\r\n\r\n\r\n\r\n Именем\r\n Российской Федерации\r\n\r\n П О С Т А Н О В Л Е Н И Е\r\n\r\n КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ\r\n\r\n\r\n по делу о проверке конституционности ряда положений статей 402,\r\n433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса\r\n Российской Федерации в связи с жалобами граждан\r\n С.Г.Абламского, О.Б.Лобашовой и В.К.Матвеева\r\n\r\n город Москва 20 ноября 2007 года\r\n\r\n Конституционный Суд Российской Федерации в составе\r\nпредседательствующего - судьи Г.А.Жилина, судей Ю.М.Данилова,\r\nЛ.М.Жарковой, В.Д.Зорькина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова,\r\nН.В.Мельникова, Н.В.Селезнева,\r\n с участием граждан С.Г.Абламского и О.Б.Лобашовой,\r\nпредставителей гражданки О.Б.Лобашовой - адвокатов Ю.Л.Ершова и\r\nВ.П.Носкова, представителя Государственной Думы - кандидата\r\nюридических наук Е.А.Фоминой и представителя Совета Федерации -\r\nдоктора юридических наук Е.В.Виноградовой,\r\n руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской\r\nФедерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой\r\nстатьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 86, 96, 97\r\nи 99 Федерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\",\r\n рассмотрел в открытом заседании дело о проверке\r\nконституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439,\r\n441, 444 и 445 УПК Российской Федерации.\r\n Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан\r\nС.Г.Абламского, О.Б.Лобашовой и В.К.Матвеева. Основанием к\r\nрассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе\r\nо том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации\r\nоспариваемые заявителями законоположения.\r\n Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,\r\nКонституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48\r\nФедерального конституционного закона \"О Конституционном Суде\r\nРоссийской Федерации\", соединил дела по этим жалобам в одном\r\nпроизводстве.\r\n Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, объяснения\r\nпредставителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических\r\nнаук С.П.Щербы, выступления приглашенных в заседание\r\nпредставителей: от Генерального прокурора Российской Федерации -\r\nТ.Л.Оксюка, от Министерства внутренних дел Российской Федерации -\r\nК.Е.Любимова, от Министерства здравоохранения и социального\r\nразвития Российской Федерации - Б.А.Казаковцева, исследовав\r\nпредставленные документы и иные материалы, Конституционный Суд\r\nРоссийской Федерации\r\n\r\n у с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Граждане С.Г.Абламский, О.Б.Лобашова и В.К.Матвеев просят\r\nпризнать не соответствующими Конституции Российской Федерации ряд\r\nположений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,\r\nкоторыми регламентируется производство по применению принудительных\r\nмер медицинского характера в отношении лица, совершившего\r\nзапрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости.\r\n 1.1. Советский районный суд города Брянска удовлетворил\r\nходатайство следователя прокуратуры Брянской области о помещении\r\nгражданина С.Г.Абламского, обвинявшегося в совершении деяния,\r\nпредусмотренного частью второй статьи 129 \"Клевета\" УК Российской\r\nФедерации, в психиатрический стационар Брянской областной больницы\r\nдля производства судебно-психиатрической экспертизы. Надзорные\r\nжалобы С.Г.Абламского в Брянский областной суд на принимавшиеся в\r\nходе производства по делу судебные решения возвращены без\r\nрассмотрения с указанием на то, что по заключению\r\nсудебно-психиатрической экспертизы он нуждается в принудительном\r\nлечении и потому не вправе лично оспаривать решения суда.\r\n Полагая, что нормы главы 51 \"Производство о применении\r\nпринудительных мер медицинского характера\" УПК Российской Федерации\r\nлишают лицо, в отношении которого решается вопрос о применении\r\nпринудительных мер медицинского характера, возможности самому\r\nзнакомиться с материалами дела, участвовать в судебных заседаниях,\r\nлично осуществляя свою защиту, а также обжаловать принятые по делу\r\nрешения, С.