\r\n\r\n\r\n\r\n Именем Российской Федерации\r\n\r\n ПОСТАНОВЛЕНИЕ\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности части 1 статьи 1.7 и\r\n части 4 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об\r\n административных правонарушениях, пункта 4 статьи 1\r\n Федерального закона \"О внесении изменений в Уголовный\r\n кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный\r\n кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования\r\n оснований и порядка освобождения от уголовной\r\n ответственности\" и пункта 4 статьи 1 Федерального закона\r\n \"О внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\n Российской Федерации в связи с принятием Федерального\r\n закона \"О внесении изменений в Уголовный кодекс\r\n Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс\r\n Российской Федерации по вопросам совершенствования\r\n оснований и порядка освобождения от уголовной\r\n ответственности\" в связи с жалобами граждан\r\n А.И.Заляутдинова, Н.Я.Исмагилова и О.В.Чередняк\r\n\r\nгород Санкт-Петербург 14 июня 2018 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nПредседателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова,\r\nН.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой,\r\nС.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой,\r\nС.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой,\r\nВ.Г.Ярославцева,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96,\r\n97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке\r\nконституционности части 1 статьи 1.7 и части 4 статьи 4.5 Кодекса\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях, пункта 4\r\nстатьи 1 Федерального закона \"О внесении изменений в Уголовный\r\nкодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации по вопросам совершенствования оснований и\r\nпорядка освобождения от уголовной ответственности\" и пункта 4\r\nстатьи 1 Федерального закона \"О внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации в связи с принятием\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в Уголовный кодекс\r\nРоссийской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации по вопросам совершенствования оснований и порядка\r\nосвобождения от уголовной ответственности\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nА.И.Заляутдинова, Н.Я.Исмагилова и О.В.Чередняк. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения. Поскольку все жалобы\r\nкасаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного\r\nзакона \"О Конституционном Суде Российской Федерации\", соединил дела\r\nпо этим жалобам в одном производстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Согласно части 1 статьи 1.7 КоАП Российской Федерации лицо,\r\nсовершившее административное правонарушение, подлежит\r\nответственности на основании закона, действовавшего во время\r\nсовершения административного правонарушения.\r\n Часть 4 статьи 4.5 КоАП Российской Федерации, регламентирующей\r\nдавность привлечения к административной ответственности,\r\nзакрепляет, что в случае отказа в возбуждении уголовного дела или\r\nпрекращения уголовного дела, но при наличии в действиях лица\r\nпризнаков административного правонарушения сроки, предусмотренные\r\nчастью 1 данной статьи, начинают исчисляться со дня совершения\r\nадминистративного правонарушения (при длящемся административном\r\nправонарушении - со дня его обнаружения).\r\n Статьей 1 Федерального закона от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ\r\n\"О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" в Уголовный кодекс Российской Федерации внесен ряд\r\nизменений, в том числе изложена в новой редакции статья 116 \"Побои\"\r\n(пункт 4) и введена статья 116-1 \"Нанесение побоев лицом,\r\nподвергнутым административному наказанию\" (пункт 5). Эти изменения\r\nвступили в силу с 15 июля 2016 года.\r\n Пунктом 4 статьи 1 Федерального закона от 3 июля 2016 года\r\n№ 326-ФЗ \"О внесении изменений в отдельные законодательные акты\r\nРоссийской Федерации в связи с принятием Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\", также вступившего в силу с 15 июля 2016 года,\r\nКодекс Российской Федерации об административных правонарушениях\r\nдополнен статьей 6.1-1 \"Побои\".\r\n 1.1. Конституционность части 1 статьи 1.7 КоАП Российской\r\nФедерации оспаривает гражданин Н.Я.Исмагилов, на которого 2 мая\r\n2016 года было совершено нападение двумя лицами, нанесшими ему\r\nпобои.\r\n Поскольку, как следует из жалобы, экспертное заключение о\r\nстепени причинения вреда здоровью Н.Я.Исмагилова было готово\r\n31 августа 2016 года и получено им 8 ноября 2016 года, у него не\r\nбыло возможности ранее обратиться с заявлением о возбуждении\r\nуголовного дела; впоследствии постановлением уполномоченного\r\nдолжностного лица от 25 апреля 2017 года со ссылкой на часть первую\r\nстатьи 10 УК Российской Федерации, согласно которой уголовный\r\nзакон, устраняющий преступность деяния, имеет обратную силу,\r\nН.Я.