\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности подпункта 8 пункта 2\r\n статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 17\r\n Федерального закона \"О контроле за соответствием расходов лиц,\r\n замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\" в\r\n связи с запросом Верховного суда Республики Башкортостан\r\n\r\n город Санкт-Петербург 29 ноября 2016 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3-1 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 101,\r\n102 и 104 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК Российской\r\nФедерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явился запрос Верховного суда\r\nРеспублики Башкортостан. Основанием к рассмотрению дела явилась\r\nобнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли\r\nКонституции Российской Федерации оспариваемые заявителем\r\nзаконоположения.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М.Данилова, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК Российской Федерации\r\nпредусматривает в качестве одного из оснований принудительного\r\nпрекращения права собственности (изъятия у собственника его\r\nимущества) обращение по решению суда в доход Российской Федерации\r\nимущества, в отношении которого не представлены в соответствии с\r\nзаконодательством Российской Федерации о противодействии коррупции\r\nдоказательства его приобретения на законные доходы.\r\n Согласно статье 17 Федерального закона от 3 декабря 2012 года\r\n№ 230-ФЗ \"О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих\r\nгосударственные должности, и иных лиц их доходам\" Генеральный\r\nпрокурор Российской Федерации или подчиненные ему прокуроры при\r\nполучении материалов, свидетельствующих о несоответствии расходов\r\nлица, замещающего (занимающего) одну из должностей, указанных в\r\nпункте 1 части 1 статьи 2 данного Федерального закона, в том числе\r\nдолжностей государственной (муниципальной) службы, а также расходов\r\nего супруги (супруга) и несовершеннолетних детей их общему доходу,\r\nв порядке, установленном законодательством о гражданском\r\nсудопроизводстве, обращаются в суд с заявлением об обращении в\r\nдоход Российской Федерации земельных участков, других объектов\r\nнедвижимости, транспортных средств, ценных бумаг, акций (долей\r\nучастия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций), в\r\nотношении которых таким лицом не представлено сведений,\r\nподтверждающих их приобретение на законные доходы.\r\n 1.1. Стерлитамакский районный суд Республики Башкортостан,\r\nрассмотрев исковые требования исполняющего обязанности прокурора\r\nРеспублики Башкортостан о взыскании в доход Российской Федерации с\r\nгражданки Е.В.Колесник, являющейся муниципальной служащей, и ее\r\nсупруга - гражданина А.Ю.Колесника стоимости приобретенного в\r\n2014 году и впоследствии проданного автомобиля в размере 2 800 000\r\nрублей, согласился с доводами истца об отсутствии сведений о\r\nприобретении данного имущества на законные доходы и решением от\r\n25 ноября 2015 года указанные исковые требования удовлетворил. Как\r\nбыло установлено в судебном заседании, совокупный доход супругов за\r\nтри года, предшествовавших покупке автомобиля, составил 2 702 391\r\nрубль; при этом Е.В.Колесник, представляя как муниципальная\r\nслужащая сведения о доходах и расходах, сообщила о приобретении ее\r\nмужем автомобиля за счет их собственных средств и материальной\r\nпомощи родителей в размере 100 000 рублей, но в дальнейшем, в ходе\r\nосуществления уполномоченными органами контроля за расходами\r\nсупругов, назвала другие источники денежных средств, достаточных\r\nдля такой покупки. Доказательства, на которые ссылались ответчики в\r\nподтверждение приобретения автомобиля на законные доходы, суд\r\nотверг на том основании, что эти доходы не были отражены в\r\nпервоначально представленной Е.В.Колесник справке (декларации), а\r\nсами доказательства, по мнению суда, составлены и представлены в\r\nзаседании с целью придания видимости законности приобретения\r\nтранспортного средства.\r\n Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда\r\nРеспублики Башкортостан, на рассмотрении которой находится\r\nапелляционная жалоба, поданная ответчиками на решение суда первой\r\nинстанции, определением от 3 марта 2016 года приостановила\r\nпроизводство и обратилась в Конституционный Суд Российской\r\nФедерации с запросом о проверке конституционности подлежащих\r\nприменению в данном деле положений подпункта 8 пункта 2 статьи 235\r\nГК Российской Федерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле\r\nза соответствием расходов лиц, замещающих государственные\r\nдолжности, и иных лиц их доходам\".\r\n Неопределенность в вопросе о соответствии этих законоположений\r\nстатьям 8, 35, 47 и 55 Конституции Российской Федерации заявитель\r\nусматривает в том, что они предполагают при осуществлении контроля\r\nза расходами государственного (муниципального) служащего, его\r\nсупруги (супруга) и несовершеннолетних детей учет их общего дохода\r\nлишь за три последних года, предшествующих году, в котором понесены\r\nконтролируемые расходы, и не допускают возможность учета доходов,\r\nполученных ранее, а также в данном году до таких расходов;\r\nпрепятствуют суду принять доказательства законности происхождения\r\nполученных лицом доходов, дополнительно представленные им в\r\nсудебном заседании; позволяют при отсутствии сведений,\r\nподтверждающих приобретение части имущества на законные доходы,\r\nобращать его в доход государства в полном объеме, а также позволяют\r\nобращать взыскание на имущество, принадлежащее не государственному\r\n(муниципальному) служащему, добровольно принявшему на себя\r\nповышенные обязательства перед государством, а его супруге\r\n(супругу) и несовершеннолетним детям, неправомерно лишая их права\r\nсобственности; допускают расширительное толкование, позволяя\r\nотчуждать не только указанное в них имущество, но и денежные\r\nсредства, полученные от продажи этого имущества; предусматривают\r\nрассмотрение судом соответствующего дела в порядке гражданского\r\nсудопроизводства, притом что Гражданский процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации в части, регламентирующей производство по\r\nделам, возникающим из публичных правоотношений, утратил силу в\r\nсвязи с введением в действие Кодекса административного\r\nсудопроизводства Российской Федерации.\r\n 1.2. Как следует из статей 74, 101 и 102 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации по запросам\r\nсудов проверяет конституционность оспариваемых нормативных\r\nположений в порядке конкретного нормоконтроля в той части, в какой\r\nони подлежат применению в находящемся в производстве суда деле, и\r\nпринимает постановление только по предмету, указанному в запросе,\r\nоценивая как буквальный смысл проверяемых законоположений, так и\r\nсмысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или\r\nсложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их\r\nместа в системе правовых норм; при принятии решения Конституционный\r\nСуд Российской Федерации не связан основаниями и доводами,\r\nизложенными в запросе.