\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности абзаца восьмого пункта 1\r\n статьи 20 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n (банкротстве)\" в связи с жалобой гражданина А.Г.Меженцева\r\n\r\n город Москва 19 декабря 2005 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего Ю.Д.Рудкина, судей Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева,\r\nА.Л.Кононова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, В.Г.Стрекозова,\r\nБ.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,\r\n с участием гражданина А.Г.Меженцева, представителя\r\nГосударственной Думы - депутата В.С.Плескачевского, представителя\r\nСовета Федерации - доктора юридических наук Е.В.Виноградовой,\r\nполномочного представителя Президента Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.В.Кротова,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86,\r\n96, 97 и 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального\r\nзакона \"О несостоятельности (банкротстве)\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина\r\nА.Г.Меженцева на нарушение его конституционных прав абзацем восьмым\r\nпункта 1 статьи 20 Федерального закона от 26 октября 2002 года\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\". Основанием к рассмотрению дела\r\nявилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том,\r\nсоответствует ли содержащееся в нем законоположение Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А.Гаджиева, объяснения\r\nпредставителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических\r\nнаук В.С.Белых, мнения специалистов - кандидатов юридических наук\r\nС.А.Денисова и Э.В.Талапиной, выступления приглашенных в заседание\r\nполномочного представителя Правительства Российской Федерации в\r\nКонституционном Суде Российской Федерации М.Ю.Барщевского, а также\r\nпредставителей: от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации -\r\nсудьи Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации С.В.Сарбаша,\r\nот Генерального прокурора Российской Федерации - Т.М.Абрамовой, от\r\nМинистерства юстиции Российской Федерации - М.Ф.Исмаилова, от\r\nМинистерства финансов Российской Федерации - З.М.Ульбашевой, от\r\nМинистерства экономического развития и торговли Российской\r\nФедерации - Д.В.Скрипичникова, от Российского союза\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих - А.В.Юхнина,\r\nисследовав представленные документы и иные материалы,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Статья 2 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\", содержащая основные понятия, используемые для целей\r\nданного Федерального закона, определяет арбитражного управляющего\r\n(временного управляющего, административного управляющего, внешнего\r\nуправляющего или конкурсного управляющего) как гражданина\r\nРоссийской Федерации, утверждаемого арбитражным судом для\r\nпроведения процедур банкротства и осуществления иных установленных\r\nданным Федеральным законом полномочий и являющегося членом одной из\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих (абзац\r\nдвадцатый).\r\n Членство в саморегулируемой организации арбитражных\r\nуправляющих пункт 1 статьи 20 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\" называет в числе требований,\r\nпредъявляемых к лицу, на которого могут быть возложены полномочия\r\nарбитражного управляющего (абзац восьмой). Несоответствие\r\nуказанному требованию, а также несоблюдение установленного статьями\r\n15 и 45 названного Федерального закона порядка отбора кандидатуры\r\nдля утверждения в должности арбитражного управляющего послужили для\r\nАрбитражного суда Белгородской области основанием отказа в\r\nудовлетворении заявления гражданина А.Г.Меженцева об утверждении\r\nего в должности конкурсного управляющего ООО \"Плодоовощконсерв\"\r\n(определение от 17 сентября 2004 года).\r\n Со ссылкой на ту же статью 20 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\" управление Министерства юстиции\r\nРоссийской Федерации по Белгородской области и управление\r\nМинистерства Российской Федерации по налогам и сборам по\r\nБелгородской области, куда А.Г.Меженцев обратился с заявлениями о\r\nпредоставлении ему возможности заниматься своей профессиональной\r\nдеятельностью без вступления в саморегулируемую организацию\r\nарбитражных управляющих, разъяснили, что членство в\r\nсаморегулируемой организации арбитражных управляющих,\r\nзарегистрированной в реестре Министерства юстиции Российской\r\nФедерации, относится к числу основных требований, предъявляемых к\r\nарбитражному управляющему, и что налоговым органам предписано при\r\nвыявлении случаев исполнения обязанностей арбитражных управляющих\r\nлицами, не являющимися членами такой организации, принимать меры по\r\nих отстранению от исполнения соответствующих обязанностей.\r\n В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации\r\nгражданин А.Г.Меженцев указывает, что порядок отбора кандидатур для\r\nутверждения в должности арбитражного управляющего, предполагающий\r\nобязательность членства в саморегулируемой организации арбитражных\r\nуправляющих, означает для лиц, не желающих вступать в такую\r\nорганизацию, запрет на осуществление профессиональной деятельности.\r\nПо мнению заявителя, абзац восьмой пункта 1 статьи 20 Федерального\r\nзакона \"О несостоятельности (банкротстве)\", закрепляющий это\r\nтребование, противоречит статье 30 Конституции Российской\r\nФедерации, в силу которой никто не может быть принужден к\r\nвступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем.\r\n Согласно частям второй и третьей статьи 74 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" Конституционный Суд Российской Федерации принимает\r\nрешение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого\r\nнормативного положения, так и смысл, придаваемый ему сложившейся\r\nправоприменительной практикой, а также исходя из его места в\r\nсистеме норм, и выносит постановление только по предмету,\r\nуказанному в обращении, и лишь в отношении той части акта,\r\nконституционность которой подвергает сомнению заявитель; при этом\r\nКонституционный Суд Российской Федерации не связан основаниями и\r\nдоводами, изложенными в обращении.\r\n Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу\r\nявляется нормативное положение, содержащееся в абзаце восьмом\r\nпункта 1 статьи 20 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\", которое в системной связи с другими нормативными\r\nположениями данного Федерального закона устанавливает в качестве\r\nусловия утверждения в должности арбитражного управляющего по\r\nрешению арбитражного суда обязанность кандидата на эту должность\r\nбыть членом одной из саморегулируемых организаций арбитражных\r\nуправляющих.