Исмагилову было отказано в возбуждении уголовного дела по\r\nстатье 116 \"Побои\" данного Кодекса, а определениями участкового\r\nуполномоченного отдела полиции № 16 \"Япеева\" Управления\r\nМинистерства внутренних дел Российской Федерации по городу Казани\r\nот 29 августа 2017 года - в возбуждении двух дел об\r\nадминистративных правонарушениях по статье 6.1-1 \"Побои\" КоАП\r\nРоссийской Федерации в отношении лиц, причинивших ему телесные\r\nповреждения.\r\n Оставляя эти определения без изменения, Вахитовский районный\r\nсуд города Казани указал в решении от 7 ноября 2017 года, что лица,\r\nнанесшие Н.Я.Исмагилову побои, не могут быть привлечены к\r\nадминистративной ответственности, поскольку вменяемые им деяния\r\nбыли совершены до того, как Федеральным законом \"О внесении\r\nизменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в\r\nсвязи с принятием Федерального закона \"О внесении изменений в\r\nУголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный\r\nкодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований\r\nи порядка освобождения от уголовной ответственности\" в Кодекс\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях была\r\nвведена статья 6.1-1, устанавливающая за нанесение побоев или\r\nсовершение иных насильственных действий, причинивших физическую\r\nболь, административную ответственность.\r\n Нарушение частью 1 статьи 1.7 КоАП Российской Федерации своих\r\nправ, гарантированных статьями 15 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 21,\r\n52, 54 (часть 2) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации,\r\nгражданин Н.Я.Исмагилов усматривает в том, что она позволяет не\r\nпривлекать к публично-правовой ответственности лиц, совершивших\r\nпредусмотренное статьей 6.1-1 КоАП Российской Федерации деяние в\r\nпериод, когда оно квалифицировалось по статье 116 УК Российской\r\nФедерации.\r\n 1.2. Гражданину А.И.Заляутдинову, оспаривающему\r\nконституционность положений статьи 1.7 и части 4 статьи 4.5 КоАП\r\nРоссийской Федерации, постановлением участкового уполномоченного\r\nполиции отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по\r\nрайону Марфино города Москвы от 18 сентября 2015 года было отказано\r\nв возбуждении уголовного дела по признакам преступления,\r\nпредусмотренного статьей 116 УК Российской Федерации, которое, по\r\nутверждению заявителя, было совершено 26 августа 2015 года на\r\nтерритории ФРГ и выразилось в нанесении ему гражданином А.\r\nнескольких причинивших физическую боль ударов. Мировой судья\r\nсудебного участка № 98 Бутырского района города Москвы, к которому\r\nА.И.Заляутдинов обратился с заявлением о привлечении А. к уголовной\r\nответственности по тем же основаниям, постановлением от 22 сентября\r\n2016 года производство по уголовному делу прекратил в связи с\r\nдекриминализацией деяния, предусмотренного частью первой статьи 116\r\nУК Российской Федерации.\r\n После обращения А.И.Заляутдинова в отдел Министерства\r\nвнутренних дел Российской Федерации по району Марфино города Москвы\r\nс заявлением о возбуждении в отношении А. дела об административном\r\nправонарушении, предусмотренном статьей 6.1-1 КоАП Российской\r\nФедерации, материалы данного дела были переданы в Останкинский\r\nрайонный суд города Москвы, постановлением которого от 3 августа\r\n2017 года производство по делу об административном правонарушении\r\nбыло прекращено в связи с отсутствием на момент совершения деяния\r\nсостава административного правонарушения. Решением Московского\r\nгородского суда от 6 октября 2017 года постановление суда первой\r\nинстанции отменено, производство по делу об административном\r\nправонарушении прекращено в связи с отсутствием события\r\nадминистративного правонарушения. При этом оба суда указали, что\r\nнасильственные действия в отношении заявителя на момент их\r\nсовершения административным правонарушением не признавались.\r\n По мнению гражданина А.И.Заляутдинова, оспариваемые им\r\nзаконоположения в силу своей неопределенности не позволяют привлечь\r\nлицо к административной ответственности за совершенные до введения\r\nв Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях\r\nстатьи 6.1-1 неправомерные действия, а потому не соответствуют\r\nКонституции Российской Федерации, в частности ее статье 54 (часть\r\n2).\r\n 1.3. Постановлением Ленинского районного суда города Оренбурга\r\nот 26 июня 2017 года гражданин Т. признан виновным в совершении\r\nадминистративного правонарушения, предусмотренного статьей 6.1-1\r\nКоАП Российской Федерации и выразившегося в нанесении 27 июня\r\n2016 года побоев гражданке О.В.Чередняк, и ему назначено\r\nадминистративное наказание в виде административного штрафа в\r\nразмере 10 000 руб.\r\n Решением Оренбургского областного суда от 29 августа 2017 года\r\nпостановление суда первой инстанции отменено, производство по делу\r\nоб административном правонарушении в отношении Т. прекращено ввиду\r\nотсутствия события административного правонарушения со ссылкой на\r\nто, что по состоянию на 27 июня 2016 года совершенное им деяние\r\nадминистративным правонарушением не признавалось, а потому\r\nпривлечение его к административной ответственности недопустимо.\r\n Гражданка О.В.