\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности Федерального закона от 15\r\n апреля 1998 года \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз\r\n ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на\r\n территории Российской Федерации\"\r\n\r\n\r\n город Москва 20 июля 1999 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего В.Д.Зорькина, судей М.В.Баглая,\r\nН.Т.Ведерникова, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина,\r\nВ.Г.Стрекозова, О.С.Хохряковой,\r\n с участием полномочного представителя Президента Российской\r\nФедерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А.Митюкова,\r\nпредставителей Государственной Думы - В.Б.Исакова и В.В.Лазарева,\r\nпредставителя Совета Федерации - М.Г.Шарце, а также представителя\r\nГосударственной Думы и Совета Федерации - Е.Т.Усенко,\r\n руководствуясь статьей 125 (пункт \"а\" части 2) Конституции\r\nРоссийской Федерации, подпунктом \"а\" пункта 1 части первой статьи\r\n3, подпунктом \"а\" пункта 1 части второй статьи 22, статьями 36, 74,\r\n84, 85 и 86 Федерального конституционного закона \"О Конституционном\r\nСуде Российской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности Федерального закона \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\".\r\n Поводом к рассмотрению дела явился запрос Президента\r\nРоссийской Федерации о проверке конституционности положений статей\r\n3, 5-10, 16 и 18 Федерального закона \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\", а также Закона в\r\nцелом по порядку его принятия палатами Федерального Собрания.\r\nОснованием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся\r\nнеопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции\r\nРоссийской Федерации эти положения Закона и имевший место порядок\r\nего принятия.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика О.С.Хохряковой, объяснения\r\nпредставителей сторон, заключения экспертов - О.Н.Хлестова и\r\nА.Л.Маковского, мнения специалистов - В.Д.Кулешова и Э.С.Кузьминой,\r\nвыступления приглашенных в заседание представителей: от\r\nМинистерства культуры Российской Федерации - А.И.Вилкова, от\r\nФедеральной архивной службы России - В.А.Тюнеева, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Президент Российской Федерации, как следует из запроса и\r\nобъяснений полномочного представителя Президента Российской\r\nФедерации в Конституционном Суде Российской Федерации в ходе\r\nсудебного заседания, просит проверить конституционность следующих\r\nнормативных положений, содержащихся в статьях 3, 5-10 и 18\r\nФедерального закона от 15 апреля 1998 года \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\":\r\n положения, содержащегося в статьях 3, 5 и 6, о том, что все\r\nперемещенные в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящиеся на территории Российской Федерации культурные ценности,\r\nявлявшиеся собственностью бывших неприятельских государств,\r\nсобственностью заинтересованных государств, а также культурные\r\nценности, государственная принадлежность которых не установлена\r\n(бесхозяйные вещи), являются, за исключениями, предусмотренными\r\nстатьями 7 и 8 данного Закона, достоянием Российской Федерации и\r\nфедеральной собственностью независимо от того, в чьем фактическом\r\nвладении они находятся, а также от обстоятельств возникновения\r\nтакого фактического владения;\r\n положения пункта 1 статьи 7 о гарантиях права собственности\r\nРеспублики Белоруссия, Латвийской Республики, Литовской Республики,\r\nРеспублики Молдова, Украины и Эстонской Республики на перемещенные\r\nкультурные ценности;\r\n положения подпункта 1 статьи 8 в его взаимосвязи со статьей 3,\r\nабзацем третьим статьи 5, статьей 6 и абзацем первым пункта 1\r\nстатьи 9, на основании которого заинтересованные государства\r\nутрачивают право собственности на принадлежавшие им перемещенные\r\nкультурные ценности и не могут заявить претензии к Российской\r\nФедерации об их возврате, если они не обратились с требованиями о\r\nреституции этих культурных ценностей до истечения указанных в\r\nданном положении сроков в отношении Германии и ее бывших военных\r\nсоюзников;\r\n положения, содержащегося в статьях 9 и 10, о сроке, в течение\r\nкоторого заинтересованные государства и бывшие неприятельские\r\nгосударства вправе заявить претензии к Российской Федерации о\r\nвозврате принадлежавших им перемещенных культурных ценностей;\r\n положения пункта 1 статьи 18, согласно которому претензии на\r\nперемещенные культурные ценности, указанные в статье 8 данного\r\nЗакона, могут быть заявлены правительствами соответствующих\r\nгосударств только Правительству Российской Федерации;\r\n положения, содержащегося в пунктах 2 и 3 статьи 18, в\r\nсоответствии с которым передача перемещенной культурной ценности\r\nгосударству, заявившему претензию, осуществляется на основе\r\nфедерального закона.\r\n Заявитель утверждает, что, поскольку перемещенные культурные\r\nценности в настоящее время находятся не только в федеральной\r\nсобственности, но и в собственности физических и юридических лиц,\r\nсубъектов Российской Федерации, муниципальных образований,\r\nобщественных и иных организаций и объединений, нормативное\r\nпредписание статей 3, 5 и 6, объявляющее федеральной собственностью\r\nвсе перемещенные культурные ценности, нарушает установленные\r\nКонституцией Российской Федерации гарантии собственности и\r\nпрерогативы судебной власти в решении вопроса о лишении имущества,\r\nа также пределы и условия допустимых ограничений прав и свобод\r\nграждан и тем самым противоречит ее статьям 8 (часть 2), 10, 35\r\n(части 1, 2 и 3), 55 (части 2 и 3) и 130 (часть 1).\r\n Порядок предъявления претензий о возврате перемещенных\r\nкультурных ценностей, предусмотренный пунктом 1 статьи 18 Закона,\r\nпо мнению заявителя, безосновательно лишает иностранные физические\r\nи юридические лица, муниципальные органы, общественные и иные\r\nорганизации и объединения права на установление и защиту права\r\nсобственности на культурные ценности, оказавшиеся на территории\r\nРоссийской Федерации в результате Второй мировой войны, что\r\nпротиворечит статьям 55 (часть 3) и 62 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n Кроме того, заявитель считает, что установленные оспариваемыми\r\nположениями статей 5-10 и 18 Закона условия возврата иностранным\r\nгосударствам перемещенных культурных ценностей противоречат ряду\r\nобщепризнанных принципов и норм международного права, отдельным\r\nмеждународным договорам Российской Федерации, обязательствам,\r\nвзятым на себя Российской Федерацией в связи с ее членством в\r\nЮНЕСКО и Совете Европы, и потому не соответствуют статье 15 (часть\r\n4) Конституции Российской Федерации.\r\n В запросе также оспаривается конституционность положений\r\nстатьи 16 Закона, определяющих функции полномочного федерального\r\nоргана по сохранению культурных ценностей, порядок изменения или\r\nотмены принимаемых им решений и предусматривающих создание в\r\nкачестве коллегиального совещательного органа Межведомственного\r\nсовета по вопросам культурных ценностей, перемещенных в результате\r\nВторой мировой войны. Заявитель считает, что эти положения, как\r\nнарушающие установленные в Российской Федерации разделение\r\nгосударственной власти на законодательную, исполнительную и\r\nсудебную и разграничение компетенции между федеральными органами\r\nгосударственной власти, не соответствуют предписаниям статей 10,\r\n112 (часть 1), 114 (пункт \"г\" части 1) Конституции Российской\r\nФедерации, а также противоречат Федеральному конституционному\r\nзакону \"О Правительстве Российской Федерации\", чем нарушают и\r\nстатью 76 (часть 3) Конституции Российской Федерации.\r\n Именно названные положения статей 3, 5-10, 16 и 18\r\nФедерального закона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз\r\nССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\" в соответствии с частью третьей статьи 74\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\" являются предметом рассмотрения по данному\r\nделу. При этом Конституционный Суд Российской Федерации в силу\r\nпредписаний указанной нормы при принятии решения не связан\r\nоснованиями и доводами, изложенными в запросе.\r\n 2. Как следует из статей 3 и 6 Закона во взаимосвязи с его\r\nстатьей 2 и абзацами первым - пятым статьи 4, объектом\r\nрегулирования данного нормативного акта являются не все культурные\r\nценности, перемещенные в Союз ССР в результате Второй мировой войны\r\nи находящиеся на территории Российской Федерации, а только те из\r\nних, которые в осуществление компенсаторной реституции,\r\nопределяемой как вид материальной международно-правовой\r\nответственности государства-агрессора, применяемой в случаях, если\r\nосуществление ответственности данного государства в форме обычной\r\nреституции невозможно, были перемещены в Союз ССР с территорий\r\nГермании и ее бывших военных союзников - Болгарии, Венгрии, Италии,\r\nРумынии и Финляндии в соответствии с приказами военного\r\nкомандования Советской Армии, Советской военной администрации в\r\nГермании, распоряжениями других компетентных органов Союза ССР и\r\nтолько в тот период, в течение которого указанные органы обладали\r\nсоответствующими полномочиями по осуществлению компенсаторной\r\nреституции.