\r\n 2. Конституция Российской Федерации, провозглашая Российскую\r\nФедерацию демократическим правовым государством (статья 1, часть\r\n1), в котором гарантируются свобода экономической деятельности и\r\nподдержка конкуренции (статья 8, часть 1), в развитие данных\r\nположений, относящихся к основам конституционного строя Российской\r\nФедерации, утверждает право каждого на свободное использование\r\nсвоих способностей и имущества для предпринимательской и иной не\r\nзапрещенной законом экономической деятельности и не допускает\r\nосуществление экономической деятельности, направленной на\r\nмонополизацию и недобросовестную конкуренцию (статья 34).\r\n Это обязывает государство, по смыслу статьи 45 (часть 1)\r\nКонституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 2, 17\r\nи 18, создавать наиболее благоприятные условия для рыночной\r\nэкономики как путем непосредственно-регулирующего государственного\r\nвоздействия, так и через стимулирование свободной экономической\r\nдеятельности, основанной на принципах самоорганизации, баланса\r\nчастных и публичных интересов, корпоративного взаимодействия и\r\nсотрудничества, в целях выработки отвечающей интересам и\r\nпотребностям общества государственной экономической политики, в\r\nчастности в сфере финансового оздоровления и банкротства.\r\n Федеральный законодатель, в соответствии со статьей 71 (пункты\r\n\"а\", \"в\", \"ж\") Конституции Российской Федерации устанавливая\r\nправовые основы единого рынка и осуществляя при этом регулирование\r\nи защиту прав и свобод, прежде всего экономических, для защиты\r\nобщих (общественных) интересов вправе применить публично-правовой\r\nтип регулирования рыночных отношений, которое - в силу\r\nвзаимодействия частноправовых и публично-правовых интересов -\r\nпредполагает в то же время сочетание частноправовых и\r\nпублично-правовых элементов. При этом он, располагая широкой\r\nсвободой усмотрения в выборе правовых средств, вместе с тем связан\r\nконституционно-правовыми пределами использования публично-правовых\r\nначал (статьи 7 и 8; статья 55, части 2 и 3, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n Одним из таких средств, направленных на защиту как частных,\r\nтак и публичных интересов, является институт банкротства. В рамках\r\nего правовой регламентации с учетом конституционных принципов\r\nсоразмерности государственного вмешательства в права и свободы\r\nграждан, баланса частных и публичных интересов федеральный\r\nзаконодатель вправе наделить рядом публичных нормотворческих,\r\nисполнительно-распорядительных, контрольных полномочий автономные\r\nпублично-правовые субъекты - саморегулируемые организации\r\nарбитражных управляющих, призванные выполнять в этой сфере\r\nобщественных отношений функции саморегулирования в интересах\r\nобщества, кредиторов и должников.\r\n Законодательное регулирование, направленное на обеспечение\r\nсамостоятельности арбитражных управляющих в выработке правил и норм\r\nсвоей корпоративной организации, контроль за их соблюдением, а\r\nтакже на гарантирование коллективных форм защиты собственных\r\nинтересов, является конкретизацией взаимосвязанных положений статей\r\n32 (часть 1), 34 (часть 1) и 37 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, по смыслу которых граждане, чей труд свободен, вправе\r\nпринимать непосредственное участие в управлении делами государства,\r\nв том числе в экономической сфере, на началах самоорганизации,\r\nсамоуправления и саморегулирования. При этом соответствующая\r\nдеятельность граждан во всяком случае подконтрольна государству,\r\nопределяющему исходя из баланса конституционно защищаемых ценностей\r\nправовые основы и процедуры ее осуществления, с тем чтобы исключить\r\nвозможность нарушений прав как членов саморегулируемых организаций,\r\nтак и других лиц.\r\n Таким образом, конституционный принцип демократического\r\nправового государства и гарантируемая Конституцией Российской\r\nФедерации свобода экономической деятельности предполагают развитие\r\nнеобходимых для становления гражданского общества начал\r\nсамоуправления и автономии в экономической сфере, проявлением\r\nчего является создание саморегулируемых организаций, и,\r\nсоответственно, - государственную поддержку и стимулирование\r\nгражданской активности в данной сфере.\r\n Это, однако, не означает, что государство отказывается как от\r\nсвоего конституционного полномочия по установлению правовых основ\r\nединого рынка, особенно в тех случаях, когда представители той или\r\nиной профессии наделяются публично-правовыми функциями, а\r\nобразуемые ими саморегулируемые организации - правом разрабатывать\r\nи устанавливать обязательные для своих членов правила\r\nпрофессиональной деятельности, так и от конституционного полномочия\r\nвлиять на содержание правовых норм, принимаемых саморегулируемыми\r\nорганизациями, посредством судебного нормоконтроля, а также иным\r\nобразом (статья 46, часть 1; статья 120, часть 2; статья 129, часть\r\n5, Конституции Российской Федерации).\r\n 3. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в\r\nПостановлении от 22 июля 2002 года N 14-П по делу о проверке\r\nконституционности ряда положений Федерального закона\r\n\"О реструктуризации кредитных организаций\", пунктов 5 и 6 статьи\r\n120 Федерального закона \"О несостоятельности (банкротстве)\",\r\nпроцедуры банкротства носят публично-правовой характер, они\r\nпредполагают принуждение меньшинства кредиторов большинством, а\r\nпотому, вследствие невозможности выработки единого мнения иным\r\nобразом, воля сторон формируется по другим, отличным от искового\r\nпроизводства, принципам. В силу различных, зачастую диаметрально\r\nпротивоположных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве,\r\nзаконодатель должен гарантировать баланс их прав и законных\r\nинтересов, что, собственно, и является публично-правовой целью\r\nинститута банкротства.