Чередняк просит признать не соответствующими\r\nстатьям 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации пункт 4\r\nстатьи 1 Федерального закона \"О внесении изменений в Уголовный\r\nкодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс\r\nРоссийской Федерации по вопросам совершенствования, оснований и\r\nпорядка освобождения от уголовной ответственности\" и пункт 4 статьи\r\n1 Федерального закона \"О внесении изменений в отдельные\r\nзаконодательные акты Российской Федерации в связи с принятием\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в Уголовный кодекс\r\nРоссийской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации по вопросам совершенствования оснований и порядка\r\nосвобождения от уголовной ответственности\", поскольку, по мнению\r\nзаявительницы, эти положения не позволяют привлекать лиц,\r\nсовершивших до их вступления в силу, т.е. до 15 июля 2016 года,\r\nдеяние в виде побоев или иных насильственных действий, причинивших\r\nфизическую боль, ни к уголовной, ни к административной\r\nответственности вследствие устранения преступности и уголовной\r\nнаказуемости таких деяний и нераспространения статьи 6.1-1 КоАП\r\nРоссийской Федерации на поведение, имевшее место ранее указанной\r\nдаты.\r\n 1.4. Как следует из статей 36, 74, 96 и 97 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных\r\nправ и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если\r\nоспариваемый закон применен в конкретном деле, рассмотрение\r\nкоторого завершено в суде, что должно быть подтверждено копией\r\nофициального документа; Конституционный Суд Российской Федерации\r\nпринимает постановление только по предмету, указанному в жалобе,\r\nоценивая как буквальный смысл проверяемых законоположений, так и\r\nсмысл, придаваемый им официальным толкованием или сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе\r\nправовых норм.\r\n Поскольку представленными гражданином А.И.Заляутдиновым\r\nматериалами применение при разрешении его дела части 4 статьи 4.5\r\nКоАП Российской Федерации не подтверждается, производство по\r\nнастоящему делу в части, касающейся проверки конституционности\r\nданного законоположения, в силу предписаний пункта 2 статьи 43 и\r\nстатьи 68 названного Федерального конституционного закона подлежит\r\nпрекращению.\r\n Таким образом, положения части 1 статьи 1.7 КоАП Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с пунктом 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" и пунктом 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации в связи с принятием Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" являются предметом рассмотрения Конституционного\r\nСуда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку\r\nна их основании решается вопрос о возможности привлечения\r\nфизических лиц к административной ответственности, предусмотренной\r\nстатьей 6.1-1 КоАП Российской Федерации, если соответствующие\r\nдеяния были совершены ими до введения данной статьи в действие, а\r\nуголовные дела в их отношении были прекращены либо не возбуждались\r\nпо причине декриминализации этих деяний.\r\n 2. Конституция Российской Федерации, провозглашая Россию\r\nдемократическим правовым государством, в котором высшей ценностью\r\nявляются человек, его права и свободы, а обязанностью государства -\r\nпризнание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина,\r\nкоторые могут быть ограничены только федеральным законом и только в\r\nтой мере, в какой это необходимо в целях защиты основ\r\nконституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных\r\nинтересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности\r\nгосударства (статьи 1 и 2; статья 55, часть 3), предъявляет тем\r\nсамым особые требования к качеству законов, опосредующих\r\nвзаимоотношения граждан с публичной властью, к применению\r\nсодержащихся в них нормативных положений и исполнению вынесенных на\r\nих основании судебных и иных правоприменительных решений.\r\n Из названных положений Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 15 (часть 2), 17, 19 (части 1 и 2), 45\r\n(часть 1), 71 (пункты \"в\", \"о\"), 72 (пункты \"б\", \"к\" части 1) и 76\r\n(части 1 и 2) следует, что в целях защиты прав и свобод человека и\r\nгражданина, обеспечения законности, правопорядка, государственной и\r\nобщественной безопасности, а также в иных конституционно значимых\r\nцелях федеральный законодатель не только вправе, но и обязан\r\nиспользовать все доступные - в рамках предоставленных ему\r\nдискреционных полномочий - средства, включая установление\r\nадминистративной и уголовной ответственности за те или иные деяния,\r\nруководствуясь при этом общими принципами юридической\r\nответственности, которые имеют универсальное значение и по своей\r\nсути относятся к основам конституционного правопорядка.