Г.Абламский просит признать это регулирование\r\n(содержащееся в части третьей статьи 433, частях третьей и шестой\r\nстатьи 439, части первой статьи 441 и статье 444) нарушающим его\r\nправа, закрепленные в статьях 45 и 46 Конституции Российской\r\nФедерации.\r\n 1.2. Постановлением Ленинского районного суда города Ярославля\r\nбыло продлено применение принудительных мер медицинского характера\r\nв виде амбулаторного лечения и наблюдения у врача-психиатра в\r\nусловиях психиатрического диспансера в отношении гражданки\r\nО.Б.Лобашовой, обвинявшейся в совершении деяния, предусмотренного\r\nчастью первой статьи 318 \"Применение насилия в отношении\r\nпредставителя власти\" УК Российской Федерации. Кассационная и\r\nнадзорная жалобы на это постановление, поданные О.Б.Лобашовой в\r\nЯрославский областной суд, а также ее ходатайство о прекращении\r\nпринудительного лечения, направленное в Ленинский районный суд\r\nгорода Ярославля, возвращены без рассмотрения со ссылкой на то, что\r\nв соответствии со статьями 402, 444 и 445 УПК Российской Федерации\r\nона не относится к числу лиц, которые вправе обжаловать указанные\r\nсудебные решения и заявлять соответствующие ходатайства, и что ее\r\nпроцессуальные права были реализованы ее законным представителем.\r\n Неконституционность статей 402 и 444, а также части первой\r\nстатьи 445 УПК Российской Федерации О.Б.Лобашова усматривает в том,\r\nчто содержащиеся в них нормы, не включая лицо, в отношении которого\r\nприменяются принудительные меры медицинского характера, в число\r\nучастников уголовного судопроизводства, имеющих право обжаловать\r\nрешения суда о применении и продлении принудительных мер\r\nмедицинского характера и могущих инициировать рассмотрение вопроса\r\nо прекращении применения этих мер, лишают ее права на\r\nсамостоятельное обращение в суд за защитой своих прав и тем самым\r\nпротиворечат статьям 45 и 46 Конституции Российской Федерации. Не\r\nсоответствующими Конституции Российской Федерации заявительница\r\nпросит признать и те нормы главы 51 УПК Российской Федерации,\r\nкоторые, как она полагает, не предоставляют лицам, в отношении\r\nкоторых ведется производство или уже принято решение о применении\r\nпринудительных мер медицинского характера, право знакомиться с\r\nзатрагивающими их права решениями и участвовать в судебном\r\nзаседании, т. е. часть третью статьи 433, части третью и шестую\r\nстатьи 439 и часть первую статьи 441.\r\n Кроме того, О.Б.Лобашова утверждает, что используемое как в\r\nглаве 51 УПК Российской Федерации (часть вторая статьи 443, часть\r\nшестая статьи 445), так и в главе 15 УК Российской Федерации (часть\r\nтретья статьи 102, часть вторая статьи 104) в связи с\r\nрегламентацией оснований для применения, продления, изменения и\r\nпрекращения применения принудительных мер медицинского характера\r\nпонятие \"психическое состояние\" является юридически неопределенным\r\nи порождает произвольное применение этих мер, что противоречит\r\nстатьям 19 и 46 Конституции Российской Федерации.\r\n Между тем отсутствие в законе формально определенных критериев\r\nпонятия \"психическое состояние\", относящегося по своей природе к\r\nкатегориальному аппарату наук, изучающих психическую сферу\r\nчеловека, само по себе не может расцениваться как нарушающее\r\nконституционные права заявительницы. Его содержание\r\nконкретизируется судом в каждом уголовном деле на основе\r\nподтвержденных доказательствами фактических обстоятельств с помощью\r\nспециальных познаний экспертов в области судебной психиатрии.