\r\n Под действие Закона не подпадают иные культурные ценности,\r\nхотя и перемещенные в Союз ССР в результате Второй мировой войны,\r\nно ввезенные с территорий государств, не являвшихся\r\nнеприятельскими; перемещенные не по приказам военного командования\r\nСоветской Армии и распоряжениям компетентных органов Союза ССР, в\r\nтом числе вывезенные из бывших неприятельских государств незаконно,\r\nв качестве личных трофеев отдельными военнослужащими и гражданскими\r\nлицами. При этом не имеет значения, находится ли в настоящее время\r\nтакая культурная ценность во владении ввезшего ее лица, его\r\nнаследников или же в силу дарения, купли-продажи, иной сделки она\r\nстала собственностью другого физического или юридического лица,\r\nРоссийской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального\r\nобразования, общественной либо иной организации или объединения.\r\nПравовой статус указанных культурных ценностей, соответствующие\r\nотношения собственности регулируются иными нормативными актами,\r\nтакими как Гражданский кодекс Российской Федерации, Закон\r\nРоссийской Федерации от 15 апреля 1993 года \"О вывозе и ввозе\r\nкультурных ценностей\", а также межгосударственными договорами и\r\nсоглашениями Российской Федерации.\r\n Из статей 3, 5 и 6 Закона, рассматриваемых во взаимосвязи с\r\nиными его положениями, а также со статьями 2 (пункт 1), 3 (пункт\r\n2), 209, 212-215, 218 (пункт 2) и 235 Гражданского кодекса\r\nРоссийской Федерации, следует, что положение об отнесении\r\nперемещенных культурных ценностей к федеральной собственности не\r\nраспространяется на культурные ценности из числа перемещенных,\r\nнаходящиеся в собственности российских физических и юридических\r\nлиц, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований,\r\nобщественных и иных организаций и объединений, если право\r\nсобственности на них возникло у соответствующих субъектов на\r\nзаконных основаниях. Поэтому данное положение, направленное на\r\nурегулирование иных отношений, не может толковаться и применяться\r\nкак лишающее указанные субъекты права собственности на\r\nпринадлежащие им конкретные культурные ценности из числа\r\nперемещенных и не препятствует установлению и защите этого права, в\r\nтом числе в судебном порядке.\r\n 3. По смыслу статей 8 (часть 2), 35 (часть 1), 45 (часть 1),\r\n71 (пункты \"в\", \"д\" и \"о\") и 76 (часть 1) Конституции Российской\r\nФедерации, право собственности, включая объем и границы правомочий\r\nпо владению, пользованию и распоряжению, а также определение\r\nоснований и порядка приобретения права собственности, его перехода\r\nи утраты, регулируется федеральным законом.\r\n Содержание данного регулирования, как следует из статей 1, 2,\r\n15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 18, 19, 34 (часть 1) и 35 (части 2\r\nи 3) Конституции Российской Федерации, законодатель не может\r\nопределять произвольно: отношения собственности в Российской\r\nФедерации должны регламентироваться в соответствии с принципами\r\nправового государства, на основе юридического равенства и\r\nсправедливости; право собственности относится к числу основных прав\r\nи свобод, которые определяют смысл, содержание и применение\r\nзаконов, деятельность законодательной и исполнительной власти,\r\nместного самоуправления и обеспечиваются правосудием; государство\r\nобязано признавать, соблюдать и защищать право собственности\r\nсогласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в\r\nсоответствии с Конституцией Российской Федерации.\r\n В силу этого законодатель, регламентируя вопросы, касающиеся\r\nправа собственности на перемещенные культурные ценности, не может\r\nне учитывать правовые основания их нахождения на территории\r\nРоссийской Федерации.\r\n 4. Перемещение культурных ценностей в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны с территорий Германии и ее бывших военных\r\nсоюзников в порядке компенсаторной реституции основывалось на\r\nмеждународно-правовых и иных актах, принятых в период и после\r\nокончания Второй мировой войны и сохраняющих свое действие для\r\nвозникших в силу этих актов имущественных отношений, в частности на\r\nСоглашении о контрольном механизме в Германии между Правительствами\r\nСоюза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов\r\nАмерики и Соединенного Королевства Великобритании и Северной\r\nИрландии от 14 ноября 1944 года, Декларации о поражении Германии и\r\nвзятии на себя верховной власти Правительствами Союза Советских\r\nСоциалистических Республик, Соединенного Королевства и Соединенных\r\nШтатов Америки и Временным Правительством Французской Республики от\r\n5 июня 1945 года, Соглашении между Правительствами Союза Советских\r\nСоциалистических Республик, Соединенного Королевства и Соединенных\r\nШтатов Америки и Временным Правительством Французской Республики о\r\nнекоторых дополнительных требованиях к Германии от 25 июля 1945\r\nгода, приговоре Нюрнбергского трибунала от 1 октября 1946 года,\r\nактах, принятых на основе прав и верховенства оккупационных властей\r\nв Германии в 1945-1949 годах, а также Мирных договорах от 10\r\nфевраля 1947 года с Болгарией, Венгрией, Италией, Румынией и\r\nФинляндией, которыми регламентировалась ответственность этих\r\nгосударств в виде репараций и реституции, в том числе определялась\r\nсудьба их собственности, находящейся на территориях государств\r\nОбъединенных Наций.\r\n В целях урегулирования отношений, связанных с имущественной\r\nответственностью бывших неприятельских государств, реституцией\r\nкультурных ценностей, на основе названных актов издавались приказы\r\nвоенного командования Советской Армии, Советской военной\r\nадминистрации в Германии, распоряжения других компетентных органов\r\nСоюза ССР.\r\n Возложение на бывшие неприятельские государства обязательств\r\nпо обычной и компенсаторной реституции культурных ценностей\r\nобусловлено получившим признание в международном праве еще до\r\nначала Второй мировой войны принципом международно-правовой\r\nответственности государства-агрессора за развязывание и ведение\r\nагрессивной войны. Юридическая сила мер, предпринятых\r\nгосударствами-победителями в отношении Германии и ее бывших военных\r\nсоюзников, была подтверждена в Уставе ООН, который согласно его\r\nстатье 107 \"ни в коей мере не лишает юридической силы действия,\r\nпредпринятые или санкционированные в результате второй мировой\r\nвойны несущими ответственность за такие действия правительствами в\r\nотношении любого государства, которое в течение второй мировой\r\nвойны было врагом любого из государств, подписавших настоящий\r\nУстав, а также не препятствует таким действиям\". Это относится ко\r\nвсему комплексу норм, устанавливающих ответственность гитлеровской\r\nГермании и ее военных союзников, следовательно, и к компенсаторной\r\nреституции культурных ценностей, осуществлявшейся в целях\r\nвозмещения ущерба, нанесенного Союзу ССР как потерпевшему\r\nгосударству уничтожением и разграблением его культурных ценностей\r\nна оккупированных территориях.\r\n В силу этих норм бывшие неприятельские государства - Германия,\r\nБолгария, Венгрия, Италия, Румыния и Финляндия утратили право\r\nсобственности на те принадлежавшие им культурные ценности, которые\r\nбыли правомерно изъяты и перемещены с их территорий на территорию\r\nСоюза ССР в осуществление его права на компенсаторную реституцию, а\r\nСоюз ССР, в свою очередь, получил право владения, пользования и\r\nраспоряжения ими. К Российской Федерации как правопреемнику Союза\r\nССР перешли соответствующие права на такие культурные ценности,\r\nнаходящиеся на ее территории.\r\n Отказ бывших неприятельских государств, в том числе от имени\r\nсвоих граждан, от всех связанных непосредственно с войной или\r\nвытекающих из мероприятий, предпринятых в силу существования\r\nсостояния войны, претензий любого характера к Союзным и Соединенным\r\nДержавам непосредственно зафиксирован в Мирных договорах 1947 года\r\n(пункт 1 статьи 28 Мирного договора с Болгарией, пункт 1 статьи 32\r\nМирного договора с Венгрией, пункт 1 статьи 30 Мирного договора с\r\nРумынией, пункт 1 статьи 76 Мирного договора с Италией, пункт 1\r\nстатьи 29 Мирного договора с Финляндией). Необратимость мер по\r\nизъятию имущества, принятых на основе прав и верховенства\r\nоккупационных властей в Германии (за 1945-1949 годы), подтверждена\r\nи в Совместном заявлении Правительств Федеративной Республики\r\nГермании и Германской Демократической Республики от 15 июня 1990\r\nгода об урегулировании нерешенных имущественных вопросов, которое\r\nявляется составной частью Договора между Федеративной Республикой\r\nГерманией и Германской Демократической Республикой о строительстве\r\nгерманского единства от 31 августа 1990 года (Договора об\r\nобъединении).\r\n В силу этого возврат тех перемещенных культурных ценностей,\r\nкоторые находились в собственности Германии и ее бывших военных\r\nсоюзников - собственности государственной, частной, муниципальной,\r\nобщественных и иных организаций и объединений и были ввезены в Союз\r\nССР в порядке компенсаторной реституции на законных основаниях,\r\nможет иметь место либо в порядке взаимовыгодного обмена в рамках\r\nмеждународного сотрудничества на основе заключения международных\r\nдоговоров, либо как дружественный акт России в отношении бывшего\r\nнеприятельского государства, проявление доброй воли и гуманизма,\r\nкак это предусмотрено, в частности, подпунктом 3 статьи 8 Закона в\r\nотношении собственников из бывших неприятельских государств - жертв\r\nнацизма.