\r\n Осуществляя правовое регулирование условий и сроков\r\nпривлечения к административной и уголовной ответственности,\r\nфедеральный законодатель должен исходить из того, что юридическая\r\nответственность может наступать только за те деяния, которые\r\nзаконом, действующим на момент их совершения, признаются\r\nправонарушениями; наличие состава правонарушения является\r\nнеобходимым основанием для всех видов ответственности, а его\r\nпризнаки и содержание конкретных составов правонарушений должны\r\nсогласовываться с конституционными принципами демократического\r\nправового государства, включая требование справедливости, в его\r\nвзаимоотношениях с физическими и юридическими лицами как субъектами\r\nответственности; при этом общепризнанным принципом привлечения к\r\nответственности во всех отраслях права является наличие вины как\r\nэлемента субъективной стороны состава правонарушения, а всякое\r\nисключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно,\r\nт.е. предусмотрено непосредственно в законе.\r\n Вместе с тем при установлении и изменении составов\r\nадминистративных и уголовных правонарушений и мер ответственности\r\nза их совершение федеральный законодатель связан вытекающими из\r\nстатьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации критериями\r\nнеобходимости, пропорциональности и соразмерности ограничения прав\r\nи свобод граждан конституционно значимым целям, а также обязан\r\nсоблюдать гарантированный статьей 19 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации принцип равенства всех перед законом,\r\nозначающий, что любое административное или уголовное\r\nправонарушение, как и санкции за их совершение должны быть четко\r\nопределены в законе, причем таким образом, чтобы исходя\r\nнепосредственно из текста соответствующей нормы (в случае\r\nнеобходимости - с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог\r\nпредвидеть правовые последствия своих действий (бездействия). В\r\nпротивном случае может иметь место противоречивая\r\nправоприменительная практика, что ослабляет гарантии\r\nгосударственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан и\r\nих объединений от произвольного юрисдикционного преследования и\r\nнаказания.\r\n Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской\r\nФедерации выражены в постановлениях от 25 января 2001 года № 1-П,\r\nот 18 мая 2012 года № 12-П, от 25 февраля 2014 года № 4-П, от\r\n14 июля 2015 года № 20-П и др., а также в определениях от 7 декабря\r\n2010 года № 1570-О-О, от 17 июля 2014 года № 1651-О, от 29 сентября\r\n2016 года № 1898-О и др.\r\n 3. Законы, устанавливающие, изменяющие или отменяющие\r\nадминистративную либо уголовную ответственность, должны\r\nсоответствовать конституционным правилам действия закона во\r\nвремени: согласно статье 54 Конституции Российской Федерации закон,\r\nустанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не\r\nимеет (часть 1); никто не может нести ответственность за деяние,\r\nкоторое в момент его совершения не признавалось правонарушением;\r\nесли после совершения правонарушения ответственность за него\r\nустранена или смягчена, применяется новый закон (часть 2). Данные\r\nправила, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, основанные на общеправовых принципах справедливости,\r\nгуманизма и соразмерности ответственности за совершенное деяние его\r\nреальной общественной опасности, имеют универсальное для всех видов\r\nюридической ответственности значение и являются обязательными как\r\nдля законодателя, так и для правоприменительных органов, в том\r\nчисле судов.\r\n Принятие законов, устраняющих или смягчающих ответственность,\r\nпо-новому определяет характер и степень общественной опасности тех\r\nили иных правонарушений и правовой статус лиц, их совершивших,\r\nвследствие чего законодатель не может не предусмотреть - исходя из\r\nконституционно обусловленной обязанности распространения действия\r\nтакого рода законов на ранее совершенные деяния - механизм придания\r\nим обратной силы, а уполномоченные органы не вправе уклоняться от\r\nпринятия юрисдикционных решений об освобождении конкретных лиц от\r\nответственности и наказания или о смягчении ответственности и\r\nнаказания, оформляющих изменение статуса этих лиц (постановления\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 2006 года\r\n№ 4-П и от 14 июля 2015 года № 20-П; определения Конституционного\r\nСуда Российской Федерации от 16 января 2001 года № 1-О, от\r\n10 октября 2013 года № 1485-О и от 21 ноября 2013 года № 1903-О).\r\n Положения статьи 54 Конституции Российской Федерации,\r\nустанавливающие принцип nullum crimen, nulla poena sine lege и\r\nправила действия закона во времени, конкретизируются в отраслевом\r\nзаконодательстве. Так, Уголовный кодекс Российской Федерации\r\nпризнает преступлением виновно совершенное общественно опасное\r\nдеяние, запрещенное данным Кодексом под угрозой наказания (часть\r\nпервая статьи 14), а основанием уголовной ответственности -\r\nсовершение деяния, содержащего все признаки состава преступления,\r\nпредусмотренного данным Кодексом (статья 8). В свою очередь, Кодекс\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях признает\r\nадминистративным правонарушением противоправное, виновное действие\r\n(бездействие) физического или юридического лица, за которое данным\r\nКодексом или законами субъектов Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях установлена административная\r\nответственность (часть 1 статьи 2.1).