\r\n Достижение этой публично-правовой цели призван обеспечивать\r\nарбитражный управляющий, утверждаемый арбитражным судом в порядке,\r\nустановленном статьей 45 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\", и для проведения процедур банкротства наделяемый\r\nполномочиями, которые в значительной степени носят\r\nпублично-правовой характер: он обязан принимать меры по защите\r\nимущества должника, анализировать финансовое состояние должника и\r\nт. д., действуя добросовестно и разумно в интересах должника,\r\nкредиторов и общества (пункты 4 и 6 статьи 24). Решения\r\nарбитражного управляющего являются обязательными и влекут правовые\r\nпоследствия для широкого круга лиц.\r\n Публично-правовой статус арбитражных управляющих обусловливает\r\nправо законодателя предъявлять к ним специальные требования,\r\nкасающиеся в том числе членства в профессиональном объединении, на\r\nкоторое государство также возлагает ответственность за обеспечение\r\nпроведения процедур банкротства надлежащим образом.\r\n 3.1. В силу пункта 2 статьи 19 Федерального закона от 8 января\r\n1998 года \"О несостоятельности (банкротстве)\" арбитражный\r\nуправляющий действовал на основании лицензии, выдаваемой\r\nгосударственным органом Российской Федерации по делам о банкротстве\r\nи финансовому оздоровлению; отзыв в установленном федеральным\r\nзаконом порядке лицензии арбитражного управляющего в период\r\nосуществления им полномочий арбитражного управляющего являлся\r\nоснованием для его отстранения арбитражным судом от исполнения\r\nсоответствующих обязанностей.\r\n Федеральным законом от 8 августа 2001 года \"О лицензировании\r\nотдельных видов деятельности\" необходимость лицензирования\r\nдеятельности арбитражных управляющих не предусматривается.\r\nСоответственно, в Федеральном законе от 26 октября 2002 года\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\" лицензирование как форма\r\nгосударственного регулирования деятельности арбитражных управляющих\r\nзаменена на иной, альтернативный механизм обеспечения стандартов\r\nпрофессиональной деятельности, предполагающий обязательность их\r\nчленства в одной из саморегулируемых организаций арбитражных\r\nуправляющих. В такой замене проявляется конституционный принцип\r\nсоразмерности в правовом регулировании экономической деятельности.\r\n Создание саморегулируемых организаций арбитражных управляющих\r\nпрактически одновременно с отказом от лицензирования деятельности\r\nарбитражных управляющих означает, что государство переложило на эти\r\nорганизации часть своих, публично-правовых, функций. Такой подход\r\nнапрямую связан с проводимой в Российской Федерации\r\nадминистративной реформой, среди приоритетных направлений которой,\r\nсогласно Указу Президента Российской Федерации от 23 июля 2003 года\r\nN 824 \"О мерах по проведению административной реформы в 2003-2004\r\nгодах\", - ограничение вмешательства государства в экономическую\r\nдеятельность субъектов предпринимательства, в том числе прекращение\r\nизбыточного государственного регламентирования, а также развитие\r\nсистемы саморегулируемых организаций в области экономики.\r\n 3.2. Как результат определенной модификации контрольной\r\nдеятельности государства в области финансового оздоровления и\r\nбанкротства может рассматриваться возложение на саморегулируемые\r\nорганизации арбитражных управляющих такой функции, как\r\nконтролирование профессиональной деятельности своих членов в части\r\nсоблюдения требований Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\" и установленных саморегулируемой организацией правил\r\nпрофессиональной деятельности арбитражного управляющего (абзац\r\nтретий пункта 2 статьи 22).\r\n Публично-правовая природа этой обязанности подтверждается тем,\r\nчто правила саморегулируемыми организациями арбитражных управляющих\r\nпроверки деятельности своих членов разрабатываются не\r\nсаморегулируемыми организациями самостоятельно, а, согласно пункту\r\n2 статьи 29 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\", Правительством Российской Федерации (постановление\r\nот 25 июня 2003 года N 366 \"Об утверждении Правил проведения\r\nсаморегулируемой организацией арбитражных управляющих проверки\r\nдеятельности своих членов\").\r\n 3.2. По смыслу статьи 120 (часть 2) Конституции Российской\r\nФедерации, есть различия между нормотворческими полномочиями\r\nгосударственных органов, принимающих подзаконные акты, которыми\r\nзатрагивается широкий круг субъектов, и нормотворческими\r\nполномочиями иных органов, в данном случае - органов\r\nсаморегулируемых организаций, устанавливающих правила\r\nпрофессиональной деятельности. Федеральный закон\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\", в свою очередь, различает\r\nобщие правила профессиональной деятельности арбитражного\r\nуправляющего, правила деятельности саморегулируемой организации\r\nарбитражных управляющих, которые утверждаются Правительством\r\nРоссийской Федерации (пункт 2 статьи 29), и те правила\r\nпрофессиональной деятельности арбитражных управляющих, которые\r\nявляются обязательными для выполнения только членами\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих и которые\r\nв силу прямого указания законодателя должны разрабатываться и\r\nустанавливаться саморегулируемыми организациями самостоятельно\r\n(абзац второй пункта 2 статьи 22).\r\n Так, Правительством Российской Федерации утверждаются общие\r\nправила деятельности арбитражного управляющего, касающиеся\r\nсодержания и порядка ведения реестра требований кредиторов,\r\nподготовки, организации и проведения собраний кредиторов и\r\nкомитетов кредиторов, подготовки отчетов арбитражных управляющих, а\r\nтакже правила деятельности саморегулируемой организации\r\nотносительно проведения финансового анализа, проверки наличия\r\nпризнаков фиктивного и преднамеренного банкротства, проведения\r\nпроверки саморегулируемой организацией деятельности своих членов.\r\n Наличие у саморегулируемых организаций арбитражных управляющих\r\nобязанностей представлять в регулирующий орган изменения, внесенные\r\nв учредительные документы, правила и стандарты деятельности и\r\nделовой этики арбитражных управляющих, в целях последующего их\r\nопубликования, по запросу регулирующего органа представлять отчеты\r\nо процедурах банкротства, проведенных арбитражными управляющими,\r\nявляющимися членами данной саморегулируемой организации (пункт 3\r\nстатьи 22 Федерального закона \"О несостоятельности (банкротстве)\"),\r\nсвидетельствует о том, что они определенным образом интегрированы в\r\nгосударственную систему финансового оздоровления.