\r\n Таким образом, положение, содержащееся в статьях 3, 5 и 6\r\nЗакона, объявляющее перемещенные культурные ценности достоянием\r\nРоссийской Федерации и федеральной собственностью, в части,\r\nотносящейся к перемещенным культурным ценностям, являвшимся\r\nсобственностью бывших неприятельских государств, соответствует\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 5. Как следует из подпункта 1 статьи 8 Закона во взаимосвязи с\r\nего статьей 3, абзацем третьим статьи 5, статьей 6 и абзацем первым\r\nпункта 1 статьи 9, перемещенные культурные ценности, являвшиеся\r\nсобственностью заинтересованных государств, т. е., согласно абзацам\r\nвосьмому и девятому статьи 4, собственностью государственной,\r\nчастной, муниципальной, общественных и иных организаций и\r\nобъединений в государствах, кроме Российской Федерации и республик\r\nбывшего Союза ССР, территории которых были полностью или частично\r\nоккупированы войсками бывших неприятельских государств, являются\r\nдостоянием Российской Федерации и находятся в федеральной\r\nсобственности в силу того, что данные государства утратили право\r\nсобственности на эти ценности и соответственно не вправе предъявить\r\nпретензии к Российской Федерации об их возврате, если они не\r\nзаявили требований об их реституции в установленные сроки, а именно\r\nдо 15 марта 1948 года - в отношении Болгарии, Венгрии, Италии и\r\nРумынии, до 15 сентября 1948 года - в отношении Финляндии и до 1\r\nфевраля 1950 года - в отношении Германии; в случае же заявления\r\nтаких требований в указанные сроки заинтересованные государства\r\nвправе предъявлять претензии к Российской Федерации о возврате\r\nпринадлежавших им перемещенных культурных ценностей.\r\n Названные сроки в отношении бывших военных союзников Германии\r\nзаконодатель связывает с установленными в Мирных договорах 1947\r\nгода сроками для предъявления требований к правительствам этих\r\nстран о реституции имущества, в том числе культурных ценностей,\r\nвывезенных с территории любой из Объединенных Наций. Однако Мирные\r\nдоговоры не касались ни возможных претензий заинтересованных\r\nгосударств к Союзу ССР, ни сроков предъявления к нему таких\r\nпретензий в отношении принадлежавших им культурных ценностей,\r\nзахваченных Германией и ее военными союзниками и затем вывезенных в\r\nСоюз ССР одновременно с теми культурными ценностями, которые Союз\r\nССР имел право изъять в порядке компенсаторной реституции.\r\n Что же касается срока в отношении Германии, то законодатель\r\nсвязывает его с распоряжением Совета Министров СССР от 15 января\r\n1950 года N 466-рс (рассекречено в феврале 1997 года), согласно\r\nкоторому с 1 февраля 1950 года Советской контрольной комиссии в\r\nГермании разрешалось прекратить прием новых заявок на реституцию из\r\nСоветской зоны имущества третьих стран и передать розыск такого\r\nимущества в ведение немецких властей. Тем самым устанавливался срок\r\nпередачи этих функций немецким властям, а не предельный срок подачи\r\nзаинтересованными государствами претензий на реституцию их\r\nкультурных ценностей из Германии.\r\n Реституция имущества, в том числе культурных ценностей, с\r\nтерриторий бывших неприятельских государств, предусмотренная\r\nМирными договорами 1947 года и актами, регулирующими реституцию с\r\nтерритории Германии, в целях быстрого возврата большого количества\r\nимущества, захваченного Германией и ее военными союзниками,\r\nосуществлялась на основе упрощенной административной процедуры в\r\nрамках межправительственных отношений. Этими актами не\r\nзатрагивалось право на истребование конкретных культурных ценностей\r\nих собственниками в порядке обычной судебной процедуры. Однако\r\nочевидно, что предусмотренная ими процедура реституции не имела\r\nцелью поставить собственников насильственно изъятых или похищенных\r\nоккупантами в ходе Второй мировой войны культурных ценностей в\r\nхудшее по сравнению с потерпевшими от обычных преступлений против\r\nсобственности положение.\r\n Таким образом, собственники культурных ценностей, имевшие в\r\nсоответствии с Мирными договорами 1947 года и иными правовыми\r\nактами право на их реституцию через правительство своей страны, но\r\nпо тем или иным причинам не реализовавшие его, на этом основании не\r\nутратили право собственности на культурные ценности и право\r\nистребовать их в порядке обычной судебной процедуры по основаниям,\r\nустановленным гражданским и международным частным правом.\r\n Отсюда следует, что в силу актов, регулировавших\r\nответственность бывших неприятельских государств и порядок\r\nосуществления реституции культурных ценностей с их территорий, Союз\r\nССР, а значит, и Российская Федерация не могли приобрести право\r\nсобственности на культурные ценности, принадлежавшие\r\nзаинтересованным государствам, а последние не могли это право\r\nутратить лишь на том основании, что не обратились с\r\nсоответствующими претензиями в отношении Германии и ее военных\r\nсоюзников в порядке публично-правовых процедур в сроки,\r\nустановленные указанными актами, и, следовательно, оспариваемое\r\nпредписание подпункта 1 статьи 8 Закона во взаимосвязи с его\r\nстатьей 3, абзацем третьим статьи 5, статьей 6 и абзацем первым\r\nпункта 1 статьи 9 не основано на положениях этих актов.\r\n Компенсаторная реституция, по смыслу правовых актов, на основе\r\nкоторых она осуществлялась, могла быть обращена лишь на те\r\nкультурные ценности, которые до их перемещения находились в\r\nсобственности бывших неприятельских государств на законных\r\nоснованиях. Культурные ценности заинтересованных государств,\r\nзахваченные Германией и ее военными союзниками, не могли\r\nрассматриваться как законная собственность неприятельских\r\nгосударств, их физических и юридических лиц и соответственно\r\nиспользоваться в целях компенсации ущерба, причиненного культурному\r\nдостоянию СССР. Следовательно, в порядке именно компенсаторной\r\nреституции Российская Федерация не могла приобрести право\r\nсобственности на культурные ценности, которые являлись\r\nсобственностью заинтересованных государств.\r\n Вопреки этому положением, содержащимся в статьях 3, 5 и 6\r\nЗакона, культурные ценности, являвшиеся собственностью\r\nзаинтересованных государств, отнесены к достоянию Российской\r\nФедерации и федеральной собственности. Тем самым предусмотрено, что\r\nущерб, нанесенный России государством-агрессором, фактически\r\nвозмещается за счет стран, которые сами были жертвами агрессии, что\r\nнесовместимо с общепризнанным принципом международного права,\r\nсогласно которому ответственность за развязывание и ведение\r\nагрессивной войны возлагается на государство-агрессора, и,\r\nследовательно, потерпевшая страна не может быть подвергнута\r\nсанкциям.\r\n 6. Согласно Конституции Российской Федерации право частной\r\nсобственности охраняется законом; каждый вправе иметь имущество в\r\nсобственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как\r\nединолично, так и совместно с другими лицами; никто не может быть\r\nлишен своего имущества иначе как по решению суда; принудительное\r\nотчуждение имущества для государственных нужд может быть\r\nпроизведено только при условии предварительного и равноценного\r\nвозмещения; право наследования гарантируется (статья 35); в\r\nРоссийской Федерации признаются и защищаются равным образом\r\nчастная, государственная, муниципальная и иные формы собственности\r\n(статья 8, часть 2); иностранные граждане и лица без гражданства\r\nпользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности\r\nнаравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев,\r\nустановленных федеральным законом или международным договором\r\nРоссийской Федерации (статья 62, часть 3); общепризнанные принципы\r\nи нормы международного права и международные договоры Российской\r\nФедерации являются составной частью ее правовой системы (статья 15,\r\nчасть 4); в Российской Федерации признаются и гарантируются права и\r\nсвободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и\r\nнормам международного права и в соответствии с Конституцией\r\nРоссийской Федерации (статья 17, часть 1); признание, соблюдение и\r\nзащита прав и свобод человека и гражданина - обязанность\r\nгосударства (статья 2).\r\n По смыслу этих положений главы 1 (Основы конституционного\r\nстроя) и главы 2 (Права и свободы человека и гражданина)\r\nКонституции Российской Федерации, конституционные гарантии права\r\nсобственности действуют и применительно к праву собственности\r\nзаинтересованных государств на принадлежавшие им на законных\r\nоснованиях культурные ценности, перемещенные в порядке\r\nкомпенсаторной реституции в Союз ССР и оказавшиеся на территории\r\nРоссийской Федерации.\r\n Из статьи 62 (часть 3) Конституции Российской Федерации и\r\nстатей 2 (абзац 4 пункта 1) и 7 Гражданского кодекса Российской\r\nФедерации вытекает, что ограничения права собственности иностранных\r\nграждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц могут\r\nустанавливаться международным договором или федеральным законом.