\r\n Согласно Уголовному кодексу Российской Федерации преступность\r\nи наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим\r\nво время совершения этого деяния; временем совершения преступления\r\nпризнается время совершения общественно опасного действия\r\n(бездействия) независимо от времени наступления последствий (статья\r\n9); уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий\r\nнаказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего\r\nпреступление, имеет обратную силу, т.е. распространяется на лиц,\r\nсовершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в\r\nсилу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших\r\nнаказание, но имеющих судимость, а уголовный закон, устанавливающий\r\nпреступность деяния, усиливающий наказание или иным образом\r\nухудшающий положение лица, обратной силы не имеет; если новый\r\nуголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается\r\nлицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах,\r\nпредусмотренных новым уголовным законом (статья 10).\r\n В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской\r\nФедерации уголовное дело подлежит прекращению в связи с отсутствием\r\nв деянии состава преступления в случае, когда до вступления\r\nприговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния\r\nбыли устранены новым уголовным законом; прекращение уголовного дела\r\nвлечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования\r\n(пункт 2 части первой, части вторая и третья статьи 24 и пункт 2\r\nчасти первой статьи 27); к числу вопросов, подлежащих рассмотрению\r\nсудом при исполнении приговора, отнесен вопрос об освобождении от\r\nнаказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного\r\nзакона, имеющего обратную силу, в соответствии со статьей 10 УК\r\nРоссийской Федерации (пункт 13 статьи 397).\r\n Аналогичные правила содержит Кодекс Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях. Так, согласно данному Кодексу\r\nлицо, совершившее административное правонарушение, подлежит\r\nответственности на основании закона, действовавшего во время\r\nсовершения административного правонарушения (часть 1 статьи 1.7);\r\nпри этом закон, смягчающий или отменяющий административную\r\nответственность за административное правонарушение либо иным\r\nобразом улучшающий положение лица, совершившего административное\r\nправонарушение, имеет обратную силу, т.е. распространяется и на\r\nлицо, которое совершило административное правонарушение до\r\nвступления такого закона в силу и в отношении которого\r\nпостановление о назначении административного наказания не\r\nисполнено; если же закон устанавливает или отягчает\r\nадминистративную ответственность за административное правонарушение\r\nлибо иным образом ухудшает положение лица, то такой закон обратной\r\nсилы не имеет (часть 2 статьи 1.7); признание утратившим силу\r\nзакона, устанавливавшего административную ответственность, является\r\nобстоятельством, исключающим производство по делу об\r\nадминистративном правонарушении (пункт 5 части 1 статьи 24.5); в\r\nслучае признания утратившим силу закона, устанавливающего\r\nадминистративную ответственность за содеянное, судья, орган,\r\nдолжностное лицо, вынесшие постановление о назначении\r\nадминистративного наказания, прекращают исполнение постановления\r\n(пункт 2 статьи 31.7).\r\n Положения статьи 1.7 КоАП Российской Федерации, относящиеся к\r\nпринципам административно-деликтного регулирования, по существу,\r\nвоспроизводят предписания статьи 54 Конституции Российской\r\nФедерации, конкретизируя их применительно к сфере административных\r\nправонарушений (определения Конституционного Суда Российской\r\nФедерации от 10 октября 2013 года № 1485-О, от 22 декабря 2015 года\r\n№ 2901-О и от 19 июля 2016 года № 1498-О), и потому не могут\r\nрассматриваться как противоречащие Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n Опираясь на приведенные и другие ранее сформулированные им\r\nправовые позиции, Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 14 июля 2015 года № 20-П пришел к следующим\r\nвыводам:\r\n в Российской Федерации как правовом демократическом\r\nгосударстве привлечение виновного лица к административной или\r\nуголовной ответственности, которые являются разновидностями\r\nпублично-правовой ответственности, осуществляется на основании\r\nзакона, действовавшего на момент совершения им противоправного\r\nобщественно опасного деяния, при этом в случае переоценки\r\nобщественной опасности совершенного деяния в сторону усиления и\r\nсоответствующего изменения правового регулирования не допускается\r\nраспространение на лицо, привлекаемое к такой ответственности,\r\nзакона, ухудшающего его положение, в частности посредством\r\nувеличения размера наказания или замены наказания более строгой\r\nсанкцией;\r\n в то же время исходя из гуманистических соображений на такое\r\nлицо распространяются изменения закона, обусловленные снижением\r\nобщественной опасности наказуемого деяния и предполагающие\r\nвследствие этого ослабление меры ответственности, в том числе\r\nзаменяющие вид ответственности на менее строгий, т.