nпризнания доказательств, полученных органами дознания или\r\nпредварительного следствия с нарушением уголовно-процессуального\r\nзакона, не имеющими юридической силы, если такое признание влечет\r\nне восполнимую в судебном заседании неполноту расследования.\r\nКонституционный Суд Российской Федерации указал, что в этой части\r\nпункт 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР, как содержащий\r\nположение, аналогичное ранее признанным не соответствующими\r\nКонституции Российской Федерации, не подлежит применению судами,\r\nдругими органами и должностными лицами.\r\n Вместе с тем пункт 2 части первой статьи 232 УПК РСФСР в\r\nчасти, допускающей возвращение уголовного дела прокурору для\r\nустранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона,\r\nесли это не связано с восполнением неполноты произведенного\r\nдознания или предварительного следствия, Постановлением\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года по\r\nделу о проверке конституционности положений пункта 2 части первой и\r\nчасти третьей статьи 232 УПК РСФСР был признан не противоречащим\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации исходил при этом из\r\nправовой позиции, в силу которой существенное процессуальное\r\nнарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд\r\nне может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение\r\nили стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного\r\nсудопроизводства, исключает возможность постановления законного и\r\nобоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать\r\nвозложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию\r\nосуществления правосудия; такие процессуальные нарушения не\r\nкасаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации\r\nдействий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не\r\nпредполагает дополнение ранее предъявленного обвинения; направляя в\r\nэтих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону\r\nобвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие\r\nправа участников уголовного судопроизводства, требуя их\r\nвосстановления. Как отметил Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, возвращение уголовного дела прокурору имеет целью\r\nприведение процедуры предварительного расследования в соответствие\r\nс требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе,\r\nчто дает возможность - после устранения выявленных существенных\r\nпроцессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного\r\nсудопроизводства возможности реализовать соответствующие права -\r\nвновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия\r\nрешения; тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией\r\nРоссийской Федерации право каждого, в том числе обвиняемого, на\r\nсудебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и\r\nкомпенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52).\r\n Таким образом, из статей 46-50, 52, 118, 120 и 123 Конституции\r\nРоссийской Федерации и основанных на них правовых позиций\r\nКонституционного Суда Российской Федерации вытекает, что суд общей\r\nюрисдикции при осуществлении производства по уголовному делу может\r\nпо ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить\r\nдело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в\r\nслучаях, когда в досудебном производстве допущены существенные\r\nнарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном\r\nпроизводстве, если возвращение дела прокурору не связано с\r\nвосполнением неполноты произведенного дознания или предварительного\r\nследствия; при этом устранение допущенных нарушений предполагает\r\nосуществление необходимых для этого следственных и иных\r\nпроцессуальных действий. В противном случае участники уголовного\r\nсудопроизводства, чьи права и законные интересы были нарушены в\r\nходе досудебного производства, по существу, были бы лишены судебной\r\nзащиты.\r\n 4. Согласно части первой статьи 237 УПК Российской Федерации\r\nсудья по ходатайству стороны или по собственной инициативе\r\nвозвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его\r\nрассмотрения судом в случаях, если: обвинительное заключение или\r\nобвинительный акт составлены с нарушением требований данного\r\nКодекса, что исключает возможность постановления судом приговора\r\nили вынесения иного решения на основе данного заключения или акта\r\n(пункт 1); копия обвинительного заключения или обвинительного акта\r\nне была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд\r\nпризнает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в\r\nпорядке, установленном частью четвертой статьи 222 или частью\r\nтретьей статьи 226 данного Кодекса (пункт 2); есть необходимость\r\nсоставления обвинительного заключения или обвинительного акта по\r\nуголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении\r\nпринудительной меры медицинского характера (пункт 3); имеются\r\nпредусмотренные статьей 153 данного Кодекса основания для\r\nсоединения уголовных дел (пункт 4); при ознакомлении обвиняемого с\r\nматериалами уголовного дела ему не были разъяснены права,\r\nпредусмотренные частью пятой статьи 217 данного Кодекса (пункт 5).