\r\n Помимо указанных публично-правовых функций, которыми обычно не\r\nнаделяются субъекты гражданского права, саморегулируемые\r\nорганизации арбитражных управляющих выполняют такую функцию, как\r\nобеспечение общего для арбитражных управляющих интереса - защиты\r\nрепутационных прав, и в этих целях противодействуют физическим и\r\nюридическим лицам, дискредитирующим профессиональную честь и\r\nдостоинство арбитражных управляющих, а также деятельность\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих. Выполняют они\r\nи другие публично-правовые функции: обращаются в суд за защитой\r\nправ и законных интересов своих членов, заявляют в арбитражный суд\r\nходатайства об отстранении от участия в деле о банкротстве своих\r\nчленов, в действиях (бездействии) которых установлены нарушения\r\nзаконодательства о несостоятельности (банкротстве), обеспечивают\r\nинформационную открытость своей деятельности (пункт 3 статьи 21,\r\nпункт 1 статьи 22 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\").\r\n В силу того, что на саморегулируемые организации арбитражных\r\nуправляющих возложены публично-правовые функции, в их деятельности\r\nнеприемлем вытекающий из статьи 30 Конституции Российской Федерации\r\nпринцип добровольности, характерный для объединений, которые\r\nсоздаются гражданами исключительно на основе общности интересов.\r\n 3.3. Саморегулируемые организации арбитражных управляющих\r\nобладают двойственной правовой природой: с одной стороны, это\r\nнекоммерческие организации, и регистрируются они в порядке,\r\nпредусмотренном статьей 3 Федерального закона \"О некоммерческих\r\nорганизациях\", с другой стороны - с даты включения в единый\r\nгосударственный реестр саморегулируемых организаций арбитражных\r\nуправляющих они приобретают особый публично-правовой статус\r\nсаморегулируемой организации арбитражных управляющих (пункт 1\r\nстатьи 21 Федерального закона \"О несостоятельности (банкротстве)\").\r\n Как следует из статей 21 и 22 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\", саморегулируемые организации\r\nарбитражных управляющих, хотя они и выполняют функцию защиты прав и\r\nинтересов своих членов, создаются для регулирования и обеспечения\r\nпрофессионального осуществления их деятельности. В пункте 2 статьи\r\n251 Налогового кодекса Российской Федерации профессиональные\r\nобъединения, построенные на принципе обязательного членства, прямо\r\nназываются публично-правовыми объединениями.\r\n В Постановлении от 19 мая 1998 года N 15-П по делу о проверке\r\nконституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и 34\r\nОснов законодательства Российской Федерации о нотариате\r\nКонституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что\r\nнорма, устанавливающая обязательное членство занимающихся частной\r\nпрактикой нотариусов в нотариальной палате в качестве условия\r\nзанятия этой профессией, не затрагивает ни конституционный принцип\r\nравенства, ни конституционные права на свободу объединения и\r\nсвободный выбор рода деятельности и профессии (статьи 19, 30 и 37\r\nКонституции Российской Федерации), поскольку государство вправе\r\nустанавливать для всех граждан, желающих осуществлять публичную\r\nдеятельность, обязательные условия назначения на должность и\r\nпребывания в должности.\r\n Как указал Конституционный Суд Российской Федерации,\r\nКонституция Российской Федерации не запрещает государству\r\nпередавать полномочия исполнительных органов власти\r\nнегосударственным организациям, участвующим в выполнении отдельных\r\nфункций публичной власти. По смыслу ее статей 78 (части 2 и 3) и\r\n132 (часть 2), такая передача возможна при условии, что это не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации и федеральным\r\nзаконам. Именно в силу публичного предназначения нотариальных палат\r\nдля их организации оказался неприемлем принцип добровольности,\r\nхарактерный для членства в других объединениях, которые создаются\r\nисключительно на основе общности интересов граждан (статья 30\r\nКонституции Российской Федерации, статья 117 ГК Российской\r\nФедерации, статья 3 Федерального закона \"Об общественных\r\nобъединениях\").\r\n Данная правовая позиция коррелирует выводам Европейского Суда\r\nпо правам человека, который в своем решении от 3 апреля 2001 года\r\nпо вопросу приемлемости жалобы, поданной О.В.Романовской против\r\nРоссийской Федерации, указал, что нотариальные палаты - принимая во\r\nвнимание положения Основ законодательства о нотариате от 11 февраля\r\n1993 года и законодательно закрепленные функции нотариальных\r\nпалат - не могут рассматриваться в качестве объединений в смысле\r\nстатьи 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Как\r\nотметил Европейский Суд по правам человека, конвенционные органы\r\nпоследовательно не признавали исполнительно-регулятивные органы\r\nпрофессиональных структур, создаваемых лицами так называемых\r\nсвободных профессий, в качестве ассоциаций (объединений) в смысле\r\nстатьи 11; цель этих предусмотренных законодательством органов -\r\nосуществление контроля и содействие развитию профессиональной\r\nдеятельности, при этом они выполняют важные публично-правовые\r\nфункции, преследующие цель защиты прав других лиц, и их нельзя\r\nотождествлять с профессиональными союзами, но они, тем не менее,\r\nинтегрированы в государственную структуру.\r\n Норма абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\", закрепляющая обязательность\r\nчленства арбитражных управляющих в саморегулируемой организации\r\nарбитражных управляющих, не может рассматриваться как\r\nустанавливающая противоречащий статье 37 (часть 1) Конституции\r\nРоссийской Федерации запрет на профессиональную деятельность,\r\nпоскольку предполагается, что в объединение по профессиональному\r\nпризнаку вступают граждане, уже избравшие для себя соответствующую\r\nпрофессию.\r\n Арбитражный управляющий утверждается в должности арбитражным\r\nсудом. Государство вправе устанавливать для всех граждан, желающих\r\nосуществлять публично-значимую деятельность и занять должность\r\nарбитражного управляющего, обязательные условия, в частности\r\nусловие о членстве в саморегулируемой организации. Поэтому\r\nгражданин, если он выбрал деятельность арбитражного управляющего,\r\nдолжен подчиняться всем требованиям, предъявляемым к этой\r\nдеятельности законом.\r\n 3.4. Таким образом, само по себе закрепление федеральным\r\nзаконодателем в качестве необходимого условия осуществления\r\nдеятельности арбитражного управляющего членство в саморегулируемой\r\nорганизации арбитражных управляющих, на которую государством\r\nвозлагаются соответствующие полномочия, как направленное на\r\nреализацию целей Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\", не противоречит Конституции Российской Федерации.