е. изменения,\r\nкоторые - в контексте общеправового регулирования и с учетом всех\r\nправовых последствий нововведений в сложившейся структуре права -\r\nмогут расцениваться как улучшающие правовое положение лица,\r\nсовершившего противоправное деяние;\r\n иное понимание соответствующих правовых предписаний,\r\nдействующих во взаимосвязи с положениями Конституции Российской\r\nФедерации, прежде всего ее статьи 54, допускало бы возможность их\r\nнеобоснованной формализации и применения вопреки смыслу и роли\r\nзаконодательных изменений.\r\n 4. Из закрепленных Кодексом Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях и Уголовным кодексом Российской\r\nФедерации правил об обратной силе закона - которые применяются в\r\nсфере действия каждого из них - с неизбежностью вытекает, что не\r\nимеет обратной силы закон, вводящий уголовную ответственность за\r\nдеяние, ранее признававшееся административным правонарушением. Что\r\nкасается отмены законом уголовной ответственности за то или иное\r\nдеяние, которая сопровождается одновременным введением за него\r\nадминистративной ответственности, то прямое указание на то, как\r\nтакой закон действует во времени, в законодательстве отсутствует.\r\n Судебная практика в этих случаях исходит в основном из общего\r\nправила, согласно которому закон, устанавливающий административную\r\nответственность за административное правонарушение либо иным\r\nобразом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. В\r\nсоответствии с разъяснениями, данными Судебной коллегией по\r\nуголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в ответах на\r\nвопросы, поступившие из судов, по применению федеральных законов от\r\n3 июля 2016 года № 323-ФЗ и № 326-ФЗ (утверждены Президиумом\r\nВерховного Суда Российской Федерации 28 сентября 2016 года), если\r\nпреступление было совершено в отношении лица, не являющегося для\r\nосужденного близким, вступивший в законную силу приговор в\r\nотношении лица, осужденного по части первой статьи 116 УК\r\nРоссийской Федерации (в редакции Федерального закона от 7 декабря\r\n2011 года № 420-ФЗ), подлежит пересмотру, а осужденный -\r\nосвобождению от наказания ввиду устранения преступности деяния;\r\nдействия такого осужденного не могут быть переквалифицированы на\r\nстатью 116-1 УК Российской Федерации; если же в материалах\r\nуголовного дела имеются сведения о том, что побои или иные\r\nнасильственные действия совершены осужденным в отношении близкого\r\nлица, приговор пересмотру не подлежит, поскольку новый уголовный\r\nзакон не улучшает его положение.\r\n Вопрос о возможности привлечения к административной\r\nответственности физических лиц за побои в зависимости от времени\r\nсовершения ими данного деяния указанные разъяснения не затрагивают,\r\nпритом что судьи Верховного Суда Российской Федерации прекращали\r\nпроизводство по делам об административных правонарушениях,\r\nпредусмотренных статьей 6.1-1 КоАП Российской Федерации, в тех\r\nслучаях, когда событие правонарушения имело место до введения этой\r\nстатьи в Кодекс Российской Федерации об административных\r\nправонарушениях (постановления от 13 июля 2017 года № 74-АД17-9, от\r\n10 августа 2017 года № 5-АД17-38, от 9 октября 2017 года\r\n№ 81-АД17-26, от 9 ноября 2017 года № 7-АД17-3, от 8 декабря\r\n2017 года № 9-АД17-22 и др.).\r\n Между тем административная ответственность и ответственность\r\nуголовная, будучи разновидностями публично-правовой\r\nответственности, преследуют общую цель охраны публичных интересов,\r\nтаких как защита прав и свобод человека и гражданина, обеспечение\r\nзаконности и правопорядка, в силу чего они имеют схожие задачи и\r\nпринципы и тем самым дополняют друг друга.\r\n Так, согласно Кодексу Российской Федерации об административных\r\nправонарушениях задачами законодательства об административных\r\nправонарушениях являются защита личности, охрана прав и свобод\r\nчеловека и гражданина, охрана здоровья граждан,\r\nсанитарно-эпидемиологического благополучия населения, защита\r\nобщественной нравственности, охрана окружающей среды,\r\nустановленного порядка осуществления государственной власти,\r\nобщественного порядка и общественной безопасности, собственности,\r\nзащита законных экономических интересов физических и юридических\r\nлиц, общества и государства от административных правонарушений, а\r\nтакже предупреждение административных правонарушений (статья 1.2),\r\nа цель административного наказания как установленной государством\r\nмеры ответственности за совершение административного\r\nправонарушения - предупреждение совершения новых правонарушений как\r\nсамими правонарушителями, так и другими лицами (часть 1 статьи\r\n3.1). Задачами Уголовного кодекса Российской Федерации являются, в\r\nсвою очередь, охрана прав и свобод человека и гражданина,\r\nсобственности, общественного порядка и общественной безопасности,\r\nокружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от\r\nпреступных посягательств, обеспечение мира и безопасности\r\nчеловечества, а также предупреждение преступлений (часть первая\r\nстатьи 2).