\r\nИсходя из их выводов о наличии или отсутствии у лица психического\r\nрасстройства и о существовании в связи с этим опасности причинения\r\nим вреда себе самому или другим лицам суд устанавливает\r\nсоответствующие изменения в психическом состоянии данного лица,\r\nвыступающие в качестве правообразующих, правоизменяющих или\r\nправопрекращающих юридических фактов, и тем самым обеспечивает\r\nсправедливое разрешение уголовного дела либо возникающих в связи с\r\nприменением принудительных мер медицинского характера\r\nпроцессуальных вопросов. Именно суд, исследуя вопрос о наличии\r\nоснований для применения, продления, изменения или прекращения\r\nприменения к лицу принудительных мер медицинского характера, обязан\r\nпроверить в судебном заседании обоснованность выводов\r\nспециалистов-психиатров о наличии у лица психического расстройства\r\nи его возможных последствиях и в зависимости от психического\r\nсостояния лица принять надлежащим образом мотивированное решение по\r\nделу.\r\n 1.3. По постановлению Железнодорожного районного суда города\r\nНовосибирска в отношении гражданина В.К.Матвеева в связи с\r\nсовершением им деяния, предусмотренного частью первой статьи 318\r\n\"Применение насилия в отношении представителя власти\" УК Российской\r\nФедерации, были применены принудительные меры медицинского\r\nхарактера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения\r\nу психиатра по месту жительства. Полагая, что при рассмотрении его\r\nдела был нарушен уголовно-процессуальный закон (в частности, к\r\nучастию в деле ни на предварительном следствии, ни в судебном\r\nразбирательстве не привлекался законный представитель, при\r\nпроведении экспертиз не участвовал защитник), В.К.Матвеев обжаловал\r\nэто постановление в кассационном порядке, однако в рассмотрении\r\nжалобы ему было отказано со ссылкой на то, что статья 444 УПК\r\nРоссийской Федерации наделяет правом обжалования такого рода\r\nрешений только защитника, законного представителя или близкого\r\nродственника лица, в отношении которого рассматривалось уголовное\r\nдело, и прокурора.\r\n В.К.Матвеев просит признать не соответствующими Конституции\r\nРоссийской Федерации, ее статьям 19, 45, 46 (части 1 и 2), 50\r\n(часть 3) и 55 (часть 3), взаимосвязанные положения статей 437, 438\r\nи 444 УПК Российской Федерации, как не предусматривающие\r\nобжалование постановления о применении принудительных мер\r\nмедицинского характера самим лицом, в отношении которого эти меры\r\nприменяются. Кроме того, он оспаривает конституционность части\r\nпервой статьи 437 УПК Российской Федерации, как не обеспечивающей\r\nобязательное привлечение к участию в производстве о применении\r\nпринудительных мер медицинского характера законного представителя\r\nлица, в отношении которого ведется данное производство.\r\n Между тем закрепленное в части первой статьи 437 УПК\r\nРоссийской Федерации правило о привлечении на основании\r\nпостановления следователя или суда законного представителя лица, в\r\nотношении которого ведется производство о применении принудительных\r\nмер медицинского характера, к участию в уголовном деле служит\r\nважной гарантией прав лиц, не способных (или недостаточно\r\nспособных) самостоятельно участвовать в судопроизводстве в силу\r\nналичия у них психического расстройства.\r\n Использованная федеральным законодателем формулировка\r\n\"законный представитель привлекается к участию в уголовном деле\"\r\nявляется императивным по своему характеру предписанием, которое\r\nисключает осуществление производства о применении принудительных\r\nмер медицинского характера без участия в уголовном деле законного\r\nпредставителя, равно как статья 438 УПК Российской Федерации не\r\nдопускает рассмотрение этой категории дел в отсутствие защитника.\r\nДанный вывод подтверждается и положениями частей третьей и шестой\r\nстатьи 439, частей первой и третьей статьи 445 УПК Российской\r\nФедерации, предусматривающими обязанность следователя и суда в ходе\r\nпроизводства по каждому делу о применении принудительных мер\r\nмедицинского характера предоставлять процессуальные документы\r\nзаконному представителю.\r\n Следовательно, часть первая статьи 437 УПК Российской\r\nФедерации, предусматривающая в системном истолковании с другими\r\nнормами данного Кодекса обязательное участие в производстве о\r\nприменении принудительных мер медицинского характера законного\r\nпредставителя лица, в отношении которого оно осуществляется, не\r\nможет рассматриваться как нарушающая права, гарантированные\r\nстатьями 45 и 46 Конституции Российской Федерации.