\r\n 4. Норма абзаца восьмого пункта 1 статьи 20 Федерального\r\nзакона \"О несостоятельности (банкротстве)\" находится в общей\r\nсистеме конституционно-правового регулирования, а потому, выявляя\r\nнамерение законодателя при ее принятии, следует исходить из того,\r\nчто конституционно-правовые принципы и предписания предопределяют\r\nсодержание отраслевых правовых норм.\r\n Согласно статье 34 (часть 2) Конституции Российской Федерации\r\nне допускается экономическая деятельность, направленная на\r\nмонополизацию и недобросовестную конкуренцию. Закрепляя в абзаце\r\nвосьмом пункта 1 статьи 20 Федерального закона \"О несостоятельности\r\n(банкротстве)\" требование об обязательном членстве в\r\nсаморегулируемой организации арбитражных управляющих, федеральный\r\nзаконодатель исходил из того, что данная норма, как регулирующая\r\nдеятельность арбитражных управляющих, направленную на обеспечение\r\nзащиты интересов участников дела о банкротстве, в системной связи с\r\nнормами абзацев двадцатого и двадцать седьмого статьи 2 названного\r\nФедерального закона не предполагает возможность ограничения на ее\r\nосновании доступа граждан к осуществлению этой деятельности и тем\r\nсамым ее использование для защиты одних лиц - членов\r\nсаморегулируемой организации арбитражных управляющих от конкуренции\r\nсо стороны других лиц - желающих приобрести статус арбитражных\r\nуправляющих.\r\n Положение об обязательном членстве в саморегулируемой\r\nорганизации арбитражных управляющих обусловливает открытость этих\r\nорганизаций для вступления новых членов (при том, что они\r\nсоответствуют требованиям закона) и не допускает возможность\r\nнемотивированного отказа в принятии в организацию. При этом, исходя\r\nиз требования статьи 34 (часть 2) Конституции Российской Федерации,\r\nсаморегулируемые организации арбитражных управляющих не вправе\r\nустанавливать такие правила членства, которые способны привести к\r\nнедопущению, ограничению и тем более устранению конкуренции.\r\n 5. Федеральный закон \"О несостоятельности (банкротстве)\" в\r\nкачестве обязательного требования к арбитражному управляющему\r\nназывает необходимость его регистрации в качестве индивидуального\r\nпредпринимателя (абзац второй пункта 1 статьи 20), что с учетом\r\nстатьи 2 ГК Российской Федерации о предпринимательской деятельности\r\nкак самостоятельной, осуществляемой на свой риск деятельности,\r\nнаправленной на систематическое получение прибыли от пользования\r\nимуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг,\r\nне сочетается с реальным характером деятельности арбитражного\r\nуправляющего как лица, осуществляющего преимущественно публичные\r\nфункции.\r\n Действуя в рамках своих дискреционных полномочий при\r\nопределении тех или иных требований и условий осуществления\r\nпрофессиональной деятельности, имеющей публичное значение,\r\nфедеральный законодатель во всяком случае должен исходить из\r\nнеобходимости обеспечения непротиворечивого регулирования отношений\r\nв этой сфере и, устанавливая элементы правового статуса\r\nарбитражного управляющего, учитывать, что публичные функции,\r\nвозложенные на арбитражного управляющего, выступают в качестве\r\nсвоего рода пределов распространения на него статуса\r\nиндивидуального предпринимателя.\r\n 6. Согласно пункту 2 статьи 45 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\" заявленная саморегулируемая\r\nорганизация обязана обеспечить свободный доступ заинтересованных\r\nлиц к проведению процедуры отбора кандидатуры арбитражного\r\nуправляющего, а решение о включении арбитражных управляющих в\r\nсписок кандидатур принимается саморегулируемой организацией на\r\nколлегиальной основе. Для того чтобы гарантировать при проведении\r\nпроцедуры отбора кандидатуры арбитражного управляющего права\r\nзаинтересованных лиц, прежде всего - кредиторов, этих норм\r\nнедостаточно.\r\n Между тем, как указал Конституционный Суд Российской Федерации\r\nв Постановлении от 24 февраля 2004 года N 3-П по делу о проверке\r\nконституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального\r\nзакона \"Об акционерных обществах\", в силу конституционных принципов\r\nправового государства и неприкосновенности частной собственности\r\nпри защите имущественных прав, затрагивающих значительное число\r\nсубъектов экономической деятельности, возрастает значение\r\nнадлежащих юридических процедур.\r\n Поскольку процедура отбора арбитражных управляющих\r\nсаморегулируемой организацией предполагает обеспечение свободного\r\nдоступа к ней заинтересованных лиц, упомянутых в пункте 2 статьи 45\r\nФедерального закона \"О несостоятельности (банкротстве)\",\r\nрегулирование ее проведения не может быть полностью передано\r\nсаморегулируемой организации. Признание абзаца восьмого пункта 1\r\nстатьи 20 Федерального закона \"О несостоятельности (банкротстве)\"\r\nне противоречащим Конституции Российской Федерации не препятствует\r\nфедеральному законодателю совершенствовать эту процедуру, с тем\r\nчтобы обеспечить права заинтересованных лиц и исключить возможность\r\nзлоупотребления правами со стороны должностных лиц саморегулируемых\r\nорганизаций арбитражных управляющих.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать абзац восьмой пункта 1 статьи 20 Федерального\r\nзакона \"О несостоятельности (банкротстве)\", устанавливающий\r\nобязанность арбитражного управляющего быть членом одной из\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих в качестве\r\nусловия утверждения в должности арбитражного управляющего по\r\nрешению арбитражного суда, не противоречащим Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n 2. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 12-П\r\n ____________________\r\n\r\n\r\n\r\n ОСОБОЕ МНЕНИЕ\r\n\r\n судьи Конституционного Суда Российской Федерации\r\n А.Л.КОНОНОВА\r\n\r\n Аргументы и выводы Конституционного Суда по данному делу не\r\nявляются, по нашему мнению, убедительными и обоснованными и\r\nвызывают возражения. Представляется тревожной и опасной тенденция\r\nчрезмерно широкого употребления термина \"публичный\" как оправдания\r\nвмешательства государства в свободу экономических и иных отношений,\r\nявляющихся сферой личных интересов граждан и юридических лиц.