\r\n Схожим образом определяются Кодексом Российской Федерации об\r\nадминистративных правонарушениях (статьи 1.4 - 1.6) и Уголовным\r\nкодексом Российской Федерации (статьи 3 - 7) принципы равенства\r\nвсех перед законом, законности, вины как обязательного основания\r\nответственности, справедливости и гуманизма, на которых базируется\r\nрегулирование мер административной и уголовной ответственности.\r\n 4.1. Как ранее указывал Конституционный Суд Российской\r\nФедерации, положение статьи 54 (часть 2) Конституции Российской\r\nФедерации, запрещающее привлечение к ответственности за деяние,\r\nкоторое в момент его совершения не признавалось правонарушением, -\r\nпринимая во внимание возможность изменения степени общественной\r\nопасности некоторых деяний - не исключает законодательной\r\nкорректировки их противоправности, предполагающей допустимость\r\nпреобразования составов отдельных административных правонарушений в\r\nсоставы преступлений и наоборот (постановления от 14 июля 2015 года\r\n№ 20-П и от 10 февраля 2017 года № 2-П).\r\n В отрыве от приведенного конституционного положения, имеющего\r\nмежотраслевое значение, не должно интерпретироваться и\r\nустановленное статьей 1.7 КоАП Российской Федерации правило об\r\nобратной силе закона, вводящего административную ответственность.\r\nЭто означает, в частности, что отмена уголовной ответственности за\r\nто или иное деяние и одновременно - введение за него\r\nадминистративной ответственности не могут рассматриваться в отрыве\r\nдруг от друга.\r\n Частичная декриминализация с 15 июля 2016 года такого\r\nобщественно опасного деяния, как побои, осуществленная на основании\r\nФедерального закона \"О внесении изменений в Уголовный кодекс\r\nРоссийской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской\r\nФедерации по вопросам совершенствования оснований и порядка\r\nосвобождения от уголовной ответственности\" (пункт 4 статьи 1),\r\nсопровождалась синхронным (с той же даты) дополнением Кодекса\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях статьей\r\n6.1-1, предусматривающей административную ответственность за\r\nнанесение побоев или совершение иных насильственных действий,\r\nпричинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных\r\nв статье 115 УК Российской Федерации, если эти действия не содержат\r\nуголовно наказуемого деяния (пункт 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации в связи с принятием Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\"). При этом была сохранена криминализация впервые\r\nсовершенных деяний, выразившихся в побоях или иных насильственных\r\nдействиях, причинивших физическую боль, но не повлекших легкого\r\nвреда здоровью, - при наличии указанных в статье 116 УК Российской\r\nФедерации криминообразующих признаков (которыми в настоящее время\r\nпризнаются такие мотивы совершения деяния, как хулиганские\r\nпобуждения, политическая, идеологическая, расовая, национальная или\r\nрелигиозная ненависть или вражда, ненависть или вражда в отношении\r\nкакой-либо социальной группы).\r\n Соответственно, если ответственность за деяние смягчена, но не\r\nустранена, а само деяние получило другую отраслевую юридическую\r\nквалификацию, то его декриминализация при одновременном закреплении\r\nтождественного состава административного правонарушения не может\r\nрассматриваться как установление нового противоправного деяния, не\r\nнаказуемого ранее. Такая декриминализация представляет собой\r\nсмягчение публично-правовой ответственности за совершение\r\nсоответствующего правонарушения, проявляющееся во введении менее\r\nстрогих - по сравнению с уголовными - административных санкций,\r\nменьшее по степени - по сравнению с уголовно-правовым институтом\r\nсудимости - ограничение прав при применении мер административной\r\nответственности.\r\n Отмена законом уголовной ответственности за определенное\r\nдеяние с одновременным его переводом под действие Кодекса\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях\r\nсвидетельствует о том, что федеральный законодатель продолжает\r\nрассматривать данное деяние как правонарушающее, однако по-иному\r\nоценивает характер его общественной опасности. Применительно к\r\nвопросу о введении административной ответственности за нанесение\r\nпобоев или совершение иных насильственных действий, причинивших\r\nфизическую боль, на основании вступившей в силу с 15 июля 2016 года\r\nстатьи 6.1-1 КоАП Российской Федерации это означает не исключение,\r\nа смягчение публично-правовой ответственности, что,\r\nследовательно, - в силу вытекающих из конституционных принципов\r\nсправедливости и равенства требований неотвратимости\r\nответственности за совершенное правонарушение, а также\r\nопределенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их\r\nсогласованности в общей системе правового регулирования -\r\nпредполагает привлечение лиц, совершивших такие действия, хотя и до\r\nуказанной даты, к административной ответственности.