\r\nПри этом как сама возможность ограничений федеральным законом\r\nданного права, так и их характер определяются законодателем не\r\nпроизвольно, а в соответствии с Конституцией Российской Федерации,\r\nсогласно статье 55 (часть 3) которой права и свободы человека и\r\nгражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той\r\nмере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного\r\nстроя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других\r\nлиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.\r\n Этим конституционным установлениям корреспондируют относящиеся\r\nк общепризнанным нормам международного права положения Всеобщей\r\nдекларации прав человека, в частности о том, что никто не должен\r\nбыть произвольно лишен своего имущества (статья 17, пункт 2). Кроме\r\nтого, согласно Конвенции о защите прав человека и основных свобод\r\n(статья 1 Протокола N 1 от 20 марта 1952 года), каждое физическое\r\nили юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться\r\nсвоим имуществом; никто не может быть лишен своего имущества кроме\r\nкак в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и\r\nобщими принципами международного права; предыдущие положения ни в\r\nкоей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение\r\nтаких законов, какие ему представляются необходимыми для\r\nосуществления контроля за использованием собственности в\r\nсоответствии с общими интересами и для обеспечения уплаты налогов\r\nили других сборов или штрафов.\r\n Таким образом, положение, содержащееся в статьях 3, 5 и 6\r\nЗакона, в части, касающейся собственности заинтересованных\r\nгосударств, а также положение подпункта 1 статьи 8 Закона во\r\nвзаимосвязи с его статьей 3, абзацем третьим статьи 5, статьей 6 и\r\nабзацем первым пункта 1 статьи 9, на основании которых\r\nзаинтересованные государства утрачивают право собственности на\r\nпринадлежавшие им культурные ценности, перемещенные в Союз ССР и\r\nнаходящиеся на территории Российской Федерации, а Российская\r\nФедерация приобретает право собственности на эти культурные\r\nценности, если указанные государства не заявили претензий об их\r\nреституции с территорий бывших неприятельских государств в сроки,\r\nуказанные в подпункте 1 статьи 8, нарушают конституционные гарантии\r\nправа собственности и пределы допустимых ограничений этого права и\r\nтем самым не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 8 (часть 2), 35, 55 (часть 3) и 62 (часть 3).\r\n 7. Положением, содержащимся в статьях 3, 5 и 6 Закона, к\r\nфедеральной собственности отнесены также те перемещенные культурные\r\nценности, государственная принадлежность которых до сих пор не\r\nустановлена (бесхозяйные вещи).\r\n Обязательным условием приобретения права собственности на\r\nбесхозяйную вещь за давностью владения (приобретательская давность)\r\nявляется добросовестное открытое владение, без которого не могут\r\nбыть гарантированы законные права и интересы собственника, как это\r\nпредусмотрено Конституцией Российской Федерации, в том числе ее\r\nстатьями 8 (часть 2), 17, 35, 45 (часть 1) и 46. Между тем\r\nнаходящиеся на территории Российской Федерации перемещенные\r\nкультурные ценности, в том числе такие, государственная\r\nпринадлежность которых не установлена, до недавнего времени\r\nхранились, как правило, в закрытых фондах музеев и других\r\nучреждений культуры. Среди них могут быть предметы, являвшиеся\r\nсобственностью заинтересованных государств и иных законных\r\nсобственников, которые вправе претендовать на их возвращение. Это\r\nпредполагает составление полного перечня находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации перемещенных культурных ценностей,\r\nгосударственная принадлежность которых не установлена, а также их\r\nописание, обеспечение доступности соответствующей информации для\r\nвсеобщего сведения. Те субъекты, которые могут претендовать на\r\nвозврат принадлежавших им на законных основаниях культурных\r\nценностей в силу данного Закона с учетом его смысла, выявленного в\r\nнастоящем Постановлении, должны иметь возможность заявить свои\r\nпретензии в разумный срок в процедуре, предусмотренной законом. До\r\nзавершения этой работы вопрос об отнесении так называемых\r\nбесхозяйных перемещенных культурных ценностей к федеральной\r\nсобственности не может быть разрешен.\r\n Таким образом, положение, содержащееся в статьях 3, 5 и 6\r\nЗакона, в части, объявляющей достоянием Российской Федерации и\r\nфедеральной собственностью перемещенные культурные ценности,\r\nгосударственная принадлежность которых не установлена, не\r\nсоответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 8 (часть\r\n2), 17 (часть 1), 35, 55 (часть 3) и 62 (часть 3), поскольку оно\r\nдопускает безусловное отнесение всех таких культурных ценностей к\r\nфедеральной собственности лишь на основании данного Закона, без\r\nобеспечения надлежащих гарантий для лиц, которые вправе\r\nпретендовать на их возврат.\r\n 8. Пунктом 1 статьи 7 Закона предусмотрено, что положения его\r\nстатьи 6 не затрагивают право собственности Республики Белоруссия,\r\nЛатвийской Республики, Литовской Республики, Республики Молдова,\r\nУкраины и Эстонской Республики на предметы культуры, которые могли\r\nоказаться в составе перемещенных культурных ценностей, но были\r\nразграблены и вывезены в период Второй мировой войны Германией и\r\n(или) ее военными союзниками не с территории РСФСР, а с территорий\r\nБелорусской ССР, Латвийской ССР, Литовской ССР, Молдавской ССР,\r\nУкраинской ССР и Эстонской ССР и составляли национальное достояние\r\nуказанных союзных республик, входивших в состав Союза ССР в\r\nграницах на 1 февраля 1950 года.\r\n Из данного предписания во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 7\r\nЗакона и его статьями 5, 6, 8 и 9 вытекает, что такие предметы\r\nкультуры не относятся к перемещенным культурным ценностям,\r\nявляющимся достоянием Российской Федерации и ее федеральной\r\nсобственностью; Республика Белоруссия, Латвийская Республика,\r\nЛитовская Республика, Республика Молдова, Украина и Эстонская\r\nРеспублика не утрачивают право собственности на эти предметы\r\nкультуры, которые могут быть переданы им Российской Федерацией.\r\n Содержание данной нормы обусловлено историческими\r\nособенностями взаимоотношений республик, входивших в Союз ССР. В\r\nСССР фактически существовал единый централизованно управляемый\r\nмассив государственного имущества, единое культурное пространство,\r\nчто предполагало свободное перемещение культурных ценностей по всей\r\nего территории. Соответственно культурные ценности в порядке\r\nреституции перемещались в СССР как единое государство. В результате\r\nвозвращенные культурные ценности одной союзной республики могли\r\nоказаться на территории другой республики. Статья 7 дает\r\nвозможность ныне, когда указанные в ней бывшие союзные республики,\r\nоккупированные во время войны, стали самостоятельными\r\nгосударствами, исправить это положение на основе принципа\r\nвзаимности, т. е. при таком же подходе к находящимся на их\r\nтерриториях культурным ценностям Российской Федерации, перемещенным\r\nиз бывших неприятельских государств в Союз ССР, чем не\r\nзатрагиваются права других государств и не нарушаются международные\r\nобязательства Российской Федерации.\r\n Таким образом, оспариваемым положением пункта 1 статьи 7\r\nЗакона конституционные гарантии права собственности не нарушаются,\r\nи оно не противоречит Конституции Российской Федерации.\r\n 9. Согласно пункту 1 статьи 18 Закона претензии на\r\nперемещенные культурные ценности, указанные в его статье 8, могут\r\nбыть заявлены правительством соответствующего государства только\r\nПравительству Российской Федерации; претензии физических и\r\nюридических лиц, муниципальных органов, общественных и иных\r\nорганизаций и объединений к рассмотрению не принимаются.\r\n Из указанных положений, рассматриваемых в системной связи с\r\nпредписаниями других статей Закона, в том числе с абзацами шестым и\r\nвосьмым статьи 4, статьями 9 и 10, следует, что ими\r\nпредусматривается внесудебная процедура рассмотрения и разрешения\r\nна межправительственном уровне претензий о возвращении перемещенных\r\nкультурных ценностей, перечисленных в статье 8.\r\n Законодатель вправе установить процедуру, в рамках которой\r\nтолько правительство соответствующего государства правомочно на\r\nпредъявление от имени всех собственников в данном государстве\r\nпретензий о возврате культурных ценностей, вывезенных с его\r\nтерритории, и эти претензии рассматриваются и разрешаются по\r\nсуществу Правительством Российской Федерации. Для заинтересованных\r\nлиц указанная процедура зачастую является более доступной и\r\nбыстрой, чем обычная судебная процедура.\r\n Вместе с тем правило о предъявлении претензий правительствами\r\nсоответствующих государств только Правительству Российской\r\nФедерации не может толковаться как исключающее судебный порядок\r\nустановления и защиты права собственности на конкретные\r\nперемещенные культурные ценности, находящиеся на территории\r\nРоссийской Федерации, и, следовательно, не допускающее право на\r\nобращение в суды Российской Федерации для лиц, которым принадлежали\r\nкультурные ценности, обозначенные в Законе как собственность\r\nзаинтересованных государств. Равным образом не могут быть лишены\r\nправа на судебную защиту и собственники в бывших неприятельских\r\nгосударствах тех находящихся на территории Российской Федерации\r\nперемещенных культурных ценностей, которые не могли быть объектом\r\nкомпенсаторной реституции на основе Мирных договоров 1947 года и\r\nдругих актов, принятых в порядке осуществления прав и верховенства\r\nоккупационных властей в Германии.