\r\n Соответственно, положения подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК\r\nРоссийской Федерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\" являются предметом рассмотрения\r\nКонституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу\r\nпостольку, поскольку на их основании разрешается вопрос об\r\nобращении в доход Российской Федерации принадлежащих лицу,\r\nзамещающему должность государственной (муниципальной) службы, его\r\nсупруге (супругу) и несовершеннолетним детям земельных участков,\r\nдругих объектов недвижимости, транспортных средств, ценных бумаг,\r\nакций (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах\r\nорганизаций), в отношении которых данным лицом не представлено\r\nсведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы.\r\n 2. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 10 октября 2013 года № 20-П, правовая демократия,\r\nчтобы быть устойчивой, нуждается в эффективных правовых механизмах,\r\nспособных охранять ее от злоупотреблений и криминализации публичной\r\nвласти, легитимность которой во многом основывается на доверии\r\nобщества; поэтому федеральный законодатель, создавая такие правовые\r\nмеханизмы, вправе устанавливать повышенные требования к репутации\r\nлиц, занимающих публичные должности, с тем чтобы у граждан не\r\nрождались сомнения в их нравственных качествах и, соответственно, в\r\nзаконности и бескорыстности их действий как носителей публичной\r\nвласти.\r\n Данный вывод соотносится с требованиями Конвенции Организации\r\nОбъединенных Наций против коррупции (принята 31 октября 2003 года\r\nРезолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН), согласно которой\r\nпредупреждение и искоренение коррупции - это обязанность всех\r\nгосударств, поскольку она затрагивает их экономику, порождает\r\nсерьезные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает\r\nдемократические и этические ценности, справедливость и наносит вред\r\nустойчивому развитию; незаконное приобретение личного состояния\r\nможет нанести ущерб демократическим институтам, национальной\r\nэкономике и правопорядку, а потому для эффективного предупреждения\r\nкоррупции и борьбы с ней необходим всеобъемлющий и\r\nмногодисциплинарный подход.\r\n В преамбулах к Конвенции об уголовной ответственности за\r\nкоррупцию (принята в Страсбурге 27 января 1999 года) и Конвенции о\r\nгражданско-правовой ответственности за коррупцию (принята в\r\nСтрасбурге 4 декабря 1999 года) также отмечается, что коррупция\r\nпредставляет собой серьезную угрозу верховенству закона, демократии\r\nи правам человека, равенству и социальной справедливости, посягает\r\nна принципы государственного управления, моральные устои общества,\r\nзатрудняет экономическое развитие, надлежащее и справедливое\r\nфункционирование рыночной экономики.\r\n Рекомендации по совершенствованию законодательства\r\nгосударств - участников Содружества Независимых Государств в сфере\r\nпротиводействия коррупции (приняты в Санкт-Петербурге 23 ноября\r\n2012 года постановлением № 38-17 Межпарламентской Ассамблеи\r\nгосударств - участников СНГ) называют в числе принципов\r\nсовершенствования законодательства приоритет профилактических мер,\r\nнаправленных прежде всего на повышение эффективности,\r\nкомпетентности и авторитета власти, оздоровление\r\nсоциально-психологической обстановки в обществе, установление и\r\nсоблюдение государственных антикоррупционных стандартов, включающих\r\nкомплекс гарантий, ограничений и запретов уголовного,\r\nадминистративного и гражданско-правового характера в приоритетных\r\nсферах правового регулирования, в первую очередь - в сфере\r\nгосударственной и муниципальной службы; наиболее важными мерами\r\nпротиводействия коррупции в этой сфере признаются декларирование\r\nдоходов и имущества лиц, уполномоченных на выполнение\r\nгосударственных функций и предоставление государственных услуг, и\r\nприравненных к ним лиц, а также их близких родственников,\r\nустановление соответствия расходов, стоимости имеющегося у таких\r\nлиц имущества их доходам с возможностью получения от них объяснений\r\nв случае установления несоответствия их расходов, стоимости\r\nимеющегося у них имущества их доходам и принятия иных мер,\r\nнаправленных на выявление фактов незаконного обогащения (пункты 3 и\r\n4.2).\r\n Следовательно, Российская Федерация как правовое\r\nдемократическое государство (статья 1, часть 1, Конституции\r\nРоссийской Федерации) вправе и обязана принимать для эффективного\r\nпротиводействия коррупции все необходимые правовые меры, в том\r\nчисле направленные на предупреждение незаконного обогащения лиц,\r\nосуществляющих публичные функции.\r\n 3. Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен;\r\nкаждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к\r\nтруду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1);\r\nграждане Российской Федерации имеют равный доступ к государственной\r\nслужбе (статья 32, часть 4).\r\n Государственная служба, поступая на которую гражданин\r\nреализует указанные конституционные права, представляет собой\r\nпрофессиональную служебную деятельность граждан Российской\r\nФедерации по обеспечению исполнения полномочий Российской Федерации\r\nи ее субъектов, государственных органов и лиц, замещающих\r\nгосударственные должности (пункт 1 статьи 1 Федерального закона от\r\n27 мая 2003 года № 58-ФЗ \"О системе государственной службы\r\nРоссийской Федерации\"). Специфика такой профессиональной\r\nдеятельности предопределяет право федерального законодателя вводить\r\nпри регулировании порядка прохождения государственной службы особые\r\nправила поступления на нее, а также предъявлять к лицам,\r\nпоступающим на государственную службу и замещающим должности\r\nгосударственных служащих, вытекающие из стоящих перед ней задач\r\nспециальные требования, в частности к их личным и деловым\r\nкачествам.\r\n Несоответствие государственного служащего тем требованиям,\r\nкоторые установлены законом исходя из особенностей его\r\nпрофессиональной деятельности, обусловливает введение специальных\r\nоснований увольнения со службы. В свою очередь, граждане,\r\nдобровольно избирая такого рода деятельность, соглашаются с\r\nограничениями, связанными с приобретаемым ими правовым статусом, а\r\nпотому введение особых правил прохождения государственной службы и\r\nтребований к избравшим ее лицам само по себе не может\r\nрассматриваться как нарушение закрепленных статьями 19, 32 (часть\r\n4) и 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на равный\r\nдоступ к государственной службе и права свободно распоряжаться\r\nсвоими способностями к труду.\r\n Приведенные правовые позиции изложены Конституционным Судом\r\nРоссийской Федерации применительно к различным видам\r\nгосударственной службы, т.е. профессиональной деятельности,\r\nсвязанной с осуществлением публичных функций (постановления от\r\n6 июня 1995 года № 7-П, от 30 июня 2011 года № 14-П, от 21 марта\r\n2013 года № 6-П, от 21 марта 2014 года № 7-П и от 30 октября\r\n2014 года № 26-П; определения от 1 июля 1998 года № 84-О, от\r\n1 декабря 1999 года № 219-О, от 3 октября 2002 года № 233-О, от\r\n21 декабря 2004 года № 460-О и от 20 октября 2005 года № 378-О), и\r\nпотому в полной мере распространяются на отношения в сфере\r\nмуниципальной службы, равный доступ граждан к которой также\r\nвытекает из статьи 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 19, 32 (части 2 и 4) и 130 (часть 2) и\r\nкоторая представляет собой профессиональную деятельность,\r\nосуществляемую на постоянной основе на должностях муниципальной\r\nслужбы, замещаемых путем заключения трудового договора (контракта)\r\n(часть 1 статьи 2 Федерального закона от 2 марта 2007 года № 25-ФЗ\r\n\"О муниципальной службе в Российской Федерации\").