\r\n 1.4. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного\r\nСуда Российской Федерации по настоящему делу являются находящиеся в\r\nнормативном единстве положения статьи 402, части третьей статьи\r\n433, статей 437 и 438, частей третьей и шестой статьи 439, части\r\nпервой статьи 441, статьи 444 и части первой статьи 445 УПК\r\nРоссийской Федерации, на основании которых определяются\r\nпроцессуальные права лица, в отношении которого осуществляется\r\nпроизводство о применении принудительных мер медицинского\r\nхарактера, а именно права на личное ознакомление с материалами\r\nуголовного дела, на участие в судебном заседании при его\r\nрассмотрении, на заявление ходатайств, инициирование рассмотрения\r\nвопроса об изменении и прекращении применения таких мер и\r\nобжалование принятых по делу процессуальных решений.\r\n 2. Конституция Российской Федерации провозглашает человека,\r\nего права и свободы высшей ценностью и - исходя из того, что права\r\nи свободы человека и гражданина являются непосредственно\r\nдействующими, определяют смысл, содержание и применение законов и\r\nобеспечиваются правосудием, - возлагает на государство обязанность\r\nпризнавать, соблюдать и защищать эти права и свободы и охранять\r\nдостоинство личности (статьи 2 и 18; статья 21, часть 1).\r\nНеотчуждаемость основных прав и свобод человека и их принадлежность\r\nкаждому от рождения (статья 17, часть 2, Конституции Российской\r\nФедерации) предполагает недопустимость какого бы то ни было их\r\nумаления, в том числе в отношении лиц, страдающих психическими\r\nрасстройствами.\r\n Права и свободы человека и гражданина признаются и\r\nгарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным\r\nпринципам и нормам международного права и в соответствии с\r\nКонституцией Российской Федерации; при этом общепризнанные принципы\r\nи нормы международного права и международные договоры Российской\r\nФедерации являются составной частью ее правовой системы, и если\r\nмеждународным договором Российской Федерации установлены иные\r\nправила, чем предусмотренные законом, то применяются правила\r\nмеждународного договора (статья 15, часть 4; статья 17, часть 1,\r\nКонституции Российской Федерации). Соответственно, часть третья\r\nстатьи 1 УПК Российской Федерации закрепляет, что общепризнанные\r\nпринципы и нормы международного права и международные договоры\r\nРоссийской Федерации являются составной частью законодательства\r\nРоссийской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство;\r\nесли международным договором Российской Федерации установлены иные\r\nправила, чем предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом\r\nРоссийской Федерации, то применяются правила международного\r\nдоговора.\r\n Согласно Международному пакту о гражданских и политических\r\nправах каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого\r\nему уголовного обвинения быть судимым в его присутствии и защищать\r\nсебя лично или через посредство выбранного им самим защитника\r\n(подпункт \"d\" пункта 3 статьи 14). Право каждого обвиняемого в\r\nсовершении уголовного преступления защищать себя лично или через\r\nпосредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него\r\nсредств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами\r\nназначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы\r\nправосудия, закреплено также Конвенцией о защите прав человека и\r\nосновных свобод (подпункт \"с\" пункта 3 статьи 6).