\r\n Из статей 215, 220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, в\r\nсоответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный\r\nакт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их\r\nокончании, составляются, когда следственные действия по уголовному\r\nделу произведены, а собранные доказательства достаточны для\r\nсоставления указанных документов, вытекает, что если на досудебных\r\nстадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм\r\nуголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни\r\nобвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с\r\nтребованиями данного Кодекса.\r\n По смыслу пункта 1 части первой статьи 237 во взаимосвязи с\r\nпунктами 2-5 части первой той же статьи, а также со статьями 215,\r\n220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, возвращение дела\r\nпрокурору в случае нарушения требований данного Кодекса при\r\nсоставлении обвинительного заключения или обвинительного акта может\r\nиметь место по ходатайству стороны или инициативе самого суда, если\r\nэто необходимо для защиты прав и законных интересов участников\r\nуголовного судопроизводства, при подтверждении сделанного в\r\nсудебном заседании заявления обвиняемого или потерпевшего, а также\r\nих представителей о допущенных на досудебных стадиях нарушениях,\r\nкоторые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. При\r\nэтом основанием для возвращения дела прокурору во всяком случае\r\nявляются существенные нарушения уголовно-процессуального закона,\r\nсовершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу\r\nкоторых исключается возможность постановления судом приговора или\r\nиного решения. Подобные нарушения в досудебном производстве\r\nтребований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nкоторые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают\r\nпринятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям\r\nсправедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии\r\nобвинительного заключения или обвинительного акта требованиям\r\nданного Кодекса.\r\n Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК\r\nРоссийской Федерации не исключают - по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в их взаимосвязи - правомочие суда\r\nпо ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить\r\nдело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в\r\nслучаях существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не\r\nустранимых в судебном производстве, если возвращение дела прокурору\r\nне связано с восполнением неполноты произведенного дознания или\r\nпредварительного следствия.\r\n Придание иного смысла указанным положениям\r\nуголовно-процессуального закона неправомерно ограничивало бы права\r\nна судебную защиту, на доступ к правосудию и компенсацию\r\nпричиненного ущерба (статья 46, части 1 и 2; статья 52, статья 55,\r\nчасть 3, Конституции Российской Федерации), а также прерогативы\r\nсуда по осуществлению правосудия и обеспечению им прав и свобод\r\nчеловека и гражданина (статья 18; статья 118, части 1 и 2,\r\nКонституции Российской Федерации).\r\n Между тем положение части четвертой статьи 237 УПК Российской\r\nФедерации, не позволяющее осуществлять необходимые для устранения\r\nобнаруженных нарушений следственные и иные процессуальные действия,\r\nисключает какое бы то ни было эффективное восстановление нарушенных\r\nправ участников судопроизводства не только допустившими эти\r\nнарушения органами расследования, но и при последующем\r\nразбирательстве дела судом, что не согласуется с требованиями\r\nнезависимого, беспристрастного и справедливого осуществления\r\nправосудия, вытекающими, в частности, из статьи 6 Конвенции о\r\nзащите прав человека и основных свобод, по смыслу которой каждому,\r\nв том числе обвиняемому и потерпевшему, при определении его прав и\r\nобязанностей должны обеспечиваться гарантии справедливого\r\nправосудия. В системе действующих уголовно-процессуальных норм это\r\nозначает нарушение статей 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52\r\nКонституции Российской Федерации и не согласуется также с\r\nтребованиями ее статей 18, 49, 50 и 118 (части 1 и 2).\r\n 5. Частью седьмой статьи 236 УПК Российской Федерации не\r\nдопускается обжалование в кассационном порядке вынесенного по\r\nитогам предварительного слушания решения суда о приостановлении\r\nпроизводства по делу.