\r\n Единство правовых основ государственной и муниципальной службы\r\nпроявляется и в единстве основных квалификационных требований для\r\nзамещения должностей муниципальной и государственной гражданской\r\nслужбы, требований к подготовке кадров для этих видов службы, а\r\nтакже ограничений и обязательств при их прохождении (абзац седьмой\r\nпункта 1 статьи 3 Федерального закона \"О системе государственной\r\nслужбы Российской Федерации\" и пункты 1 - 3 статьи 5 Федерального\r\nзакона \"О муниципальной службе в Российской Федерации\").\r\nСвойственный государственной службе, равно как и муниципальной\r\nслужбе публично-правовой характер предполагает открытость\r\nдеятельности государственных органов и органов местного\r\nсамоуправления, объективность государственных и муниципальных\r\nслужащих при принятии решений, беспристрастность и отсутствие\r\nличной заинтересованности при исполнении служебных обязанностей,\r\nисключение в их деятельности злоупотреблений предоставленными\r\nполномочиями, чем обусловливается повышенное внимание государства и\r\nобщества как к профессиональным, так и к морально-нравственным\r\nкачествам лиц, на которых возложено осуществление публичных\r\nфункций.\r\n Специфика публичной службы предопределяет особый правовой\r\nстатус государственных (муниципальных) служащих и, соответственно,\r\nнеобходимость специального правового регулирования, вводящего для\r\nгосударственных (муниципальных) служащих определенные ограничения,\r\nзапреты и обязанности, наличие которых компенсируется\r\nпредоставляемыми им гарантиями и преимуществами. К числу таких\r\nобременений относится обязанность лиц, замещающих должности\r\nгосударственной (муниципальной) службы, включенные в специальные\r\nперечни, установленные соответствующими нормативными правовыми\r\nактами, представлять сведения о своих доходах и расходах, а также о\r\nдоходах и расходах своих супруги (супруга) и несовершеннолетних\r\nдетей (часть 1 статьи 20 и часть 1 статьи 20-1 Федерального закона\r\nот 27 июля 2004 года № 79-ФЗ \"О государственной гражданской службе\r\nРоссийской Федерации\", части 1 и 1-1 статьи 15 Федерального закона\r\n\"О муниципальной службе в Российской Федерации\"). Непредставление\r\nтаких сведений либо представление заведомо ложных, недостоверных\r\nили неполных сведений влечет применение в отношении указанных лиц\r\nмер юридической ответственности (часть 6-1 статьи 20 и часть 3\r\nстатьи 20-1 Федерального закона \"О государственной гражданской\r\nслужбе Российской Федерации\", часть 5 статьи 15 Федерального закона\r\n\"О муниципальной службе в Российской Федерации\" и пункт 4 статьи 6\r\nФедерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ\r\n\"О противодействии коррупции\").\r\n Возложение на государственных (муниципальных) служащих, наряду\r\nс обязанностью уведомлять об обращениях в целях склонения к\r\nсовершению коррупционных правонарушений, о возникшем конфликте\r\nинтересов, обязанности представлять соответствующие сведения,\r\nнеисполнение которой влечет определенные правовые последствия,\r\nнаправлено на обеспечение эффективного функционирования механизма\r\nнародовластия и является одной из основных мер профилактики\r\nкоррупции. Вместе с тем контроль со стороны государства за\r\nимущественным положением государственных (муниципальных) служащих\r\nпризван повысить эффективность противодействия коррупции,\r\nоснованного на принципах приоритетного применения мер по ее\r\nпредупреждению, комплексного использования политических,\r\nорганизационных, информационно-пропагандистских,\r\nсоциально-экономических, правовых, специальных и иных мер для\r\nборьбы с этим явлением (пункты 5 и 6 статьи 3 Федерального закона\r\n\"О противодействии коррупции\"), и предотвратить риски, связанные с\r\nнеправомерным влиянием на государственных (муниципальных) служащих\r\nи тем самым - с возможностью сращивания публичной власти и бизнеса.\r\n 4. Конституция Российской Федерации, закрепляя право каждого\r\nиметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и\r\nраспоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами\r\n(статья 35, часть 2), одновременно допускает возможность его\r\nограничения федеральным законом - наряду с другими правами и\r\nсвободами человека и гражданина - в той мере, в какой это\r\nнеобходимо в целях защиты основ конституционного строя,\r\nнравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,\r\nобеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55,\r\nчасть 3).\r\n Определяя с учетом требований статей 17 (часть 3) и 19 (части\r\n1 и 2) Конституции Российской Федерации критерии допустимости\r\nограничений конституционных прав и свобод, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации пришел к выводу, что цели таких ограничений\r\nдолжны быть не только юридически, но и социально оправданны, а сами\r\nограничения - адекватны этим целям и отвечать требованиям\r\nсправедливости; при допустимости ограничения федеральным законом\r\nтого или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми\r\nцелями следует использовать не чрезмерные, а только необходимые и\r\nстрого обусловленные этими целями меры; публичные интересы,\r\nперечисленные в статье 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, могут оправдывать правовые ограничения прав и свобод,\r\nтолько если они адекватны социально необходимому результату; в ходе\r\nправового регулирования недопустимо искажение самого существа\r\nконституционного права или свободы, а цели одной только\r\nрациональной организации деятельности органов власти не могут\r\nслужить основанием для ограничения прав и свобод (постановления от\r\n22 июня 2010 года № 14-П, от 13 июля 2010 года № 16-П и др.).\r\n Применительно к праву собственности это также означает, что\r\nего ограничения, вводимые федеральным законодателем, должны\r\nотвечать требованиям справедливости, разумности и соразмерности\r\n(пропорциональности), не могут затрагивать само существо данного\r\nправа (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от\r\n16 июля 2008 года № 9-П, от 14 мая 2012 года № 11-П; Определение\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2015 года\r\n№ 1127-О и др.). Кроме того, они должны согласовываться с\r\nобщепризнанными принципами и нормами международного права и\r\nмеждународными договорами Российской Федерации, которые являются\r\nсоставной частью ее правовой системы (статья 15, часть 4,\r\nКонституции Российской Федерации).\r\n 4.1. В соответствии с Конвенцией Организации Объединенных\r\nНаций против коррупции государства-участники согласились в том, что\r\nкаждое из них при условии соблюдения своей конституции и\r\nосновополагающих принципов своей правовой системы рассматривает\r\nвозможность принятия таких законодательных и других мер, какие\r\nмогут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно\r\nнаказуемого деяния, когда оно совершается умышленно, незаконное\r\nобогащение, т.