\r\nПозиция, когда публичные мотивы оправдывают и покрывают любое\r\nпроизвольное ограничение принципов добровольности, диспозитивности\r\nи равенства отношений автономных субъектов, не только абсолютно\r\nразмывает традиционные и естественные границы частноправового и\r\nпублично-правового регулирования до их полного смешения, но и\r\nпредставляет несомненную угрозу для всех индивидуальных прав и\r\nсвобод.\r\n Известно, что прилагательное \"публичный\" имеет много значений\r\nи в зависимости от определяемого может приобретать весьма\r\nспецифический смысл, что требует особой осторожности его\r\nупотребления. Оно означает и общественный, и всенародный, открытый\r\nдля публики, гласный, а также употребляется в значении,\r\nпротивоположном словам частный, личный, индивидуальный, не\r\nобщественный, не государственный. Именно на последнем\r\nпротивопоставлении основывается традиционное деление права на\r\nчастное и публичное. Публичное право в его изначальном смысле\r\nпредполагает защиту общегосударственных интересов и целей, наличие\r\nв этих отношениях государственных структур, субординации,\r\nвластно-подчиненных отношений и правовых общеобязательных\r\nтребований и ограничений, обоснованных в смысле статьи 55 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации и определенных в федеральном\r\nзаконе. Кстати, на сходных признаках Конституционный Суд\r\nобосновывал публично-правовой характер, например, налоговых\r\nотношений, отличая их от отношений частноправовых или, что то же\r\nсамое, гражданско-правовых.\r\n В данном Постановлении Конституционный Суд употребил слово\r\n\"публичный\" не менее 30 раз, однако явно чрезмерная частота его\r\nупотребления вовсе не доказывает, что характеризуемые явления\r\nотносятся к сфере именно публичного права. В одних случаях\r\nКонституционный Суд отождествляет публичный интерес с его\r\nсинонимом - \"общественный\" (интерес общества), в других явно\r\nимеется в виду всего лишь открытый социальный характер\r\nдеятельности, предназначенной для широкого круга лиц. Подмена этих\r\nсмыслов приводит к ошибочным выводам и неверному установлению\r\nправовой природы соответствующих отношений.\r\n Так, не представляется достаточно обоснованным и убедительным\r\nвывод о публично-правовой природе института банкротства только лишь\r\nна основании того, что противоречия интересов кредиторов требуют\r\nзаконодательного регулирования гарантий их прав. Частное право\r\nтакже регулируется правовыми нормами, что само по себе не\r\nпревращает его в публичное. Лишь идеологические постулаты\r\nсоветского права не признавали этих фундаментальных различий,\r\nпереводя все частное в область, требующую безграничного\r\nгосударственного контроля и публично-правового регулирования.\r\nКатегорически следует не согласиться с возрождающим подобную\r\nконцепцию утверждением Конституционного Суда о том, что свобода\r\nдеятельности саморегулируемых общественных объединений (СРО), равно\r\nкак и свобода экономической деятельности и свобода труда, как\r\n\"соответствующая деятельность граждан подконтрольны государству во\r\nвсяком случае\". В соответствии со статьей 2 Конституции Российской\r\nФедерации в обязанность государства входит признание, соблюдение и\r\nзащита прав и свобод, а не тотальный контроль за ними.\r\n Институт несостоятельности (банкротства) относится к отрасли\r\nчастного (гражданского) права не только в силу доктрины и давней\r\nтрадиции, но прежде всего потому, что по сути является феноменом\r\nрыночной экономики, лежит в сфере хозяйственно-предпринимательской\r\nдеятельности и связан с удовлетворением имущественных интересов и\r\nтребований кредиторов как субъектов гражданского оборота. Основы\r\nрегулирования правил банкротства содержатся в Гражданском кодексе\r\nРоссийской Федерации (статьи 25, 65) и развиваются в Федеральном\r\nзаконе \"О несостоятельности (банкротстве)\", имеющем прямую отсылку\r\nк Гражданскому кодексу Российской Федерации и, следовательно, по\r\nопределению связаны с регулируемыми им имущественными отношениями,\r\nне основанными на административном или ином властном подчинении\r\nодной стороны другой, т. е. не основанными на публичном праве.\r\n Нет никаких оснований утверждать, что и арбитражный\r\nуправляющий обладает какими-либо административными или иными\r\nгосударственно-властными полномочиями, и приписывать ему\r\nпублично-правовой статус. Непонятно, почему Конституционный Суд\r\nполагает, что обязанности арбитражного управляющего, определенные,\r\nв частности, пунктами 4 и 6 статьи 24 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\", - принимать меры по защите\r\nимущества должника, анализировать его финансовое состояние,\r\nдействовать добросовестно и разумно и т. д., - носят\r\nпублично-правовой характер. Очевидно, это не так. Все эти\r\nтребования прямо вытекают из Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации. Федеральный закон \"О несостоятельности (банкротстве)\"\r\nисходит из того, что арбитражный управляющий обязан иметь\r\nрегистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, т. е. лица,\r\nосуществляющего индивидуальную деятельность от своего имени и на\r\nсвой риск. Его обязанности, в том числе перечисленные выше, вполне\r\nукладываются в схему доверительного управления имуществом, т. е.\r\nотношений, также регулируемых гражданским правом (глава 53\r\nГражданского кодекса Российской Федерации). Что же касается\r\nсоциальной значимости его деятельности или публичных целей и\r\nинтересов, на которые она направлена, то и любая другая профессия,\r\nнапример, дворника, вполне отвечает тем же критериям, однако никто\r\nна этом основании не наделяет его публично-правовыми функциями.\r\n Между тем именно на признании (понашему мнению, ошибочном)\r\nарбитражного управляющего публично-правовым субъектом основывается\r\nвывод Конституционного Суда о необходимости и обязательности его\r\nчленства в саморегулируемой организации арбитражных управляющих.