\r\n Вопрос об обжаловании решений суда первой инстанции, влекущих\r\nприостановление производства по делу, уже рассматривался\r\nКонституционным Судом Российской Федерации. В Постановлении от\r\n2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности\r\nотдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации признал не соответствующими Конституции\r\nРоссийской Федерации нормы, исключающие право на обжалование таких\r\nрешений, поскольку тем самым объективно создаются препятствия для\r\nдальнейшего движения дела, а невозможность их обжалования порождает\r\nопасность неоправданной и незаконной задержки в принятии решения по\r\nделу и нарушения прав граждан, судебная защита которых в дальнейшем\r\nне может быть обеспечена или не может привести к эффективному их\r\nвосстановлению.\r\n Регулирование, установленное законодателем в части седьмой\r\nстатьи 236 УПК Российской Федерации, является таким же, как ранее\r\nпризнанное Конституционным Судом Российской Федерации\r\nпротиворечащим Конституции Российской Федерации. Между тем в силу\r\nстатьи 125 (часть 6) Конституции Российской Федерации акты или их\r\nотдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают\r\nсилу, а согласно основанной на этом предписании части второй статьи\r\n79 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" юридическая сила постановлений\r\nКонституционного Суда Российской Федерации не может быть преодолена\r\nповторным принятием норм, которые были признаны не соответствующими\r\nКонституции Российской Федерации, их неконституционность не требует\r\nвторичного подтверждения, они не имеют юридической силы с момента\r\nпринятия и не подлежат применению.\r\n 6. Согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации судопроизводство осуществляется на основе\r\nсостязательности и равноправия сторон. Это предполагает\r\nпредоставление участвующим в судебном разбирательстве сторонам\r\nобвинения и защиты равных процессуальных возможностей по\r\nотстаиванию своих прав и законных интересов, включая возможность\r\nзаявления ходатайств, обжалования действий и решений суда,\r\nосуществляющего производство по делу.\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях от\r\n10 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности части\r\nвторой статьи 335 УПК РСФСР, от 15 января 1999 года по делу о\r\nпроверке конституционности положений частей первой и второй статьи\r\n295 УПК РСФСР и от 14 февраля 2000 года по делу о проверке\r\nконституционности положений частей третьей, четвертой и пятой\r\nстатьи 377 УПК РСФСР указывал, что необходимой гарантией судебной\r\nзащиты и справедливого разбирательства дела является равно\r\nпредоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию\r\nотносительно всех аспектов дела до сведения суда, поскольку только\r\nпри этом условии в судебном заседании реализуется право на судебную\r\nзащиту, которая, по смыслу статьи 46 (части 1 и 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации и статьи 6 Конвенции о защите прав человека и\r\nосновных свобод, должна быть справедливой, полной и эффективной.\r\n Это в полной мере относится и к обеспечению права на судебную\r\nзащиту потерпевшим от преступлений, которым согласно статье 52\r\nКонституции Российской Федерации государство обеспечивает доступ к\r\nправосудию и компенсацию причиненного ущерба. Потерпевший, являясь\r\nлицом, которому преступлением причинен физический, имущественный,\r\nморальный вред или вред деловой репутации (часть первая статьи 42\r\nУПК Российской Федерации), имеет в уголовном судопроизводстве свои\r\nсобственные интересы, для защиты которых он в качестве участника\r\nуголовного судопроизводства со стороны обвинения (пункт 47 статьи 5\r\nУПК Российской Федерации) наделен правами стороны в судебном\r\nпроцессе: в частности, он вправе заявлять о совершенном в отношении\r\nнего преступлении, представлять доказательства, поддерживать\r\nобвинение, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения\r\nдознавателя, следователя, прокурора и суда, в том числе на\r\nпостановления об отказе в возбуждении уголовного дела и о\r\nпрекращении уголовного дела или уголовного преследования,\r\nобжаловать приговор, определение и постановление суда.