е. значительное увеличение активов публичного\r\nдолжностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не\r\nможет разумным образом обосновать (статья 20). Как следует из ее\r\nстатьи 31, государства-участники принимают - в максимальной\r\nстепени, возможной в рамках их внутренней правовой системы, - такие\r\nмеры, какие могут потребоваться для обеспечения возможности\r\nконфискации доходов от преступлений, признанных таковыми в\r\nсоответствии с данной Конвенцией, или имущества, стоимость которого\r\nсоответствует стоимости таких доходов, а также имущества,\r\nоборудования и других средств, использовавшихся или\r\nпредназначавшихся для использования при совершении преступлений,\r\nпризнанных таковыми в соответствии с данной Конвенцией (пункт 1);\r\nесли такие доходы от преступлений были превращены или\r\nпреобразованы, частично или полностью, в другое имущество, то\r\nконфискация применяется в отношении такого имущества (пункт 4);\r\nесли такие доходы от преступлений были приобщены к имуществу,\r\nприобретенному из законных источников, то конфискации подлежит та\r\nчасть имущества, которая соответствует оцененной стоимости\r\nприобщенных доходов (пункт 5); государства-участники могут\r\nрассмотреть возможность установления требования о том, чтобы лицо,\r\nсовершившее преступление, доказало законное происхождение таких\r\nпредполагаемых доходов от преступления или другого имущества,\r\nподлежащего конфискации, в той мере, в какой такое требование\r\nсоответствует основополагающим принципам их внутреннего\r\nзаконодательства и характеру судебного и иного разбирательства\r\n(пункт 8); положения данной статьи не толкуются таким образом,\r\nчтобы наносился ущерб правам добросовестных третьих сторон (пункт 9\r\nстатьи 31).\r\n Допустимость изъятия имущества у собственника закреплена и\r\nстатьей 19 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию, в\r\nсилу пункта 3 которой государство принимает такие законодательные и\r\nиные меры, которые позволяли бы производить конфискацию доходов от\r\nуголовных правонарушений, признанных в качестве таковых в\r\nсоответствии с данной Конвенцией, или имущества, стоимость которого\r\nэквивалентна таким доходам.\r\n Ратифицируя Конвенцию Организации Объединенных Наций против\r\nкоррупции, Российская Федерация не включила в число своих\r\nобязательств (безусловных обязанностей) признание уголовно\r\nнаказуемым умышленного незаконного обогащения, указанного в статье\r\n20 данной Конвенции (пункт 1 статьи 1 Федерального закона от\r\n8 марта 2006 года № 40-ФЗ), однако это не означает, что она не\r\nвправе ввести в правовое регулирование изъятие незаконных доходов\r\nили имущества, приобретенного на них, не в качестве\r\nуголовно-правовой санкции, а в качестве специальной меры,\r\nпредусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для\r\nслучаев незаконного обогащения.\r\n Таким образом, принятие Российской Федерацией правовых мер,\r\nнаправленных на предупреждение коррупции и незаконного личного\r\nобогащения, включая возможность изъятия по решению суда имущества,\r\nприобретенного на незаконные доходы, согласуется с признаваемыми на\r\nмеждународном уровне стандартами борьбы с коррупцией.\r\n 4.2. В развитие положений Конституции Российской Федерации,\r\nобщепризнанных принципов и норм международного права, а также\r\nположений Федерального закона \"О противодействии коррупции\"\r\nГражданский кодекс Российской Федерации предусматривает возможность\r\nобращения по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в\r\nотношении которого не представлены в соответствии с\r\nзаконодательством Российской Федерации о противодействии коррупции\r\nдоказательства его приобретения на законные доходы (подпункт 8\r\nпункта 2 статьи 235). В свою очередь, Федеральный закон \"О контроле\r\nза соответствием расходов лиц, замещающих государственные\r\nдолжности, и иных лиц их доходам\" устанавливает правовые и\r\nорганизационные основы осуществления контроля за соответствием\r\nрасходов лица, замещающего государственную должность (иного лица),\r\nрасходов его супруги (супруга) и несовершеннолетних детей доходу\r\nданного лица и его супруги (супруга), а также определяет категории\r\nлиц, в отношении которых осуществляется контроль за расходами,\r\nпорядок осуществления контроля за расходами и механизм обращения в\r\nдоход Российской Федерации имущества, в отношении которого не\r\nпредставлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные\r\nдоходы (статья 1). Кроме того, статьей 17 названного Федерального\r\nзакона предусмотрена возможность обращения в доход Российской\r\nФедерации земельных участков, других объектов недвижимости,\r\nтранспортных средств, ценных бумаг, акций (долей участия, паев в\r\nуставных (складочных) капиталах организаций), в отношении которых\r\nлицом, замещающим должность государственной (муниципальной) службы,\r\nне представлено сведений, подтверждающих их приобретение на\r\nзаконные доходы.\r\n В контексте особых мер, связанных с ограничением\r\n(прекращением) права собственности на имущество, принадлежащее\r\nгосударственному (муниципальному) служащему и членам его семьи,\r\nприобретение им как лицом, выполняющим публичные функции,\r\nимущества, превышающего по стоимости доходы за предшествующие\r\nтри года, рассматривается федеральным законодателем в качестве\r\nпризнака коррупционных проявлений в деятельности этого лица.\r\nИзъятие такого имущества, по существу, призвано выступать в\r\nкачестве неблагоприятного последствия получения государственным\r\n(муниципальным) служащим доходов от коррупционной деятельности, а\r\nсопоставление доходов с расходами позволяет выявить несоответствие\r\nзаконных доходов произведенным расходам и дает основания для\r\nприменения процедуры изъятия имущества, приобретенного на доходы,\r\nзаконность которых не подтверждена. При таких обстоятельствах\r\nпотенциальная угроза изъятия имущества, приобретенного на\r\nнезаконные доходы, выступает мерой общей и частной превенции,\r\nпоскольку государственный (муниципальный) служащий - имея в виду\r\nтщательный мониторинг реальных расходов на дорогостоящие объекты\r\nгражданского оборота - должен осознавать бессмысленность\r\nприобретения имущества на незаконные доходы и, соответственно,\r\nбесперспективность коррупционного поведения.\r\n Исходя из этого обращение по решению суда в доход Российской\r\nФедерации имущества, принадлежащего государственному\r\n(муниципальному) служащему и перечисленным в законе членам его\r\nсемьи, в случае, если оно приобретено на доходы, законность которых\r\nне подтверждена, будучи ограничением конституционного права\r\nсобственности, введенным федеральным законодателем в целях\r\nпротиводействия коррупции, как таковое направлено на защиту\r\nконституционно значимых ценностей и не нарушает требования\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 5. Федеральный закон \"О противодействии коррупции\" допускает\r\nразличные виды ответственности за коррупционные правонарушения -\r\nуголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную,\r\nкоторую лица, совершившие такие правонарушения, несут в\r\nсоответствии с законодательством Российской Федерации (часть 1\r\nстатьи 13).