\r\n Конкретизируя приведенные положения международно-правовых\r\nактов применительно к лицам, страдающим психическими\r\nрасстройствами, Принципы защиты психически больных лиц и улучшения\r\nпсихиатрической помощи (приняты 17 декабря 1991 года Резолюцией\r\nГенеральной Ассамблеи ООН 46/119) предусматривают право любого\r\nпсихически больного лица на осуществление всех признанных\r\nмеждународными нормами гражданских, политических, экономических,\r\nсоциальных и культурных прав и прямо указывают на недопустимость\r\nкакой-либо дискриминации, т. е. установления в связи с психическим\r\nзаболеванием лица таких отличий, исключений или предпочтений,\r\nследствием которых являются отрицание или ограничение равенства в\r\nреализации прав (пункты 4 и 5 принципа 1); в отношении же лиц,\r\nсовершивших запрещенные уголовным законом деяния, если\r\nпредполагается или установлено, что они страдают психическим\r\nзаболеванием, общие принципы защиты подлежат применению в полном\r\nобъеме с такими минимальными, необходимыми в данных обстоятельствах\r\nизменениями и исключениями, которые не будут наносить ущерб их\r\nправам (принцип 20); при этом государства обязаны обеспечивать\r\nналичие соответствующих механизмов для соблюдения данной Резолюции,\r\nв том числе в части разрешения жалоб (принцип 22).\r\n В ряде других документов - рекомендации Парламентской\r\nАссамблеи Совета Европы 818(1977) \"О положении психически больных\",\r\nрекомендациях Комитета Министров Совета Европы N R(83)2\r\n\"Относительно правовой защиты лиц, страдающих психическим\r\nрасстройством, которые были госпитализированы в принудительном\r\nпорядке\", N R(99)4 \"О принципах, касающихся правовой защиты\r\nнедееспособных взрослых\", Rec(2004)10 \"Относительно защиты прав\r\nчеловека и достоинства лиц с психическим расстройством\"\r\nгосударствам - членам Совета Европы предложено установить, чтобы\r\nсудебные решения не принимались только на основании медицинских\r\nзаключений, а пациенту с психическим заболеванием, как и любому\r\nдругому лицу, было обеспечено право быть выслушанным и чтобы в\r\nслучаях предполагаемого правонарушения в течение всего\r\nразбирательства присутствовал адвокат; лица с психическими\r\nрасстройствами должны иметь возможность осуществлять все свои\r\nгражданские и политические права, а любые их ограничения\r\nдопускаются строго в соответствии с Конвенцией о защите прав\r\nчеловека и основных свобод и не могут основываться на одном лишь\r\nфакте наличия у лица психического заболевания.\r\n С названными положениями международных актов соотносятся\r\nпредписания Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 года\r\n\"О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее\r\nоказании\", согласно части первой статьи 5 которого лица, страдающие\r\nпсихическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами\r\nграждан, предусмотренными Конституцией Российской Федерации и\r\nфедеральными законами; ограничение же прав и свобод граждан,\r\nсвязанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях,\r\nпредусмотренных законами Российской Федерации, как это следует из\r\nстатьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.\r\n 3. Согласно части третьей статьи 433 и части первой статьи 441\r\nУПК Российской Федерации производство о применении принудительных\r\nмер медицинского характера в отношении лица, совершившего\r\nзапрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости,\r\nосуществляется в порядке, установленном данным Кодексом с\r\nизъятиями, предусмотренными его главой 51.\r\n Лица, в отношении которых осуществляется производство о\r\nприменении принудительных мер медицинского характера,\r\nнепосредственно не упомянуты ни в разделе II УПК Российской\r\nФедерации в числе участников уголовного судопроизводства - в\r\nотличие от других лиц, в отношении которых также осуществляется\r\nпреследование, но которые способны нести уголовную ответственность\r\n(подозреваемые и обвиняемые), ни в самой главе 51 УПК Российской\r\nФедерации - в числе тех субъектов, которым в соответствии с\r\nправилами данной главы разъясняется право знакомиться с материалами\r\nуголовного дела, которые уведомляются о прекращении уголовного дела\r\nили о направлении его в суд для применения принудительной меры\r\nмедицинского характера с вручением копии соответствующего\r\nпостановления и которые наделены правом участвовать в судебном\r\nзаседании при его рассмотрении (части третья и шестая статьи 439,\r\nчасть первая статьи 441); не отнесены они и к имеющим право\r\nобжаловать постановления суда в кассационном и надзорном порядке\r\n(статьи 402 и 444) и право инициировать прекращение или изменение\r\nпринудительной меры медицинского характера (часть первая статьи\r\n445). В силу статей 437 и 438 УПК Российской Федерации\r\nперечисленные права осуществляются законным представителем и\r\nзащитником лица, в отношении которого ведется производство о\r\nприменении принудительных мер медицинского характера.