\r\n Такой подход к регламентации прав потерпевшего корреспондирует\r\nположениям Декларации основных принципов правосудия для жертв\r\nпреступлений и злоупотребления властью (утверждена резолюцией\r\nГенеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года),\r\nпредусматривающей, что лица, которым в результате преступного\r\nдеяния причинен вред, включая телесные повреждения или моральный\r\nущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное\r\nущемление их основных прав, имеют право на доступ к механизмам\r\nправосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб в\r\nсоответствии с национальным законодательством (пункт 4);\r\nгосударства - члены ООН должны содействовать тому, чтобы судебные и\r\nадминистративные процедуры в большей степени отвечали интересам\r\nзащиты жертв преступлений, в том числе путем обеспечения им\r\nвозможности \"изложения и рассмотрения мнений и пожеланий на\r\nсоответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях,\r\nкогда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и\r\nсогласно соответствующей национальной системе уголовного\r\nправосудия\", а также путем предоставления им \"надлежащей помощи на\r\nпротяжении всего судебного разбирательства\" (подпункты \"b\", \"c\"\r\nпункта 6). Эти требования совпадают и с Рекомендацией Комитета\r\nМинистров Совета Европы N R(85)11 \"О положении потерпевшего в\r\nрамках уголовного права и процесса\", в которой подчеркивается, что\r\nважной функцией уголовного правосудия должно быть удовлетворение\r\nзапросов и охрана интересов потерпевшего, повышение доверия\r\nпотерпевшего к уголовному правосудию, в связи с чем необходимо в\r\nбольшей степени учитывать запросы потерпевшего на всех стадиях\r\nуголовного процесса, в частности пересмотреть внутреннее\r\nзаконодательство и практику в соответствии с принципом\r\nпредоставления потерпевшему права просить о пересмотре компетентным\r\nорганом решения о непреследовании или право возбуждать частное\r\nразбирательство (Преамбула, пункт 7 раздела I.A).\r\n Следовательно, интересы потерпевшего в уголовном\r\nсудопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению\r\nпричиненного ему вреда, - они в значительной степени связаны также\r\nс разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме,\r\nприменении уголовного закона и назначении наказания, тем более что\r\nво многих случаях от решения по этим вопросам зависят реальность и\r\nконкретные размеры возмещения вреда.\r\n Как отмечалось в Постановлении Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации от 24 апреля 2003 года по делу о проверке\r\nконституционности положения пункта 8 постановления Государственной\r\nДумы от 26 мая 2000 года \"Об объявлении амнистии в связи с\r\n55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов\",\r\nобязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от\r\nпреступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных\r\nвозможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из\r\nположений статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации,\r\nсогласно которым достоинство личности охраняется государством и\r\nничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к\r\nличности потерпевшего это конституционное предписание предполагает\r\nобязанность государства не только предотвращать и пресекать в\r\nустановленном законом порядке какие бы то ни было посягательства,\r\nспособные причинить вред и нравственные страдания личности, но и\r\nобеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать,\r\nпрежде всего в суде, свои права и законные интересы любыми не\r\nзапрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление\r\nчести и достоинства личности не только лицом, совершившим\r\nпротивоправные действия, но и самим государством.\r\n 7. Оспариваемыми положениями статей 246 и 254 УПК Российской\r\nФедерации регулируются порядок и правовые последствия отказа\r\nгосударственного обвинителя от обвинения, а также изменения им\r\nобвинения в сторону смягчения.\r\n Предусматривая указанные полномочия государственного\r\nобвинителя и связанную с этим обязанность суда прекратить уголовное\r\nдело или уголовное преследование либо признать подсудимого виновным\r\nв менее тяжком преступлении, уголовно-процессуальный закон исходит\r\nиз того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе\r\nпринципа состязательности и равноправия сторон (статья 123,\r\nчасть 3, Конституции Российской Федерации), в соответствии с\r\nкоторым функции обвинения и разрешения дела отделены друг от друга\r\nи возложены на разных субъектов. Данный принцип во всяком случае\r\nпредполагает, что возбуждение уголовного преследования,\r\nформулирование обвинения и его поддержание перед судом\r\nобеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами,\r\nа также потерпевшим, к ведению же суда относится проверка и оценка\r\nправильности и обоснованности сделанных ими выводов по существу\r\nобвинения.