\r\n Предусмотренное Федеральным законом \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\" обращение в доход Российской Федерации\r\nимущества, в отношении которого государственным (муниципальным)\r\nслужащим не представлены доказательства его приобретения на\r\nзаконные доходы, является, по существу, особой мерой\r\nгосударственного принуждения, применяемой в случае нарушения\r\nлицами, выполняющими публичные функции, антикоррупционного\r\nзаконодательства.\r\n Данная мера заключается в безвозмездном изъятии такого\r\nимущества у собственника по решению суда в связи с предполагаемым и\r\nне опровергнутым совершением государственным (муниципальным)\r\nслужащим неправомерного деяния коррупционной направленности, т.е.,\r\nкак следует из части 1 статьи 4 и статьи 17 названного Федерального\r\nзакона, в случае, если стоимость приобретенного в отчетном периоде\r\nим и перечисленными в законе членами его семьи имущества -\r\nнедвижимости, транспортных средств, ценных бумаг, акций (долей\r\nучастия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций) -\r\nпревышает их общий доход за три предшествующих года, а\r\nгосударственный (муниципальный) служащий не может доказать\r\nзаконность происхождения средств, достаточных для его приобретения.\r\nПереход такого имущества в собственность Российской Федерации\r\nосуществляется в соответствии с подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 ГК\r\nРоссийской Федерации, закрепляющим в качестве основания прекращения\r\nправа собственности принудительное изъятие у собственника имущества\r\nпо решению суда и обращение его в доход государства при\r\nнедоказанности законного происхождения доходов, направленных на его\r\nприобретение.\r\n 5.1. Любой законодательный механизм претерпевания\r\nнеблагоприятных последствий совершения тех или иных противоправных\r\nдействий (бездействия), установленных или презюмируемых, должен\r\nотвечать вытекающим из Конституции Российской Федерации\r\nтребованиям, относительно соблюдения которых федеральным\r\nзаконодателем при регулировании оснований, условий и сроков\r\nпривлечения к юридической ответственности Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации сформулировал следующие правовые позиции:\r\n юридическая ответственность может наступать только за те\r\nдеяния, которые законом, действующим на момент их совершения,\r\nпризнаются правонарушениями; соответствующее регулирование должно\r\nсогласовываться с конституционными принципами демократического\r\nправового государства, включая требование справедливости, в его\r\nвзаимоотношениях с физическими и юридическими лицами как субъектами\r\nответственности; общепризнанным принципом привлечения к\r\nответственности во всех отраслях права является наличие вины - либо\r\nдоказанной, либо презюмируемой, но опровержимой - как элемента\r\nсубъективной стороны состава правонарушения, а всякое исключение из\r\nнего должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е.\r\nпредусмотрено непосредственно в законе;\r\n закрепляя и изменяя составы правонарушений и меры\r\nответственности за их совершение, федеральный законодатель связан\r\nвытекающими из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации\r\nкритериями необходимости, пропорциональности и соразмерности\r\nограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, а\r\nтакже обязан соблюдать гарантированное статьей 19 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации равенство всех перед законом,\r\nозначающее, что любое правонарушение и санкции за его совершение\r\nдолжны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы\r\nисходя непосредственно из текста соответствующей нормы - в случае\r\nнеобходимости с помощью толкования, данного ей судами, - каждый мог\r\nпредвидеть правовые последствия своих действий (бездействия);\r\n предусматривая для совершивших правонарушения лиц наказания,\r\nограничивающие гарантированное Конституцией Российской Федерации,\r\nее статьей 35 (части 1 и 2), право собственности, федеральный\r\nзаконодатель должен стремиться к тому, чтобы устанавливаемые им\r\nпределы имущественной ответственности в совокупности с правилами ее\r\nналожения позволяли в каждом конкретном случае обеспечивать\r\nадекватность применяемого государственного принуждения всем\r\nобстоятельствам, имеющим существенное значение для индивидуализации\r\nответственности и наказания;\r\n конституционные требования справедливости и соразмерности\r\nпредопределяют, по общему правилу, необходимость дифференциации\r\nюридической ответственности в зависимости от существенных\r\nобстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при выборе той или\r\nиной меры государственного принуждения.\r\n Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации (постановления от 15 июля 1999 года № 11-П, от 25 января\r\n2001 года № 1-П, от 17 июля 2002 года № 13-П, от 19 марта 2003 года\r\n№ 3-П, от 13 марта 2008 года № 5-П, от 27 мая 2008 года № 8-П, от\r\n13 июля 2010 года № 15-П, от 18 мая 2012 года № 12-П, от 17 января\r\n2013 года № 1-П, от 14 февраля 2013 года № 4-П, от 25 февраля\r\n2014 года № 4-П и от 19 января 2016 года № 2-П) применимы и к такой\r\nмере государственного принуждения, как обращение в доход\r\nгосударства имущества, в отношении которого государственным\r\n(муниципальным) служащим не представлено сведений, подтверждающих\r\nего приобретение на законные доходы.\r\n 5.2. Исходя из презумпции незаконности доходов, на которые\r\nбыло приобретено перечисленное в части 1 статьи 4 и статье 17\r\nФедерального закона \"О контроле за соответствием расходов лиц,\r\nзамещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\"\r\nимущество, в случае если стоимость этого имущества превышает общий\r\nдоход государственного (муниципального) служащего и его супруги\r\n(супруга) за три года, предшествующих отчетному периоду,\r\nфедеральный законодатель установил соответствующую систему контроля\r\nза соблюдением государственным (муниципальным) служащим возложенных\r\nна него запретов и ограничений в соответствии с Федеральным законом\r\n\"О противодействии коррупции\".\r\n В рамках этой системы подлежат обязательной проверке\r\nдостоверность и полнота представляемых государственным\r\n(муниципальным) служащим сведений о доходах, об имуществе и\r\nобязательствах имущественного характера, причем непредставление\r\nтаких сведений или представление недостоверных сведений является\r\nоснованием для привлечения лица к дисциплинарной ответственности\r\n(статья 8 Федерального закона \"О противодействии коррупции\"). В\r\nслучае если общая сумма сделок по приобретению определенного\r\nимущества превышает общий доход государственного (муниципального)\r\nслужащего и его супруги (супруга) за три года, предшествующих\r\nотчетному периоду, на государственного (муниципального) служащего\r\nвозлагается также обязанность представления сведений о расходах;\r\nнепредставление указанных сведений или представление недостоверных\r\nсведений также является основанием для привлечения лица к\r\nдисциплинарной ответственности (статья 8-1 Федерального закона\r\n\"О противодействии коррупции\" и статья 3 Федерального закона\r\n\"О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих\r\nгосударственные должности, и иных лиц их доходам\").