\r\n В силу требований статей 45, 46, 55 (часть 3) и 62 (часть 3)\r\nКонституции Российской Федерации доступ к правосудию для указанных\r\nсубъектов должен быть обеспечен.\r\n 10. В соответствии с оспариваемым положением, содержащимся в\r\nстатьях 9 и 10, в течение 18 месяцев со дня вступления Закона в\r\nсилу заинтересованные государства и бывшие неприятельские\r\nгосударства могут заявить претензии к Российской Федерации о\r\nвозврате перемещенных культурных ценностей, указанных в его статье\r\n8; если в течение этого срока претензии не заявлены, то такие\r\nкультурные ценности становятся федеральной собственностью.\r\n Из данного положения в его взаимосвязи с абзацами шестым и\r\nвосьмым статьи 4 и пунктом 1 статьи 18 Закона следует, что этот\r\nсрок устанавливается для предъявления претензий о возврате\r\nперемещенных культурных ценностей как в рамках внесудебной\r\nпроцедуры, т. е. для заявления претензий правительствами\r\nиностранных государств Правительству Российской Федерации, так и\r\nпри обращении заинтересованных лиц к судебной защите права\r\nсобственности на конкретные перемещенные культурные ценности.\r\n По смыслу статей 35, 17 (части 1 и 3), 46 (часть 1) и 55\r\n(часть 3) Конституции Российской Федерации, предъявление требований\r\nо возврате неправомерно изъятого имущества может ограничиваться\r\nопределенным сроком, установление которого в таких случаях имеет\r\nцелью обеспечить стабильность общественных отношений в сфере\r\nгражданского оборота. Следовательно, само по себе установление\r\nсрока для предъявления имущественных требований не может быть\r\nпризнано неправомерным, а потому федеральный законодатель вправе\r\nопределить срок для предъявления иностранными государствами, их\r\nфизическими и юридическими лицами претензий о возврате перемещенных\r\nкультурных ценностей.\r\n Вместе с тем установление срока для предъявления претензий\r\nпредполагает такую его продолжительность, которая не лишала бы\r\nсмысла ни само право на предъявление претензий, ни соответствующую\r\nпроцедуру их рассмотрения. Предусмотренный оспариваемым положением\r\n18-месячный срок является более коротким по сравнению с общим\r\nсроком исковой давности, установленным гражданским\r\nзаконодательством Российской Федерации. В данном случае такой срок\r\nне может быть признан неразумным и несоразмерным, поскольку\r\nявляется достаточным для того, чтобы правительства иностранных\r\nгосударств в порядке процедуры, предусмотренной пунктом 1 статьи 18\r\nЗакона, а также иностранные физические и юридические лица - в\r\nпорядке судебной процедуры (см. выше пункт 9), могли реализовать\r\nправо на предъявление претензий соответственно к Правительству\r\nРоссийской Федерации или в суд, хотя и побуждает заинтересованных\r\nлиц к более оперативным действиям для решения всех необходимых\r\nвопросов.\r\n Однако, исходя из предназначения и принципов института исковой\r\nдавности, обусловленного названными положениями Конституции\r\nРоссийской Федерации, течение 18-месячного срока для предъявления\r\nпретензий должно начинаться с того момента, когда правомочное лицо\r\nузнало или в силу объективной возможности должно было узнать о том,\r\nчто принадлежавшая ему перемещенная культурная ценность находится\r\nна территории Российской Федерации.\r\n Согласно оспариваемому положению отсчет 18-месячного срока для\r\nпредъявления претензий начинается со дня вступления данного Закона\r\nв силу. Между тем не все сведения о находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации перемещенных культурных ценностях в настоящее\r\nвремя являются общедоступными. При таких обстоятельствах те\r\nсобственники в заинтересованных и бывших неприятельских\r\nгосударствах (иностранные физические и юридические лица), которые,\r\nсогласно Закону и с учетом настоящего Постановления, имеют право на\r\nвозврат принадлежавших им перемещенных культурных ценностей, но,\r\nоднако, в настоящее время из-за отсутствия общедоступных сведений\r\nне располагают и не могут располагать информацией о том, находятся\r\nли соответствующие предметы на территории Российской Федерации, по\r\nсуществу лишаются возможности заявить свои претензии. К тому же они\r\nпоставлены в неравноправное положение с теми лицами, которые с\r\nмомента вступления Закона в силу уже могли заявить претензии,\r\nпоскольку сведения о принадлежавших им культурных ценностях к этому\r\nмоменту являлись общедоступными.\r\n Таким образом, оспариваемое положение, содержащееся в статьях\r\n9 и 10 Закона, в части, устанавливающей порядок исчисления\r\n18-месячного срока для предъявления претензий, нарушает требования\r\nКонституции Российской Федерации о равенстве всех перед законом и\r\nсудом и предусмотренные ею гарантии государственной защиты права\r\nсобственности и, следовательно, противоречит ее статьям 19 (части 1\r\nи 2) и 45 (часть 1), а также статьям 8 (часть 2), 35, 46 (часть 1)\r\nи 62 (часть 3).\r\n 11. Согласно положению, содержащемуся в пунктах 2 и 3 статьи\r\n18 Закона, передача государству, заявившему претензию, перемещенной\r\nкультурной ценности осуществляется на основе федерального закона,\r\nпроект которого вносится Правительством Российской Федерации; без\r\nпринятия соответствующего федерального закона перемещенная\r\nкультурная ценность не может быть предметом передачи, дарения,\r\nобмена или любого другого отчуждения в пользу каких-либо\r\nгосударств, организаций или отдельных лиц.\r\n В соответствии с Конституцией Российской Федерации федеральная\r\nгосударственная собственность и управление ею находится в ведении\r\nРоссийской Федерации (статья 71, пункт \"д\"), управление федеральной\r\nсобственностью осуществляется Правительством Российской Федерации\r\n(статья 114, пункт \"г\" части 1).\r\n Из этих положений Конституции Российской Федерации во\r\nвзаимосвязи с ее статьями 10, 11 (часть 1), 15 (часть 2), 76 (часть\r\n1), 110 (часть 1) и 115 (часть 1) следует, что законодатель вправе\r\nопределять порядок управления федеральной собственностью, а также\r\nобъем и пределы осуществления права собственности - владения,\r\nпользования и распоряжения федеральным имуществом, в том числе\r\nвозможность его отчуждения. Поэтому Федеральное Собрание, закрепляя\r\nправовой режим перемещенных культурных ценностей, как находящихся в\r\nоперативном управлении учреждений культуры (статья 13 и пункт 2\r\nстатьи 18 Закона), в целях предотвращения их незаконного вывоза за\r\nпределы Российской Федерации и неправомерной передачи кому бы то ни\r\nбыло, обеспечения интересов Российской Федерации при урегулировании\r\nс иностранными государствами спорных вопросов, касающихся\r\nперемещенных культурных ценностей, вправе установить основания и\r\nпорядок их отчуждения и (или) передачи иностранному государству, в\r\nчастности предусмотреть критерии и порядок отнесения культурных\r\nценностей из числа перемещенных к имеющим уникальный характер,\r\nособо важное культурно-историческое значение и установить, что они\r\nмогут быть объектом отчуждения и передачи иностранному государству\r\nна основе принятия специального федерального закона.\r\n В составе перемещенных культурных ценностей находятся предметы\r\nсамой различной значимости и ценности. Однако из положения пунктов\r\n2 и 3 статьи 18 Закона следует, что принятие специального\r\nфедерального закона требуется в отношении каждой конкретной\r\nотчуждаемой и передаваемой культурной ценности. Таким образом -\r\nпутем решения законодателем в данном случае вопросов ненормативного\r\nхарактера - допускается неоправданное вторжение в текущую\r\nдеятельность органов исполнительной власти по управлению\r\nфедеральным имуществом.\r\n По смыслу оспариваемого положения пунктов 2 и 3 статьи 18 во\r\nвзаимосвязи с положениями пункта 1 данной статьи и статьями 9 и 10\r\nЗакона, федеральный закон об отчуждении и передаче культурной\r\nценности принимается тогда, когда претензии рассматриваются и\r\nразрешаются на межправительственном уровне, т. е. в рамках\r\nвнесудебной процедуры. Вместе с тем, как указывалось выше\r\n(см. пункт 9), такая процедура не исключает возможности\r\nустановления и защиты права собственности на отдельные перемещенные\r\nкультурные ценности в судебном порядке. Поэтому в случае\r\nиспользования судебной процедуры положения пунктов 2 и 3 статьи 18\r\nЗакона неприменимы. Иное не согласуется с самостоятельностью и\r\nнезависимостью судебной власти и основанной на этом обязательностью\r\nсудебных решений.\r\n Кроме того, из пунктов 2 и 3 статьи 18 Закона во взаимосвязи с\r\nего статьями 22 и 23 следует, что решение такого рода вопросов о\r\nпередаче культурных ценностей не исключается, в соответствии со\r\nстатьями 15 (часть 4) и 71 (пункт \"к\") Конституции Российской\r\nФедерации, посредством международных договоров, подлежащих в\r\nустановленных законом случаях ратификации.