\r\n Вопрос о правовых последствиях отказа прокурора от поддержания\r\nобвинения в суде ранее уже был предметом рассмотрения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации. Постановлением от\r\n20 апреля 1999 года по делу о проверке конституционности\r\nположений статей 232, 248 и 258 УПК РСФСР была признана не\r\nсоответствующей Конституции Российской Федерации часть четвертая\r\nстатьи 248 УПК РСФСР, как допускающая при отказе прокурора от\r\nобвинения (включая изменение обвинения в сторону смягчения)\r\nосуществление судом не свойственной ему обязанности по обоснованию\r\nпредъявленного органами расследования обвинения. В соответствии с\r\nправовой позицией, изложенной в этом Постановлении, суд вправе\r\nустанавливать виновность лица лишь при условии, если доказывают ее\r\nорганы и лица, осуществляющие уголовное преследование; поскольку,\r\nпо смыслу статей 118 и 123 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет\r\nисключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять\r\nорганы и лиц, выдвигающих и обосновывающих обвинение, то не\r\nустраняемые ими сомнения в виновности обвиняемого в силу статьи 49\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации толкуются в пользу\r\nпоследнего. Как подчеркивалось в принятом Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации в пленарном заседании Определении от 15 мая\r\n2002 года по жалобе гражданина И.Н.Бычкова на нарушение его\r\nконституционных прав частью второй статьи 60 и статьей 298 УПК\r\nРСФСР, в случае, если органы уголовного преследования не смогли\r\nдоказать виновность обвиняемого и тем более если прокурор или\r\nпотерпевший отказались от поддержания обвинения (полностью или\r\nчастично), это должно приводить к постановлению в отношении\r\nобвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора,\r\nконстатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном\r\nдеянии.\r\n Сделав данный вывод применительно к действовавшей в тот период\r\nсистеме уголовно-процессуальных норм (Уголовно-процессуальный\r\nкодекс РСФСР), Конституционный Суд Российской Федерации вместе с\r\nтем указал в Постановлении от 20 апреля 1999 года по делу о\r\nпроверке конституционности положений статей 232, 248 и 258 УПК\r\nРСФСР и подтвердил в Определении от 5 июля 2000 года по ходатайству\r\nГенерального прокурора Российской Федерации об официальном\r\nразъяснении этого Постановления, что законодатель вправе\r\nпредусмотреть и иные процессуальные последствия, исключающие\r\nпродолжение производства по уголовному делу при отказе прокурора (и\r\nпотерпевшего) от обвинения, в частности прекращение дела, как это\r\nуже было установлено для судебной процедуры с участием присяжных\r\nзаседателей.\r\n Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации\r\nбыла воспринята законодателем и закреплена в\r\nУголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации. Так, согласно\r\nстатье 246 УПК Российской Федерации если в ходе судебного\r\nразбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что\r\nпредставленные доказательства не подтверждают предъявленное\r\nподсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает\r\nсуду мотивы отказа; полный или частичный отказ государственного\r\nобвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за\r\nсобой прекращение уголовного дела или уголовного преследования\r\nполностью или в соответствующей его части по основаниям,\r\nпредусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1\r\nи 2 части первой статьи 27 УПК Российской Федерации (часть\r\nседьмая); государственный обвинитель до удаления суда в\r\nсовещательную комнату для постановления приговора может также\r\nизменить обвинение в сторону смягчения путем: исключения из\r\nюридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих\r\nнаказание; исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму\r\nУголовного кодекса Российской Федерации, если деяние подсудимого\r\nпредусматривается другой нормой данного Кодекса, нарушение которой\r\nвменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте;\r\nпереквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса\r\nРоссийской Федерации, предусматривающей более мягкое наказание\r\n(часть восьмая). Пунктом 2 статьи 254 УПК Российской Федерации\r\nпредписывается, что суд прекращает уголовное дело в судебном\r\nзаседании в случае отказа обвинителя от обвинения в соответствии с\r\nчастью седьмой статьи 246 или частью третьей статьи 249 данного\r\nКодекса.\r\n По смыслу приведенных положений, суд при отказе\r\nгосударственного обвинителя от обвинения в ходе предварительного\r\nслушания должен вынести постановление о прекращении уголовного\r\nдела. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от\r\nобвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им\r\nобвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом\r\nсоответствующего решения. При этом, однако, прокурор обязан\r\nизложить суду мотивы отказа от обвинения, исходя из указанных в\r\nпунктах 1 и 2 статьи 24 и пунктах 1 и 2 статьи 27 УПК Российской\r\nФедерации оснований (отсутствие события преступления, отсутствие в\r\nдеянии состава преступления и непричастность подсудимого к\r\nсовершению преступления). Равным образом мотивированное обоснование\r\nнеобходимо и при изменении обвинения в сторону смягчения.