\r\n С учетом сведений, полученных от государственного\r\n(муниципального) служащего, и на основании информации,\r\nпредставленной определенными законом органами и организациями,\r\nпринимается решение об осуществлении контроля за расходами\r\nгосударственного (муниципального) служащего, его супруги (супруга)\r\nи несовершеннолетних детей, что, как следует из статьи 4\r\nФедерального закона \"О контроле за соответствием расходов лиц,\r\nзамещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\",\r\nпредполагает возможность сообщения дополнительных сведений,\r\nпозволяющих подтвердить достоверность и полноту ранее\r\nпредставленных сведений, а также соответствие понесенных расходов\r\nполученным доходам. При этом названным Федеральным законом\r\nпредусмотрены условия наиболее полного и достоверного установления\r\nимеющих значение для контроля таких расходов обстоятельств, а также\r\nгарантии соблюдения прав контролируемых лиц: так, у\r\nгосударственного (муниципального) служащего имеется право давать\r\nпояснения в письменной форме, предъявлять дополнительные материалы\r\nи давать по ним пояснения в письменной форме, обращаться с\r\nходатайством о проведении с ним беседы по вопросам, связанным с\r\nосуществлением контроля за его расходами, за расходами его супруги\r\n(супруга) и несовершеннолетних детей, причем такое ходатайство\r\nподлежит обязательному удовлетворению (статья 9); в свою очередь,\r\nосуществляющие контроль органы наделены широкими полномочиями для\r\nполучения сведений, позволяющих осуществить наиболее полно и\r\nобъективно соответствующие контрольные мероприятия (статья 11).\r\n Последствием выявления в ходе проведения контроля за\r\nсоответствием расходов государственного (муниципального) служащего\r\nи членов его семьи их общему доходу нарушений может быть\r\nнаправление соответствующих сведений в органы прокуратуры (статьи\r\n13 и 16), которые, руководствуясь приказом Генеральной прокуратуры\r\nРоссийской Федерации от 14 апреля 2015 года № 179 \"О реализации\r\nпрокурорами полномочий, предусмотренных Федеральным законом от\r\n3 декабря 2012 года № 230-ФЗ \"О контроле за соответствием расходов\r\nлиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\",\r\nи об организации прокурорского надзора за исполнением данного\r\nФедерального закона\", осуществляют собственную проверку (направляют\r\nзапросы, обеспечивают возможность предоставления государственным\r\n(муниципальным) служащим необходимых разъяснений и др.) и принимают\r\nсамостоятельное решение о направлении в суд заявления об обращении\r\nв доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не\r\nпредставлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные\r\nдоходы.\r\n Такой порядок применения данной меры государственного\r\nпринуждения позволяет обеспечить баланс публичных интересов борьбы\r\nс коррупцией и частных интересов собственника, приобретшего\r\nимущество на доходы, не связанные с коррупционной деятельностью,\r\nкоторый вправе доказывать в ходе контрольных мероприятий и в суде\r\nвсеми доступными способами законность происхождения средств,\r\nзатраченных на приобретение того или иного имущества, независимо от\r\nтого, когда эти средства были им получены, отражены ли они в\r\nсоответствующей справке (декларации) или обнаружены\r\nгосударственными органами в ходе проведения контрольных\r\nмероприятий. В свою очередь, суд оценивает доказательства,\r\nпредставленные как государственным (муниципальным) служащим, так и\r\nего супругой (супругом) и - с особенностями, установленными\r\nпроцессуальным законодательством, - несовершеннолетними детьми в\r\nподтверждение законного происхождения средств, позволивших\r\nприобрести соответствующее имущество, по своему внутреннему\r\nубеждению.\r\n Приведенное законодательное регулирование, как не\r\nпредполагающее лишение лица, в отношении которого разрешается\r\nвопрос об обращении принадлежащего ему имущества в доход Российской\r\nФедерации, права представлять в суде любые допустимые\r\nдоказательства, отвечает требованиям статей 46 - 52, 120 и 123\r\nКонституции Российской Федерации и корреспондирующих им статей 6 и\r\n13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и соотносится\r\nс основанной на этих требованиях правовой позицией Конституционного\r\nСуда Российской Федерации, в силу которой реализация в должном\r\nобъеме права на судебную защиту невозможна, если в судебном\r\nразбирательстве не обеспечивается соблюдение условий, необходимых\r\nдля вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и\r\nсправедливого, решения по делу, и не принимаются меры к устранению\r\nпрепятствующих этому обстоятельств (Постановление от 8 декабря\r\n2003 года № 18-П).\r\n 5.3. По буквальному смыслу подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК\r\nРоссийской Федерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\", предполагается, что имущество, в отношении\r\nкоторого государственным (муниципальным) служащим не представлено\r\nсведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы,\r\nподлежит изъятию в целом, независимо от того, что в какой-то части\r\nзатраты на его приобретение могли быть произведены из законных\r\nдоходов.\r\n Избранный федеральным законодателем подход, основанный на\r\nучете и сопоставлении поддающегося фиксации и оценке совокупного\r\nдохода государственного (муниципального) служащего и его супруги\r\n(супруга) за определенный период (три года) и произведенных ими\r\nрасходов, обеспечивает соблюдение баланса частных и публичных\r\nинтересов при применении данной меры государственного принуждения к\r\nлицу, в отношении имущества которого не доказана законность\r\nпроисхождения доходов, направленных на его приобретение, и,\r\nследовательно, является конституционно допустимым.\r\n Вместе с тем в отдельных случаях - особенно если при выявлении\r\nнесоответствия расходов государственного (муниципального)\r\nслужащего, его супруги (супруга) и несовершеннолетних детей за\r\nопределенный период их общему доходу доля доходов, законность\r\nкоторых не доказана, оказывается незначительной - изъятие в целом\r\nимущества, происхождение которого презюмируется как незаконное,\r\nможет повлечь в нарушение статьи 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации несоразмерное целям борьбы с коррупцией\r\nограничение прав указанных лиц, что, принимая во внимание право\r\nсоответствующего собственника доказывать факт приобретения того или\r\nиного имущества на законные доходы, не исключает и право суда с\r\nучетом фактических обстоятельств конкретного дела обращать в доход\r\nгосударства только ту часть имущества, законность приобретения\r\nкоторой не доказана.\r\n 5.4. Статья 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\" во взаимосвязи с другими его положениями\r\nпредполагает, что подлежащее изъятию имущество, в отношении\r\nкоторого государственным (муниципальным) служащим не представлено\r\nсведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, может\r\nпринадлежать как самому государственному (муниципальному)\r\nслужащему, так и членам его семьи - супруге (супругу) и\r\nнесовершеннолетним детям, которые тем самым претерпевают\r\nнеблагоприятные последствия презюмируемого нарушения им\r\nантикоррупционного законодательства.