\r\n Таким образом, оспариваемое положение пунктов 2 и 3 статьи 18\r\nЗакона, в той мере в какой оно предполагает принятие специального\r\nфедерального закона о передаче любой перемещенной культурной\r\nценности независимо от того, имеет ли она уникальный характер,\r\nособо важное культурно-историческое значение, не соответствует\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 10, 110 (часть 1) и\r\n114 (пункт \"г\" части 1).\r\n 12. Согласно оспариваемым положениям пунктов 1 и 2 статьи 16\r\nЗакона контроль за сохранностью перемещенных культурных ценностей и\r\nподготовка решений по вопросам, касающимся права собственности на\r\nних, возлагается на полномочный федеральный орган по сохранению\r\nкультурных ценностей, который наделяется соответствующими\r\nфункциями, такими как разрешение споров между учреждениями культуры\r\nотносительно распределения между ними перемещенных культурных\r\nценностей, осуществление контроля за соблюдением правил\r\nвнешнеэкономической деятельности, касающихся перемещенных\r\nкультурных ценностей, а также за соблюдением данного Закона.\r\n Из содержания пунктов 1 и 2 статьи 16 Закона следует, что\r\nфункции федерального органа по сохранению культурных ценностей\r\nимеют административный характер и, по существу, относятся к\r\nдеятельности исполнительной власти.\r\n В соответствии со статьями 114 и 115 Конституции Российской\r\nФедерации на федеральный орган исполнительной власти, входящий в\r\nединую систему исполнительной власти, возглавляемую Правительством\r\nРоссийской Федерации, могут возлагаться обеспечение законности и\r\nисполнения законов в подведомственной ему сфере и, соответственно,\r\nопределенные контрольные функции, которые осуществляются присущими\r\nорганам исполнительной власти методами, а также разрешение\r\nразногласий и споров между учреждениями по подведомственным ему\r\nвопросам, что само по себе не является нарушением прерогатив\r\nсудебных или иных органов власти.\r\n Как следует из статей 71 (пункты \"д\" и \"л\"), 72 (пункты \"е\" и\r\n\"о\" части 1), 76 (части 1 и 2) и 114 (пункты \"в\" и \"ж\" части 1)\r\nКонституции Российской Федерации, законодатель вправе определять\r\nполномочия органов исполнительной власти по вопросам, относящимся к\r\nперемещенным культурным ценностям. По смыслу статьи 16 Закона, для\r\nреализации предусмотренных в ней функций может создаваться\r\nспециальный орган в структуре федеральных органов исполнительной\r\nвласти, однако обязательность его создания непосредственно из\r\nЗакона не вытекает. Указанные в данной статье функции могут быть\r\nвозложены и на уже существующий орган, например на Министерство\r\nкультуры Российской Федерации. Правительство Российской Федерации,\r\nкак подтверждается материалами дела, считает, что существующая\r\nнормативно-правовая основа (в том числе Положение о Министерстве\r\nкультуры Российской Федерации, утвержденное постановлением\r\nПравительства Российской Федерации от 6 июня 1997 года N 679) и\r\nреальный объем прав и компетенции Министерства культуры Российской\r\nФедерации, как полномочного федерального органа исполнительной\r\nвласти по сохранению культурных ценностей, памятников истории и\r\nкультуры, достаточны для реализации предписаний статьи 16 Закона.\r\n Следовательно, оспариваемые положения пунктов 1 и 2 статьи 16\r\nЗакона не противоречат Конституции Российской Федерации.\r\n Согласно положению пункта 3 статьи 16 Закона решение\r\nфедерального органа по сохранению культурных ценностей, не\r\nобжалованное в установленный законодательством Российской Федерации\r\nсрок, считается вступившим в силу и может быть изменено или\r\nотменено только новым решением федерального органа.\r\n Данный федеральный орган, как установлено выше, по своей\r\nприроде относится к органам исполнительной власти. Поэтому в силу\r\nстатей 110 (часть 1), 114 и 115 Конституции Российской Федерации и\r\nоснованного на них положения части восьмой статьи 12 Федерального\r\nконституционного закона \"О Правительстве Российской Федерации\" его\r\nрешения могут быть отменены или приостановлены Правительством\r\nРоссийской Федерации.\r\n Согласно статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации\r\nкаждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Из этого\r\nположения во взаимосвязи со статьями 10, 118 и 120 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации следует, что акты органа\r\nисполнительной власти в любой момент могут быть в установленном\r\nпорядке предметом судебного обжалования.\r\n Таким образом, оспариваемое положение пункта 3 статьи 46\r\nЗакона не соответствует Конституции Российской Федерации, ее\r\nстатьям 10, 46 (часть 1), 76 (часть 3) и 110 (часть 1).\r\n Пунктом 4 статьи 16 Закона предусмотрено, что в качестве\r\nколлегиального совещательного органа создается Межведомственный\r\nсовет по вопросам культурных ценностей, перемещенных в результате\r\nВторой мировой войны, председателем которого является руководитель\r\nфедерального органа.\r\n Согласно статье 12 Федерального конституционного закона\r\n\"О Правительстве Российской Федерации\" Правительство Российской\r\nФедерации вправе образовывать совещательные органы, деятельность\r\nкоторых, по смыслу данной статьи, носит межведомственный характер.\r\nИз ее содержания, однако, не следует, что такого рода органы не\r\nмогут быть созданы в ином порядке.\r\n В пункте 4 статьи 16 Закона речь идет о совете, не наделенном\r\nкакими-либо властными полномочиями, а значит, являющемся чисто\r\nсовещательным образованием. При этом не указаны орган или\r\nдолжностное лицо, которые его формируют, т. е. фактически не\r\nустановлен адресат, обязанный создать такой орган. Следовательно,\r\nположение пункта 4 статьи 16 лишено формальной определенности и\r\nнормативно-обязывающего содержания, а потому может рассматриваться\r\nлишь как имеющее рекомендательный характер и как таковое не\r\nнарушает компетенцию и прерогативы каких-либо органов\r\nисполнительной власти.\r\n 13. Президент Российской Федерации оспаривает также\r\nконституционность Федерального закона \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\" в целом по порядку\r\nего принятия. Как утверждается в запросе, на заседании\r\nГосударственной Думы 4 апреля 1997 года при голосовании по вопросу\r\nоб одобрении Закона в ранее принятой редакции после отклонения его\r\nПрезидентом Российской Федерации присутствовало менее 300\r\nдепутатов, тогда как согласно статье 107 ( часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации закон в таком случае должен быть одобрен\r\nбольшинством не менее двух третей голосов от общего числа депутатов\r\nГосударственной Думы, т. е. не менее чем 300 голосов. Однако в\r\nсвязи с тем, что ряд депутатов проголосовали не только за себя, но\r\nи за отсутствовавших депутатов, число голосов, поданных за\r\nодобрение Закона в ранее принятой редакции, оказалось равным 308,\r\nчто позволило Государственной Думе считать его одобренным и\r\nотразить это в соответствующем постановлении. Тем самым, считает\r\nзаявитель, были нарушены предписания Конституции Российской\r\nФедерации, ее статей 3 (часть 2), 32 (часть 1) и 107 (часть 3).\r\n Поскольку процедура голосования в Государственной Думе, как\r\nполагает заявитель, не соответствовала Конституции Российской\r\nФедерации, Совет Федерации, по его мнению, рассматривал фактически\r\nнепринятый закон; кроме того, голосование в Совете Федерации было\r\nпроведено в форме опроса членов палаты с закреплением их мнения в\r\nподписном листе, что не исключает заочного голосования, в то время\r\nкак решения палат должны приниматься только на заседаниях. Тем\r\nсамым, как утверждается в запросе, были нарушены статьи 3 (часть\r\n2), 32 (часть 1), 100 и 107 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, что ставит под сомнение волеизъявление членов Совета\r\nФедерации и сам факт повторного одобрения им Закона.\r\n Из статей 94, 95 (часть 1), 97 (часть 3) и 100 (часть 2)\r\nКонституции Российской Федерации следует, что Государственная Дума\r\nкак палата Федерального Собрания - парламента Российской Федерации,\r\nявляющегося представительным и законодательным органом Российской\r\nФедерации, состоит из депутатов, работающих на профессиональной\r\nпостоянной основе, принимает решения коллегиально, в пленарных\r\nзаседаниях; согласно статье 101 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации каждая из палат принимает свой регламент и решает вопросы\r\nвнутреннего распорядка своей деятельности. Этим обусловливается\r\nнеобходимость нормативно-правового закрепления в Регламенте\r\nГосударственной Думы соответствующих процедур принятия ею решений,\r\nв том числе установления порядка голосования при принятии законов,\r\nпредполагающего обеспечение личного участия депутата в заседаниях и\r\nголосовании в ходе законодательного процесса. Наличие такого рода\r\nправил и их соблюдение является существенным процессуальным\r\nэлементом надлежащего, основанного на требованиях Конституции\r\nРоссийской Федерации порядка принятия законов и гарантирует\r\nсоответствие принятого решения реальному волеизъявлению депутатов.