\r\nЗаявитель по данному делу справедливо полагает, что обязательность\r\nтакого членства несоразмерно ограничивает возможность заниматься\r\nпрофессиональной деятельностью, в которой он приобрел многолетний\r\nопыт и знания. Конституционный же Суд видит проявление\r\nконституционного принципа соразмерности в том, что законодатель\r\nзаменил лицензирование \"как форму государственного регулирования\r\nдеятельности арбитражных управляющих на иной, альтернативный\r\nмеханизм обеспечения стандартов профессиональной деятельности в\r\nформе обязательного членства в одной из саморегулируемых\r\nорганизаций\". Однако, во-первых, подобная цель законодателя не из\r\nчего не вытекает, во-вторых, эти \"альтернативные механизмы\" совсем\r\nне адекватны друг другу. Если лицензирование не препятствовало\r\nзаявителю в деятельности арбитражного управляющего и не\r\nвоспринималось им как ограничение, тем более что такую лицензию он\r\nимел, то не существовавшую ранее обязанность принудительного\r\nвступления вопреки своей воле в организацию арбитражных управляющих\r\nкак условие дальнейшей работы по специальности он считает запретом\r\nна осуществление профессиональной деятельности и нарушением своего\r\nконституционного права (статья 30, часть 2, Конституции Российской\r\nФедерации).\r\n По нашему мнению, совершенно императивная и не допускающая\r\nиного толкования формулировка части 2 статьи 30 Конституции\r\nРоссийской Федерации \"никто не может быть принужден к вступлению в\r\nкакое-либо объединение или пребыванию в нем\" не допускает\r\nисключений ни при каких условиях. Слова \"какое-либо объединение\"\r\nопределенно и ясно говорит о любом объединении независимо от его\r\nприроды.\r\n Кроме общих ссылок на публичные интересы, Конституционный Суд\r\nне указал, какие конкретные конституционно-значимые цели и\r\nценности, перечисленные в части 3 статьи 55 Конституции Российской\r\nФедерации, оправдывают оспариваемое ограничение права, хотя данная\r\nстатья требует этого. Кроме того, следовало бы поставить и\r\nразрешить вопрос о необходимости данного ограничения и возможности\r\nизбежать его иными средствами. Тогда стало бы очевидным, что замена\r\nдействовавшего до этого и не содержавшего подобного ограничения\r\n\"механизма обеспечения стандартов профессиональной деятельности\"\r\nальтернативным, но имеющим серьезное ограничение конституционного\r\nправа, не может быть допустима как необходимая. Федеральный закон\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\" предусматривает такие\r\nобязательные требования к арбитражному управляющему, как\r\nрегистрация в качестве индивидуального предпринимателя (что само по\r\nсебе обеспечивает контроль за ним государственных регистрационных и\r\nналоговых органов), наличие высшего образования по специальности,\r\nстаж руководящей работы, сдача специального теоретического\r\nэкзамена, прохождение стажировки, отсутствие судимости; закрепляет\r\nпроцедуру назначения его на должность и отстранения от нее только\r\nарбитражным судом, государственный контроль за его деятельностью\r\nспециально уполномоченным на то органом, не говоря уже об\r\nучаствующих в деле должника и кредиторов, а также обязательное\r\nстрахование ответственности арбитражного управляющего. Все эти\r\nтребования в совокупности многократно превышают разумный уровень\r\nгарантий обеспечения деловых, профессиональных, моральных качеств\r\nарбитражного управляющего и стандартов его деятельности и делают\r\nобязательность членства в саморегулируемой организации абсолютно\r\nизлишней и неоправданной. Все возможные цели вполне достижимы и без\r\nэтого.\r\n Более того, специалисты как раз предлагают сохранить\r\nсуществовавшую систему независимых арбитражных управляющих, не\r\nявляющихся членами СРО и зарегистрированных при арбитражных судах,\r\nсправедливо полагая, что, став одним из элементов нововведенного\r\n\"огромного и непонятного механизма\", арбитражный управляющий теряет\r\nнеобходимую самостоятельность профессиональной функции, попадает в\r\nполную личную и финансовую зависимость от организации, претендующей\r\nна монополизацию услуг в этой области, а размеры вступительного\r\n(компенсационного) взноса, по существу, превращаются в\r\nимущественный ценз. Между прочим, несовершенство процедуры отбора\r\nарбитражных управляющих с участием СРО признал и Конституционный\r\nСуд, заявив, что она не может быть полностью доверена СРО, указав\r\nна недостаточную гарантированность при этом прав заинтересованных\r\nлиц, прежде всего кредиторов, на возможность злоупотребления со\r\nстороны должностных лиц СРО.\r\n В создании СРО с обязательным членством Конституционный Суд\r\nвидит тенденцию развития административной реформы, предполагающей\r\nограничение вмешательства государства в экономическую деятельность\r\nсубъектов предпринимательства. Такая тенденция, естественно, могла\r\nбы предполагать сокращение государственного (публично-правового)\r\nрегулирования и контроля, замещение, например, правового\r\nрегулирования нормами морали и профессиональной этики,\r\nгосударственно-властного контроля - общественным и т. п. Однако у\r\nКонституционного Суда весьма странное видение этой проблемы. Он\r\nполагает, что государство просто перелагает на саморегулируемые\r\nорганизации часть своих публично-правовых функций, делегирует им\r\nнекоторые нормотворческие полномочия, поручает им функцию контроля\r\nот своего имени и даже интегрирует их в государственную систему и\r\nструктуры. При такой трактовке происходит лишь передача\r\nгосударственных полномочий от одной публичной структуры к другой,\r\nкоторая в силу этого сама превращается в публичную. Никакого\r\nсокращения публично-правовых функций и государственного\r\nрегулирования при этом не происходит. Это называется опубличиванием\r\nчастных интересов и огосударствлением общественных организаций, что\r\nуже было при советском строе. Свобода деятельности добровольных\r\nобщественных объединений, гарантированная статьей 30 Конституции\r\nРоссийской Федерации, не предполагает возможность интегрирования их\r\nв государственно-властные структуры. Очевидно, невозможно и\r\nделегирование им полномочий (компетенции) органов государственной\r\nвласти, равно как и функции правового нормотворчества. Не\r\nпредполагает этого и смысл статьи 120 (часть 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, в которой Конституционный Суд усматривает\r\nвозможность издания актов иными негосударственными органами, в том\r\nчисле СРО. В этом тексте, относящемся к полномочиям судебной\r\nвласти, не указано, однако, какие нормативные или ненормативные\r\nакты имеются в виду. Кроме того, из статьи 12 Конституции\r\nРоссийской Федерации можно догадаться, что имеются в виду именно\r\nакты органов местного самоуправления, которые не входят в систему\r\nорганов государственной власти и которые в силу части 2 статьи 132\r\nКонституции Российской Федерации могут (в отличие от общественных\r\nорганизаций) наделяться законом отдельными государственными\r\nполномочиями с передачей им необходимых для этого материальных и\r\nфинансовых средств.