\r\n Такое правовое регулирование обусловлено налагаемыми на\r\nгосударственного (муниципального) служащего ограничениями,\r\nвытекающими из его правового статуса, и призвано минимизировать\r\nриск злоупотреблений при оформлении того или иного имущества в\r\nсобственность, а потому не может рассматриваться как несоразмерное\r\nограничение конституционных прав членов семьи государственного\r\n(муниципального) служащего, тем более что федеральный законодатель\r\nв целях соблюдения баланса публичных и частных интересов ограничил\r\nкруг лиц, за чьими расходами осуществляется контроль, теми членами\r\nсемьи государственного (муниципального) служащего, которые, как\r\nправило, ведут с ним общее хозяйство, а именно супругой (супругом)\r\nи их несовершеннолетними детьми (пункт 2 части 1 статьи 2\r\nФедерального закона \"О контроле за соответствием расходов лиц,\r\nзамещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\").\r\n Аналогичной позиции придерживается Европейский Суд по правам\r\nчеловека, признающий изъятие имущества, имеющего незаконное\r\nпроисхождение, правомерным вмешательством государства в\r\nосуществление прав, которое преследует законную цель - борьбу с\r\nкоррупцией в системе государственной службы. По мнению Европейского\r\nСуда по правам человека, законодательные меры, служащие средством\r\nборьбы с серьезными правонарушениями, влекущими за собой\r\nнеосновательное обогащение, являются оправданными даже при\r\nотсутствии обвинительного приговора, а также доказательств вне\r\n\"всякого разумного сомнения\" в отношении незаконного происхождения\r\nсоответствующего имущества и могут быть применены не только против\r\nобвиняемых, но и против их близких родственников, которые\r\nпредположительно владеют и управляют приобретенным нечестным путем\r\nимуществом неофициально или иным образом без необходимой\r\nдобросовестности (постановление от 12 мая 2015 года по делу\r\n\"Гогитидзе (Gogitidze) и другие против Грузии\").\r\n Тем не менее в соответствии с Федеральным законом \"О контроле\r\nза соответствием расходов лиц, замещающих государственные\r\nдолжности, и иных лиц их доходам\" лицом, с которым могут быть\r\nсвязаны те или иные коррупционные проявления, выступает именно\r\nгосударственный (муниципальный) служащий и исключительно на нем\r\nлежит обязанность сообщения соответствующих сведений (статья 3). В\r\nсвязи с этим возложение негативных последствий презюмируемого\r\nнарушения государственным (муниципальным) служащим\r\nантикоррупционного законодательства на членов его семьи можно\r\nпризнать допустимым лишь при обеспечении им права представлять на\r\nстадиях досудебного и судебного рассмотрения дела любые необходимые\r\nдоказательства законности происхождения доходов, направленных на\r\nприобретение ими имущества, в том числе опровергающие или\r\nкорректирующие сведения, сообщенные государственным (муниципальным)\r\nслужащим.\r\n Это означает, что закрепленные Федеральным законом \"О контроле\r\nза соответствием расходов лиц, замещающих государственные\r\nдолжности, и иных лиц их доходам\" для государственного\r\n(муниципального) служащего гарантии (статья 9) должны\r\nраспространяться и на членов его семьи, тем более что в силу статьи\r\n56 ГПК Российской Федерации в рамках судебного процесса члены семьи\r\nгосударственного (муниципального) служащего, привлеченные к участию\r\nв деле по иску прокурора (что необходимо, если осуществляется\r\nизъятие их имущества), в любом случае обладают правом доказывать те\r\nобстоятельства, на которые они ссылаются.\r\n Следовательно, в системе действующего правового регулирования\r\nстатья 17 Федерального закона \"О контроле за соответствием расходов\r\nлиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\"\r\nне может рассматриваться как противоречащая статье 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации, поскольку не предполагает лишение\r\nчлена семьи государственного (муниципального) служащего, к которому\r\nприменяется мера государственного принуждения в виде обращения\r\nпринадлежащего ему имущества в доход Российской Федерации, права\r\nпредставлять любые необходимые доказательства законности\r\nпроисхождения доходов, направленных на приобретение этого\r\nимущества, и опровергать или корректировать сведения, сообщенные о\r\nних государственным (муниципальным) служащим.\r\n 5.5. По буквальному смыслу статьи 17 Федерального закона\r\n\"О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих\r\nгосударственные должности, и иных лиц их доходам\", взыскание в\r\nдоход государства может быть обращено лишь на прямо указанное в ней\r\nимущество (недвижимость, транспортные средства, акции и т.п.). Это,\r\nкак правило, дорогостоящее имущество, в отношении которого ведется\r\nучет, осуществляются регистрационные действия и принадлежность\r\nкоторого конкретному лицу определяется на основе данных о\r\nрегистрации.\r\n Вместе с тем в случае, когда имущество, в отношении которого\r\nне доказана законность происхождения доходов, направленных на его\r\nприобретение, было реализовано собственником с целью избежать\r\nприменения соответствующих мер, а полученные от реализации\r\nуказанного имущества средства фактически выступают его денежным\r\nэквивалентом, изъятие этих средств не может рассматриваться как\r\nсвидетельствующее о расширительном толковании закона, на\r\nнедопустимость которого применительно к установленным им мерам\r\nответственности неоднократно указывал Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации (Постановление от 27 мая 2008 года № 8-П;\r\nопределения от 8 февраля 2001 года № 33-О, от 1 июня 2010 года\r\n№ 841-О-П и др.).\r\n Следовательно, статья 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\" не препятствует обращению взыскания на\r\nденежные средства, полученные государственным (муниципальным)\r\nслужащим и членами его семьи от реализации имущества, в отношении\r\nкоторого не подтверждена законность происхождения доходов,\r\nнаправленных на его приобретение, - иное истолкование являлось бы\r\nнеоправданным и не согласующимся с конституционно значимыми целями\r\nзаконодательного регулирования в сфере противодействия коррупции\r\nдопущением возможности уклонения государственного (муниципального)\r\nслужащего от неблагоприятных последствий в виде изъятия имущества и\r\nс неизбежностью приводило бы к существенному снижению эффективности\r\nосуществленного федеральным законодателем правового регулирования\r\nвопреки его действительной воле.\r\n 5.6. В соответствии со статьей 17 Федерального закона\r\n\"О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих\r\nгосударственные должности, и иных лиц их доходам\" рассмотрение дела\r\nпо заявлению прокурора об обращении в доход Российской Федерации\r\nимущества, в отношении которого государственным (муниципальным)\r\nслужащим не представлено сведений, подтверждающих его приобретение\r\nна законные доходы, осуществляется в порядке гражданского\r\nсудопроизводства, а не в порядке административного\r\nсудопроизводства.