\r\n В правоприменительной практике изъятия из общего порядка\r\nпроизводства по уголовному делу в отношении данной категории лиц\r\nтолкуются как изъятия из их процессуального статуса, исключающие\r\nвозможность личного участия в производстве по уголовному делу.\r\nМежду тем, по смыслу правовой позиции, сформулированной\r\nКонституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от\r\n27 июня 2000 года N 11-П, при обеспечении процессуальных гарантий\r\nлицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в ходе\r\nуголовного судопроизводства, необходимо исходить не только из\r\nформального наделения их соответствующим процессуальным статусом,\r\nно и, прежде всего, из сущностных признаков, характеризующих их\r\nфактическое положение.\r\n 3.1. Лицо, в отношении которого ведется производство о\r\nприменении принудительных мер медицинского характера, так же как\r\nподозреваемый и обвиняемый по уголовному делу, по существу,\r\nуличается в совершении деяния, запрещенного уголовным законом.\r\nПоэтому такому лицу, хотя оно и не привлекается к уголовной\r\nответственности, должны обеспечиваться равные с другими лицами, в\r\nотношении которых осуществляется преследование, процессуальные\r\nправа, - тем более что, как следует из пункта 3 части второй статьи\r\n29, пункта 16 части четвертой статьи 47, пункта 4 части третьей\r\nстатьи 49, пункта 3 статьи 196 и статьи 203 УПК Российской\r\nФедерации, до получения результатов судебно-психиатрической\r\nэкспертизы лицо, в отношении которого она проводилась, по своему\r\nстатусу являлось обвиняемым или подозреваемым и, таким образом, уже\r\nобладало соответствующими процессуальными правами (статьи 46 и 47\r\nУПК Российской Федерации).\r\n Само по себе отсутствие в частях третьей и шестой статьи 439,\r\nстатьях 402 и 444, части первой статьи 445 УПК Российской Федерации\r\nупоминания рассматриваемой категории лиц в качестве самостоятельных\r\nсубъектов процессуальных прав, равно как и наделение статьями 437 и\r\n438 данного Кодекса правом действовать в их интересах законного\r\nпредставителя и защитника не могут расцениваться как исключающие их\r\nучастие в судебном разбирательстве, однако в правоприменительной\r\nпрактике с момента получения заключения судебно-психиатрической\r\nэкспертизы лицо, признанное невменяемым, как правило, не только\r\nавтоматически считается не способным лично осуществлять указанные в\r\nэтих нормах процессуальные действия, но и лишается остальных прав,\r\nпредоставленных в уголовном судопроизводстве лицам, в отношении\r\nкоторых ведется уголовное преследование, а именно: знать, в\r\nсовершении какого общественно опасного деяния его уличают, давать\r\nобъяснения по обстоятельствам дела, заявлять ходатайства,\r\nучаствовать в производстве следственных действий и судебном\r\nразбирательстве, приносить жалобы на действия и решения\r\nследователя, прокурора и суда, знакомиться с заключением экспертов\r\nи др.\r\n С момента приобщения к материалам уголовного дела заключения\r\nсудебно-психиатрической экспертизы обеспечение процессуальных прав\r\nданной категории лиц в полном объеме передается законному\r\nпредставителю и защитнику, сами же эти лица, таким образом,\r\nфактически утрачивают уголовно-процессуальную дееспособность, т. е.\r\nстановятся в производстве о применении принудительных мер\r\nмедицинского характера его объектом, без проверки в судебном\r\nзаседании, действительно ли они не способны (с точки зрения\r\nпсихического состояния) самостоятельно защищать свои права.