\r\n Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, по общему\r\nправилу, исключает проверку обоснованности процессуальных решений\r\nтолько в тех случаях, когда на принимающем это решение лице не\r\nлежит обязанность привести его мотивы (в частности, при\r\nпостановлении приговора в случае согласия обвиняемого с\r\nпредъявленным обвинением или на основе вердикта коллегии присяжных\r\nзаседателей); если же закон требует указания мотивов решения, то\r\nтем самым предполагается и возможность их последующей проверки.\r\n Использование предусмотренных уголовно-процессуальным законом\r\nоснований отказа от обвинения или изменения обвинения в сторону\r\nсмягчения, как правило, предполагает необходимость предшествующего\r\nанализа всех собранных по делу доказательств и их правовой оценки.\r\nЭто подтверждается, в частности, тем, что в иных ситуациях по таким\r\nоснованиям, как отсутствие события преступления, отсутствие в\r\nдеянии состава преступления и непричастность подсудимого к\r\nсовершению преступления, суд постановляет оправдательный приговор\r\n(части вторая и восьмая статьи 302 УПК Российской Федерации).\r\n Следовательно, как сами по себе отказ государственного\r\nобвинителя от обвинения либо изменение им обвинения в сторону\r\nсмягчения, так и принятие судом соответствующего решения могут\r\nиметь место лишь по завершении исследования значимых для такого\r\nрода решений материалов дела и заслушивания мнений по этому поводу\r\nучастников судебного заседания со стороны обвинения и защиты.\r\nНепредоставление данным участникам процесса возможности изложить\r\nсвое мнение лишало бы смысла или ограничивало бы обеспечивающие\r\nзащиту их прав и законных интересов другие закрепленные в\r\nУголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации правомочия,\r\nтакие, как право выступать в прениях, обжаловать вынесенное судом\r\nрешение, в том числе о прекращении дела в результате отказа\r\nгосударственного обвинителя от обвинения, а также доказывать его\r\nнезаконность, необоснованность и несправедливость в вышестоящем\r\nсуде. Тем самым нарушались бы не только процессуальные права\r\nучастников судопроизводства, но и их конституционные права,\r\nгарантированные статьями 21 (часть 1), 45, 46 (часть 1) и 52\r\nКонституции Российской Федерации. Такое конституционное\r\nистолкование норм частей седьмой и восьмой статьи 246 и пункта 2\r\nстатьи 254 УПК Российской Федерации согласуется и с закрепленным в\r\nстатье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации требованием, в\r\nсоответствии с которым осуществление прав и свобод, в том числе в\r\nобласти уголовного судопроизводства, построенного на началах\r\nсостязательности и равноправия сторон, не должно нарушать права и\r\nсвободы других лиц, участников судопроизводства.\r\n Таким образом, взаимосвязанные положения частей седьмой и\r\nвосьмой статьи 246 и пункта 2 статьи 254 УПК Российской Федерации,\r\nпоскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм\r\nони предполагают, что полный или частичный отказ государственного\r\nобвинителя от обвинения, как влекущий прекращение уголовного дела,\r\nравно как и изменение государственным обвинителем обвинения в\r\nсторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на\r\nпредусмотренные законом основания, а вынесение судом решения,\r\nобусловленного соответствующей позицией государственного\r\nобвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для\r\nэтого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного\r\nзаседания со стороны обвинения и защиты, и что законность,\r\nобоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в\r\nвышестоящем суде, не противоречат Конституции Российской Федерации.\r\n 8. Статья 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации,\r\nгарантируя право на судебную защиту и обжалование в суд решений и\r\nдействий (бездействия) органов государственной власти, органов\r\nместного самоуправления, общественных объединений и должностных\r\nлиц, исходит из обязанности государства обеспечить каждому\r\nрассмотрение его дела как минимум двумя судебными инстанциями.\r\nПрименительно к уголовному судопроизводству право на рассмотрение\r\nдела судом не только первой, но и второй инстанции вытекает также\r\nиз статьи 50 (часть 3) Конституции Российской Федерации,\r\nзакрепляющей право каждого осужденного на пересмотр приговора\r\nвышестоящим судом. С учетом того, что статья 123 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации гарантирует равноправие сторон в\r\nсудопроизводстве, такое право должно обеспечиваться и потерпевшему.