\r\n В иных случаях при оценке последствий изменения отраслевой\r\nпринадлежности норм, устанавливающих наказуемость определенных форм\r\nповедения (например, при введении уголовной ответственности вместо\r\nадминистративной или при отказе от уголовной ответственности в\r\nпользу административной, что, в свою очередь, влечет усиление либо\r\nсмягчение санкции соответствующей нормы), также следует иметь в\r\nвиду не только совпадение объема запрещенного деяния (по признакам,\r\nхарактеризующим его объективную и субъективную стороны, субъекта,\r\nпотерпевшего, предмет посягательства), но и одновременность\r\nизменения природы его противоправности, поскольку лишь синхронные\r\nизменения законодательной оценки тождественных деяний означают\r\nпреемственность правового регулирования публично-правовой\r\nответственности. При этом перевод деяния из категории преступлений\r\nв группу административных правонарушений, влекущий смягчение\r\nответственности за его совершение, не может расцениваться как\r\nухудшение правового положения лица, совершившего такое деяние.\r\n 4.2. Таким образом, часть 1 статьи 1.7 КоАП Российской\r\nФедерации во взаимосвязи с пунктом 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" и пунктом 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации в связи с принятием Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\", конкретизируя конституционные правила действия\r\nзакона во времени применительно к сфере административных\r\nправонарушений, позволяют, по своему конституционно-правовому\r\nсмыслу, рассматривать осуществленный ими без разрыва во времени\r\nперевод ранее криминализированных деяний под действие Кодекса\r\nРоссийской Федерации об административных правонарушениях в качестве\r\nсмягчения публично-правовой ответственности за их совершение и,\r\nследовательно, не создают препятствий для возбуждения дел об\r\nадминистративных правонарушениях и привлечения виновных лиц, в\r\nдействиях которых будет установлен состав соответствующего\r\nадминистративного правонарушения, к административной\r\nответственности по статье 6.1-1 КоАП Российской Федерации в случае,\r\nесли событие правонарушения произошло до вступления данной статьи в\r\nсилу.\r\n При этом не исключается правомочие федерального законодателя в\r\nслучае отмены уголовной ответственности за деяние, ранее\r\nпризнававшееся преступлением, при одновременном введении\r\nадминистративной ответственности за то же деяние включать в\r\nсоответствующий федеральный закон переходные положения,\r\nрегулирующие вопрос о применении законоположений, вносящих такие\r\nизменения.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47-1, 71,\r\n72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\", Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать часть 1 статьи 1.7 КоАП Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с пунктом 4 статьи 1 Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" и пунктом 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации в связи с принятием Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" не противоречащими Конституции Российской\r\nФедерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу\r\nсодержащиеся в них положения позволяют привлекать к\r\nадминистративной ответственности лиц, в действиях которых будет\r\nустановлен состав административного правонарушения,\r\nпредусмотренного статьей 6.1-1 КоАП Российской Федерации, если\r\nсобытие соответствующего правонарушения имело место до вступления\r\nданной статьи в силу.\r\n Конституционно-правовой смысл указанных взаимосвязанных\r\nзаконоположений, выявленный в настоящем Постановлении, является\r\nобщеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в\r\nправоприменительной практике.\r\n 2. Прекратить производство по настоящему делу в части,\r\nкасающейся проверки конституционности части 4 статьи 4.5 КоАП\r\nРоссийской Федерации.\r\n 3. Правоприменительные решения по делам с участием граждан\r\nЗаляутдинова Андрея Идеаловича, Исмагилова Нияза Якуповича и\r\nЧередняк Ольги Васильевны, основанные на части 1 статьи 1.7 КоАП\r\nРоссийской Федерации, пункте 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" и пункте 4 статьи 1 Федерального закона\r\n\"О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской\r\nФедерации в связи с принятием Федерального закона \"О внесении\r\nизменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и\r\nУголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам\r\nсовершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной\r\nответственности\" в истолковании, расходящемся с их\r\nконституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем\r\nПостановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.\r\n 4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному\r\nопубликованию в \"Российской газете\", \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и на \"Официальном интернет-портале правовой\r\nинформации\" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть\r\nопубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда Российской\r\nФедерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n № 23-П\r\n
", "tounitid": null, "docid": "1000000000102473077" }