\r\n Между тем отсутствие в уголовном и уголовно-процессуальном\r\nзаконодательстве основанного на обязательном учете реальной\r\nспособности лица осуществлять процессуальные действия\r\nдифференцированного регулирования прав тех, у кого такая\r\nспособность, несмотря на заболевание, сохранена, и тех, кто\r\nдействительно по своему психическому состоянию не может\r\nсамостоятельно защищать свои права, не соответствует международным\r\nобязательствам Российской Федерации и законодательству Российской\r\nФедерации о психиатрической помощи и не обеспечивает защиту прав\r\nличности от необоснованных ограничений. Лишение лица, в отношении\r\nкоторого подлежат применению или применены принудительные меры\r\nмедицинского характера, возможности самостоятельно реализовывать\r\nсвои процессуальные права, если психическое заболевание этому не\r\nпрепятствует, означает не согласующееся с конституционно значимыми\r\nцелями, закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской\r\nФедерации, ограничение прав, гарантированных каждому ее статьями 45\r\n(часть 2) и 46 (часть 1).\r\n Данный вывод корреспондирует практике Европейского Суда по\r\nправам человека, который в постановлении от 20 октября 2005 года по\r\nделу \"Романов против России\" признал, что присутствие заявителя в\r\nсудебном заседании является необходимым условием для того, чтобы\r\nсудья лично мог убедиться в его психическом состоянии и принять\r\nсправедливое решение; рассмотрение дела судом первой и кассационной\r\nинстанций в отсутствие заявителя (вопреки его желанию), которое\r\nничем не может быть компенсировано, допустимо лишь при наличии\r\nособых обстоятельств, например если имеют место какие-либо признаки\r\nагрессивного поведения или если физическое и психическое состояние\r\nне позволяет ему предстать перед судом.\r\n 3.2. Конституционное право на судебную защиту в его\r\nистолковании Конституционным Судом Российской Федерации\r\nпредполагает, прежде всего, право каждого на обращение в суд\r\nсамостоятельно либо через своего представителя, законного\r\nпредставителя или защитника; при этом, по смыслу правовых позиций,\r\nсформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в\r\nпостановлениях от 3 мая 1995 года N 4-П, от 16 марта 1998 года\r\nN 9-П, от 17 ноября 2005 года N 11-П и от 20 февраля 2006 года\r\nN 1-П, правомочие лично обращаться к суду за защитой своих прав и\r\nсвобод имеет универсальный характер и является неотъемлемым\r\nэлементом нормативного содержания данного права. Указанного\r\nправомочия не могут быть лишены и лица, в отношении которых\r\nразрешается вопрос о применении принудительных мер медицинского\r\nхарактера либо об их продлении, изменении или прекращении.\r\n Именно такое регулирование предусмотрено для решения вопросов,\r\nсвязанных с признанием лиц недееспособными и их госпитализацией в\r\nпсихиатрический стационар в недобровольном порядке, в гражданском\r\nсудопроизводстве, где допускается личное участие лица в судебном\r\nзаседании, если это возможно по его состоянию здоровья; если же по\r\nсведениям, полученным от представителя психиатрического учреждения,\r\nпсихическое состояние лица не позволяет ему лично участвовать в\r\nрассмотрении вопроса о его госпитализации в проводимом в помещении\r\nсуда судебном заседании, то заявление о принудительной\r\nгоспитализации гражданина рассматривается судьей в психиатрическом\r\nстационаре; признается также право на личное заявление ходатайств и\r\nобжалование в суд нарушающих права и свободы граждан действий и\r\nрешений медицинских и иных работников при оказании лицу\r\nпсихиатрической помощи, а также право лично обжаловать в\r\nкассационном и надзорном порядке решение суда о госпитализации в\r\nнедобровольном порядке, о продлении ее сроков, о признании лица\r\nнедееспособным (часть первая статьи 284, часть первая статьи 304,\r\nстатья 336 и часть первая статьи 376 ГПК Российской Федерации,\r\nчасть вторая статьи 34, часть третья статьи 35 и часть вторая\r\nстатьи 37 Закона Российской Федерации \"О психиатрической помощи и\r\nгарантиях прав граждан при ее оказании\").