\r\n Двойственность правовой природы саморегулируемых организаций\r\nарбитражных управляющих представляется весьма сомнительной. Их\r\nякобы особый публично-правовой статус, который они приобретают с\r\nдаты включения в единый государственный реестр, прямо никак не\r\nвытекает ни из пункта 1 статьи 21 Федерального закона\r\n\"О несостоятельности (банкротстве)\", на который ссылается\r\nКонституционный Суд, ни из других положений законодательства.\r\nОтсылку к пункту 2 статьи 251 Налогового кодекса Российской\r\nФедерации, в котором содержался термин \"публично-правовые\r\nобъединения\", очевидно, следует считать недоразумением. Во-первых,\r\nни налоговое, ни иное отраслевое законодательство не содержит\r\nопределения этого понятия, во-вторых, очевидно, именно поэтому\r\nзаконодатель Федеральным законом от 6 июня 2005 года N 58-ФЗ\r\nисключил этот неопределенный термин из статьи 251 Налогового\r\nкодекса Российской Федерации.\r\n Некорректным, по нашему мнению, представляется использование в\r\nкачестве аргументов Постановления Конституционного Суда от 19 мая\r\n1998 года N 15-П и в значительной мере основанного на этом же\r\nПостановлении решения Европейского Суда по правам человека от\r\n3 апреля 2001 года по жалобе О.В.Романовской. В обоих решениях\r\nрассматривается обязательность членства частнопрактикующих\r\nнотариусов в нотариальной палате. Однако нотариальная деятельность\r\nимеет свои специфические признаки и регулируется отнюдь не частным\r\nправом. Законодатель не относит нотариальные конторы к\r\nсаморегулируемым организациям, что противоречило бы их сути. Как\r\nуказывал Конституционный Суд, как государственные, так и частные\r\nнотариусы, по сути, несут публичную службу, контролируемую\r\nгосударством или уполномоченным им органом. Нотариальные акты,\r\nслужащие целям защиты прав и законных интересов граждан и\r\nюридических лиц, имеют официальный статус, совершаются от имени\r\nРоссийской Федерации, что гарантирует доказательственную силу и\r\nпубличное - в данном случае именно публично-правовое - признание\r\nнотариально оформленных документов. В силу этого нотариальные\r\nпалаты, объединяющие нотариусов по функциональному принципу их\r\nдеятельности, наделяются государством отдельными управленческими и\r\nорганизационно-контрольными полномочиями публичной власти. Все эти\r\nпризнаки нельзя, однако, распространить по аналогии на арбитражных\r\nуправляющих и их саморегулируемые объединения.\r\n Кроме того, следует отметить, что статья 11 Конвенции о защите\r\nправ человека и основных свобод, гарантирующая свободу объединений,\r\nне предусматривает такого абсолютного по своей силе запрета\r\nпринуждения к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в\r\nнем, как часть 2 статьи 30 Конституции Российской Федерации, и\r\nпоэтому возможно, что защита этого запрета на европейском уровне\r\nоказывается несколько ослабленной. Однако Европейский Суд признает\r\nи негативное право объединения: никто не может быть принужден к\r\nвступлению в объединение. В одном из своих решений он указал, что\r\nпринуждение на основании закона индивида к вступлению в\r\nобъединение, противоречащее его собственным убеждениям и\r\nобязывающее его реализовать цели, которые он осуждает, выходит за\r\nпределы того, что является необходимым для обеспечения\r\nсправедливого равновесия между противоположными интересами, и не\r\nдолжно рассматриваться как соответствующее преследуемой законной\r\nцели. В этом же решении Европейский Суд обосновал и очень важную\r\nдля данного дела позицию: \"Если бы договаривающиеся государства\r\nмогли как им угодно квалифицировать \"публичное\" или\r\n\"над-административное\" объединение, чтобы освободить его из-под\r\nдействия статьи 11, это бы соответствовало предоставлению им\r\nширокой свободы усмотрения, которое рисковало бы привести к\r\nрезультатам, не совместимым с предметом и целью Конвенции, которая\r\nсостоит в не теоретической и иллюзорной защите прав, а в защите\r\nдействительной и эффективной\" (Chassagnou et al., 100).\r\n Саморегулируемые организации арбитражных управляющих по своему\r\nправовому положению (негосударственные некоммерческие общественные\r\nобъединения) и по своим целям (обеспечение саморегулирования\r\nучастников гражданских правоотношений субъектов предпринимательской\r\nи профессиональной деятельности) функционируют в сфере частного\r\nправа. Наделение их государственно-властными полномочиями, как и\r\n\"интегрирование\" в государственные структуры, чревато не только\r\nпотерей самого смысла законодательного термина \"самоуправляемые\",\r\nно и вступает в противоречие с основными принципами гражданского\r\nправа.\r\n То, в чем Конституционный Суд усматривает публично-правовые\r\nфункции, на самом деле таковым не является. Так, защита\r\nобъединением интересов своих членов - типичная задача и уставная\r\nцель всех профсоюзов и иных общественных объединений, основанных на\r\nобщности интересов и добровольном членстве. Разработка так\r\nназываемых правил профессиональной деятельности отнюдь не равна,\r\nкак полагает Конституционный Суд, правовому нормотворчеству, а\r\nпредставляет собой неправовую сферу профессиональной этики и\r\nдеонтологии. Эти правила могут быть обязательными только для членов\r\nтаких организаций. Ответственность за их нарушение или\r\nнесоблюдение - не юридическая, а, как справедливо признает ряд\r\nспециалистов, морально-этическая или репутационная, что\r\nсоответствует общему интересу членов СРО. Лишь опосредованно, путем\r\nлишения обязательного членства, и только в силу этого она может\r\nбыть реализована арбитражным судом в юридической форме, что\r\nподтверждает излишнесть и несоразмерность такого механизма.\r\nКонтрольные функции СРО также представляют механизм общественного\r\nконтроля. Они не замещают и не заменяют государственного контроля,\r\nкоторый в сфере банкротства действует самостоятельно в виде\r\nспециально уполномоченного и регулирующего органа, а правила такого\r\nконтроля устанавливаются законом.\r\n Таким образом, общий вывод, который вытекает отсюда,\r\nпротивоположен выводу Конституционного Суда. На деятельность\r\nсаморегулируемых организаций арбитражных управляющих полностью\r\nраспространяется статья 30 Конституции Российской Федерации,\r\nвключая запрет обязательного членства или пребывания в них помимо\r\nсвоей воли и желания.\r\n\r\n\r\n ____________\r\n\r\n\r\n
" }