\r\n Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации\r\nрегулирует ограниченный круг отношений, а именно порядок\r\nосуществления административного судопроизводства при рассмотрении и\r\nразрешении Верховным Судом Российской Федерации, судами общей\r\nюрисдикции, мировыми судьями административных дел о защите\r\nнарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов\r\nграждан, прав и законных интересов организаций, а также других\r\nадминистративных дел, возникающих из административных и иных\r\nпубличных правоотношений и связанных с осуществлением судебного\r\nконтроля за законностью и обоснованностью осуществления\r\nгосударственных или иных публичных полномочий (часть 1 статьи 1);\r\nне подлежат рассмотрению в порядке, установленном данным Кодексом,\r\nдела, возникающие из публичных правоотношений и отнесенные\r\nфедеральным законом к компетенции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации, конституционных (уставных) судов субъектов Российской\r\nФедерации, арбитражных судов или подлежащие рассмотрению в ином\r\nсудебном (процессуальном) порядке в Верховном Суде Российской\r\nФедерации, судах общей юрисдикции (часть 4 статьи 1).\r\n Что касается заявленных прокурором в порядке статьи 17\r\nФедерального закона \"О контроле за соответствием расходов лиц,\r\nзамещающих государственные должности, и иных лиц их доходам\"\r\nтребований, то они связаны с разрешением вопроса о судьбе права\r\nсобственности на имущество, в отношении которого не представлены\r\nдоказательства его приобретения на законные доходы, т.е. по своему\r\nхарактеру являются исковыми. Учитывая, что соответствующее\r\nоснование прекращения права собственности на такое имущество\r\nпредусмотрено Гражданским кодексом Российской Федерации (подпункт 8\r\nпункта 2 статьи 235), рассмотрение данной категории дел именно в\r\nпорядке гражданского судопроизводства не только допустимо, но и\r\nоправданно, поскольку позволяет обеспечить оптимальный баланс\r\nпубличных и частных интересов, связанных с необходимостью\r\nпредоставления государственному (муниципальному) служащему, его\r\nсупруге (супругу) и несовершеннолетним детям достаточного объема\r\nправ по доказыванию законности происхождения доходов, на которые\r\nбыло приобретено соответствующее имущество, и опровержению\r\nсведений, послуживших основанием для обращения органов прокуратуры\r\nв суд с соответствующим заявлением.\r\n 6. Таким образом, положения подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК\r\nРоссийской Федерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\", допускающие обращение в порядке гражданского\r\nсудопроизводства в доход Российской Федерации имущества,\r\nпринадлежащего лицу, замещающему должность государственной\r\n(муниципальной) службы, его супруге (супругу) и несовершеннолетним\r\nдетям, в отношении которого не представлено сведений,\r\nподтверждающих его приобретение на законные доходы, - по своему\r\nконституционно-правовому смыслу, выявленному в настоящем\r\nПостановлении, - не противоречат Конституции Российской Федерации.\r\n Этим не исключается полномочие федерального законодателя в\r\nпроцессе совершенствования правового регулирования уточнить\r\nоснования и порядок применения данной меры государственного\r\nпринуждения, в том числе в части предоставления государственным\r\n(муниципальным) служащим, его супругой (супругом) и - с\r\nособенностями, установленными гражданским процессуальным\r\nзаконодательством, - несовершеннолетними детьми доказательств\r\nзаконного происхождения средств, позволивших приобрести\r\nсоответствующее имущество, а также предусмотреть особенности\r\nобращения взыскания на имущество при выявлении незначительного\r\nрасхождения размера расходов на его приобретение и размера доходов,\r\nзаконность происхождения которых подтверждена.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47-1, 71,\r\n72, 74, 75, 78, 79, 100 и 104 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать положения подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК\r\nРоссийской Федерации и статьи 17 Федерального закона \"О контроле за\r\nсоответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и\r\nиных лиц их доходам\" не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации в той мере, в какой, допуская обращение в порядке\r\nгражданского судопроизводства в доход Российской Федерации\r\nпринадлежащих лицу, замещающему должность государственной\r\n(муниципальной) службы, его супруге (супругу) и несовершеннолетним\r\nдетям земельных участков, других объектов недвижимости,\r\nтранспортных средств, ценных бумаг, акций (долей участия, паев в\r\nуставных (складочных) капиталах организаций), в отношении которых\r\nтаким лицом не представлено сведений, подтверждающих их\r\nприобретение на законные доходы, а также денежных средств,\r\nполученных от продажи такого имущества, эти положения по своему\r\nконституционно-правовому смыслу в системе действующего правового\r\nрегулирования:\r\n предполагают необходимость учета при определении оснований\r\nприменения данной меры государственного принуждения всего объема\r\nзаконных доходов, которые были получены указанными лицами и могли\r\nбыть использованы для приобретения соответствующего имущества, в\r\nтом числе законных доходов, не отраженных в представленных\r\nгосударственным (муниципальным) служащим сведениях о доходах, и\r\nпозволяют указанным лицам представлять доказательства законности\r\nпроисхождения своих доходов;\r\n не препятствуют суду принимать любые допустимые Гражданским\r\nпроцессуальным кодексом Российской Федерации доказательства,\r\nпредставленные как государственным (муниципальным) служащим, так и\r\nего супругой (супругом) и - с особенностями, установленными данным\r\nКодексом, - несовершеннолетними детьми в подтверждение законного\r\nпроисхождения средств, позволивших приобрести соответствующее\r\nимущество, которые подлежат оценке судом по его внутреннему\r\nубеждению с учетом правовых позиций, выраженных Конституционным\r\nСудом Российской Федерации в настоящем Постановлении;\r\n не препятствуют суду при выявлении незначительного расхождения\r\nразмера доходов, законность происхождения которых подтверждена, и\r\nразмера расходов на приобретение соответствующего имущества с\r\nучетом фактических обстоятельств конкретного дела определить ту его\r\nчасть, которая приобретена на доходы, законность происхождения\r\nкоторых не доказана, и потому подлежит обращению в доход Российской\r\nФедерации (либо денежные средства, полученные от реализации такого\r\nимущества), а также определить порядок исполнения своего решения с\r\nучетом особенностей этого имущества.\r\n 2. Конституционно-правовой смысл положений подпункта 8 пункта\r\n2 статьи 235 ГК Российской Федерации и статьи 17 Федерального\r\nзакона \"О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих\r\nгосударственные должности, и иных лиц их доходам\", выявленный в\r\nнастоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает\r\nлюбое иное их истолкование в правоприменительной практике.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 26-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102416946" }