\r\n Отсутствие в нормах главы 51 УПК Российской Федерации\r\nаналогичных прямых предписаний относительно прав, предоставленных\r\nлицам, страдающим психическими расстройствами, в уголовном\r\nсудопроизводстве, истолковывается в правоприменительной практике\r\nкак позволяющее не учитывать фактическую способность лица, в\r\nотношении которого ведется производство о применении принудительных\r\nмер медицинского характера, лично участвовать в производстве по\r\nделу и самостоятельно осуществлять процессуальные действия,\r\nнаправленные на защиту своих интересов.\r\n В процессе дальнейшего совершенствования\r\nуголовно-процессуального законодательства в данной сфере\r\nфедеральный законодатель вправе - исходя из конституционного\r\nпринципа равенства, не допускающего различное регулирование\r\nоднородных по своей юридической природе отношений (Постановление\r\nКонституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 1999 года\r\nN 9-П), - в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий\r\nосуществить дифференцированное регулирование прав указанных лиц с\r\nучетом их психического состояния и способности лично участвовать в\r\nуголовном судопроизводстве.\r\n 3.3. Таким образом, находящиеся в нормативном единстве\r\nположения статьи 402, части третьей статьи 433, статей 437 и 438,\r\nчастей третьей и шестой статьи 439, части первой статьи 441, статьи\r\n444 и части первой статьи 445 УПК Российской Федерации нарушают\r\nстатьи 19, 45 (часть 2), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции\r\nРоссийской Федерации в той мере, в какой эти положения - по смыслу,\r\nпридаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, - не\r\nпозволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о\r\nприменении принудительных мер медицинского характера, лично\r\nучаствовать в уголовном процессе и самостоятельно реализовывать\r\nсвои процессуальные права, а именно знакомиться с материалами\r\nуголовного дела, участвовать в судебном заседании при его\r\nрассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение\r\nвопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и\r\nобжаловать принятые по делу процессуальные решения.\r\n Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй\r\nстатьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального\r\nконституционного закона \"О Конституционном Суде Российской\r\nФедерации\", Конституционный Суд Российской Федерации\r\n\r\n п о с т а н о в и л:\r\n\r\n 1. Признать не соответствующими Конституции Российской\r\nФедерации, ее статьям 19, 45 (часть 2), 46 (часть 1) и 55 (часть\r\n3), находящиеся в нормативном единстве положения статьи 402, части\r\nтретьей статьи 433, статей 437 и 438, частей третьей и шестой\r\nстатьи 439, части первой статьи 441, статьи 444 и части первой\r\nстатьи 445 УПК Российской Федерации в той мере, в какой эти\r\nположения - по смыслу, придаваемому им сложившейся\r\nправоприменительной практикой, - не позволяют лицам, в отношении\r\nкоторых осуществляется производство о применении принудительных мер\r\nмедицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного\r\nдела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении,\r\nзаявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об\r\nизменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать\r\nпринятые по делу процессуальные решения.\r\n 2. Правоприменительные решения по делам граждан\r\nС.Г.Абламского, О.Б.Лобашовой и В.К.Матвеева подлежат пересмотру в\r\nустановленном порядке с учетом настоящего Постановления, если для\r\nэтого нет иных препятствий.\r\n 3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит\r\nобжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,\r\nдействует непосредственно и не требует подтверждения другими\r\nорганами и должностными лицами.\r\n 4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона\r\n\"О Конституционном Суде Российской Федерации\" настоящее\r\nПостановление подлежит незамедлительному опубликованию в\r\n\"Российской газете\" и \"Собрании законодательства Российской\r\nФедерации\". Постановление должно быть опубликовано также в\r\n\"Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации\".\r\n\r\n\r\n Конституционный Суд\r\n Российской Федерации\r\n\r\n N 13-П\r\n\r\n
" }