\r\n Между тем часть девятая статьи 246 УПК Российской Федерации,\r\nдопуская пересмотр определения или постановления суда о прекращении\r\nуголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от\r\nобвинения лишь при наличии новых или вновь открывшихся\r\nобстоятельств в соответствии с главой 49 УПК Российской Федерации,\r\nлишает стороны возможности оспорить названные судебные решения в\r\nвышестоящем суде в связи с иными основаниями, нарушая тем самым их\r\nконституционные права.\r\n Предусмотренный данной нормой пересмотр судебных решений ввиду\r\nновых или вновь открывшихся обстоятельств не может рассматриваться\r\nв качестве достаточной гарантии прав участников уголовного\r\nсудопроизводства, поскольку возобновление дела в этих случаях\r\nосуществляется по инициативе не самих сторон, а только указанных в\r\nуголовно-процессуальном законе должностных лиц, а также поскольку\r\nтакие обстоятельства, как они обозначены в главе 49 УПК Российской\r\nФедерации, влекут пересмотр судебных решений лишь в ограниченном\r\nчисле ситуаций. В результате судебные ошибки, приводящие к\r\nнарушению прав, свобод и законных интересов личности, могут\r\nостаться не устраненными, что противоречит самой сути правосудия и\r\nего принципам.\r\n Кроме того, содержащийся в части девятой статьи 246 УПК\r\nРоссийской Федерации запрет пересмотра определений или\r\nпостановлений суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа\r\nпрокурора от обвинения исключает их проверку в кассационном\r\nпорядке, что не согласуется с другими нормами\r\nУголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nзакрепляющими правомочия участников уголовного судопроизводства на\r\nобжалование не вступивших в законную силу судебных решений.\r\nОграничение права на доступ к суду вышестоящей инстанции, в силу\r\nправовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, не\r\nможет быть оправдано конституционно значимыми целями, как они\r\nсформулированы в статье 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации (постановления от 6 июля 1998 года по делу о проверке\r\nконституционности части пятой статьи 325 УПК РСФСР и от 28 мая 1999\r\nгода по делу о проверке конституционности положений статей 266 и\r\n267 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях).\r\n Норма части девятой статьи 246 УПК Российской Федерации, по\r\nсуществу, направлена на то, чтобы исключить проверку законности и\r\nобоснованности прекращения производства по делу по основаниям,\r\nпредусмотренным статьями 24 и 27 данного Кодекса, при отказе\r\nгосударственного обвинителя от обвинения, тогда как решения о\r\nпрекращении производства по делу, принимаемые по тем же основаниям\r\nорганами, осуществляющими уголовное преследование, подлежат\r\nсудебной проверке, что подтверждено как в решениях Конституционного\r\nСуда Российской Федерации, так и в нормах Уголовно-процессуального\r\nкодекса Российской Федерации, предусматривающих возможность\r\nсудебного обжалования решений о прекращении производства по делу на\r\nдосудебных стадиях уголовного судопроизводства. Тем самым\r\nнарушается закрепленный в статье 19 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации принцип равенства всех перед законом и судом.\r\n Кроме того, вводя такое регулирование, при том что\r\nневозможность судебного обжалования постановления о прекращении\r\nпроизводства по уголовному делу была признана Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации не соответствующей Конституции Российской\r\nФедерации (Постановление от 13 ноября 1995 года по делу о проверке\r\nконституционности части пятой статьи 209 УПК РСФСР), законодатель\r\nнарушил предписание статьи 125 (часть 6) Конституции Российской\r\nФедерации и статьи 79 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" о том, что нормы,\r\nпризнанные неконституционными, утрачивают силу, а также основанное\r\nна этом положение части второй статьи 79 названного Федерального\r\nконституционного закона, исключающее преодоление юридической силы\r\nпостановления Конституционного Суда Российской Федерации принятием\r\nакта, устанавливающего регулирование, признанное не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n Правило, закрепленное в части девятой статьи 246 УПК\r\nРоссийской Федерации, не согласуется и со статьей 129 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации, согласно которой прокуратура\r\nРоссийской Федерации составляет единую централизованную систему с\r\nподчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному\r\nпрокурору Российской Федерации. Из данной конституционной нормы\r\nследует, что Генеральный прокурор Российской Федерации и\r\nподчиненные ему прокуроры вправе как принимать решения,\r\nобязательные для нижестоящих прокуроров, так и отменять принятые\r\nнижестоящими прокурорами решения и прекращать осуществляемые ими\r\nдействия.