\r\nВытекающие из Конституции Российской Федерации требования о\r\nсоблюдении регламента и личном участии депутата в заседании палаты\r\nбыли закреплены также в статьях 2 и 12 Федерального закона от 8 мая\r\n1994 года \"О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата\r\nГосударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации\" и\r\nсохранились в ныне действующей редакции этого акта (Федеральный\r\nзакон от 5 июля 1999 года \"О статусе члена Совета Федерации и\r\nстатусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания\r\nРоссийской Федерации\").\r\n В соответствии с действовавшим на момент принятия Закона\r\nРегламентом Государственной Думы Федерального Собрания - парламента\r\nРоссийской Федерации, утвержденным постановлением Государственной\r\nДумы от 25 марта 1994 года N 80-I ГД, депутат Государственной Думы\r\nобязан присутствовать на ее заседаниях; о невозможности\r\nприсутствовать на заседании палаты по уважительным причинам депутат\r\nзаблаговременно информирует Председателя Государственной Думы\r\n(части вторая и третья статьи 41); при голосовании по каждому\r\nвопросу депутат имеет один голос, подавая его за или против\r\nпринятия решения либо воздерживаясь от принятия решения; депутат\r\nлично осуществляет свое право на голосование; депутат,\r\nотсутствующий во время голосования, не вправе подать свой голос по\r\nистечении времени, отведенного на голосование (статья 75).\r\n При этом в Регламенте Государственной Думы не была\r\nпредусмотрена (и в настоящее время не предусматривается)\r\nвозможность для депутата, находящегося вне Государственной Думы\r\nдаже по уважительным причинам, выразить свою волю, передать свой\r\nголос другому депутату, а следовательно, голосование за\r\nотсутствующих парламентариев не допускается, хотя принцип личного\r\nучастия депутата в голосовании не исключает того, чтобы на случай\r\nтаких обстоятельств, как чрезвычайные ситуации на местах, болезнь,\r\nнаправление в командировку, необходимую для выполнения функций\r\nпалаты, и других обстоятельств экстраординарного характера в\r\nРегламенте Государственной Думы была закреплена процедура передачи\r\nдепутатом своего голоса другому депутату с указанием, как им\r\nраспорядиться при голосовании.\r\n Как следует из материалов дела, Государственная Дума принимала\r\nрешение об одобрении оспариваемого Закона путем поименного\r\nголосования с использованием электронной системы подсчета голосов;\r\nза его одобрение в ранее принятой редакции поименно проголосовали\r\n308 депутатов; между тем 20 депутатов Государственной Думы, которые\r\nсчитаются проголосовавшими, 4 апреля 1997 года не могли находиться\r\nв зале заседаний Государственной Думы и лично участвовать в\r\nголосовании. Следовательно, общее число одобривших Закон путем\r\nличного голосования не достигает 300.\r\n Таким образом, при принятии решения об одобрении Закона в\r\nГосударственной Думе имело место голосование за отсутствовавших в\r\nзаседании депутатов, и тем самым было нарушено предписание\r\nРегламента о необходимости личного голосования. Между тем\r\nсоблюдение этого предписания, как направленного на урегулирование\r\nсущественных элементов порядка принятия федеральных законов, по\r\nсмыслу статьи 101 (часть 4) Конституции Российской Федерации,\r\nявляется обязательным.\r\n В то же время отступление от указанного положения Регламента,\r\nголосование депутатов за отсутствующих коллег с помощью их карточек\r\nдля электронного голосования, как это следует из материалов дела,\r\nне является единичным случаем, не составляет исключения, а\r\nпревратилось в сложившуюся, устойчивую практику при принятии\r\nзаконов Государственной Думой. Такая практика, хотя она и не\r\nсоответствует регламентной норме, не рассматривалась как нарушение\r\nвытекающих из Конституции Российской Федерации требований к порядку\r\nпринятия законов. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что\r\nголосование за отсутствующих депутатов признавалось всеми\r\nучастниками законодательного процесса, в том числе Президентом\r\nРоссийской Федерации (которым ранее в Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации не оспаривались по порядку принятия какие-либо\r\nдругие законы, принятые с нарушением положения о личном\r\nголосовании).\r\n Результаты голосования не были оспорены и кем-либо из\r\nдепутатов Государственной Думы, в том числе фактически\r\nотсутствовавшими, но зарегистрированными как голосовавшие. Это\r\nозначает, что выраженная посредством состоявшегося в\r\nГосударственной Думе голосования действительная воля необходимого\r\nбольшинства по существу данного вопроса не поставлена депутатами\r\nпод сомнение, несмотря на допущенные процессуальные нарушения.\r\nСледовательно, Государственная Дума исходила из того, что воля\r\nдепутатского корпуса получила адекватное выражение и что в\r\nконтексте сложившейся практики голосования порядок принятия Закона\r\nне вызывает возражений.\r\n Наконец, необходимо учесть и то, что признание оспариваемого\r\nЗакона не соответствующим Конституции Российской Федерации по\r\nпорядку принятия в связи с нарушением депутатами Государственной\r\nДумы принципа личного участия в голосовании давало бы возможность\r\nпоставить под сомнение конституционность и других ранее принятых\r\nфедеральных законов. Такой результат противоречил бы целям\r\nконституционного судопроизводства, каковыми являются защита основ\r\nконституционного строя, основных прав и свобод человека и\r\nгражданина, обеспечение верховенства и прямого действия Конституции\r\nРоссийской Федерации.\r\n В силу указанных обстоятельств Конституционный Суд Российской\r\nФедерации в данном деле воздерживается от признания Федерального\r\nзакона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в\r\nрезультате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\" не соответствующим Конституции Российской\r\nФедерации по порядку принятия несмотря на нарушения, имевшие место\r\nв Государственной Думе при его одобрении в ранее принятой редакции.\r\n Вместе с тем выявленный Конституционным Судом Российской\r\nФедерации конституционно-правовой смысл соблюдения требования\r\nРегламента Государственной Думы о личном участии депутата в\r\nголосовании является обязательным для всех участников\r\nзаконодательного процесса (статьи 79 и 80 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\"). Это означает, что нарушение данного требования при\r\nпринятии федерального закона, допущенное после вступления в силу\r\nнастоящего Постановления, может служить основанием для признания\r\nего не соответствующим Конституции Российской Федерации по порядку\r\nпринятия. При этом не исключается внесение в Регламент\r\nГосударственной Думы дополнений, касающихся порядка передачи\r\nдепутатом своего голоса в связи с отсутствием на заседании по\r\nобстоятельствам, имеющим исключительный характер.\r\n 14. В соответствии со статьей 75 Регламента Совета Федерации\r\nФедерального Собрания Российской Федерации, утвержденного\r\nпостановлением Совета Федерации от 6 февраля 1996 года N 42-СФ (в\r\nредакции, действовавшей на момент повторного рассмотрения Закона\r\nпалатой), открытое голосование может проводиться путем опроса\r\nчленов Совета Федерации с закреплением их мнения в подписном листе;\r\nрешение о проведении такого голосования принимается большинством\r\nголосов от числа членов Совета Федерации, присутствующих на\r\nзаседании (пункт 1); форма подписного листа, дата и время окончания\r\nголосования предлагаются Счетной комиссией Совета Федерации и\r\nутверждаются решением Совета Федерации (пункт 2); о результатах\r\nголосования Счетная комиссия составляет протокол, который\r\nподписывается всеми членами Счетной комиссии; доклад Счетной\r\nкомиссии о результатах голосования Совет Федерации принимает к\r\nсведению (пункт 3); результаты голосования оформляются\r\nпостановлением Совета Федерации (пункт 4). Голосование путем опроса\r\nчленов Совета Федерации с закреплением их мнения в подписном листе\r\nможет проводиться также по федеральным законам, одобренным\r\nГосударственной Думой в ранее принятой редакции (пункт 1 статьи 115\r\nРегламента Совета Федерации).\r\n Из материалов дела следует, что в данном случае процедура\r\nголосования проходила в соответствии с регламентными нормами,\r\nкоторые устанавливались с учетом особенностей деятельности Совета\r\nФедерации (статья 95, часть 2, Конституции Российской Федерации) и\r\nспецифики его состава, в силу которой члены Совета Федерации по\r\nобъективным причинам не всегда могут участвовать в заседании\r\nпалаты.\r\n Форма голосования, использованная Советом Федерации при\r\nодобрении оспариваемого Закона в ранее принятой редакции, позволяет\r\nопределить волеизъявление каждого члена этой палаты и общее число\r\nчленов Совета Федерации, поддержавших Закон. Кроме того, следует\r\nучесть, что вопрос об одобрении Закона в ранее принятой редакции\r\nобсуждался на заседании Совета Федерации 16 апреля 1997 года, итоги\r\nголосования подводились и утверждались 14 мая 1997 года также на\r\nзаседании палаты.\r\n Таким образом, Федеральный закон \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\" по порядку его\r\nпринятия (при повторном одобрении) Советом Федерации не\r\nпротиворечит Конституции Российской Федерации.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 87 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Положение, содержащееся в статьях 3, 5 и 6 Федерального\r\nзакона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в\r\nрезультате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\", согласно которому все культурные ценности,\r\nперемещенные в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящиеся на территории Российской Федерации, являвшиеся\r\nсобственностью бывших неприятельских государств, собственностью\r\nзаинтересованных государств, а также культурные ценности,\r\nгосударственная принадлежность которых не установлена, являются, за\r\nисключениями, предусмотренными статьями 7 и 8 данного Закона,\r\nдостоянием Российской Федерации и находятся в федеральной\r\nсобственности,\r\n - в части, относящейся к перемещенным культурным ценностям,\r\nявлявшимся собственностью бывших неприятельских государств,\r\nпризнать соответствующим Конституции Российской Федерации;\r\n - в части, относящейся к перемещенным культурным ценностям,\r\nявлявшимся собственностью заинтересованных государств, признать не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 8\r\n(часть 2), 35, 55 (часть 3) и 62 (часть 3);\r\n - в части, относящейся к перемещенным культурным ценностям,\r\nгосударственная принадлежность которых не установлена, признать не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 8\r\n(часть 2), 35, 55 (часть 3) и 62 (часть 3), поскольку оно допускает\r\nбезусловное отнесение всех таких культурных ценностей к федеральной\r\nсобственности лишь на основании данного Закона, без обеспечения\r\nнадлежащих гарантий для лиц, которые вправе претендовать на их\r\nвозврат.\r\n Положением, содержащимся в статьях 3, 5 и 6 Федерального\r\nзакона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в\r\nрезультате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\", не затрагивается право собственности\r\nроссийских физических и юридических лиц, субъектов Российской\r\nФедерации, муниципальных образований, общественных и иных\r\nорганизаций и объединений на конкретные предметы из числа\r\nперемещенных культурных ценностей. Оно не может служить основанием\r\nдля лишения указанных субъектов права собственности на такие\r\nкультурные ценности, если это право возникло у них на законных\r\nоснованиях, и не препятствует его установлению и защите в судебном\r\nпорядке.\r\n 2. Статью 7 Федерального закона \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\" о гарантиях права\r\nсобственности Республики Белоруссия, Латвийской Республики,\r\nЛитовской Республики, Республики Молдова, Украины и Эстонской\r\nРеспублики на перемещенные культурные ценности признать\r\nсоответствующей Конституции Российской Федерации.\r\n 3. Положение подпункта 1 статьи 8 Федерального закона\r\n\"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны и находящихся на территории Российской\r\nФедерации\" во взаимосвязи с его статьей 3, абзацем третьим статьи\r\n5, статьей 6 и абзацем первым пункта 1 статьи 9, на основании\r\nкоторого заинтересованные государства лишаются права предъявить\r\nпретензии к Российской Федерации о возврате принадлежавших им\r\nперемещенных культурных ценностей в случае, если они не обратились\r\nс соответствующими требованиями о реституции этих культурных\r\nценностей в отношении Германии и ее бывших военных союзников в\r\nуказанные в данном положении сроки, признать не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 8 (часть 2), 35, 55\r\n(часть 3) и 62 (часть 3).\r\n 4. Положение, содержащееся в статьях 9 и 10 Федерального\r\nзакона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в\r\nрезультате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\", в части, касающейся начала исчисления\r\nустановленного в нем для заявления претензий о возврате\r\nперемещенных культурных ценностей 18-месячного срока - со дня\r\nвступления данного Закона в силу, - признать не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2) и 45\r\n(часть 1), а также статьям 8 (часть 2), 35, 46 (часть 1) и 62\r\n(часть 3).\r\n 5. Положения пунктов 1 и 2 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны и находящихся на территории Российской\r\nФедерации\", определяющие функции полномочного федерального органа\r\nпо сохранению культурных ценностей, признать соответствующими\r\nКонституции Российской Федерации.\r\n 6. Положение пункта 3 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны и находящихся на территории Российской\r\nФедерации\", в соответствии с которым вступившее в силу решение\r\nполномочного федерального органа по сохранению культурных ценностей\r\nможет быть изменено или отменено только новым решением этого\r\nфедерального органа, признать не соответствующим Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 10, 46 (часть 1), 76 (часть 3) и\r\n110 (часть 1).\r\n 7. Положение пункта 4 статьи 16 Федерального закона\r\n\"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны и находящихся на территории Российской\r\nФедерации\" о создании в качестве коллегиального совещательного\r\nоргана Межведомственного совета по вопросам культурных ценностей,\r\nперемещенных в результате Второй мировой войны, признать\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, поскольку оно,\r\nкак имеющее рекомендательный характер, не нарушает полномочий\r\nисполнительной власти по учреждению такого рода органов.\r\n 8. Положение пункта 1 статьи 18 Федерального закона\r\n\"О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате\r\nВторой мировой войны и находящихся на территории Российской\r\nФедерации\", предусматривающее, что претензии на перемещенные\r\nкультурные ценности, указанные в статье 8 данного Закона, могут\r\nбыть заявлены правительством соответствующего государства только\r\nПравительству Российской Федерации, а претензии физических и\r\nюридических лиц, муниципальных органов, общественных и иных\r\nорганизаций и объединений к рассмотрению не принимаются, признать\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации, поскольку данным\r\nположением, устанавливающим внесудебную процедуру рассмотрения и\r\nразрешения на межправительственном уровне претензий о возврате\r\nперемещенных культурных ценностей, не исключается судебный порядок\r\n(доступ к правосудию заинтересованных лиц) для установления и\r\nзащиты права собственности на находящиеся на территории Российской\r\nФедерации перемещенные культурные ценности, являвшиеся\r\nсобственностью заинтересованных государств, а также на иные\r\nкультурные ценности, которые не могли быть объектом компенсаторной\r\nреституции на основе Мирных договоров 1947 года и других актов,\r\nпринятых в порядке осуществления прав и верховенства оккупационных\r\nвластей в Германии.\r\n 9. Положение, содержащееся в пунктах 2 и 3 статьи 18\r\nФедерального закона \"О культурных ценностях, перемещенных в Союз\r\nССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории\r\nРоссийской Федерации\", согласно которому передача перемещенной\r\nкультурной ценности государству, заявившему претензию,\r\nосуществляется на основе федерального закона и без принятия\r\nсоответствующего федерального закона перемещенная культурная\r\nценность не может быть предметом передачи, дарения, обмена или\r\nлюбого другого отчуждения в пользу каких-либо государств,\r\nорганизаций или отдельных лиц, признать не соответствующим\r\nКонституции Российской Федерации, ее статьям 10, 110 (часть 1) и\r\n114 (пункт \"г\" части 1), в той мере, в какой оно предполагает\r\nпринятие специального федерального закона о передаче перемещенной\r\nкультурной ценности, не имеющей уникального характера, особо\r\nважного культурно-исторического значения.\r\n 10. В данном деле Конституционный Суд Российской Федерации\r\nвоздерживается от признания Федерального закона \"О культурных\r\nценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой\r\nвойны и находящихся на территории Российской Федерации\" не\r\nсоответствующим Конституции Российской Федерации по порядку\r\nпринятия (при одобрении в ранее принятой редакции) Государственной\r\nДумой.\r\n Впредь соблюдение требования о необходимости личного\r\nголосования депутата как существенный элемент надлежащего порядка\r\nпринятия федеральных законов является обязательным. При этом не\r\nисключается внесение в Регламент Государственной Думы дополнений,\r\nкасающихся порядка передачи депутатом своего голоса в связи с\r\nотсутствием на заседании по обстоятельствам, имеющим исключительный\r\nхарактер.\r\n 11. Признать Федеральный закон \"О культурных ценностях,\r\nперемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и\r\nнаходящихся на территории Российской Федерации\" по порядку его\r\nпринятия (при повторном одобрении) Советом Федерации не\r\nпротиворечащим Конституции Российской Федерации.\r\n 12. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\" настоящее Постановление является окончательным, не\r\nподлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его\r\nпровозглашения и действует непосредственно.\r\n 13. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит опубликованию в \"Собрании законодательства\r\nРоссийской Федерации\" и \"Российской газете\". Постановление должно\r\nбыть опубликовано также в \"Вестнике Конституционного Суда\r\nРоссийской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 12-П\r\n\r\n
" }