\r\n В уголовном судопроизводстве наличие указанных полномочий\r\nобусловлено тем, что уголовное преследование и поддержание\r\nобвинения в суде по делам публичного и частно-публичного обвинения\r\nосуществляются прокурором от имени государства в публичных\r\nинтересах, и вышестоящий прокурор, если он установит, что\r\nнижестоящим прокурором соответствующие интересы не были обеспечены,\r\nвправе и обязан исправить обнаруженные отступления от требований\r\nзакона. Иначе решение нижестоящего прокурора (или даже участвующих\r\nпо его поручению в судебном заседании следователя или дознавателя)\r\nоб отказе от обвинения превращалось бы в окончательное решение,\r\nкоторое, вопреки принципам правового государства, не может быть\r\nисправлено ни в рамках централизованной системы органов\r\nпрокуратуры, ни судом.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 78, 79, 100 и 104 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не противоречащей Конституции Российской Федерации\r\nчасть первую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации, поскольку содержащиеся в ней положения по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе норм не исключают\r\nправомочие суда по ходатайству стороны или по собственной\r\nинициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к\r\nего рассмотрению судом во всех случаях, когда в досудебном\r\nпроизводстве были допущены существенные нарушения закона, не\r\nустранимые в судебном производстве, если возвращение дела не\r\nсвязано с восполнением неполноты проведенного дознания или\r\nпредварительного следствия.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных положений, выявленный\r\nв настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает\r\nкакое-либо иное их истолкование в правоприменительной практике.\r\n 2. Признать не соответствующей Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52, часть\r\nчетвертую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации.\r\n 3. Признать не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации взаимосвязанные положения частей седьмой и восьмой статьи\r\n246 и пункта 2 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации, поскольку по их конституционно-правовому\r\nсмыслу в системе норм предполагается, что полный или частичный\r\nотказ государственного обвинителя от обвинения, влекущий\r\nпрекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным\r\nобвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы\r\nсо ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом\r\nрешения, обусловленного соответствующей позицией государственного\r\nобвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для\r\nэтого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного\r\nзаседания со стороны обвинения и защиты, и что законность,\r\nобоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в\r\nвышестоящем суде.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных положений, выявленный\r\nв настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает\r\nкакое-либо иное их истолкование в правоприменительной практике.\r\n 4. Признать не соответствующей Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19 (часть 2), 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2)\r\nи 129, часть девятую статьи 246 Уголовно-процессуального кодекса\r\nРоссийской Федерации.\r\n 5. В соответствии со статьей 125 (часть 6) Конституции\r\nРоссийской Федерации и статьей 79 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\" часть седьмая\r\nстатьи 236 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nисключающая обжалование вынесенного по итогам предварительного\r\nслушания постановления суда о приостановлении производства по делу,\r\nне имеет юридической силы с момента принятия и не подлежит\r\nприменению как содержащая регулирование, ранее признанное\r\nКонституционным Судом Российской Федерации не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 6. Прекратить производство по делу в части, касающейся\r\nпроверки конституционности положений статей 125, 219, 227 и 229,\r\nчасти первой статьи 236, частей второй, третьей и пятой статьи 237,\r\nчасти первой статьи 239, части десятой статьи 246, статей 271, 378,\r\n405 и 408, глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской\r\nФедерации.\r\n 7. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" уголовные дела граждан С.С.Зимина, Л.М.Курилко,\r\nВ.А.Кухранова, Л.С.Лариной, Д.Н.Мамедова, Л.Н.Мельниковой,\r\nЛ.Г.Носовой, Г.В.Павлюк и В.Л.Фадеевой подлежат разрешению в\r\nустановленном порядке с учетом настоящего Постановления, если для\r\nэтого нет других препятствий.\r\n 8. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 9. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 18-П\r\n\r\n
", "baseid": "c000000000", "tounitid": null, "toparaid": "", "docid": "1000000000102084535" }